Душа Дракона

– Гермиона Грейнджер, вернись к нам, – Джинни помахала руками перед глазами у подруги. Гермиона вздрогнула. – Ты почти ничего не съела и молчишь уже сутки! – Извини, – Гермиона отбросила кудри с лица. – Я не слышала твой вопрос. – Так сильно переживаешь за Рональда, что я начинаю ревновать, – Джинни сморщила нос. – Но не стоит, уверена, мадам Помфри следит за ним лучше, чем кто-либо. – Д-да, – только и смогла выдавить вторая. Эльфы были вовсю увлечены украшениями и подготовкой замка к предстоящему Рождеству; на столах появилось нашпигованное мясо, индейка и запеченные в пряностях овощи; ореховый пуддинг и имбирные пряники. В воздухе пахло праздником, весельем и предстоящими каникулами. В голове Гермионы все было немного иначе: ее дни превратились в один бесконечный дополнительный урок, потому что кроме учебы она успевала только перекусить, переодеться и недолго поспать. С тех пор, как Рона перебинтовали, Грейнджер не могла найти себе места. – Сегодня будем практиковаться в дуэлях, – сказал Симусу Гарри. – Если получится, то позанимаемся дольше обычного. – Меня возможно не будет, хочу провести время с Роном, – Грейнджер улыбнулась. Гарри такой ответ пришелся не по вкусу. – Ты нужна мне для демонстраций, – возмутился он. – Никто не держит стойку так идеально, как ты, Гермиона. – Обидно вообще-то, – Джордж насупился, и над столом прокатилась волна смеха. – Я точно знаю, что никто не держит слизеринцев в узде лучше, чем наша Гермиона, – выпалила Джинни на волне общего веселья, и гриффиндорцы позабавились еще больше; Грейнджер подавилась соком. Непроизвольно, она нашла взглядом светлую макушку и поймала себя на мысли, что ей стыдно. Влететь в мужскую раздевалку, проигнорировать раздетого Забини и схватить Малфоя за грудки. Джинни особенно оценила ту часть, где Блейз недовольно прикрывается футболкой, но дела обстояли куда прозаичнее: точно так же, как гриффиндорцы смеялись над слизеринцами, последние перемывали косточки ей – Гермионе Грейнджер, которая обозналась с обвинениями. – Ладно, ты явно не в настроении на шутки, – обиженно заметила Джинни. – Чего ты там все время высматриваешь? – Ищу Тео и Луну, – соврала гриффиндорка. – Он обещал помочь мне с… проектом. – Каким проектом? – присоединился Гарри. – Дополнительное задание от профессора Стебель, – Гермиона снова уткнулась глазами в тарелку. – Разве семестр не закончен? Я думал, оранжерея закрыта на зиму? – вдруг вмешался Невилл. – Я просил мадам Стебель дать мне дополнительное задание, но она отказала! – Это старое задание, Невилл, его не обязательно выполнять, – ложь становилась глупее. – Мадам Стебель дала его не мне, а Теодору, потому что он пропустил урок и провалил сдачу. – Нотт провалил сдачу? – девочка-Уизли округлила глаза. – Я знала, что и он рано или поздно провалится. – Если тебя это успокаивает, – Гермиона пожала плечами и поблагодарила вселенную за то, что разговор ушел в другое русло. После того, как Джинни закончила бахвальства, она вдруг вспомнила про ежегодное празднование Рождества. – Мама сказала, что мы можем приехать в канун, – она наложила себе салата. – Это значит, что у нас будет уйма времени на рождественский Хогсмид. – Время всегда можно найти, сестренка, а вот на какие сбережения ты собралась там разгуливать – это вопрос, – усмехнулся Фред. – Заберу то, что ты мне проиграл в споре, – огрызнулась Джинни. – К тому же, Джордж обещал, что отдаст мне свою долю выигрыша, когда ты провалишь сдачу экзамена. Теперь усмехался Джордж, пока Фред пилил брата недовольным взглядом. Нотт, Малфой и Паркинсон прошли мимо, и Гермиона проводила их глазами до самого выхода. У дверей в объятия Теодора бросилась Палумна, заливисто смеясь, и – Гермионе не показалось – Драко одарил девушку одобрительной улыбкой. Грейнджер опешила, едва не выронив вилку из рук.  – Ты же приедешь? – спросила Джинни. – Мм? – Я серьезно, Гермиона, завязывай уже, – девочка-Уизли обиженно надула губы и отвернулась. – А ты, Невилл? Приедешь? – Я обещал бабушке, что мы будем варить горячий шоколад, – Долгопупс виновато улыбнулся. – Но если она уснет раньше, чем в том году, то может быть у меня получится…   Следующие несколько уроков пролетели почти незаметно и день заканчивался хорошо, если бы Пенси Паркинсон не пихнула Гермиону плечом в коридоре так сильно, что та едва устояла на ногах. – Злобная сука, – выругалась она себе под нос, подбирая с полу учебники. – Давай помогу, – вызвался Нотт. – У Пенс критические дни. – Спасибо, – Гермиона взглядом нашла остальную компашку: они недовольно морщились, ожидая друга. – Тебя ждут. – Подождут еще, – он очаровательно улыбнулся. – Ты как? – Тебя волнует мое настроение? – Уизли потихоньку заживает? – Теодор нахмурился, и Гермиона почувствовала неладное. – Почему ты спрашиваешь, Тео? – Я просто… тот бладжер. Он был зачарован, ты же в курсе? Мячи не должны сбивать игроков с метел, – пояснил он. – Я это знаю. – Пожалуйста, будь осторожна, – обрывисто предупредил он, всучил ей книги и поспешно нагнал остальных. Пребывая в легком замешательстве, Гермиона проводила его взглядом.   – Вы сегодня поздно, мисс Грейнджер, – отозвалась мадам Помфри, стоило Гермионе переступить порог лазарета. – Мистер Уизли почти заснул. – Прошу прощения, – она улыбнулась и кивнула женщине, проходя к койке Рональда. Тот лежал на трех подушках, с замотанной головой и ногой, подвешенной кверху заклинанием. – Мина, – протянул он и вымученно улыбнулся, когда Грейнджер присела на стул рядом. – Ну как ты? – заботливо спросила она. Видеть Рональда было больно – настолько несчастным он выглядел: несколько переломов, удаленная кость ребра и легкое сотрясение; еще и мадам Помфри заупрямилась и отказалась отпаивать его скоро действующими микстурами. «Так вам и надо», сказала она, «любите летать, любите и косточки собирать по полю». – Меня сегодня трижды кормили, – прохрипел он. – Но никто не принес мне пуддинг. Может, ты? – Прости пожалуйста, но я принесла тебе только домашнее задание, – она виновато улыбнулась, и Уизли протяжно простонал. – Мисс Грейнджер, пожалуйста, не мучайте больного, – пригрозила мадам Помфри. – Иначе мне всю ночь придется слушать его кряхтения. – Сегодня не будет тренировки? – шепотом спросил Рональд. Выражение его лица изменилось от болезненного до серьезного. – Я пропустила, хотела провести вечер с тобой, – Грейнджер прикусила губу, а Уизли залился краской и расплылся в блаженной улыбке. На самом деле Гермиона знала, что лжет – себе в первую очередь. Хотела провести вечер с Рональдом или хотела убедить себя в том, что пора бы уже сделать правильный выбор? Правильный… было ли правильным то, что она так и не дала другу ответ, а он ведь совсем недавно предложил ей встречаться. Совсем недавно они гуляли рука в руке по Хогсмиду и обсуждали предстоящие каникулы; совсем недавно они помирились и решили, что будут откровенны друг с другом. Но все это было до. До того, как Драко Малфой ворвался, как ураган в открытое окно. – О чем ты думаешь? – спросил Рон. Его синие глаза внимательно следили за эмоциями на лице подруги. Гермиона закрыла учебник и устало вздохнула; им следовало поговорить, но не тогда, когда Рональд Уизли лежал перед ней весь в бинтах. – Думаю, что не хочу мучить тебя историей Хогвартса, – она постаралась улыбнуться, и получилось весьма сносно. – Хочешь, я почитаю тебе что-нибудь из трансфигурации? Они провели вместе несколько часов; несколько часов Гермиона беспрерывно объясняла новые темы, а потом делилась конспектами с ответами на экзаменационные вопросы. Несколько часов Рон высматривал в ее лице намеки на настоящие эмоции, но Гермиона слишком много думала о его взгляде – ей удалось одурачить его ожидания. Когда они закончили, сердце Гермионы болезненно сжималось от чувства вины; ей так хотелось взять Рональда за руку и пожелать ему сладких снов – она буквально дрожала. – Замерзла, Мина? – заметил Уизли. Грейнджер поджала губы и кивнула. – Ты в последнее время часто мерзнешь. Попроси Гарри, чтобы он достал для тебя мой свитер. Гермиона сначала растерялась, а потом ее вдруг окатило волной непривычного тепла. Она – впервые за весь вечер – посмотрела на Рональда не с жалостью, а с благодарностью. – Обещай, что попросишь, Мина, а то я тебя знаю, – строго потребовал он, и Грейнджер улыбнулась. – Обещаю, – сказала она, не совсем понимая, как именно будет выглядеть в красном вязанном свитере с большой буквой «Р» на груди. Не думала она об этом ни когда просила Гарри – он округлил глаза от удивления, – ни когда Джинни все утро повторяла, что это плохая идея. Осознание накрыло Гермиону с головой только когда она вошла в столовую в красном свитере и с рюкзаком на плече, с подвернутыми рукавчиками и рубашкой на выпуск. Ей показалось, что замолчали все; чуть позже она убедилась в том, что как минимум за столом гриффиндорцев воцарилось принимающая тишина. – Выглядит эффектно, – подколол Фред. – Особенно в тон румянца, – поддержал Джордж. Дин прыснул смехом, и Невилл пихнул того локтем. Парвати открыла рот, чтобы прокомментировать, но, видимо, передумала. – Как будто увидели, как призрак воскрес, – Джинни закатила глаза и уселась за свое место. – Хватит пялиться. Гермиона последовала ее примеру. Совсем скоро про золотую букву «Р» на груди у Грейнджер забыли почти все, и завтрак вернулся в нормальное русло. – Чего это вы, вместе что ли? – спросила Парвати. Гермиона засунула в рот большой кусок омлета и улыбнулась любопытной собеседнице, мол, не могу говорить. Патил обиженно хмыкнула. Грейнджер поправила воротник, и волна смущения снова прихлынула щекам. О чем она думала, наряжаясь в одежду Рона? Она не могла себе ответить на этот вопрос, но подозревала, что со стороны это выглядело как: смотрите, я принадлежу Рональду Уизли. Ну или он принадлежит мне – формулировка значения не играла. Смущенный взгляд зацепился за стол слизерина, и Гермиона пожалела, что не села к ним спиной: Теодор Нотт словно ждал, когда она на него посмотрит, чтобы скорчить гримасу. Малфой, заметив эмоцию друга, проследил за его взглядом и – это было неизбежно – добрался до Грейнджер. На его лице отобразилась палитра эмоций, и ни одна из них не говорила за то, что он был доволен. Возможно, Малфой испытал желание стошнить в ближайшую урну или... раздеть ее? Мысль мелькнула так внезапно, что Гермиона отвернулась и приложила ладони к щекам. Раздеть? В самом деле? Она с трудом подавила в себе желание сбежать из столовой в башню, чтобы одеться в нормальный джемпер. С чего она решила, что одежда Рональда – хорошая идея, она не знала; но в чем она точно была уверена: даже любовь к Рону больше никогда не заставить ее носить на себе чужие инициалы.   Последним уроком в тот день были руны, и профессор попросил Грейнджер остаться, чтобы записать задание для «покалеченного мистера Уизли». Малфой тоже остался, записать список литературы, а Паркинсон, видимо, решила составить бывшему парню компанию. Несколько студентов с других факультетов тихо перешептывались на задних партах. – Эй, Грейнджер, – шепотом окликнула Пенси, и Гермиона вопросительно выгнула бровь. – Или мне тебя называть Уизли? Гриффиндорка закатила глаза и отвернулась. – Слушай, а как это работает? – не унималась Паркинсон. – Он тебя, наконец, отымел, что ли? Заклеймил, – она усмехнулась, – чтобы такая конфетка как ты никому больше не досталась. – Завидуй молча, – огрызнулась Гермиона. – Тебя имеют все, кому не лень, но никто не торопится клеймить тебя своим именем. Пенси побледнела от злости. – У Уизли как раз твой размерчик, – выплюнула она. – В самый раз, смотрю, на тебя сел свитер. Именно такое барахло нужно надевать на свою вещь, чтоб не запылилась. – Главное, чтоб не тюремную робу, – вырвалось у Гермионы, и она украдкой посмотрела на Малфоя. Тот упрямо делал вид, что не слышит разговора. – В твоем случае это будет смирительная рубашка, – скорчилась Паркинсон. – Еще пару ночей в постели Уизли, и чистота его крови... – Ты можешь просто заткнуться? – перебил Малфой. Пенси удивленно моргнула. – Ты что, решил поиграть в героя? – елейно пропела она. Он закатил глаза: – Какое тебе дело, во что она одета? Или хочешь себе такую же тряпку? – он пилил взглядом подругу, но Гермиона почувствовала себя неуютно. – Мерлин упаси меня носить подобную мерзость, – запал Паркинсон угасал с каждой секундой. – Тебе и не грозит, – буркнула Грейнджер. – Вряд ли мама любит тебя так сильно, чтобы связать для тебя милый подарок. – Мои родители такой херней не страдают. Гермиона закатила глаза и снова отвернулась, но Пенси, видимо, придумала чем себя развлечь. – А твои? – язвительно спросила она. – Что обычно входит в ежедневную маггловскую рутину? – Хватит, – рявкнул Малфой до того, как Грейнджер успела разозлиться. – Просто оставь ее в покое. Уймись, Пенс. Он подорвался с места, собрал книги и быстрым шагом вышел из кабинета. – Он тебя ненавидит, – прыснула ядом Паркинсон и поспешила вслед за ним.   Гермиона думала об этих словах, когда в столовой шумели первокурсники и пахло свежей едой. Червячок сомнения закрался в ее гриффиндорскую храбрую голову, и теперь Грейнджер не могла найти себе места – настолько сильно ей хотелось пообщаться с Малфоем. Вернее, не пообщаться – что за глупости вообще, – а переговорить. Обсудить все, что случилось между ними после квиддича и извиниться за сцену праведного гнева в раздевалке. Оправдать себя. На самом деле, Гермиона пыталась понять, что почувствовала, когда с губ Паркинсон слетел яд: он тебя ненавидит. Должно быть, ей было неприятно; возможно даже обидно. В конце концов, каким бы засранцем не был Малфой, разве мог он ее возненавидеть за одну лишь ошибку? А может, его ненависть к ней никогда не остывала, и все эти попытки стать друзьями были лишь его извращенным способом самоутверждения? Гермиона выронила вилку, и та со звоном упала под стол. – Я запрещаю тебе видеться с Роном без меня, – заявила Джинни, колдуя подруге новый прибор. – Ты после этих встреч сама не своя, я даже слов ярости подобрать не могу. – Это все потому, что я устала, – Гермиона размяла шею и натянула рукава красного свитера на ладони. – Думаю, лягу спать пораньше сегодня. – Тогда вернемся в гостиную вместе, – предложила девочка Уизли. Гермиона проследила взглядом, как Нотт, Забини и Гойл вышли из-за стола; в объятиях Теодора тут же показалась Полумна Лавгуд. – Как она это делает? – фыркнула Джинни. – Появляется везде и сразу, даже если ее не звали. – Я думала ты больше не ревнуешь, – не задумываясь обронила Грейнджер и тут же осеклась. Подруга сделала вид, что не расслышала этих слов, но щеки Джиневры покрылись ярким румянцем. – Мне нужно идти, – Гермиона подорвалась из-за стола, закинула сумку на плечо и посмотрела на Гарри: – Ты сможешь навестить Рона без меня? – Как же, ты даже не продемонстрируешь ему свой наряд? – возмутился Фред. – Он ведь ни за что нам не поверит! Гриффиндорка скорчила гримасу и поспешно вышла из столовой вслед за слизеринцами. Она нагнала их почти сразу, и Полумна обернулась на звук ее шагов. – Добрый вечер, Гермиона, – поздоровалась когтевранка. – Тео, Луни, – нарочно избегая Забини и Гойла, Гермиона старалась не смотреть им в глаза. – я хотела... – Да? – Нотт напрягся. – Что такое? Переминаясь с ноги на ногу, Гермиона пыталась придумать, как именно сформулировать мысль, которая вертелась у нее на языке. «Не мог бы ты проводить меня к Драко?» – звучало по-идиотски; «я решила, что хочу извиниться» – еще хуже. Прикрыв глаза от осознания собственной глупости, Грейнджер тяжело вздохнула. «Хватит, Гермиона. Успокойся уже». Она покачала головой. – Ты в порядке, Грейнджер? – вмешался Блейз. – Выглядишь так себе, если честно. – Думаю, Гермиона перепутала коридоры, – пролепетала Полумна. Грффиндорка подняла на нее взгляд и с удивлением заметила в голубых глазах Луны понимающие задорные огоньки. – Гермионе нужно было пройти в библиотеку, и она забыла свернуть налево на один коридор раньше. Нотт удивленно вскинул густые брови, но почти сразу разгадал игру возлюбленной. – Один коридор раньше, тогда успеешь до закрытия, – поддержал он и хитро улыбнулся. – Разве библиотеку закрывают на ночь? – удивился Гойл. – Если бы ты учился, а не страдал дуростью, то знал бы об этом, – съязвил Теодор и снова посмотрел на Грейнджер: – Иди уже. – Отличный свитер, – вдруг подметила Полумна. – Правда не уверена, что мадам Пинс его оценит. Блейз и Грегори прыснули от смеха, и Гермиона закатила глаза. Ей не было дела до того, что Малфой подумает о ее новом наряде; у нее была вполне себе четкая осознанная цель: признать ошибку, извиниться и продолжить свою спокойную размеренную жизнь.   Так она думала, когда блуждала между книжных полок в поисках главной причины своей тревожности. Он сидел в высоком кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, и читал; в свете свечей белая шевелюра переливалась рыжими искрами. Гермиона подошла еще ближе и нарочито громко прочистила горло. – Красный тебе к лицу, – поглумился Малфой. – И я не про свитер. Грейджер промолчала. – Чего тебе? – он скривил губы, не отрываясь от учебника. – Ничего. Я пришла вернуть книгу, – Гермиона гордо вздернула подбородок и отвернулась. Прийти мириться с Малфоем? Извиняться перед ним? Спрашивать его о поцелуях? «Ты совсем идиотка, Гермиона Грейнджер?» вопило сознание, пока она ретировалась между полок библиотеки. Она не переставала ругать себя за то, что вообще решилась на такую бредовую затею. В какой-то момент внутри щелкнул защитный механизм: Гермиона остановилась и нахмурилась. Что она сделает? Снова сбежит? Снова разыграет из себя обиженную недотрогу? Снова обвинит Малфоя в том, что он конченный кретин? Разве для этого распределяющая шляпа отправила в гриффиндор? Чтобы вот так позорно убегать? Развернувшись на каблуках, она вернулась назад к окну, креслу и тающим свечам; она сама таяла, подобно этой свече, и признавалась себе в этом, хоть и было стыдно. Драко сидел, все так же закинув ногу на ногу и спрятав лицо за обложкой учебника. – Малфой! – позвала она. Слизеринец поначалу не дрогнул, затем медленно отпустил книгу, и серые глаза зло сверкнули над обложкой. – Нам нужно поговорить, – решительно заявила она. – О чем? – он звучал глухо. – О том, что произошло в раздевалке после матча. Пронзительный – горящий взгляд впился клещами в девичье лицо, и внутри Гермионы разлилось кипящее масло. Она сжала кулаки и зубы, но не посмела отвернуться. Отвернуться – значит проиграть, а она пришла сюда, чтобы свести счеты. Она ничего ему не должна, кроме паршивых извинений за дерзость. Ее так воспитали родители; ничего личного. – Мне жаль, что я опозорила тебя перед друзьями, – уверенно озвучила Гермиона. – И мне жаль, что я решила, будто это ты столкнул Рональда с метлы. Я просто испугалась за его жизнь и поэтому сорвалась на тебе. Извини. Все. Ни больше, ни меньше – она сказала все, что хотела и что должна была. Разве что… Гермиона сглотнула, отгоняя навязчивую мысль. Она не станет напоминать себе про тот импульсивный поцелуй. Это была случайность, ничего больше. – Ты опозорила себя, а не меня, Грейнджер, – хрипло процедил Малфой. Гермиона сначала задержала дыхание, ожидая продолжение фразы; потом, когда поняла, что Малфой закончил, она нахмурилась. – И все? – вырвалось у нее. – И все. Напряжение, повисшее в воздухе, растекалось по рукам так же медленно, как расплавленный воск стекал по медным канделябрам. Внутри Гермионы вспыхнули искры – от негодования до смирения, – и она все же сделала шаг к нему навстречу. Малфой закатил глаза: – Ждешь, что я приму извинения? – Это было бы честно, – призналась она. Он лениво размял шею и опустил взгляд в книгу. Гермиона поджала губы. Это был Малфой, просто Малфой – беспринципный, бессовестный, горделивый эгоист, который лишний раз даже вздоха не делал. Поначалу Грейнджер прокручивала в голове всевозможные тирады, которые поставили бы наглеца на место, но вдруг решила разыграть его же карту. Вскинув брови, она сощурилась, развернулась и быстрым шагом поторопилась прочь из библиотеки. Она шла так быстро – звук шагов эхом отлетал от стен – что не сразу осознала свою злость. Она злилась больше на себя, чем на остальных. – Грейнджер! – рявкнули за спиной, и Гермиона едва успела обернуться. Малфой слишком быстро ее догонял, но Гермиона, преисполнившись его заходов, успела направить на него палочку. – Если попытаешься схватит меня за руки, клянусь, я превращу тебя в жука, – предупредила она. Малфой ее услышал и даже пытаться не стал; но он с таким напором нависал над жертвой с каждым шагом, что Грейнджер невольно попятилась, прижимая к груди учебник, и вскоре спиной уперлась в каменную кладку. – Не смей больше, – прошипел он, смотря ей в глаза. – Ч-чего? Поворачиваться к тебе спиной? Обрывать разговор и не прощаться? Делать вид, что мне все равно? Она фыркнула в отвращении. Малфой приблизился вплотную. – Не смей больше просить прощения у врага, – выдавил он так серьезно, что по рукам у Гермионы прошелся электрический разряд. – Мы не враги, – пролепетала она, глядя на него, как зашуганный зверек на полоза. Малфой холодно усмехнулся и рукой оперся о стену. – Просто прекрати, – он перешел на шепот. – Прекрати. Меня. Провоцировать. Просто исчезни из моей жизни. – С радостью, – соврала она и судорожно сглотнула. Опять. Снова. Эта близость сводила ее с ума; Гермиона отдавала себе отчет в том, что ничем хорошим этот ночной кошмар не закончится; в конце будет много боли, предательства и осколков. Но эта близость… кружила голову, словно Грейнджер была маленькой неискушенной девочкой в руках у страстного прозаика.   – Вот и славно, – выдохнул Малфой, и горячее дыхание замерло у нее на лице. – Ты забыла вернуть книгу, – он без спросу выдернул учебник у нее из рук. – Не смей! – вдруг прокричала она. – Не смей уходить от меня вот так! Малфой подавил ехидный смешок. – А как мне уходить? С поклоном? Или поцеловать тебе руку на прощание? – он выгнул бровь. Она осуждающе сощурилась: – Простой любезности будет достаточно. Тебя ведь учили манерам? Драко скривил губы в поддельной улыбке, приложил руку к груди и исполнил легкий реверанс. – Вынужден оставить вас, мадонна Грейнджер, мое сердце торопится на зов незаконченных дел, – он замер на мгновение, а затем резко поднялся – вся фальшь схлынула с его острого лица – и ушел. Гермиона прикрыла глаза успокаивая дыхание. Должно быть, в прошлой жизни она не перевела бабушку через дорогу, раз вселенная так отчаянно прописывала ей одно и то же наказание.   Рональда выписали из лазарета к концу ноября; он быстро шел на поправку и почти сразу присоединился к Отряду Дамблдора для продолжения тренировок. – Амбридж – мерзкая сука! – громко негодовала девочока-Уизли. Грейнджер шикнула, прикрывая подруге рот и оглядываясь по сторонам. – Если тебя услышат, ты следующая пойдешь хлебать веритасемус, – пригрозила она. – Ты ведь знаешь, что наша задача засесть как можно глубже, да? – Я свое место знаю, но если она не прекратит мучать моих друзей... – Что тогда? – Гермиона остановилась и схватила подругу за руку. – Что тогда? Пойдешь к ней в кабинет и разнесешь ее офис своим редукто? – Я могу, ты знаешь, – фыркнула девчонка. – Знаю, – Гермиона закатила глаза. – Поэтому и пытаюсь привести тебя в чувство. Мимо пробежали незнакомые студенты: одетые с иголочки, заправленные, причесанные, с кипой тяжелых учебников и зашуганными выражениями лиц. – Точно от Амбридж бегут, – заметила им вслед Уизли. – Или от Снейпа, – Грейнджер пожала плечами. – Вы решили, что будете делать на Рождество? – Поедем в Нору чуть позже положенного, как и думали. А ты? Присоединишься? – Я бы с удовольствием, но... – Гермиона замялась на мгновение. – Родители хотели провести каникулы вместе. Думаю, что я присоединюсь к вам после праздников, вернемся в Хогвартс одним поездом. – Рон будет недоволен, – сболтнула Джинни и тут же покосилась на подругу. – Вернее сказать, он ждет, чтобы вы поговорили и наконец... ну в смысле, было бы неплохо, если бы вы... – Говори прямо, Джин. – Я и сама не знаю, чего он хочет на самом деле, – Уизли тяжело вздохнула. – Но ему донесли о том, что ты расхаживала в его свитере, и он теперь места себе найти не может. Пытается понять, положительный ли это ответ на его предложение. – На какое предложение? – Гермиона закусила губу и отвела взгляд. Ей начинало это нравиться – притворяться дурочкой и делать вид, что она не понимает, о чем идет речь. Сегодня она готова была отдать за Рональда жизнь, завтра – не переносила его на дух; она тихо ненавидела себя за эти мысли, потому что именно такое поведение делало ее похожей на Малфоя. Именно такой – неуверенной, непостоянной, импульсивной – сделал ее Малфой. – На предложение встречаться, конечно же! – девочка-Уизли хлопнула в ладоши. За поворотом показался нужный класс, и Гермиона облегченно выдохнула. – Увидимся в Выручай Комнате, – она махнула Джинни рукой и поспешила скрыться. Девочка-Уизли прокричала ей вслед нелестное замечание, но Грейнджер не расслышала ее негодующих слов. Быстро разобравшись с заданием, Гермиона помогла Рону выписать необходимые руны; затем они перебросились парой фраз с Гарри и Симусом. В какой-то момент она задумалась о словах Джинни и о том, стоило ли ехать на праздники в Нору. Определенно, стоило, но не сразу – она проведет Рождество дома, в кругу семьи, а к семейству Уизли поедет позже, как и было задумано. Она не готова дать Рональду положительный ответ, какие бы теплые чувства она к нему ни испытывала; не готова, потому что Рональд не заслуживает обмана. Она – Гермиона – сперва разберется в себе и потом только решит, хочет ли позволить Рону стать для нее чем-то большим. – Гермиона Грейнджер? – в проходе кабинета показался первокурсник. Студенты удивленно переглянулись. Гриффиндорка поднялась с места и вопросительно нахмурилась. – Вам передали, – мальчишка выпустил из рук бумажный самолетик, и тот приземлился прямо на ее парту. – Кажется, у Грейнджер появились поклонники, – послышалось с задней парты. Она обернулась, чтобы увидеть довольных Забини, Крэбба и Гойла. Нотт и Малфой тоже улыбались, но последний, заметив ее взгляд, поспешно отвернулся. – От кого это, Мина? – Рональд вытянул шею, пытаясь рассмотреть послание. Гермиона не ответила; она развернула записку и пробежалась глазами по строкам:

Жду тебя после ужина, библиотека, наше место. Ты хотела поговорить – приходи одна, поговорим.

Д. М.

Сглотнув вставший в горле ком, Грейнджер поспешно смяла клочок бумаги и приложила все усилия, чтобы не обернуться на наглеца. Д. М. очевидно намекало на засранца, но почему он решил, что может выкидывать такие фокусы – она не знала. – Что там такое? – не унимался Уизли.  – Любовные записочки, разве неясно? – на этот раз насмехался Малфой. Гермиона пожала губы и обернулась. – Тебе, конечно же, виднее, Драко, – выдавила из себя она и выгнула бровь, прикладывая немало усилий, чтобы донести до него: «ты идиот, если решил, что можешь устраивать подобные спектакли». Он не уловил ход ее мыслей, потому что на его лице отразилась смесь непонимания и наигранного отвращения. Он так же вопросительно выгнул бровь в ответ. Теодор пихнул друга кулаком в плечо, Гермиона наконец перестала прожигать обоих взглядом. – Гермиона? – прошептал Гарри. – Все в порядке? – Лучше не бывает, – ответила она, собрала учебники и поспешила выйти из кабинета. «Ты хотела поговорить – приходи одна, поговорим». Строки мелькали в голове, когда ребята практиковали отталкивающее заклинание в Выручай Комнате. У Грейнджер получилось немного резко – Парвати отлетела на приличное расстояние, и Гарри попросил подругу быть осторожнее. Потом за ужином Джинни попыталась накормить Гермиону оливками, но и эта затея с треском провалилась – Гермиона поняла, что она терпеть не может оливки. А еще, что с каждой новой минутой у нее в груди разрасталось чувство ожидания, почти что предвкушения предстоящей встречи. – Я в библиотеку после ужина, – сообщила она, когда девочка-Уизли наконец отстала от нее с грибным пирогом. – Зачем? – насторожился Рональд. – Нужно, я ненадолго, – Грейнджер взглядом нашла платиновую макушку и тяжело вздохнула. Малфой наслаждался трапезой: у него на плече лежала Астория, а Теодор комментировал ему шутку, которую громко рассказывал Грегори Гойл. Почему Малфой вдруг решил, что им нужно поговорить? Одному господу было известно; Мерлин был свидетелем – после всего, что уже произошло между ними, Гермиона могла ожидать чего угодно, но только не первого шага. Шага к чему? К перемирию? Вряд ли; вряд ли Драко пошел бы на подобное унижение. Но чего он от нее хотел? Разве недостаточно ему было того, что она уже дрожала каждый раз, когда между ними не оставалось ничего – ни расстояния, ни воздуха, ни слов – ничего, кроме поглощающей неловкости и обостренных чувств? А может быть, он чувствовал то же самое? Может быть, хотел исправить то, что натворил? – Уж лучше пускай сотрет мне память, – вслух пробубнила Грейнджер. – Чего? – Гарри в удивлении округлил глаза. – Оно не сможет, говорю же, – подхватил Невилл. – Но если добавить к зелью корень мандрагоры, то вполне сойдет за отрезвляющую настойку! – Очень жаль, – Гермиона натянуто улыбнулась, про себя поблагодарив небеса за удачный поворот диалога. Поттер все равно недоверчиво сощурился, но Грейнджер постаралась проигнорировать его недоверие. Ей предстояла встреча с Малфоем; остальное значения не имело.   Она пришла в библиотеку в десятом часу, только убедившись, что Джинни, Рон и Гарри отправились в гостиную гриффиндора. По пути Грейнджер то и дело оглядывалась, в надежде, что Малфой ее нагонит и им не придется тащиться в другую часть замка; но он не появлялся. Должно быть, думала она, наглец решил поиграть с ней в игру и до последнего оттягивал личное удовольствие. Мадам Пинс покосилась на студентку, но, различив Гермиону, одобрительно кивнула. – Прошу прощения, – прошептала та. – Вы не видели случайно мистера Малфоя? – Не видела, мисс Грейнджер, – смотрительница пожала плечами. – В такой час, признаюсь, в библиотеке почти никого не осталось за редким исключением. Вы, девочки, любите грызть науку в ночное время. Тяжело вздохнув, Гермиона поплелась среди пустых рядов туда, где в последний раз встречалась с Драко. Одинокое кресло у окна почти в самом конце книжных рядов – она хорошо запомнила, что он любит проводить время именно там, но не понимала, с каких пор место стало «их». В библиотеке стояла привычная тишина, но именно в тот вечер в ушах звенело от напряжения. Гермиона шла неторопливо и постоянно оглядывалась, в какой-то момент она даже хотела развернуться и пойти прочь, но передумала. Она решила, что, если Малфой сам поставит точку в их бесконечной игре в кошки мышки, дышать станет проще. Последняя полка, поворот, пустое кресло у окна в тусклом свете почти истлевших свечей; завывающие порывы зимнего ветра за окном; никого. Пустота. Возможно, он даже не собирался приходить; возможно, это была очередная попытка доказать, что у Гермионы Грейнджер нет чувства собственного достоинства. – Признаться, я поражена, – послышалось со спины, и гриффиндорка подпрыгнула от удивления. Из темноты показалось фигура – короткая клетчатая юбка в зеленых тонах, расстегнутая до груди рубашка, каре черных волос – Пенси Паркинсон. – Ты? – слова встали у Гермионы в горле. – Что ты здесь делаешь? – Тебя и правда так легко заманить в ловушку? – насмехалась слизеринка. – Обманутая собственными ожиданиями, ты буквально прилетела на зов своего любовника, да? Гермиона закусила щеку изнутри и расправила плечи; если присутствие Малфоя выбивало ее из колеи, то присутствие Паркинсон напротив – бодрило. – Это ты написала записку, – холодно предположила гриффиндорка. – Зачем? – Проверить свою потрясающую теорию, – Пенси хлопнула в ладоши и оскалилась. – На сколько сильно, по шкале от одного до десяти, ты расстроена, что встретила меня, а не своего красивого плохого мальчика? – Это не смешно. – А я и не смеюсь, – Паркинсон втянула щеки, сдерживая смешок. – Я просто не могу передать словами, насколько комична вся эта ситуация. – Чего ты хочешь от меня? – Гермиона нахмурилась. – На самом деле, есть дело, в котором ты можешь мне помочь, – Пенси снова усмехнулась. – Я знала, что ты даже слушать не станешь, если я обращусь к тебе напрямую. Но к Драко ты прибежала как миленькая, стало быть, я не так далека от правды, как могло бы показаться. – Заканчивай, – перебила Грейнджер. – Чего тебе? – Хотя знаешь, что меня удивляет: насколько слепой нужно быть Астории, чтобы не замечать, как вы двое жметесь по углам при каждой возможности? – продолжала глумиться слизеринка. – Как думаешь, она очень ревнива? Гермиона закатила глаза, поправила сумку на плече и прошла мимо. – А мальчик Поттер? – бросила Пенси вслед. Грейнджер остановилась. – Что Поттер? – спросила она через плечо. – Думаешь, мальчик Поттер не расскажет рыжему дружочку о ваших с Малфоем грязных секретиках, если кое-что узнает? – пролепетала она. – О чем ты? – раздражаясь, Грейнджер обернулась. – О том, что я знаю пару историй, которых будет вполне достаточно, чтобы разбить бедному Уизли сердце, – пригрозила Паркинсон. – Чего только стоит рассказ о том, как Малфой лечил твои засосы, оставленные Виктором Крамом... – Ты... подлая стерва! – Гермиона машинально нацелила палочку на соперницу. Пенси подняла руки в воздух, заглядывая собеседнице за плечо, словно ожидая увидеть мадам Пинс. – Выдохни, Грейнджер, я не собираюсь тебя шантажировать, – серьезно заговорила она. – Мне от тебя нужно лишь одно: передать важную вещь важному человеку. Все. Гермиона опешила, но палочку не опустила. – Что за вещь? Передать кому? – Одному парню, твоему дружочку, за которым должок, – она пожала плечами. – Все, что от тебя требуется – отдать ему записку, это все. Я не могу сделать это сама, это должен быть кто-то, кто внушает ему доверие. А тобой он, очень кстати, восхищается. Гермиона поморщилась. – Я не собираюсь заниматься твоими грязными делами, – ответила она. – Мне хватает проблем. – Не сомневаюсь, – Паркинсон ухмыльнулась. – Мальчик Поттер наверняка требовательный учитель, внимательно следит за тем, чтобы ученики его слушались? У Гермионы похолодели кончики пальцев, и она судорожно сглотнула; плотнее сжала древко палочки и медленно досчитала до десяти. Как он мог? Как Гарри мог раскрыть их общий секрет этой сколькой змее? – Не понимаю, о чем ты, – ровно ответила Грейнджер. – Ну разумеется, не понимаешь, – собеседница опустила руки и размяла шею. – Зато я понимаю. И я готова использовать любые аргументы, даже во вред себе, чтобы ты сделала для меня то, о чем я тебя прошу. Гермиона покачала головой и сделала шаг назад; затем она снова посмотрела на соперницу: от Пенси Паркинсон веяло самоуверенностью, жестокостью и хитростью; Гермиона знала, какой жестокой и подлой слизеринка могла быть, когда речь заходила о ее собственных интересах. – Что это за записка? – спросила Грейнджер. – Вернее, насколько сильно пострадает получатель? Послышался тихий смешок. – Не волнуйся, никто не пострадает, – пообещала Пенси, но Гермиона, разумеется, в это не поверила. – Все, что ты должна сделать – найти Колина Криви и передать ему это конверт, – слизеринка протянула запечатанный синий конверт. – Молча отдашь ему, скажешь, что это подарок и уйдешь. Никаких жертв, никаких последствий. Остальное – моя забота. – Что будет, если я откажусь? – на всякий случай уточнила гриффиндорка. – Я буду щедрой и позволю тебе выбирать: анонимную записку на стол получит профессор Амбридж, или твой очаровательный рыжеволосый домашний питомец, или Астория, – промурлыкала Паркинсон. – Ты используешь Гарри в своих целях? – Гермиона сощурилась. – На какие еще унижения ты готова пойти ради собственной выгоды? – Учить мальчика Поттера взрослым играм – не унижение, – Пенси просияла от счастья, но тут же изменилась в лице: – Никто не должен знать о том, что мы с тобой встречались. Никто, включая Поттера и Малфоя. – Почему я чувствую себя так, словно это игра в одни ворота? – Гермиона поморщилась. – Потому что так оно и есть, – собеседница пожала плечами. – У тебя нет выбора, Грейнджер. Считай, это моя маленькая месть за то, что ты увела моего парня. – Я никого не... – заикнулась вторая, но слизеринка покачала указательным пальцем. – Врать нехорошо, – сказала она. – Я знаю больше, чем тебе бы хотелось. Поэтому не увиливай и не пытайся меня обмануть. И в конце концов, неужели для тебя это так сложно – передать несчастный конверт незнакомому парню? – Если у меня будут проблемы, Пенси, я клянусь... – Да-да, я пожалею, что родилась, я знаю, – она снова очаровательно улыбнулась. – Бери быстрее и вали отсюда, Грейнджер. Не хватало еще, чтобы нас увидели вместе. Стиснув зубы, Гремиона осторожно взяла конверт в руки, пытаясь понять, был ли он зачарован и опасен. Ничего не почувствовав, она убрала его в сумку и снова впилась взглядом в слизеринку. – Если его попытается вскрыть другой человек, он просто сгорит, так что я бы не советовала, – предупредила Паркинсон. – А теперь можешь идти. У меня все. – Колин Криви? – переспросила Гремиона; Пенси кивнула. – И никто не должен ничего знать, – напомнила последняя, прежде чем оставить Грейнджер одну.