Душа Дракона

— Потрясающее совпадение, — прозвучал голос Северуса Снейпа. — Снейп здесь? — возмутился Гарри. — Дамблдор ему доверяет, — пояснил Фред. — Я считаю, что зря… — буркнул Рон. Орден Феникса. Гермиона прислушивалась вместе с остальными, но больше половины важных слов пролетали мимо ее ушей. Мысли постоянно путались в последнее время. Вот и теперь: пока остальные нарушали приватность встречи Ордена при помощи магических фокусов близнецов, она была отвлечена на что-то другое — это раздражало. — О, нет! — Гермиона, кот! — простонал Рон. — Живоглотик, брось, — она нагнулась через перила. — Фу, Живоглот! Плохой кот! Но ругань не помогла: ухо оказалось у животного в считанные мгновения и связь оборвалась. — Честное слово, я пущу этого кота на шапку, — фыркнул младший Уизли. Гермиона виновато улыбнулась, и взгляд Рона смягчился с гнева на рассеянность. Джинни усмехнулась. — Ладно, все равно ничего интересного, — Джордж скривил губы. Гарри тяжело вздохнул. Гермиона чувствовала к нему неразделимую жалость — с самого начала лета, с тех пор как они похоронили Седрика Диггори. Но Гарри отмахивался привычным «со мной все в порядке» и избегал разговоров. Теперь ему предстоял магический суд за использование колдовства, и Гермионе от этого становилось еще грустнее — друг отказывался от еды и угрюмился. Дела обстояли еще хуже, чем прошлым летом. — Ужин! Бегом все вниз! — прокричала Молли Уизли, и все послушно спустились в столовую. Голова Нимфадоры Тонкс превратилась в утиную, и Джинни с Гермионой рассмеялись. Северус Снейп покинул Орден, а Сириус Блэк удивил всех своим присутствием. Молли суетилась на кухне, братья Уизли громко шутили; мужчины обсуждали свои важные вопросы. Волан-де-Морт вернулся. От этой мысли кровь стыла в жилах, но общее настроение смягчало тяжесть принятия. Они были вместе, и жизнь казалась чуточку проще. — Что это за взгляды у вас с Роном? — наклонившись, прошептала Джинни. — Да, что это за взгляды? — скопировала Тонкс. Гермиона пожала плечами и загадочно улыбнулась. Девочка-Уизли закатила глаза: — Вас не поймешь, то вы как кошка с собакой, то оторваться друг от друга не можете! — Это, моя дорогая Джин, называется… как, Гермиона? — Нимфадора усмехнулась. — Плохой самоконтроль, — ответила гриффиндорка. — Но однажды Рональд точно получит палочкой по лбу за свою нерасторопность. Девушки рассмеялись. Гермиона искоса глянула на парня: он смеялся, проливая на себя добрую часть пива, потому что Римус Люпин рассказывал шутки. Она улыбнулась собственным мыслям: ей нравилась царившая беззаботность. — Грейнджер, а ты правда поймала в банку Риту Скиттер? — спросил Фред. Гермиона поперхнулась соком. — Как тебе не стыдно, молодой человек! — прикрикнула миссис Уизли. — Чтобы Гермиона и такое… ты соображай, что говоришь! Фред усмехнулся и подмигнул грффиндорке; она в свою очередь пилила взглядом Рона, у которого покраснели кончики ушей. Ну разумеется, если кто-то и не умел держать секреты, то это непременно был Рональд. — А меня научишь? — шепотом спросила Тонкс и на вопросительный взгляд добавила: — Так угрожающе хмуриться. Это настолько круто, что даже мне стало немного страшно. Гермиона рассеянно улыбнулась, а Молли принялась раскладывать по тарелкам запеченные грибы. Слушание Гарри пролетело в один миг — его оправдали благодаря Дамблдору; затем последовали сборы и утомительная дорога до школы. В поезде было непривычно тихо — парни мало говорили, и Гермиона не лезла с расспросами. Хагрид встретил первокурсников на платформе, за ними посыпались толпы студентов, и только когда не осталось почти никого троица покинула купе. Они не торопились — Гарри оттягивал момент возвращения — и поэтому почти сразу услышали шаги за спинами. Не нужно было оборачиваться, чтобы разобрать, кому принадлежало озлобленное «Поттер!». У Гермионы с Драко Малфоем были особые счеты. Она всеми силами старалась забыть события прошлого года, но воспоминания то и дело всплывали перед глазами — картинками, мыслями, обрывками фраз. Вопросами, которые остались без ответа. — Надеюсь, в Святом Мунго уже подготовили для тебя палату, — выплюнул Малфой, проходя мимо. Он пихнул Гарри плечом, останавливаясь чуть впереди. Глаза слизеринца горели ненавистью, лицо стало почти белым — болезненным, совсем не таким, каким Гермиона его помнила. — Оставь, Драко, — Теодор Нотт показался следом. За ним промелькнули Креб и Гойл, и Астория Гринграсс. — Ты чокнутый, и в лечебнице тебе самое место! — процедил Драко, бросая под ноги газету. На фотографии изображение Гарри и Дамблдора в суде.

«Лжец или сумасшедший?» — гласил заголовок.

«Альбус Дамблдор потакает капризам печально-известного Гарри Поттера», — звучал другой. Рон схватил Гарри за плечи, не давая ему ударить нахала. Гермиона не поднимала глаз; она смотрела, как мерцали вспышки фотоаппаратов на желтых страницах. — Говорю же: чокнутый, — повторил Малфой и наконец отстал. — Оставь меня в покое! — крикнул ему вслед Гарри. — Да ладно тебе, — Рон хмыкнул. — Это же Малфой. Чего еще от него ожидать. Гермиона подняла с земли газету и свернула ее вдвое. — Зачем тебе это? — удивился Рон. — Не оставлять же тут, — она хмыкнула. — Хорошо будет гореть в камине в общей гостиной. Они прошли до карет, когда Гермиона заметила в одной из них белокурую макушку: Полумна Лавгуд пряталась за очередной большой газетой. Рон и Гарри ловко забрались в повозку, и Гермиона последовала за ними. — Какой неожиданный сюрприз, — Луна мило улыбнулась, убирая чтиво в сторону. — Рада видеть вас всех живыми и на вид здоровыми. Как прошло ваше лето? Гермиона рассеянно улыбнулась, замечая вопросительные взгляды друзей. — Ребята, это Полумная Лав… — она осеклась, ругая себя за глупую оговорку. — Луна Лавгуд. Вы встречались с ней в прошлом году, когда мы устраивали вечеринку в гостиной. — Подружка Нотта? — шепотом спросил Рон у Гарри, но когтевранка их услышала. Гермиона стыдливо прикрыла глаза. — Она самая, — Луна снова улыбнулась. — Хотя я бы больше предпочла слово «подруга» или «возлюбленная», если тебе хватит храбрости, Рональд Уизли. Подружка — это так безучастно. — Д-да… э-э… прости, — смутился Рон. — Кто это? — вдруг оживился Гарри. — Запряжен в карету? — Никто не запряжен, — Гермиона напряглась. — Они едут сами по себе. — Да нет же, вот же они — такие большие и крылатые… — Никто не запряжен в карету, Гарри, — настаивала подруга. — Ты не сошел с ума, — вмешалась Луна. — Я тоже их вижу. Ты такой же нормальный, как и я. Гермиона окинула подозрительным взглядом обоих, затем красноречиво переглянулась с Роном. Последняя фраза когтевранки не внушала особого доверия, и становилось совсем не по себе. — Есть хочется, — протянула Полумна. — Я люблю пуддинг. Надеюсь, к нашему приезду останется ореховый. Приветственный ужин, как всегда, отличался изяществом и полнотой столов. Студенты шумели и ели досыта; в зале было душно и весело, пока Шляпа распределяла юных волшебников по факультетам. Но когда Дамблдор поднялся с места, воцарилась гробовая тишина. Гермиона знала, что директор не будет открыто говорить о событиях прошлого года — у него просто не было на это права. Ее ожидания оправдались: профессор лишь поприветствовал прибывших и попросил студентов быть осторожными. На последних словах его перебило главное разочарование приближающегося года — Долорес Амбридж. Одетая в розовое и коротко остриженная дама с мерзким писклявым голосом зачитала сводку нотаций, которым, по ее мнению, необходимо было следовать, чтобы успешно окончить учебный год. У Гермионы от этих разговоров сводило зубы, а еще она видела, как корчился Гарри: Амбридж присутствовала на его суде и была из тех, кто голосовал за его отправку в Азкабан. — Мерзкая, словно жаба, — прошептала Джинни. Гермиона согласно кивнула. — Я слышал, как отец рассказывал: она оправдывала Пожирателей в прошлом году, — еще тише сказал Рон. Гарри сжал кулаки. — Слава Мерлину, что оправдала не всех, — поддержала девочка-Уизли. — Некоторых таки закрыли за решетку. Люциуса Малфоя, к примеру… У Гермионы дрогнуло сердце, и она посмотрела через стол. Драко сидел в привычной компании, но с краю. Он пялился в пустую тарелку — так, словно отбывал срок вместо отца. Вопросы, которые остались неотвеченными. Гермиона сглотнула, наблюдая, как Теодор что-то сказал Малфою на ухо, и как последний скривил губы в отвращении. Астория подложила в тарелку слизеринцу небольшой кусочек пирога, на что парень отодвинул тарелку как можно дальше. Пенси Паркинсон невесело усмехнулась; за лето у нее отрасли волосы и теперь были аккуратно подобраны в черный хвост. Гермиона пыталась отвлечься, но не могла. Воспоминания требовали ее внимания. Последнее испытание Турнира Трех Волшебников стало роковым. Ощущение постоянно витало рядом; опасность кричала о себе в уставших глазах Гарри. Он почти не спал, а последние несколько дней до испытания перестал есть. Его мучали кошмары, и Гермиона ничего не могла с этим поделать. Она пыталась — пыталась из последних сил отпаивать его отварами и отвлекать дурацкими разговорами; но ничего не работало. Гарри продолжал отчаиваться, а после того, как Чжоу Чанг стала избегать его — поцелуй с Паркинсон дал о себе знать — совсем потерял тягу к позитивному. Ни уговоры Рона, ни наставления Гермионы не шли ему на пользу. Гермиона знала, что Турнир закончится чем-то ужасным; зловещие знаки преследовали их с самого начала. Но она никогда бы не подумала, что способна испытать подобный ужас — ужас, сменивший волну всеобщего ликования. Гарри и Седрик тогда появились так внезапно после томительных часов ожидания, что радость поначалу захлестнула всех с головой. Но как только послышался возглас Чжоу, у Гермионы в жилах похолодела кровь. — Это мой сын! — кричал Амос Диггори. — Это мой мальчик! И суета сменилась рыданиями. Гермиона почти не помнила, как они с Роном пробились сквозь толпу, чтобы увидеть, как Гарри скорбел над остывшим телом пуффендуйца. — Он вернулся! — кричал Гарри. — Темный Лорд, он убил Седрика! И Гермиона забыла, как дышать. Темный Лорд вернулся. Эти слова тогда прозвучали, как приговор; как если бы в ее родном мире, лишенном магии, кто-то объявил о приближающемся ракетном ударе. Неизбежно, скоротечно и, конечно же, смертельно. Волан-де-Морт преследовал их — преследовал Гарри — с самого первого года их обучения. Но каждый раз победа оставалась за ними. Тогда же Гарри падал на мертвое тело, обливаясь слезами. Израненный и изнеможденный, он был словно лишен рассудка. Гермиона кусала губы так сильно, что чувствовала привкус крови во рту. Ей хотелось броситься Гарри на шею, чтобы успокоить его — хоть немного облегчить страдания. Но ее ноги стали ватными, а ступни приросли к земле; и все, что она могла делать — впиваться ногтями в ладони и молча плакать. Перед ней лежал мертвый человек. Студент школы, в которой началось и закончилось ее детство. Студент, с которым они распивали сливочное пиво и ели канапе в гостиной Гриффиндора. Он был мертв. А Темный Лорд жив. И Гарри стал свидетелем обоих событий — ужасающих, раздирающих душу событий. В суете и волнениях Гермиона не сразу заметила, как кто-то оттащил Гарри от тела Седрика. Толпа учителей стала разгонять студентов; взрослые начали читать заклинания — успокаивали разгорающуюся панику. Гермиона ловко выбралась из скопления людей, оглядываясь по сторонам: она искала глазами Гарри, но не могла найти — паника начинала душить ее липкими пальцами. Внезапная надежда показалась в далеке, у трибун: красная футболка Гарри и рука профессора Грюма, уводящая парня за собой. Гермиона замялась на мгновение — от легкой тошноты крутило живот — но тут же сорвалась с места с хриплым «Гарри!». Ее перехватили за локоть. Она удивленно обернулась на Малфоя. Он был бледен и напуган не меньше остальных, но все же выдавил: — Не нужно этого делать. — Чего? — она яростно вывернулась из его хватки. — Грейнджер, — его потерянный взгляд слегка прояснился. — Стой, стой, остановись! — Отстань, Малфой! — прикрикнула она и оглянулась: Гарри и Грюм пропали из виду. Драко продолжал удерживать ее, поджимая губы. Всеобщий гомон превращался в протяжные стоны отчаяния. — Да отпусти меня! — крикнула Гермиона. Сердце в ее груди билось так быстро, что сбивалось дыхание. Малфой скривился и потащил ее за собой, обратно в толпу. — Что ты делаешь… Что ты делаешь?! — Гермиона пыталась разжать его пальцы. Тогда она и вспомнила неясные слова:

Осторожнее, вставая на сторону Поттера теперь, Грейнджер.

— Ты знал? — ее тело охватил ступор. — Ты знал, что он вернется? — Чокнутая, если так считаешь! — выругался Малфой и наконец достиг своей цели: перед ними показались черные мантии Минервы МакГонагалл и Северуса Снейпа. Гермиона тогда еще не знала, что чуть позже раскроется чудовищный заговор Барти Крауча младшего и его сообщников; она не представляла, какие темные времена ожидали впереди. В тот момент все, на что ее хватило — выкрикнуть имена профессоров и попросить их о помощи. Все, что было важно — спасти Гарри. И она спасла его. И остальное на тот момент не имело никакого значения. Она снова посмотрела на Малфоя. Знал ли он о планах своего отца? Был ли такой же жертвой обстоятельств, как и остальные? Мог ли он предугадать или предупредить смерть Сердрика Диггори? Гермиона фыркнула и потрясла головой. Она все равно никогда не узнает правды, даже если попытается ее выведать. — Что с тобой? — Джинни коснулась плеча подруги. — Ничего, просто задумалась. Можешь передать мне вот тот салат? — Единственное прекрасное в речи этой Амбридж — лицо Снейпа, — усмехнулся Рон. — Смотреть, как он держится из года в год — одно удовольствие. — Какой же ты… — Гермиона поджала губы. — Да ладно тебе, это и правда смешно, — поддержал Гарри. — Хоть какое-то удовольствие. За столом слизерина прокатилась волна смеха. Гермиона вздохнула, ковыряясь вилкой в тарелке. Ей хотелось поговорить; ее буквально распирало от накатившего желания. С прошлого года прошло не так много времени, но ей удалось усмирить желание устроить Малфою допрос. Теперь же, когда он сидел на расстоянии вытянутой руки, она снова закипала от любопытства. Отчего-то ей хотелось услышать его правду. Ей казалось, что это важно; или, может, ей просто хотелось убедиться, что он не желал зла невинным. Учебный год начался слишком активно: бесконечные задания, книги и доработки — Гермиона успела пожалеть, что у нее забрали маховик на третьем курсе. Будь он под рукой, она бы запросто справилась с объемом работы; но дедлайнов становилось все больше, а желание усердно работать истончалось. Прошло всего две недели — ощущалось, словно все пять курсов за раз. Масла в общую суету добавляла Долорес Амбридж — профессор задавала тонну письменного задания, и ее совсем не заботила практика. — Ну кто может на вас напасть, Поттер? — пискляво спросила она однажды, когда Гарри высказал недовольство ее преподаванием. «Лишь бы промолчал», подумала Гермиона, но у друга были свои планы. — М-м, даже не знаю. Лорд Волан-де-Морт, например, — выпалил он. Послышалось перешептывание. — Что за глупости, — Амбридж нервно хихикнула, оглядывая класс мелкими глазками. — Откуда Темному Лорду взяться в Хогвартсе? — Даже не знаю, — настаивал Гарри. — В прошлом году он сумел добраться до студентов. — Прекратим этот глупый разговор… — Я видел его! Я сражался с ним! — Хватит! — женщина залилась пунцовой краской. — Хватит. После урока жду вас в своем кабинете. Гермиона собирала книги, с сочувствием глядя на друга. — Не надо, — грубо сказал Гарри. — Все нормально. — Я подожду его, — Рон повел плечом. Она улыбнулась и кивнула. — Мне надо идти, у меня дополнительный курс, — Гермиона поджала губы. — Да-да, конечно, — Рон махнул рукой, и девушка нехотя ушла. Дополнительный курс длился целую вечность: профессор Стебель попросила Гермиону переписать около сотни новых терминов на пергаменты для новых студентов. Когда она неспешно шла с урока в столовую, ее внимание привлекли знакомые голоса за поворотом. — Я сражался с ним, — писклявым голосом пародировал Драко. — Мерзкий вонючий Поттер. Я расстроюсь, если Амбридж не пустит его на корм своим вонючим котам. — Выдохни, Драко, — успокаивал Нотт. — Выдохни, Тео, — съязвил второй. — Твоему батьке повезло чуть больше. — Не надо так со мной разговаривать, — голос Теодора окреп. — Мы на одной стороне. — Да неужели? — Гермиона буквально представила, как Драко задирает брови. — А какая это сторона? Та, которая до выходки Поттера или которая после ареста моего отца? — Оставить тебя? — спросил второй. — Иди, я не пойду на ужин, — фыркнул Малфой. Послышались шаги Нотта — он уходил; Гермиона простояла в своем укрытии еще минуту, прежде чем решить, что Малфой ушел вместе с другом. — Тебя вообще родители не воспитывали? Гермиона вздрогнула и книги посыпались у нее из рук. — Что б тебя, Малфой, — выругалась она. — Что б меня что? Что еще может со мной такого произойти, что меня удивит? Она не стала отвечать; молча собрала учебники в охапку и поднялась, сдувая с глаз кудрявую прядь. — Подслушивать нехорошо, — Малфой прищурился. — Меня твои фетиши, конечно, не удивляют, но… — Я уже говорила, но похоже придется повторяться: не обязательно быть придурком, — на одном дыхании выпалила Гермиона. Слизеринец не смог скрыть удивления: оно отразилось в его сером взгляде. — Малышка Грейнджер наточила коготки за лето? — рассеянно парировал он. — И коготки, и зубки, — она сощурилась. — И не на такое пойдешь, знаешь, когда– — Когда что? — Когда вокруг разводятся лжецы и предатели. Видел Бог, она не так хотела начать этот разговор. Она вообще не хотела его начинать, но настырное любопытство и вредный характер решили за нее: Малфою давно пора было признаться в своих темных делишках. — Давай, продолжай, Грейнджер. Терять было нечего. — Ты знал о том, что поджидало Гарри в лабиринте? — Спишь и видишь, чтобы упечь меня в след за отцом, да? — прошипел Драко. — Нет, но мне нужны ответы. — Задавай правильные вопросы. — Ты знал, что Барти Крауч Младший был профессором весь прошлый год только чтобы подобраться ближе к Гарри? — Не знаю, в какие игры вы играете вместе с Поттером, но тебе совсем не идет эта мерзкая роль, — он надменно скривил губы. — Увиливаешь от ответа, Малфой? Гермиону мучала совесть; она пыталась звучать мягче, но получалось так, словно он должен был сознаться в серийном убийстве. — Молчание не есть увиливание, — обронил он и развернулся. Видимо, собрался уходить. — Верно, — почти выкрикнула вслед она. — Иногда молчание — это трусость. Он остановился — колкость попала в цель. Гермиона позволила себе победную ухмылку, но лишь для тех пор, пока он не подлетел обратно и не схватил ее за плечи. — Послушай, Грейнджер, — он сделал глубокий вдох, как будто пытался взять себя в руки. — Ты ведь не любишь, когда с тобой грубо, да? Морщишься, когда кто-то рядом ругается матом и обижает котят, да? Она сглотнула; различила знакомый аромат, но теперь от мужской кожи не пахло табаком. Гермиона подумала, что так ей нравится больше. — Пожалуйста, не провоцируй меня на грубость, — он сжал зубы. — Я, итак, не в лучшем расположении духа, как видишь. Она кивнула и поджала губы. Малфой, кажется, был готов отступить. — Но я задала два вопроса, — хрипло вырвалось у нее. — А ты не ответил ни на один. Наверное, не окажись рядом Филча, Малфой разорвал бы ее на части — так яростно вспыхнул его взгляд. Но протяжное мяукание миссис Норрис впервые в жизни прозвучало так вовремя. — Так-так, — старик приближался, прихрамывая. — Дела так дела. Вас обоих не учили соблюдать приличную дистанцию? Малфой отпрянул и одернул пиджак. — Что-то мне подсказывает, студенты должны быть на ужине, — чавкая, заметил Филч. — Уже идем, — рявкнул в ответ Малфой и развернулся. Гермиона лишь покачала головой, обошла смотрителя стороной и направилась в столовую. — Чего ты плетешься за мной? — отрешенно спросил Малфой спустя несколько минут молчания. — Я иду на ужин, — спокойно ответила она. — Вот и иди. — Вот и иду. — Что, другой дороги не было? — казалось, Малфой проверял на прочность ее нервную систему. — Не было. — Нашла бы, ты же умная. — Ты нормальный? — она остановилась и одарила его выразительным взглядом. — Мерлин, Грейнджер, не делай такое убогое лицо. — Ты вроде не собирался есть. — Тебя это как касается? — Никак. Ты задаешь глупые вопросы мне, я — тебе. — Мерлин, — Малфой закатил глаза. — Просто оставьте меня в покое. В тот вечер Гарри пропустил трапезу. Его не было и в гостиной, когда Рон и Гермиона вернулись после ужина. — Ты ведь сказал, что останешься с ним! — негодовала она, расхаживая по комнате. — Ну да, но пришел Филч и сказал, чтобы я… ну, это. — Чтобы ты что? — она остановилась, сложив руки на груди. — Он мерзкий старик, ты же знаешь! — Рон покраснел. — Встал над душой со своим «вам пора идти, мистер Уизли». Что я должен был делать? Точно тебе говорю, он собирался подслушивать голос этой жабы! У него на нее слюни текут. Гермиона поморщилась в отвращении. — Ладно, Гермиона, не злись, — Джинни приобняла ее за плечо. — Я уверена, он скоро вернется. Что могло произойти? — Да что угодно! — Гермиона прикрыла глаза. — Амбридж такая мерзкая дрянь, что от нее всякого можно ожидать. Рон покачал головой, девочка-Уизли вздохнула. — Мне нужно спать, — сказала она. — У меня с утра защита темы прошлого урока. — Хорошо, — кивнула вторая. — Я приду, как только Гарри объявится. Они ждали возвращения Гарри в тишине: Рональд явно боялся раздражать подругу лишний раз. Она не злилась, но порой не находила оправдания его поведению. Рон был храбрым — умел быть, когда приходилось; но бывало и так, что он сбегал. И в такие моменты она его не понимала. — Ладно, Мина, не кипятись, — он вздохнул. — Мина? — она фыркнула. — Откуда ты берешь эти сокращения? — Ну, я просто подумал, что… даа, не важно. Я не хотел бросать Гарри, ты же знаешь. — Знаю, я не злюсь. — Обманщица. — Я правда не злюсь, — Гермиона постаралась улыбнуться. — Просто переживаю. — Да что с ним будет? Расслабься, — он пожал плечами. — Если не вернется до девяти, я пойду к МакГонагалл. Уж пропасть не пропадет. Гермиона выдохнула и упала на диван, проваливаясь в подушки. Она вспомнила, что ей нужно было прочесть несколько глав новой темы на предстоящий день. Рон осмотрелся по сторонам и занервничал, убедившись, что в гостиной почти никого не осталось. — Что? — спросила она. — Да я это, все забываю спросить, — он прочистил горло. — То одно, то другое. — Что такое? — Ну, я подумал может ты захочешь попить сливочного пива со мной? Мы могли бы прогуляться в Хогсмид как-нибудь в выходные. — Ты приглашаешь меня на свидание, Рональд Уизли? — Гермиона не сдержала улыбки. Рон заметно зардел. — Нет, если ты против, то я не стану настаивать конечно, — он отмахнулся рукой. — Но я должен был спросить. — А я разве сказала, что против? — Нет, но… у тебя такой строгий взгляд, как будто ты отчитываешь меня за несделанную домашку! Гермиона рассмеялась — чересчур громко и немного нервно, — и прикрыла рот рукой. Приглашение Рональда стало приятной неожиданностью. — Так что, согласна? — он сощурился. — Да, почему бы и нет, — она пожала плечами. — К тому же, в эти выходные я свободна. — Слава Мерлину, — выдохнул парень. — Я думал, это будет сложнее. — Почему? Я разве кусаюсь? — Нет, но после прошлого года между мной и тобой постоянно какое-то… напряжение. Я не хотел приставать с ненужными идеями. — Да нет никакого напряжения, — она снова улыбнулась. — Всякое ведь бывает. — То-очно. Слушай, на счет всякого… я тут подумал, что… Он не успел договорить — точнее, Гермиона не дослушала, потому что в гостиную вошел Гарри. Вопреки ожиданиям, он не выглядел раздосадованным или злым; напротив, он странно оглянулся, когда портрет Полной Дамы закрыл проход. — Боги, Гарри! — Гермиона бросилась к нему. — Мы думали тебя сожрал боггарт, — Рон растрепал волосы. — Я в порядке, — Гарри размял плечи и уселся на диван. Гермиона подсела рядом. — Что сказала Амбридж? Что она сделала? — Ничего особенного. Эта мерзкая жаба не хочет учить нас защите от темных сил. Не удивлюсь, если однажды она сама примет сторону Волан-де-Морта. — Это, конечно, вряд ли. Отец говорит у них своя политика по поводу твоей… ну, они называют это «проблемой», — сказал Рон. Гарри поморщился: — Что именно? — То, что ты настраиваешь магический мир против министерства. Думаю, у Амбридж просто приказ. — Приказ мучать студентов? — возмутилась Гермиона. — Она не имеет права даже голос повышать! Честное слово, лучше бы нам преподавал профессор Снейп. — Ну и скажешь тоже, — Рон рассеянно рассмеялся, переводя взгляд с девушки на друга. Но Гермиона не разделила его радости: она заметила красное пятно на руке Гарри. — Что с твоей рукой? — вдруг спросила она. Он попытался ее обмануть: — Все в порядке. — С другой рукой! Я видела, покажи. Гарри вздохнул и нехотя показал тыльную сторону левой ладони.

«Я не должен лгать».

— Это ужасно! — воскликнула Гермиона. Ей казалось, что она готова была в тот же миг броситься на поиски МакГонагалл. — Ты должен рассказать об этом Дамблдору! — Успокойся, Гермиона, — друг фыркнул. — У Дамблдора своих проблем по горло хватает. — Но мы должны что-то сделать! — Можно подсыпать ей в чай блевотных конфет, — предложил Рон. Гермиона прикрыла глаза и выдохнула, пытаясь взять себя в руки. В голову то и дело лезли все самые гадкие проклятия. — Давай я обработаю рану, — наконец сказала она, но Гарри нахмурился. — Не стоит, — он прочистил горло. — Мне уже помогли. — Неужели Амбридж? — Рон искривился. — Да нет… я встретил Пенси по дороге в башню, — Гарри заметно покраснел. Гермиона подалась назад от удивления. — Пенси? Пенси Паркинсон? — Ну… да. Амбридж и ее оставила после уроков, и она меня дождалась. И предложила осмотреть рану. — Серьезно? — рыжеволосый грффиндорец выглядел сбитым с толку. — Странная она. — Ладно, черт с ней, с Паркинсон, — Гермиону распирало от злости. — Если эта карга позволяет себе физическое насилие… — Мы ничего не можем сделать. Амбридж не позволит, — раздраженно оборвал Гарри. — Любое заклинание в ее классе приведет к последствиям. Еще хуже, чем это. — Значит, колдовать придется не в ее классе, — Гермиона задумалась. — Нам нужно придумать, как избавиться от ее надзора и в то же время — научиться себя защищать. — Не самая простая задача, Мина, — вставил Рон, но Гермиона была уверена: она уже ее решила. — Я, кажется, знаю, что нам делать. И вам эта идея точно придется по вкусу.