Не буди лихо, пока оно тихо

Осеннее Утро. Солнце упорно пробивалось сквозь льняные занавески, чтобы игриво пощекотать лицо спящего юноши. Тот жалобно простонал от ласкового тепла и надоедливого яркого света, перевернувшись на другую сторону. Парень зажмурил глаза, упорно вспоминая сон, уже в который раз он противится утру. Иногда ему хотелось, чтобы ночь длилась вечно. Парню казалось, что лишь вечная темень подарит ему такой желанный покой. — Так, доброе утро, страна, — в комнату резко влетела тётя Алиса, его родная тётя, — сегодня первый день в вашей новой школе, нам нельзя опаздывать. Парень тоскливо замычал, жадно вцепившись в одеяло. Лицо его тут же скривилось, а сам он отчаянно зарывался в подушку от бессилия перед началом нового дня. Ему нужен отдых. Женщина покинула комнату, не дожидаясь ответа. Парень успел только провести тётю взглядом, не в силах подняться с кровати. Его зелёные глаза медленно плыли с предмета на предмет, пока его беспорядочные мысли гудели пчелиным роем, не замолкая. Это была его первая в жизни школа. Из-за постоянных переездов он, как и все дети в этой семье, довольствовался домашним обучением. Как бы то ни было, отъезда в ближайшее время не планировалось, так что последний свой год парень мог доучиться в обычной школе. Одни только мысли об этом бросали юношу в приятную нервозность, сравнимую разве что с предпраздничным ожиданием. Ему так хотелось хоть какой-нибудь свободы от дома. Сестры с братьями напротив, упирались переменам, твёрдо полагая, что не стоят того новые знакомства и нет в них надобности. Венти, а именно так зовут нашего героя, был не в силах пропустить такой важный для него день, потому начал суетливо собираться. Внутри всё покалывало от ожидания. Утренние часы впервые для него так медленно истекали. Пусть сегодня уроков и не предвидеться, ожидалось нечто в разы страшнее — классный час. Там его представят перед всеми. Юноша беспокойно бегает по всему дому. За все свои 17 лет он так и не познал таких простых слов: покой и свобода. Оно и не странно. Венти всю свою жизнь жил в одном доме с матерью и её шестью сестрами. При этом у каждой были свои дети. Истарот — старшая сестра и мама Венти, у которой, кроме него, ещё была дочь Нахида. Эи и Макото, вторые по старшинству, близнецы, у Эи был сын Скарамучча, а у Макото дочь Сара. Алиса и Рейндоттир, двойняшки, с дочерью Кли и сыном Альбедо. Аврора и Ева, так же двойняшки, с дочерями Моной и Лайлой. Вся эта «весёлая» компашка приживала в одном доме, ибо, как говорила бабушка, семья это главное и ни к чему сёстрам разделяться, раз мужей то нет. Венти по началу всё устраивало, с родными было весело, особенно с младшенькими, Нахидой и Кли. Однако такая жизнь не могла не надоесть. — Ау, ты слушаешь меня? — обижено проговорил Скарамучча, руками привлекая внимание Венти. Юноша так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как оказался в машине. Кажется, он полностью прослушал разговор. — А? Да, прости, совсем задумался… О чём ты говорил? — Венти виновато улыбнулся, невинно посмотрев на брата. — Так вот, я считаю, что вся эта идея с последним годом в школе — полная херня и я не хочу в ней участвовать! — брюнет сделал акцент на второй части предложения, погрузив туда всё свое презрение к перемене обстановки. — Нам всем было отлично и без лишних людей, зачем что-то менять? Скарамучча нахмурился, тяжело вздыхая. Ему еле удавалось не повысить тон. — Ну слушай, социализация ведь тоже хорошо! Зато какое разнообразие! Тебе разве не надоел этот «день сурка»? — Венти знал, что защищать решение матери — самоубийство, но с робким энтузиазмом всё-таки идёт всем наперекор. — Людям нельзя доверять, — коротко ответил брат, прежде чем воткнул в уши наушники. Говорить с Венти всё равно, что говорить со стеной. Такому заядлому оптимисту никогда не понять его. Ви лишь хмыкнул и принялся разглядывать вид за окном. Переехали они вчера, упустив возможность увидеть все красоты города. За окном быстро сменялись искусства архитектуры, пока всё в юношеской груди сжималось от трепета. Он был несказанно рад переезду в Киев — горячо любимый родной город. Для него это ничто иное, как место свободы и волшебной уличной музыки. Город протестов и граффити. Город, в котором тень Киевской Руси перетекает в отголосок интеллектуалов девятнадцатого века. Город, где эти голоса переросли в действия, которые годами будут помнить стены прошлой УЦР. Даже в советских тусклых хрущевках парень видел красоту, радуясь, что они уступают своё место новостройкам. Через десять минут парень выглядел в окне свою частную школу. Дети всех возрастов радостно и не очень спешили ко входу с красочными букетами цветов. Кто-то останавливался, чтобы подождать своих друзей, кому-то поправляли галстуки и бантики родители. В целом, их первое первое сентября — настоящее предзнаменование новой жизни. Что это, как не начало чего-то совершенно нового, в которое Венти так сильно хотел нырнуть с головой. От нервов парень беспокойно поправляет рубашку, не в силах оставить руки в одной позе. Новеньким нужно было немного подождать, прежде чем идти на классный час. От этого Венти попросту не знал, куда себя деть. Парень начал рассматривать детей на линейке, высматривая Кли и Нихиду, которым повезло сегодня пойти в первый класс и стоять там со всеми. Им же, старшим, на линейке делать было нечего. От скуки парни решили найти остальных сестёр, что ехали отдельно. Девочки очевидно так же были не лучшего настроя. — Мы могли ещё поспать, зачем мы так рано пришли? — жалобно протянула Лайла, опустив голову на плечо Моны. — Зато успеем осмотреть школу, не ной, — сестра едва оторвалась от телефона, где подробно рассматривала территорию школы. Взяв сестру за руку, та потянула вялую Лайлу за собой. — Пошли за мной, я знаю, куда идти. Сестра беспрекословно послушалась. Парни молча увязались за ними. Здесь определенно было, где разгуляться. Помимо просторного плаца напротив главного корпуса, где проходили все мероприятия, школа таила в себе ещё три дополнительных корпуса, разбросанных по территории. Подростки покорно шли за ведущей их сестре вдоль аккуратно высаженной кленовой аллеи. Слабый осенний ветерок легкой прохладой щекотал кожу, подбрасывая с земли первые пожелтевшие листья. Солнце уже позабыло о летней горячи, ласково отогревая пока ещё не отцветшие клумбы маленьких красных петуний, что украшали корпус младшей школы параллельно долгой теневой аллеи. Альбедо молча наблюдал за пейзажем. Никогда его холодные глаза так не светятся, как в моменты, когда он мечтает запомнить каждый миг, сфотографировать его глазами. Оттого парень совсем не использует камеру, уверенный, что та никак не передаст всю красоту, которую так хочется рассмотреть здесь и сейчас, а позже и нарисовать. — Не отставай, — пробурчал Скарамучча, хватая под руку художника. — Ты тупой листья рассматривать? Осени никогда не видел? Художник молча ускорил шаг, так и не окинув взглядом вопрошавшего. Скарамучча бросил на брата сердитый взор, скривившись, он тяжело засопел. Ничто иное, как полное игнорирование заставляет его кровь кипятиться. По правде говоря, казалось, что абсолютно любая вещь заставляет его устало закатывать глаза или скривиться. Тем не менее, парню по истине нравилось, как блондин никогда на ведётся на его дешёвые, но уже словно инстинктивные колкости. Провокации сыплются из него чаще приветствий. Он уже давно не в силах контролировать их, словно те выскакивают сами собой. Этим парень походил на испуганного загнанного раненого зверька, не способного защититься никак иначе, как пустыми угрозами, криками да пассивной агрессией. И только на Альбедо это никогда не работало. Его холодное сердце ни к кому не лежало, никогда и не сможет. Психопат во всей красе: он наделён острым аналитическим умом, блестящим моральным воспитанием, но только не чувствами. Такие родные Скарамучче зависть и обида были чужды брату, отчего такой навсегда холодный блондин — единственный, кто способен его вытерпеть. Такую простую истину знали все в семье, радуясь, что не им нести крест. Девочки сторонились брюнета по иной причине — уж частенько он бывает хитёр да непредсказуем. Мона не единожды заявляла, что брат неискренен и уж слишком с ними чёрств, а потому уверенна, что тот выдаёт себя за другого. Скарамучча опровергнуть такие обвинения не смог, поэтому уже с переходного возраста снова и снова, после всевозможных вспышек гнева, возвращался поговорить с Альбедо — единственному другу. В такие моменты у Венти заострялось чувство одиночества. Вот и сейчас, плетясь в самом конце компании, что так удобно разделилась на него и две пары впереди, он невольно ощущает молчаливый, но такой явный намёк на собственную отличительность. На то, что он лишний в семье, которую так любит. — Мне здесь не нравиться абсолютно ничего, — окрикнул девочек Скарамучча, намекая, что пора закончить прогулку. — Представлю, каким убогим будет класс. — Почему же? Здесь не так уже и плохо, — отозвался Венти. — К тому же, может быть нам повезёт с одноклассниками. — Ты единственный среди нас, кто, как последний придурок, постоянно ноет об одноклассниках, — Скарамучча обошел Венти, брезгливо всматриваясь в брата. — Почему ты так рвешься в эту школу? — Он близнецы! — указала на столь очевидный факт Мона. — Кто, как не он? — Ему некомфортно с нами, — тихо подметил Альбедо, сделав короткую паузу, так же спокойно, без капли упрёка он продолжил: — Поэтому ты так рад, что наш привычный образ жизни рушиться? Венти бросило в жар от волнения. Он не знает, что ответить. Ему казалось, что прямо сейчас на него набросилась стая голодных гиен. Юноша сделал шаг назад, чтобы дистанцироваться от неприятного допроса, как тотчас врезался в чью-то грудь. — Ты ещё и убежать пытаешься? — брезгливо кинул Скарамучча прямо над его ухом, остановив путь к отступлению. — Оставь его, не ищи в нём предателя, — возмутилась Мона, не увидев причин для скандала. Девушка схватила Венти за руку, уводя того подальше от Скарамуччи. — За нумерологией, им управляет 16 — число огромной разрушительной силы, которую нужно обуздать, пока энергия не начала всё в жизни рушить, — подала голос Лайла, последовав за Моной объяснять поведение Венти. — С таким номером ему не может не хотеться перемен. 16 покровительствует свободолюбивым индивидуалистам. Скарамучча лишь закатил глаза, направившись назад к главному корпусу. Венти с облегчением вздохнул, неимоверно благодарный девочками за защиту. Вдруг почувствовал прикосновение чей-то руки на плече. — Не бери к сердцу, ты знаешь Скара, — прошептала Мона, успокаивая брата. — С твоим то положением звёзд, я удивлена, как ты вытерпел все эти 17 лет взаперти. Венти неловко засмеялся. Он был неимоверно благодарен девочкам за такой высокий уровень понимания, хоть и не понимал до конца ход их мыслей. — Поспешим, а то опоздаем, — прервал неловкость Альбедо. Подростки согласились, бросившись вдогонку Скарамучче. Воссоединившись, все, как один убегали от зрительного контакта с чужаками. Беспардонные, нескромные дети уже вернулись с линейки, готовые наброситься на новеньких то ли от заинтересованности, то ли от враждебности. Их классы находились на третьем этаже. Поднявшись, родным было суждено разъединиться: Альбедо, Скарамуччу и Мону определили в параллельный класс. Лайла в знак прощания молча обняла братьев, что дастоточно холодно восприняли такой жест, лишь слабо приобняв сестру в ответ одной рукой. — Присмотрись к своим одноклассникам, вечером погадаем, — поручила сестре Мона, перед прощанием. Лайла кивнула, провожая Мону взглядом. Сестра неспеша проходила вперёд, пристально вглядывалась в прохожих, оценивая всех своим проницательным эзотерическии взглядом. Скарамучча, уподобившись Моне, так же пристально изучал присутствующих, пытаясь вычислить самых важных лиц в кабинете. Альбедо же, вопреки родственикам, окинул класс коротким взглядом, не в силах пока увидеть среди будущих одноклассником ни одного конкурента, опустил глаза вниз. Венти так же поглядывал из коридора к себе в класс, всё не решаясь сделать первый шаг. Тогда Лайла молча положила руку ему на плечо, выказывая свою готовность. Переглянувшись, они молча кивнули друг другу перед тем, как вместе переступить порог кабинета. — Тишина в классе! — этот крик был первым, что они услышали, войдя в помещение. Класс был просторным, с высокими потолками и большими окнами. Солнечный свет лился рекой, тем самым озаряя и так светлую комнату, без проблем пробиваясь через желтые занавески. За партами сидело, как казалось, космическое количество людей. Учитель мягко улыбался, протягивая к вошедшим руки, тем самым радо поприветствовал. Его приветливое лицо зглаживало строгий вид: статный мужчина был одет в темный костюм, а длинные каштановые волосы он заплел в низкий хвост, да так, что ни один волосок не выпадал оттуда. — Класс, хочу представить вам наших новеньких, будьте с ними вежливы, уважайте личное пространство каждого, — его низкий успокаивающий тембр эхом отбивался от холодных стен, усиливаясь. — Меня зовут Чжун Ли, я ваш классный руководитель и по совместительству учитель Истории Украины, представьтесь нам. Брат с сестрой переглянулись, одним лишь взглядом договорившись об очереди. — М-меня зовут Венти… — бодро начал парень, перебирая руки. Легкая дрожь в голосе не была столь заметной, как нервный смешок, что, напротив, подчеркивал волнение. В голове резко стало пусто, родное ему красноречие предательски покинуло его. Неловко улыбнувшись, парень перевёл взгляд на Лайлу, ища в уставших глазах подсказку. Поколебавшись еще с минуту, парень продолжил: — и… пожалуй, всё? Я не знаю, что ещё сказать. Зелёные глаза опустились, не желая встречаться с кем-либо ещё. На миг воцарилось неловкое молчание, которому судилось оборваться. — Лайла. Меня зовут Лайла, — тихо молвила девушка, не отрывая глаз от пола. Сестра его стояла немного сгорбившись. Взор её задумчивый и отрешенный, так и не поднялся на присуствующих, словно тот намертво приклеели к старым чёрным туфлям. Её шею украшали три кулона с астрологическими объектами, ненавязчиво выказывая увлевения неординарной натуры. Таинственносты ей добавляла и хроническая усталость. Ничто из происходящего не могло её заинтересовать настолько, чтобы отвлечь от собственных раздумий, в которых та перебывала большую часть своего времени. От этого, пожалуй, и уставала. Раздался хлопок. Учитель перебрал всё внимание на себя. — Очень приятно познакомиться с вами, можете присаживаться на свободные места, — Чжун Ли грациозно указал рукой на заднюю часть класса. — Так, сейчас время организационных вопросов, а потом я отпущу вас по домам. Всё внимание снова перешло к новеньким. По классу прошлись тихие смешки и бурные обсуждения. Венти бросило в дрожь. От этого не спрятаться, ни скрыться. Можно только игнорировать в надежде, что не все сочли его за дурачка. Сестра вальяжно прошла между рядами, занимая последнюю парту. Для неё словно не существует других людей вовсе. Девушка лишь уложилась на парту, прикрыв глаза, досыпая. Такой флегматизм удивил Венти, ведь ему, напротив, нужно было срочно найти хоть кого-нибудь, кто бы помог ему влиться в новый коллектив, в центре которого ему так безудержно хотелось оказаться. Эта мысль завела его на третью парту к мальчику с повязкой на глазу. — Пока ты не заговорил, подумал, что ты девушка. Было бы неловко, если бы я успел подкатить, — шутливо проговорил сосед, протягивая руку для приветствия. — Кейа, приятно познакомиться. — Мне тоже очень приятно, — Ви мило улыбнулся, пожимая руку в ответ. Такая своенравная манера общения его даже немного веселила. — Пьёшь? — сосед сразу перешёл к делу, игриво высматривая реакцию новенького. — Если да, то приглашаю к нам после всего этого «парада». Мы всегда собираемся классом после линейки, там и познакомимся с вами. Венти замялся от такого неожиданного предложения. Он кинул взгляд в сторону уде спящей сестры. — Я-я спрошу Лайлу, но… думаю, мы сможем, — парень неуверенно кивнул. Отказать он не может. Это читалось в его сияющем взгляде. — Вот и отлично, хороший выбор, — синеволосый повернулся назад, — эй, тарталетка, а новеньких мы берём с нами, все ж идут? — Обижаешь, даже Сяо на этот раз согласился, — тарталетка лукаво улыбнулся, посмотрев на зеленоглазого. — Новеньких мы бы в любом случае взяли, надо же, в конце концов, познакомится. Парень протянул руку для рукопожатия. — Кстати, я Тарталья, — рыжий игриво поднял бровь. Всё развивается слишком стремительно, чтобы Венти хоть как-то успел себя зарекомендовать. От волнения парень растерял все свои достоинства, отчего ещё сильнее нервничал. — Приятно познакомиться, — парень улыбнулся в ответ, повернувшись назад к учителю. Лицо его залилось краской от стыда. Венти всегда тянуло быть в центре внимания, ему это нравилось, этого и хотелось. А сейчас он сам не свой. И нет для него ничего позорнее, чем не справиться с желанной ролью души компании. Ему кажется, что он всё сделал неправильно: от приветствия, до рукопожатий. Парня тошнит от собственной растерянности, которая показывает его в совсем неправильном свете, но с которой он совладать пока никак не может. — Чуть не забыл, Сяо, принесешь завтра карту? Она нам понадобиться, — учитель Ли обратился к хмурому парню с задней парты. — Будет сделано, — коротко отвечает тот своим хриплым низким голосом, уставившись в блокнот. Его тяжелый вздох было слышно с другого конца класса. Венти сперва совсем не обратил внимание на тихоню, пока воспоминания не ударили по голове. «Этот голос… Он кажется знакомым»