Душа Дракона

— Колин? — Гермиона убедилась, чтобы он был не один, и чтобы свидетели видели безобидный конверт в ее руках. Мальчик приветливо улыбнулся, жестом приглашая гриффиндорку в круг своих друзей. — Гермиона Грейнджер! Какая честь, — он усмехнулся. — Ты здесь что делаешь? — Я пришла… к тебе, — Гермиона достала конверт из сумки: — Вот, возьми. — Что это? — беззаботно улыбаясь, Колин принял передачку. — Это… — она закусила губу. — Для тебя. Меня попросили отдать это тебе. — Хорошо, спасибо… — разглядывая конверт, Криви нахмурился: — Он что, запечатан? — Откроешь, когда вернешься в свою комнату, это послание исключительно для тебя, — натянув улыбку, заверила Гермиона. Пожав плечами, мальчишка убрал конверт в сумку под любопытными взглядами остальных гриффиндорцев. Чувствуя, как камень падает с души, Грейнджер выдохнула — а может, петля затянулась так туго, что она больше ничего не чувствовала? — Мне пора, — попрощалась она и махнула рукой. — Увидимся вечером! — хитро прокричал Колин ей вслед, намекая на тайную тренировку Ордена. — Я везде искал тебя, Мина. Как ты? — Отлично, все хорошо, — Гермиона улыбнулась и уселась за стол. Рон заботливо пододвинул к ней кубок с тыквенным соком и положил ей в тарелку большой круассан. — Я видела сегодня Колина Криви, — невзначай сказала Джинни, — он был так счастлив, что вы встретились с тура — много ли для счастья нужно. — А что вы.? — заикнулся Рональд. — Случайно встретились, когда я шла на уроки, — Грейнджер пожала плечами и глазами нашла макушку Пенси Паркинсон. Та сидела за столом слизерина и как кошка тянулась вилкой к салату; рядом с ней рукоплескала Астория, а Блейз Забини хлопал по плечу Гойла. Малфой сидел спиной. Странное ощущение кольнуло Грейнджер под ребрами: она вдруг почувствовала, что допустила ошибку в расчетах. Неужели, Паркинсон позволила бы ей так просто передать простое письмо без последствий? Гермиона знала наверняка, что ничем хорошим это не закончится; еще больше ее раздражало то, что осознание накрыло ее слишком поздно — конверт уже был у Криви в рюкзаке, и, возможно, кто-то рисковал здоровьем. — Гарри, — позвала она. — Нужно поговорить. Поттер переглянулся с Уизли и пожал плечами, мол, говори. — Это… касательно маггловедения, — соврала Гермиона. — Я хотела обсудить с тобой платные турникеты в метро для иммигрантов. По лицу Гарри пробежалось несколько эмоций; последняя показалась Гермионе той самой — он осознал, что диалог будет не самым обычным. — Хочешь остаться после вечерних… занятий? — спросил он. Гермиона медленно кивнула. Было ли у них время до вечера? Возможно, нет; но другого пути у нее не было — Пенси четко дала понять, что, если Грейнджер начнет много говорить, ее ждет не самая приятная участь. День тянулся невероятно долго, и Гермиона сидела, как на иголках — в последнее время это было ее привычное состояние. Вечерние занятия в Выручай Комнате скрасили ее настроения: зал украсило гирляндами, свечами и елкой; в воздухе царил аромат бананов и апельсинов, а коричные палочки левитировали вокруг студентов, поощряя тех, кто справлялся с заклинанием. — Ждешь праздник, Мина? — Рон подошел к ней, когда она отдыхала в углу комнаты. Гермиона улыбнулась. — Мама с папой раньше водили меня в… большой магазин детских игрушек и покупали мне плюшевого медведя каждое Рождество. У меня была своя маленькая коллекция, — выдала она и запнулась. Посмотрела на Уизли не совсем понимая, зачем выдала ему эту информацию. — Здорово! — он явно не понял всего, о чем она говорила, но одобрительно закивал. — Мама обещала, что испечет печенье с лимонной цедрой, мои любимые. — Я помню, — Грейнджер сделала глубокий вдох и посмотрела на Рональда: он завороженно наблюдал, как Поттер учит Чжоу Чанг заклинанию патронуса. — А у них все складно, — прокомментировал Уизли. — У Гарри слюнки текут, да? — он усмехнулся и обернулся на подругу, ожидая поддержки; но Гермиона больно прикусила язык. — Что, Мина? — Ничего, — она помотала головой, отгоняя глупые мысли. — Мне просто кажется, что у Чжоу сейчас сложный период и они… могли бы друг другу помочь. — Поверь, Гарри явно нужна помощь, — хихикнул Рон. — Не сомневаюсь, — без смеха ответила Грейнджер. Полумна Лувгуд приблизилась к ним в мечтательной манере и непринужденно встала рядом; Рональд недовольно покосился на девушку, нахмурился и отошел. — Я буду недалеко, — предупредил парень. Когтевранка не собиралась начинать диалог, и Гермиона решила было, что девушка действительно подошла просто так. — Как дела, Луна? — спросила она. — Все хорошо, Гермиона, благодарю, — Полумна улыбнулась. — Хотела задать тебе один вопрос, но, — она понизила голос, — не уверена, что ты в настроении такое обсуждать. Грейнджер покосилась на подругу с подозрением. — Говори, Луни. — Ну я… думала спросить, выбрала ли ты подарок для Рональда на Рождество, — когтевранка намотала на палец локон и отбросила его за спину. — Но, кажется, вы не особо хорошо ладите? — Мы в порядке, — она попыталась улыбнуться. — Но подарок я еще не выбирала. Я не уверена, что мы будем праздновать вместе. — Неужели? — в голубых глазах Лавгуд вспыхнули огоньки удивления. — Я думала вы будете вместе все каникулы. — Нет, увы. Я должна вернуться к родителям, а там, если получится, наведаюсь в Нору с маггловскими подарками. Полумна понимающе покачала головой и поджала губы. — А что? — спросила Гермиона, подозревая, что Луни начала разговор неспроста. — Тедди пригласил меня в Нотт Мэнор, — призналась она и зардела. — А потом мы поедем к моему отцу и вместе будем наблюдать за ивовыми спинохмурами, когда они будут рыть норки для зимовки. — Звучит… здорово, — Грейджер попыталась вспомнить, кем приходились спинохмуры. — И ты не можешь решить, что подарить Теодору? — Вообще-то, я уже решила… — Полумна взмахнула палочкой и голубые искры разлетелись огоньками во все стороны. — Я думаю, ему понравится открытка, склеенная из самодельных снежинок. Такая, которыми обмениваются магглы в канун Рождества. Я бы хотела сделать ее сама, руками, без магии и подарить ему во время Рождественского Балла. Откровение удивило Гермиону, и она не смогла скрыть это во взгляде. — Знаю, звучит глупо, — Лавгуд смутилась. — Я просто решила, что ты можешь показать… — Это не глупо, Луни, совсем наоборот! — исправилась Грйенджер. — Я буду счастлива помочь тебе, правда! — Правда? — Правда, — в груди разлилось тепло, и мысль о том, что Теодор и Полумна были действительно счастливы, заставила Гермиону украдкой посмотреть на Рона. Он практиковал отражающее заклинание, горделиво вскинув подбородок и закатав рукава; на руках его виднелись вены, а пальцы крепко сжимали древко палочки. Рыжие волосы беспорядочно разбросались в стороны, и Гермиона снова улыбнулась — он всегда был таким: наивно неаккуратным, но храбрым, благородным, заботливым. Вспоминая слова Джинни, Грейнджер тяжело вздохнула: Рождество в Норе могло стоить ей близкого друга, потому что как бы она ни старалась переубедить себя в обратном, она не была готова к серьезным отношениям. Или не была готова к серьезным отношениям с Рональдом. — Тогда увидимся завтра после уроков? — с мечтательной надеждой в голосе уточнила Полумна. — Да, Луни, хорошо. Увидимся завтра, — пообещала Грейнджер и поторопилась занять свою учебную позицию. Занятия в Выручай Комнате закончились позже обычного, и Гермиона не сводила с Гарри взгляда: он хлопал по плечу Фреда, пока тот негодовал по поводу проваленного заклинания. Джордж, Рон и Джинни хохотали рядом. Внимание Грейнджер привлекла Чжоу Чанг: она стояла возле зеркала и рассматривала фотографию Седрика Диггори. В темных глазах когтевранки плескалась неумолимая тоска, которую Гермиона не могла ни понять, ни разделить — они были слишком разные; они почти не знали друг друга, чтобы утешить. — Пойдем, Мина? — раскрасневшийся, Рон взял Гермиону за руку так просто, словно делал это по привычке. Она хотела отстраниться, но переборола это желание; выдохнула и рассеянно улыбнулась. — Смотри, — шепнула она, кивая в сторону Чжоу. Подошедший к ним Гарри тоже заметил этот короткий жест и нахмурился. Джинни, Фред и Джордж прошли мимо. — Мы подождем тебя в гостиной, Гарри, — заверил Рональд. — Иди к ней. Грейнджер поджала губы и выразительно посмотрела на Поттера, но он, казалось, не понял намека. — Я не могу, — ответил он другу. — Это… неправильно. — Можешь и сделаешь, — Уизли пихнул парня в плечо. — Давай! — Я подожду тебя у библиотеки, — акцентируя внимание на себе, заявила Гермиона, и оба парня уставились на нее с вопросом. — Метро, — напомнила она, чувствуя себя полной дурой. — А до завтра это не подождет? — возмутился Рональд. — У Гарри может быть.! — Не подождет, — перебила Гермиона, раздражаясь — ее шепот срывался на хрип. — Это очень важно, Гарри. Я буду тебя ждать. — Но я… — попытался Поттер, но не успел: она вырвалась из хватки Рональда и поспешила покинуть Выручай Комнату. В коридорах у библиотеки было так темно, что Гермиона невольно жалась к стене. Воспоминания прошлого года успели поблекнуть, но все равно преследовали ее, когда одиночество было единственным спутником. Гарри не просто задерживался — с тех пор, как закончились их тренировки прошло по меньшей мере полтора часа, и все это время она стояла у входа в библиотеку, пугая студентов и стоя перечитывая один из учебников. Поттер не мог ее бросить. Или.? Тяжело выдохнув, она раздраженно захлопнула книгу и потерла пальцами переносицу. Нужно было договариваться на встречу в гостиной Гриффиндора или вовсе не оттягивать до вечера, а вывести его на разговор еще с утра в столовой. Стоило рассказать Рональду, но Гермиона не могла избавиться от ощущения, что угрозы Паркинсон были не беспочвенны. Не зная, в какую игру втянула ее слизеринка, рисковать было бы глупо. Так и не дождавшись друга в назначенном месте, Грейнджер наконец решила вернуться в свою комнату. Теперь она была убеждена, что Поттеру предстоял не только серьезный разговор, но и строгий выговор. Несколько поворотов, пустой коридор, звук движущихся лестниц вдалеке, как вдруг послышались голоса: девичий тихо хихикал, а мужской строго шипел. Чувствуя, как холодеют кончики пальцев, Гермиона выглянула из-за угла и обомлела: Гарри опирался о стену руками, и в его ловушке пряталась Паркинсон — Грейнджер закатила глаза и подумала, что ей определенно везло на счастливые билеты. Поттер кончиком носа поманил слизеринку, и та охотно прильнула губами к его губам, пальцами зарываясь в его темные жесткие волосы. Чувствуя, как желудок сводит от накатившей тошноты, Гермиона собралась духом, закусила щеку изнутри и вышла в коридор. Ее заметили не сразу — их ласки успели перейти границы приличного, когда Паркинсон наконец открыла глаза и вскрикнула от неожиданности. Гарри сначала уставился на девушку, а потом на Гермиону, которая показательно уперла руки в бока. — Г-Гермиона? — он попытался спрятать Пенси за своей спиной. — Что ты тут делаешь? Ты же должна была ждать у… — Я подумала, что ты забыл дорогу и решила броситься на помощь, — язвительно отозвалась подруга. Сохранять внешнее спокойствие было невероятно сложно — чувства, которыми она пылала внутри, сбивали ее с дыхания. Паркинсон усмехнулась. — Я… — Гарри вдруг помрачнел. — Ты не должна была видеть ничего из этого. — Ну извини, — Гермиона тоже начинала злиться. — В следующий раз воспользуюсь метлой и вернусь в свою комнату через окно в башне. Тишина так оглушительно звенела в воздухе, что на стенах подрагивали свечи. — Выдохни, Грейнджер, — подала голос Паркинсон; она вышла на свет и демонстративно провела пальцем по нижней губе. — Гарри не маленький мальчик, ему не нужна мамочка, что бы ты себе ни надумала. — Мы, пожалуй, разберемся без тебя, — теперь Гермиона чувствовала жар — мысли в голове путались быстрее, чем она успевала за них зацепиться. — Разберемся в чем? — Гарри звучал раздраженно. — В этом, — гриффиндорка развела руками. — В тебе и вашей… связи. — И что ты собралась разбирать? — он снова вышел вперед пассии и сложил руки на груди. — Гарри, нам нужно… — Не нужно, Гермиона, — он заткнул ее жестом. — Это мое личное дело, и ты не станешь вмешиваться. — Я не собиралась вмешиваться, — ровный вдох, ровный выдох. — Но это перешло границы дозволенного. То, что ты делаешь, касается не только тебя, Гарри. — Неужели? — Паркинсон переменилась в лице и больше не улыбалась; теперь она выглядела стервозно. — Что такого делает Гарри, чего не делаешь ты? Поттер перевел на подругу вопросительный взгляд, а Грейнджер почувствовала, как горят щеки. — Если ты решила приплести сюда Малфоя, то лучше закуси язык, — как можно уверенней отчеканила она. Пенси вскинула бровями, мол, догадливая. — Хватит, Гермиона, — потребовал Гарри. — Оставим этот разговор на потом. С этими словами он взял Паркинсон под руку и развернулся, чтобы ее увести. Осознавая, что другого выхода остановить безумие у нее не было, Грейнджер решилась на отчаянный ход: — Надеюсь, у тебя получилось успокоить истерику Чжоу, — выкрикнула она. Пара остановилась, и оба обернулись — Пенси удивленно, а Гарри — мрачнее дементора. — Чжоу? Выскочка Чжоу Чанг? — с наигранным непониманием отозвалась слизеринка. — Ты не говорил, что вы виделись сегодня. Гермиона сложила руки на груди, с вызовом вздернув подбородок. Поттер будет с ней говорить, хочет он этого или нет — ее волнует в последнюю очередь. — Не хочешь ничего сказать? — теперь Паркинсон выглядела уязвленно: она тоже сложила руки, тоже задрала голову, но ее выдавали поджатые губы. На секунду гриффиндорке показалось, что Пенси действительно ревнует. — Мы поговорим об этом завтра, — отчеканил Гарри, не отрываясь от Гермионы. Он принимал ее вызов — за него говорила скрытая агрессия, которая в последнее время вырывалась наружу чаще, чем следовало. — Я хочу сейчас, — Пенси выжидающе вскинула бровь. — Я сказал завтра, — бросил он через плечо. Гермиона напряглась. — А я сказала, что сейчас, — повысив голос, заявила слизеринка. Поттер обернулся и одарил ее красноречивым взглядом; вопреки ожиданиям Грейнджер, Пенси не повелась на попытки Гарри запугать ее. Поттер не был Малфоем, а Паркинсон, казалось, не боялась даже Драко с тех пор, как они расставались. — Пожалуйста, Пенси, — сдался парень, смягчаясь. — Можем поговорить завтра? Я все тебе объясню. Скривив губы в отвращении, Паркинсон сначала осуждающе осмотрела золотого мальчика, а потом впилась взглядом в Грейнджер. — А мне говорили, что ты умная, — пренебрежительно бросила она и цокнула языком. — Пенс, пожалуйста… Гермиона с удивлением смотрела, как ее друг на глазах уменьшается в размерах — он морщил лоб от сожаления и рукой попытался удержать Паркинсон на месте. — До завтра, — холодно ответила та и поспешно ушла. Пытаясь понять, что произошло, Гермиона несколько раз удивленно моргнула. — Что с тобой такое? — набросился Поттер. — Зачем ты упомянула Чжоу? — Что со мной такое? Ты слышишь себя, Гарри? — в ответ прикрикнула она. — Ты только что целовался с Пенси Паркинсон! — И что? Что в этом такого, что тебя удивляет? — Все! Это неправильно! — Неправильно? — Гарри сощурился с подозрением. — Что именно тебя так заводит, Гермиона? Она набрала в легкие воздуха и свела брови; вопрос Поттера выбил ее из колеи. Пытаясь собраться, она вдруг поймала себя на мысли о Малфое: ей нельзя было этих отношений, а значит и Гарри не имел права на личную жизнь со змеей. В голове это прозвучало настолько отвратительно, что Гермиона вздрогнула и тряхнула головой. — Ты рассказал Паркинсон об Отряде Дамблдора! — наконец сорвался с языка первый разумный аргумент. — Откуда ты… — он попятился. — Это не важно. — Не важно? — Гермиона ухватилась за ниточку давления. — Насколько неважно это будет, когда она разболтает об отряде Амбридж? — Она не сделает этого! — Ты не можешь этого знать, Гарри! Просто не можешь быть уверен! — А в чем я могу быть уверен, Гермиона? — теперь он тоже разговаривал на повышенных тонах. — В чем в этой чертовой жизни я могу быть уверен? Я могу быть уверен в том, что проснусь завтра утром? Нет. Могу быть уверен в том, что смогу спокойно уснуть? Нет. Могу быть уверен в том, что мертвое лицо Седрика не будет преследовать меня каждый раз, когда я закрываю глаза? Нет! Нет! Мурашки разбежались ледяной волной по спине, и Гермиона сглотнула непрошенные слезы. Гарри спрятал лицо в руках; его плечи подрагивали от бессилия, и в девичьей груди жалось сердце. Она подошла ближе и прикоснулась к нему рукой. — Прости, — прошептала она, не зная, что еще могла сказать. — Ты не понимаешь, — процедил он, — как это тяжело. Терять все, к чему прикасаешься. — Гарри… — противоречия переполняли грудную клетку. — Я понимаю, тебе сложно и больно, и ты напуган, но… Паркинсон? — У Пенси есть имя! — оттолкнув подругу, заявил он. Гермиона поджала губы и сделала шаг назад. Этот бой она проиграла. — Прости, Гермиона, — попытался извиниться он, но его извинения не несли за собой никакого значения. — Все в порядке, — холодно ответила она. — Давай вернемся в башню. Они не разговаривали ни пока шли обратно, ни на следующий день за завтраком. Урок с профессором Стебель проходил в классе внутри замка, и она показывала, как разделывать корни, когда Рон подошел к Гермионе и нагнулся ближе: — Гарри со вчерашнего вечера ведет себя так, как будто сожрал лягушачью икру. Если бы Паркинсон была жабой, а не змеей, ее поцелуй мог бы сойти за икру. Грейнджер не сдержала нервный смешок. — Может, с Чжоу не сложилось? — предположила она. — Возможно, — Рон раздосадовано выдохнул. — Но, неужели, он не сказал бы мне, если бы вечер пошел не так? Гермиона пожала плечами, всеми силами игнорируя пытливый взгляд Уизли. — Думаешь, Гарри умеет целоваться? — снова спросил он. — Откуда мне знать, Рональд? — она одарила его многозначительной паузой. — Я не целовалась с Гарри. Рон рассеянно усмехнулся. — Я знаю, — выдал он, но тут же спохватился: — Я имею в виду, это было бы странно, разве нет? — Что именно? — Если бы вы поцеловались? — он задумался. — Я вообще не представляю, чтобы кто-то тебя целовал. — Рональд Уизли, — чувствуя странный укол собственному самолюбию, Гермиона нахмурилась. — Я не это имел в виду! — начал оправдываться Рональд. — Я просто подумал, что… — Мы можем это не обсуждать? — попросила она. — Нет, выслушай, Мина. Я хотел сказать, что ты такая… Потрясающая, что я бы не хотел, чтобы тебя целовал недостойный… — он снова коснулся ее руки. Гермиона сначала растерялась и удивленно моргнула, но быстро среагировала. — Спасибо, — прошептала она, улыбнулась и заправила за ухо прядь. Рон покраснел до кончиков ушей и отвел руку. Дверь в кабинет вдруг распахнулась с грохотом, и на входе показался Малфой — разъяренный, растрепанный, раскрасневшийся Малфой, который бешеным взглядом осматривал студентов. Пронзительные ледяные глаза остановились на Гермионе, и она почувствовала, как сердце подскочило в горле. — Грейнджер, сучка! — прокричал он и подлетел молниеносно — никто не успел даже дернуться. Драко схватил ее за локоть и с силой потащил за собой, под возмущенные крики и возгласы. — Малфой… — крик Рональда оборвался за хлопнувшей дверью. — Кладант эам, — рявкнул Малфой, даже не оборачиваясь, и Гермиона сразу узнала заклятие запертого входа. — Что ты делаешь? — взвизгнула она, вырываясь из стальной хватки. — Ты делаешь мне больно… Ты делаешь мне больно! — она попыталась впиться в его ладонь ногтями, но он даже бровью не повел. Студенты разбегались в стороны, уступая дорогу слизеринцу; на гриффиндорку смотрели с сочувствием и удивлением. Она пожалела, что оставила палочку на столе — Малфою бы обязательно прилетело парализующее; теперь же она могла лишь брыкаться, в надежде, что Рон и Гарри успеют отпереть дверь кабинета до того, как Малфой ее убьет. — Скажи, в чем дело! — требовала она. — Заткнись, — процедил он. — Я тебе сейчас… — Я сказал заткнись! Гермиона брыкнулась еще раз, оглядываясь по сторонам: людей стало меньше и шанс наткнуться на преподавателя испарился. Слизеринец притащил их к ближайшему туалету и толкнул ее в спину; он прошелся мимо кабинок, кулаками стуча по дверям — хотел убедиться, что они одни. Из кабинки выскочил напуганный мальчишка и вылупился на пару с таким изумлением, что, казалось, готов был расплакаться. — Застегни ширинку и проваливай, — приказал Малфой. — Быстро! Едва натянув штаны, мальчишка проскользнул мимо к выходу; Гермиона попыталась юркнуть вслед за студентом, но Драко перехватил ее под ребра и оттолкнул к стене с такой силой, что она больно ударилась плечом. — Кладант эам! — дверь туалета захлопнулась, и Малфой обернулся на жертву; наставил на нее палочку. — Опусти, — дрожащим голосом попыталась Грейнджер. — Опусти немедленно! Он вскинул подбородок, тонкие губы искривились в злобной усмешке. — И что ты мне сделаешь? Что ты мне сделаешь, а? — Сделаю так, что ты будешь жалеть о своих тупых выходках! — выкрикнула Гермиона, но голос предательски надломился. Малфой злобно усмехнулся. — Все, запал твоего идиотизма закончился, Грейнджер? — Опусти свою палочку! — срываясь на крик, требовала она. Мелкая дрожь колючими мурашками отзывалась в пальцах. Малфой подошел ближе, прижимая пленницу к холодной стене, и уткнул палочку ей в горло. Сердце колотилось так бешено, что Гермиона едва держалась на ногах — ей казалось, что она готова потерять сознание; Малфой выглядел так яростно, что — она была готова поклясться — он был способен на что угодно. — И что дальше? — процедил он. — Что ты будешь делать теперь? Поджав губы, Гермиона руками нащупала стену позади себя; ничего, что могло бы ей помочь. — А ты? — попыталась она. — Я? — серые глаза сверкнули ненавистью. — Я сделаю так, что ты будешь страдать. — Неужели? — Гермиона напряглась всем телом, и дрожь ее отпустила. — И как же, Малфой? Сделаешь так, что меня не допустят к экзаменам? Острый конец палочки больно кольнул нежную кожу. — Тебе смешно, да? Гадина, — прошипел он, приближаясь. — Веселишься последние минуты своей жизни? Заявление заставило Грейнджер спиться в стену ногтями; она судорожно сглотнула, взглядом бегая от искривленного яростью лица Малфоя до двери туалета. Ни звука, ни намека на спасение; ничего. — Хочешь меня убить? — хрипло спросила она. Слизеринец улыбнулся уголком губ. — Хочу, — он свободной рукой облокотился о стену, закрывая ей обзор на дверь. — И сделаю это, Грейнджер. Своими руками. — Так делай, чего ты тянешь? — она смотрела ему прямо в глаза, но последнее, о чем ей хотелось думать — о том, как красиво бликовала ярость в темно-серых омутах. — Я сделаю так, что ты будешь умолять меня прекратить, — Малфой провел кончиком палочки по ее щеке, приподнял ее за подбородок. — А может, лишить тебя голоса, м? Будет здорово слушать уроки и не раздражаться при звуках твоего мерзкого голоса. Гермиона нервно хихикнула. — Ты устроил весь этот фарс, потому что тебя раздражает мой голос? — она осмелела. — Придется потерпеть, Малфой, каких-то пару лет. Он вдруг с силой ударил кулаком по стене, и Гермиона вскрикнула от неожиданности. — Хватит заговаривать мне зубы, — выцедил он, наклоняясь ближе. — Я знаю, что ты сделала и знаю, что это сделала именно ты. И заставлю тебя заплатить! — Пожалуйся своему папочке… хотя стой, ты ведь не можешь… — Грейнджер склонила голову в бок: то, что она собиралась сказать, должно было выиграть ей несколько заветных секунд: — Если убьешь меня, тебя подселят в камеру рядом с папочкой, — она с силой пихнула его в грудь и бросилась к двери. Дернула за ручку, но та не поддалась — заклинание Малфоя. — Помогите! — она стучалась ладонями. — На помощь! Помогите! — Вонючая грязнокровка! Заткнись! — выкрикнул Малфой, и зеркала разлетелись в осколки от волны гневной магии. Грейнджер испуганно вскрикнула, когда он поймал ее за локти и оттащил от выхода. Отбросил на мраморный пол, и она больно ударилась локтем; порезалась. — Ты будешь на коленях вымаливать меня о прощении! Не придумав ничего лучше, Гермиона поспешно на четвереньках забралась в одну из кабинок и заперла щеколду. Малфой с силой ударил в дверь, и та почти слетела с петель. — Открой или я выбью эту чертову дверь нахрен! — пригрозил он. — Нет! — прокричала она в ответ; предатель голос окончательно сорвался, в горле встал тугой ком. — Открой, Грейнджер! — очередной удар. — Нет! — теперь она плакала; навзрыд, поджав колени к груди. Гермиона тряслась, спиной прижимаясь к единственной границе между ними. Она зажмурилась, вздрагивая каждый раз, когда Малфой наносил удары; он, однако, не использовал магию, но она об этом уже не думала. — Я все равно достану тебя! — он несколько раз дернул за ручку. — Оставь меня! Оставь меня в покое! — сквозь слезы кричала она в ответ. — Оставь меня Малфой! Уйди! Исчезни! — Я тебя… — Оставь меня в покое! — получилось на грани истерики. В туалете стало тихо; ее тихие рыдания и мягкие шаги Малфоя нарушали воцарившийся покой. Она слышала, как он уронил палочку на пол и как сполз вниз по запертой двери. Затылком ударился в последний раз. Короткие рыдания бесконтрольно вырывались из горла — она перепугалась ни на шутку; в какой-то момент она действительно решила, что Малфой может ей навредить, и он навредил. Может быть, он был готов исполнить каждое из своих зверских обещаний — разве она могла знать? Что она знала о нем, кроме его имени, фамилии и семейного статуса? Однажды он спас ей жизнь; а потом еще раз, и еще раз, и еще раз. А потом она его поцеловала, а он поцеловал ее в ответ. А теперь вот грозил ее убить. Из горла вызвался жалобный всхлип, и Гермиона прикрыла рот ладонью. За дверью послышался тяжелый выдох. — Грейнджер? — послышалось осторожно. — Ты сильно ударилась? По спине пробежала электрическая волна; разбитый локоть до этой секунды не болел, но теперь заныл протяжной болью, а белая рубашка испачкалась в крови. Она ничего не ответила, запрокинула голову и снова зажмурилась. Слезы бесконечным потоком катились из глаз — она ничего не могла с ними поделать. — Грейнджер? — звук его голоса вгонял нож ей под ребра. — Грейнджер, я… мне жаль. Она не верила ему; обнимала себя за плечи и до боли кусала губы. Ей казалось, что она ненавидит не только Малфоя, но и всех тех, кто должен был появиться, чтобы спасти ее от сумасшедшего гнева. Но теперь было уже поздно — она уже была мертва, а помощь так и не появилась. Послышалась возня, и Грейнджер показалось, что Малфой пересел на колени и прижался лбом с обратной стороны. Все еще всхлипывая, она слегка обернулась и тоже положила на дверь ладонь. Внутри нее дрожала каждая клеточка, а обида продолжала душить. — Я обещаю, я не трону тебя, — шепотом проговорил он. Она судорожно сглотнула. — Почему? — все, что получилось из себя выдавить. Он молчал какое-то время. — Криви, — процедил он, и в голове гриффиндорки сложились все пазлы. От досады она поджала губы в плотную полоску и сжала кулаки: поганая, мерзкая, мелочная Пенси Паркинсон; кто еще, как не эта крыса, мог спровоцировать такой грандиозный скандал? — Этот уродец принес мне статью о судебном слушании моего отца, — продолжал слизеринец. — С фотографией и показаниями свидетелей и… попытался меня шантажировать. Грейнджер молчала. Слезы перестали катиться по лицу, но теперь больно щипало щеки. — Он ничего не просил… ничего, что могло бы заставить меня… — голос Малфоя дрогнул. — Сказал, что я должен буду помочь ему с семестровой сдачей. А я чуть не… я был готов вытрясти из него душу. — Он назвал мое имя, — тихо закончила Гермиона. Теперь молчал Малфой. Грейнджер спрятала лицо в руках и едва удержалась от протяжного стона: желание рассказать о причастности Паркинсон кипятило кровь, но гриффиндорка понимала, что Пенси — неуправляемая и импульсивная, а значит нельзя было переходить ей дорогу. Не сейчас; не когда Гарри и Отряд Дамблдора могли попасть под удар. Дрожащими руками, она дотянулась до щеколды и открыла дверь. Слизеринец замер на мгновение — она поймала его растерянный взгляд, — и отполз к дальней стене; костяшки его левой руки были разбиты в кровь. Гермиона заметила, что его палочка так и осталась лежать между ними, пока они пытали друг друга немыми вопросами. — Кто? — наконец спросил он. Грейнджер отрицательно качнула головой. — Ты должна сказать мне, — настаивал. — Я должен знать. Это касается меня. — Это касается не только тебя, — Гермиона ненавидела себя за эти слова, но она должна была их озвучить. Она не могла позволить слизеринцу узнать то, чего он знать не должен был ни при каких обстоятельствах. — Ты издеваешься, да? — немного яростнее, и она снова подалась назад. Малфой пальцами впился в волосы и спрятал голову в коленях: — Прости, — проговорил он. Гермиона потерла разбитую руку и шмыгнула носом. — Открой дверь, Малфой, — попросила она. Он поднял на нее уставший взгляд. — Открой сама, — раздосадовано бросил он, предаваясь меланхолии. Набравшись храбрости, она подползла ближе и подобрала его оружие; бросила короткий взгляд на слизеринца и на его раны — те сочились кровью. Чистой, благородной и… человеческой. Разве должна была Гермиона оставить его там, на холодном полу туалета с разбитыми в кровь руками? Должна была. Она знала, что должна. Но разве она могла? Изобразив отвращение, она подползла ближе к парню и села рядом. — Дай мне свою руку, — пыталась звучать строго, но остатки истерики срывали ее планы. Малфой выгнул бровь в заносчивой манере. — Будешь лечить меня, малышка Грейнджер? — попытался отшутиться он, но Гермиона в лице не изменилась — маска холодной строгости остудила пыл слизеринца, и он отвернулся: — Я свои раны зализываю сам. — А я не зализывать их собралась, так что не выделывайся и дай мне руку, — потребовала Гермиона. Он поднял на нее глаза — серые, виноватые, пустые; гриффиндорка считывала с его лица все эмоции, на которые он, казалось бы, даже не был способен. Драко Малфой, которого она не знала, был уязвим. Он ошибся, и признавал ошибку. Он пытался казаться сильным, умным и горделивым; он знал, что разбит и знал, что она это видит. — Мне не нужна помощь, — повторил он. Грейнджер раздраженно фыркнула и покачала головой. Малфой усмехнулся, снова посерьезнел и потянулся разбитой рукой к ее холодной щеке. Она замерла, задержала дыхание и невольно сжала его палочку в руке — она боялась его; но Драко не хотел ей вредить, больше нет. Он все теми же костяшками провел по ее лицу, оставляя на коже металлический аромат свежей крови; зацепил выбившуюся кудрявую прядь, подушечками пальцев провел по ее шее, останавливаясь, чтобы прочувствовать ее бешеный пульс. — Прости меня, — вымученно выдавил он. Болезненный импульс мурашками прошелся по всему телу, и Гермиона сглотнула. Малфой вдруг встрепенулся и, не отрываясь от ее лица, подался ближе, придерживая ее лицо за подбородок. Она прикрыла глаза; приоткрыла губы — эмоции глушили внутренний голос, разгоняя по венам вскипевшую кровь. Это был Драко Малфой, которого она не знала. Хотела ли она его узнать?

Безумно.

Бездумно.

Безотчетно.

Привкус его мягких губ слишком сильно впился в ее память после их короткой близости в подсобке кабинета Снейпа; и с тех пор, как бы она ни пыталась, что бы она ни делала — она не могла противиться безумному желанию, которое будил в ней бездушный Дракон. Драко сделал первый ход — языком скользнул по искусанным губам, оставил след на ее щеке, кончиком носа провел по девичьей скуле, прикусил мочку ее уха. Сдаваясь, она неуверенно потянулась к нему руками, касаясь его лица, подрагивая всем телом, когда терпкий запах его кожи вскружил голову. Они это уже проходили; однажды, и снова, и снова — они уже были близки, но никогда — настолько. Драко пальцами зарылся в ее волосы и впился в ее губы исступленным поцелуем, языком проникая в ее рот, пробуя на вкус ее соленую печаль и буйное возбуждение. Грейнджер не сдержала короткий стон; смутилась, но он не позволил ей отстраниться — усмехнулся ей в губы. Свободной рукой Малфой смял девичью рубашку, притянув гриффиндорку за талию; вдоль позвоночника прошел холодок. Она неосознанно схватилась за его галстук, заставив его наклониться ближе. Еще ближе, еще глубже, еще страстнее. Она упивалась каждым касанием; каждое его действие доводило ее до дрожи — полной отвращения или наслаждения, она не могла решить. — Гермиона! — голос Рона хлесткой пощечиной привел ее в чувство. Она с силой оттолкнула Малфоя от себя и отползла от него, вжавшись в стенку туалета. Слизеринец выглядел не менее потерянным: он удивленно моргал и пытался отдышаться. — Гермиона! — это был Гарри; парни яростно колотили в дверь. — Они так и не научились пользоваться палочками, да? — Драко изобразил усмешку, но взгляд его оставался рассеянным. Ему было… неловко? Гермиона поднялась на ноги, наскоро заправила рубашку в юбку и посмотрелась в треснутое зеркало: багровая полоса украшала бледную скулу. Пока она смывала засохшую кровь с лица, Рональд и Гарри — а может, это была Джинни или Теодор — все же догадались вскрыть дверь заклинанием, и все четверо ввалились в туалет. Джиневра подскочила к подруге, хватая ее за руки, а второй слизеринец перехватил старшего Уизли, чтобы тот не убил Малфоя прямо на месте. — Какого хера, Драко? — через плечо поинтересовался Нотт. — Все в порядке! — выкрикнула Гермиона, привлекая внимание. — Я в порядке. У нас с Малфоем возникло… недоразумение. Они мельком переглянулись, приняв обоюдное согласное решение: хранить тайну. Снова. Следом за ребятами на входе показались другие студенты, их любопытные взгляды и перешептывания; и среди знакомых лиц Грейнджер различила одно: Пенси Паркинсон ехидно улыбалась, расправив плечи и победно вскинув подбородок.