Don't wreck your brain

Дверь кабинки хлопнула моментально. Даже не верилось, что при такой слабости и апатии можно было так быстро бегать. Но Чонин не особо-то и мог, сразу же падая коленями на твёрдый кафельный пол. Он спешно скинул с плеч школьный пиджак и расстегнул пару пуговиц на рубашке, надеясь, что одноклассника не сильно озадачат дальнейшие события. Его Ян привёл с собой для охраны дверей от посторонних, потому как совсем не хотелось напороться ещё и на жалобы учителям. К его персоне и так было привлечено уже слишком много внимания — чувствовалось приближение к той грани, после которой вернуть прежнее впечатление о себе будет невозможно. Так что, лучшим способом было стараться не отсвечивать, скрывая всё, что только можно. Вставать в шесть утра ради макияжа, может, не такая уж и плохая идея. Но сегодня было совсем не до этого, ведь, он, помимо того, что умудрился без происшествий доставить своё несчастное тело до школы, ещё и честно отсидел до самой перемены, из последних сил стараясь держать адекватный вид. Правда, терпеть дальше было уже нестерпимо. Поэтому, после звонка Чонин просто схватил одноклассника за руку и понёсся в сторону туалета в самом конце коридора. — Чонин, может, тебе всё-таки пойти к медсестре? — обеспокоенно спросил одноклассник, оставшийся ждать за дверью. Но вместо ответа он услышал только рвотные позывы и судорожный всхлип в конце. Сигнал был явно тревожным. Парень испугался и хотел было уже подойти к кабинке ближе, но Чонин высунул из-за двери руку, с поднятым большим пальцем. Тогда, тот просто посмеялся в ответ и ушёл продолжать караулить вход от посторонних. Всё-таки, это не его дело. Ян облегченно выдохнул, услышав отдаляющиеся шаги. Не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь знал, что сейчас с ним происходило. Ведь с самого утра голова болела так сильно, будто по ней всю ночь стучали стальным молотом, пытаясь, видимо, приготовить отбивную. Только голова-то была пустой — лишь одни кости черепа и волосы. А на попытки запихнуть в себя хотя бы клубничный йогурт в столовой, организм отреагировал максимально отрицательно, заставляя сидеть теперь здесь на коленях и прижимать холодную ладонь ко лбу. Нетронутые хлопья в тарелке с молоком — которая осталась стоять дома на столе — наверняка, уже превратились в размокшее месиво. От ночевавшего у него Сынмина, вроде, своё самочувствие удалось скрыть, потому как ему нужно было уйти в университет рано утром. А вот если родителям, уехавшим в командировку, позвонит учитель или медсестра с такими новостями — они сразу же вернутся домой, начиная снова таскать сына по больницам, не успев занести чемоданы в квартиру. Чонину такого совсем не хотелось, поэтому он решил отсидеть оставшиеся уроки еле живым и позвонить Сынмину — его вполне возможно было уговорить помочь, но не говорить при этом родителям. Хоть и сделать это будет очень непросто, но у него не то чтобы был выбор. Ким единственный, кто мог сделать хоть что-то, потому что у Феликса, определённо, сразу случился бы инфаркт от одного только больного румянца на щеках Чонина. Он, конечно, всегда был дико заботливым и ласковым, но в стрессовых ситуациях терял голову полностью. Ян обессиленно стукнул кулаком по дверке. После очередного позыва очистить желудок всхлипы стали только усиливаться. Слёзы скатывались по щекам, падая на холодный кафель. Он абсолютно не понимал, чем заслужил всё это. Почему этот человек продолжал так издеваться над ним? Неужели ему самому не было больно? Злость жаром окутывала всё тело, но виновника, к сожалению, рядом не было, поэтому доставалось только несчастной стенке. Живот неприятно тянуло от пустоты, а голову совсем не отпускало. Чонин вышел из кабинки и начал усердно умывать лицо ледяной водой, чтобы хоть немного охладиться. В висках стучал пульс, а в глазах помутнело, несмотря на все старания. Но больше тянуть было нельзя — через пару минут должен был начаться урок, а одноклассник за дверью точно не станет ради него опаздывать. Поэтому Ян взглянул на своё помятое лицо, отражающееся в большом прямоугольном зеркале, проверяя, можно ли был в таком виде вообще появляться на людях. Ответ, конечно, был отрицательным, но что поделать. Сынмин обязательно сможет что-нибудь придумать, всегда ведь мог. * * * Джисон раздражённо перебирал всё содержимое рюкзака, пытаясь найти свой телефон, так неосторожно оброненный в эту чёрную дыру. Серьёзно, он нашёл там даже детскую фотографию Хёнджина, но никак не свой несчастный мобильный. В итоге, Хан решил, что будет проще просто вывалить всё содержимое на тумбочку, роняя несколько ручек прямо в раковину. Но это резко перестало быть главной проблемой, ведь он почувствовал на своих глазах и губах чужие руки, прижимающие его ближе. Джисон дрожащими ладонями дотронулся до чужих, пытаясь скинуть их с собственных глаз. Было дико страшно о того, что он понятие не имел, кто стоял у него за спиной. Если это был хоть один из дьявольской троицы, то на следующую пару он точно не явится. Хан видел их слишком часто в последнее время и искренне надеялся, что те дадут ему перерыв хотя бы на неделю, чтобы сошли синяки. Он уже почти перестал дышать, судорожно ощупывая сильные руки, закрывающие возможность закричать или увидеть что-либо. Неизвестный противно усмехнулся, и Джисон, даже оставшись без ушей, смог бы узнать этот смех. Паника понемногу утихала, сменяясь весельем и лёгким раздражением. — Испугался? — Хёнджин отпустил его и развернул к себе, самодовольно улыбаясь. Не поленился же выйти с пары прямо за ним, да ещё и зайти так тихо, что Хан не заметил ни шороха. Он разглядывал груду вещей на тумбе, опознав в ней, как минимум, четыре своих: крем, для замазывания кругов под глазами, чёрные наушники, ремень с цепями и, почему-то, детскую фотографию из парка аттракционов, упавшую в раковину. Но его нарастающее от такой картины возмущение прервал громкий голос друга. — Ты с ума сошёл?! Конечно, же испугался, я чуть инфаркт не схватил! Ты так от меня избавиться хотел? — возмущался Джисон, активно размахивая руками. Художественный класс во время совершенно другой пары был последним местом, где он ожидал увидеть своего соседа. Хан пришёл сюда, дабы вернуть дружески позаимствованные книги по живописи, — он писал по ним одну из курсовых для тех троих, но совсем забыл отдать, пока ему на это мягко не намекнул знакомый с этого факультета — а вот Хван, видимо, намеренно следил за ним от самой аудитории. — Что тебе вообще нужно? На паре не мог сказать? — Мне что нужно? Чтобы кое-кто перестал творить херню и портить жизнь окружающим, — Хёнджин пытался выглядеть серьёзно, но от недоуменного взгляда Джисона, улыбку было сдерживать уже практически больно. Он подошёл к другу на шаг ближе, и тот прижался руками к тумбе за спиной, начиная откровенно пугаться. Хвана это позабавило, и он смягчился в лице, не отходя при этом от своей жертвы. — Ты зачем меня в этот список записал? Знаешь, какое количество планов ты мне на все выходные обломал? — Господи, ты из-за этого сюда пришёл? Напугал же, — Хан облегченно выдохнул, возвращая на лицо улыбку. За такое от Хёнджина получить было нереально. Да и вообще, вывести его на агрессию представляло из себя очень сложную миссию, зато на уныние — без проблем. Достаточно было просто сказать, что его выбор рубашки сегодня был явно неудачным, и всё — убитое выражение лица на весь день было обеспечено. — У тебя этих «планов» целая гора каждые выходные. Хоть раз займёшься чем-то полезным. Сынмин без твоей помощи точно не справится! Джисон начал бесстыдно смеяться, будто бы совсем и не его сейчас прижимали к раковине в пустом классе. Хёнджин раздражённо выдохнул и забрал из кучи валяющихся вещей мобильник друга. Тот спешно потянулся за ним руками, непонимающе вздернув брови, но всё ещё проигрывал в росте. Хван положил телефон к себе в карман и нагло ухмыльнулся, прямо Хану в лицо. — Сходишь мне в магазин за сахарозаменителем, тогда отдам. — У нас же пара? — Хёнджин, лишь улыбаясь, закатил глаза. — Когда это было для тебя проблемой? — Но он дорогой! — не переставал протестовать Джисон, внутренне отчитывая себя за невнимательность к такому незаменимому предмету. — А не надо было сыпать его себе в чай, — весело сказал Хван и вышел из кабинета, отправляясь обратно на свою пару. Если ему было суждено страдать все выходные, то пусть друг помучается хотя бы пару часов. Хан отчаянно простонал, скидывая все свои вещи обратно в рюкзак. Он открыл кошелёк, с ужасом представляя, что там останется после этого похода в магазин. Но вернуть телефон Джисону было жизненно необходимо — как и любому современному человеку — так что, приходилось играть по правилам друга. А ещё надеяться, что тот хотя бы будет прилежно конспектировать материал — проигрывать ещё и в учёбе Хану совсем не хотелось. Тем более, сейчас был английский язык, а ему он очень нравился — как, в принципе, и Хёнджину. Так что, полным надежд и сожалений, он вышел из кабинета, скатываясь на первый этаж по перилам. * * * Горячее дневное солнце выбеливало всё вокруг и давило жаром в затылок. Чонин жмурился и старался на упасть по дороге. Ноги были просто ватными, а шум в ушах не позволял услышать даже происходящее на улице вокруг. Его морозило до стука зубов, но нужно было дойти, тем более, ступени здания были уже совсем близко. Телефон решил сделать самую ужасную вещь в этом мире и разрядился, при выходе из школы. Поэтому, теперь ему пришлось добираться до университета пешком, считая шаги, чтобы не свалиться прямо посреди улицы. Лучи бесстыдно падали прямо на чёрную макушку, заставляя мозг превратиться в кашу, сваренную на крутом кипятке. Чонин схватился рукой за перила лестницы, чувствуя, что в глазах начинало совсем темнеть. Руки тряслись, а уши не воспринимали уже ничего. — Эй, ты в порядке? — Ян уже не мог расслышать слов незнакомца, поэтому просто повернулся к нему лицом и покачал головой, прежде чем окончательно провалиться в темноту. Сознание уплывало всё дальше, а шум в ушах затихал. — Вот чёрт! Джисон схватил парня за спину, предотвращая его падение на бетонные ступени. Кожа у Чонина была ледяной, несмотря на погоду на улице, а школьная рубашка вся была мокрой. Хан аккуратно посадил того на ступеньку возле перил и, не зная, что ещё можно было сделать в такой ситуации, брызнул парню в лицо холодной водой из пластиковой бутылки, которую нашёл в рюкзаке. Ян дёрнулся и судорожно вздохнул. Джисон брызнул ещё раз, попутно раздумывая о том, что ему теперь делать с этим парнем. Самым логичным решением было отвести его в больницу, которая находилась в пяти минутах от университета. Так что, Хан глубоко вздохнул, готовясь практически нести незнакомца на себе, благо тот не казался особо тяжёлым. — Давай, аккуратно, я держу. Сейчас отведём тебя в больницу, — Джисон поднял парня и закинул его руку себе на плечо, придерживая за талию. Но на его слова тот отчаянно замотал головой, кажется, даже начиная хныкать. Хан немного испугался такой реакции, но чётко понимал, что для людей с таким состоянием, это было куда лучшим местом, нежели ступени здания университета, поэтому просто продолжил вести больного дальше. — Да ладно тебе, всё будет хорошо. Там тебе точно помогут. Да не дёргайся ты так! Хочешь, я тебе потом мороженое куплю? Всю дорогу Джисон пытался договориться со своей тяжкой ношей, но тот продолжал мотать головой и дёргаться. Хан абсолютно не понимал, с чем была связана такая неприязнь к обычной больнице, но спросить у парня сейчас было абсолютно невозможно. Он мог только скулить и дёргать рукой, а в конце пути вообще полностью отключился, вынуждая Джисона на руках дотащить его до ближайшего кресла в больнице. * * * Хёнджин присел на скамейку, вытирая мокрый лоб собственной футболкой. Идти в душевую пока не хотелось, и яркое солнышко с лёгким ветром явно побежало в вопросе времяпровождения. Да и тем более, ногам требовалось хотя бы пару минут отдыха, ведь тренировка сегодня проходила крайне продуктивно. Они успели сыграть четыре матча, практически не прерываясь на отдых и не совершая, при этом, грубых ошибок на поле. Соревнования были не за горами, но к навыкам Хвана у тренера вопросов никогда не было. Всё-таки, проблемного игрока очень навряд ли бы выбрали капитаном. Но он всегда честно отыгрывал даже тренировочные матчи, совсем не пользуясь своими привилегиями для пропусков, потому что хотел подавать команде хороший пример и не заставлять их начать в себе сомневаться. Белая футболка неприятно липла к телу, вынуждая встать и направиться к раздевалке. Там уже не было никого, но тем и лучше. Телефон Джисона всё также лежал в рюкзаке, а тот, почему-то, так и не явился за ним, хотя расписание Хёнджина точно знал. Он усмехнулся собственным мыслям о том, что друг, должно быть, всё ещё не мог заставить себя потратить столько наличных и потому просто нерешительно топтался в магазине. Но он был виноват сам, а потому чувство вины совсем не грызло Хвана изнутри. Привычка соседа брать его вещи могла бы раздражать куда сильнее, если бы он сам не делал точно так же, но вот только не настолько нагло — Хан-то потерь, кажется, вообще и не замечал. Потому всё, чего просил Хёнджин у друга — не быть таким очевидным, заимев хоть немного скромности. Ведь, в целом, соседом тот был отличным, потому что с ним можно было поговорить, не включая ту версию себя, которая была приготовлена для остальных. — Ты придёшь на этих выходных? — спросила его одногруппница, стоящая в дверном проёме с несколькими своими подругами. Хёнджин спешно провел рукой по волосам, пытаясь хоть немного их уложить, и повернулся к компании лицом, как всегда улыбаясь. — Неа, простите, очень много дел, — с притворной печалью в голосе сказал он, получая в ответ четыре разочарованных девичьих лица. Расстраивать людей ему совсем не нравилось, но Джисон уже построил ему великолепные планы на этот уикенд. — Увидимся в следующий раз! Он пожал плечами и мило улыбнулся девушкам, сводя их недовольство на нет. А как только те ушли, напоследок рассказав свои непристойные планы в сторону Хёнджина на следующую неделю, он тут же скинул с себя спортивную форму и закинул полотенце на плечо, отправляясь в душевую. После таких встреч его посещали обречённые мысли о том, придётся ли ему так же притворяться перед своим соулмейтом. Пока, единственным, кто видел его злым, в слезах или просто только проснувшимся, был Джисон, сумевший получить доверие к себе и никогда не выносивший тайн из их комнаты. Он всегда говорил Хвану о том, что тот слишком много переживал о мнении окружающих, позволяя им влиять на каждое своё слово или решение. Хёнджин может и был с ним согласен, но даже мысли о том, чтобы получить в свою сторону осуждение или равнодушие дико пугали его, заставляя смириться с текущим положением вещей. Ему всегда нравилось находится в центре внимания и вызывать восхищение, ведь без этого было невозможно понять, делаешь ли ты что-то хорошо или нет. Когда ему не давали прохода, желая общения или просто взгляда в свою сторону — Хёнджин точно знал, что делал всё правильно, мило улыбаясь всем в ответ. Пусть никто из этих людей не остался бы рядом с ним без тусовок и красивой одежды с причёской, но они всё равно помогали не чувствовать себя одиноким. Отчужденность и неприятие обществом снились ему в самых жутких кошмарах. Там, где он абсолютно ничего из себя не представлял, потому что некому было оценить. Хвану нравился собственный образ в университете и рушить его он точно не собирался — слишком много усилий и подавленных негативных эмоций в это было вложено. Когда он плакал при Джисоне, тот говорил ему, что это вовсе не показало его слабость и не делало отвратительным, но Хан такой был всего один. Хёнджин хотел бы, чтобы его соулмейт всегда был с ним честен, даже если ему было грустно, или если накатывала злость. Он не хотел, чтобы у того тоже была роль, которую нужно старательно играть, закрывая всё неподходящее внутри. Хван был уверен, что примет своего человека таким, какой он есть, закрывая глаза на любые недостатки. Потому очень хотел его найти, ведь вдвоём было совсем не так страшно, даже если против все остальные. На тусовках к нему постоянно приставали и девушки, и парни, но он всегда отказывал, потому что ждал только одного человека, не желая мешать в свою жизнь ещё кого-то. Хёнджин грезил о романтике и единственной любви, желая окружить ими своего соулмейта, как только тот найдётся. Но вариант Джисона с тем, чтобы биться обо все поверхности, всё ещё считал провальным. По отношению к этому плану, можно было даже оценить собственную степень отчаяния. Согласие с ним — уровень, доходить до которого совсем не хотелось. * * * Джисон нервно ёрзал на стуле, пытаясь успокоиться. Казалось бы, его часть выполнена — он отвёл парня в больницу и даже наблюдал за тем, как того уложили в палату, поставив капельницу, но что-то всё равно не давало ему покоя. Хан хотел убедиться, что с незнакомцем всё точно будет хорошо, а медсестра сказала, что с минуты на минуту должен был прийти его лечащий врач, так что, он решил ждать возле палаты. Всё-таки, хотелось хотя бы узнать имя того, кого он тащил на своей спине под палящим солнцем. Джисон решил хоть как-то скоротать время и подошёл к автомату с кофе, отсчитав нужное количество мелочи. Он тыкал на кнопку, добавляя себе максимальное количество сахара и самый большой стакан, а затем в ожидании уставился на шумный автомат. Хан пальцами потянулся к стаканчику, но немного подняв его к себе, тут же отдёрнул их, обжёгшись через тонкий картон. Немного горячей жидкости попало на его джинсовку и штаны, и в голове он уже слышал звук падения на пол стаканчика, из которого выливалась река капучино, но но этого не случилось. Перед собой Джисон увидел чью-то руку, держащую картонный стакан на уровне его живота. Какой-то парень в белом халате со странным взглядом передал кофе ему обратно. Хан пару секунд просто непонимающе смотрел в пол, но затем хрипло сказал: — С-спасибо большое, — незнакомец покачал головой и снова вырвал стакан у него из рук, засовывая его в ещё один, такого же размера, а затем кивнул в сторону стульев, приглашая сесть. Джисон кивнул, но прежде осмотрел парня с ног до головы. Выглядел тот просто отлично, даже и не скажешь, что на такой стрессовой работе с утра до вечера. Аккуратно уложенные тёмные волосы и миловидное лицо с каким-то хитрым взглядом и улыбкой абсолютно не были первой ассоциацией со словам «врач», да и выглядел он очень молодо. Хан взглянул на его бейджик: «Ли Минхо, терапевтическое отделение " — значилось на нём. В руках он держал какие-то бумаги, скрепленные степллером — видимо, чья-то история болезни. — Ты к кому-то из родственников, раз так нервничаешь? — мягко спросил Минхо, чуть наклонив голову в бок. Но Джисон просто молча уставился на аккуратные серебряные гвоздики в ушах у врача и голубую кофту, виднеющуюся через идеально выглаженный белый воротник. Ли продолжал смотреть на него, и Хан понял, что молчал уже неприлично долго. — Нет, я…к другу, — Джисон указательным пальцем ткнул в сторону палаты. Он понятия не имел, как звали того, ради кого он тут и сидел, но теперь, по всей видимости, недомогающий незнакомец считался его другом. Не зря же он его тащил. Минхо удивлённо поднял брови и кивнул, поднося к лицу бумаги, которые держал в руках. Хан вдруг понял, что он, скорее всего, был лечащим врачом того парня, и чуть не подавился от этого открытия. Но врач не дал ему шанса на обдумывание этой теории и спросил: — Тогда, скажи мне, пожалуйста, его имя, возраст и номер ближайших родственников, — Ли взял в руки ручку и чуть наклонился, кладя бумаги на стул, чтобы было удобнее писать. Джисон нервно замер, не зная, ничего из этого. — Мы выясним это, в любом случае, но ты мог бы значительно ускорить процесс и помочь. — Эм…я не знаю, — он не видел смысла долго тянуть с этим и надеяться на лучшее, потому сразу же признался. Минхо поднял на него непонимающий взгляд и снова выпрямился, заинтригованно ухмыляясь. — А вот это уже интересно. Друг, значит? — Хан хотел уже броситься в оправдания, но взгляд собеседника неожиданно перескочил в другую сторону. Возле автомата стоял белобрысый парень в чёрной кофте и покупал себе зелёный чай. Ли громко покашлял, привлекая его внимание, и продолжил: — Уже вернулся? Выглядишь так же ужасно, но ладно. Иди сюда, — Минхо пальцем подозвал парня к себе, и тот покорно подошёл. Джисону от его вида стало немного не по себе — он был дико бледным, с огромными фиолетовыми кругами под глазами и выступающими венами на руках. Во взгляде незнакомца читалась вселенская усталость и желание исчезнуть куда-нибудь подальше, но он, почему-то, улыбался. Выглядело это жутко. — Что-то случилось? — он встал рядом с Минхо, только мельком взглянув на Хана. Ли забрал у него зелёный чай из рук и кивнул, отпивая глоток. — Да, тут поступил парень, и вам, кажется, будет что обсудить, — парень изумленно изогнул брови, а Минхо, усмехнувшись, зачитал информацию из истории болезни. — Симптомы: слабость, бледность, повышенное давление, обморок — если бы я не знал, кто это, то подумал бы, что это просто ты на работу пришёл. Так что, да, возьми лучше ты его, он твоего вида испугаться не должен, в зеркале же такой же видит. — Хорошо, — блондин закатил глаза на издевательские высказывания и забрал бумаги у Ли из рук, а затем развернулся и направился в сторону длинного коридора, оставляя Джисона наедине с незаконченным диалогом и врачом, мирно попивающим украденный зелёный чай. И тот, разумеется, даже не думал отступать. — Ну так что, много у тебя ещё таких друзей, чьих имён ты даже не знаешь? Так ты вообще всех людей в мире своими друзьями называть можешь, — Минхо, по всей видимости, эта ситуация только веселила, ведь он самодовольно улыбался и смотрел Хану в прямо глаза. Да и сам Джисон, не понимая, почему, рядом с ним чувствовал какой-то прилив радости, а потому улыбнулся в ответ. — Ладно, может, пока и не друг. Но это поправимо! — весело заявил Хан, отпивая ещё кофе. Врач непонимающе изогнул бровь, но улыбаться не перестал, значит, точно не подозревал его в чём-то страшном. — Я просто его возле университета увидел, а он прям еле шёл. Вот, пришлось дотащить. — А ждёшь зачем? Денег с него за свой труд стрясти хочешь? — хитро прищурил глаза Минхо. — Неа, просто…не знаю. Хочу убедиться, что с ним всё хорошо, — Джисон отвёл взгляд в сторону и задумчиво водил ногтём по стакану, но неожиданно почувствовал прикосновение к ладони. Ли легко положил свою руку поверх его и придвинулся чуть ближе. — Ты молодец, парень, считай, человека спас. И можешь так сильно не переживать, с ним всё точно будет хорошо. Я обещаю, — Минхо подмигнул ему и свернул в то же направление, в которое ушёл до этого и блондин. Джисон остался один сидеть возле палаты, до сих пор ощущая теплоту внутри от слов Ли. Конечно, тот ведь был врачом, а значит, точно знал как нужно успокаивать людей, но, почему-то, ладонь всё равно приятно покалывало от его прикосновений. Хан чувствовал лёгкую эйфорию, но решил, что это, должно быть, от огромного капучино и обещания о том, что с тем парнем всё будет хорошо. * * * Чонин сонными глазами осматривал комнату, в которой проснулся: идеально белые стены, окно без штор и стул возле кровати — вот и всё, что его окружало. Очевидно, Ян находился в больнице, потому что, если кто-то отвёз его к себе в идеально белый домой и вставил в руку катетор с капельницей — это был бы невероятно плохой вариант событий, который не хотелось даже рассматривать. Чонин вспомнил, что шёл к Сынмину, — но видимо, не дошёл, — а ещё парня, который и отвёл его сюда. Снова захотелось расплакаться от того, что теперь родители точно обо всём узнают, и в подобных палатах он начнёт оказываться слишком часто. Но броситься в сухие слезы ему не дал звук открывающейся двери. В палату вошёл светловолосый парень в белом халате и с торчащим из кармана стетоскопом. Он улыбнулся Яну и присел на стул рядом с кроватью. — С пробуждением, Чонин. Как ты себя чувствуешь? — врач внимательно на него посмотрел, вращая в пальцах ручку. Зрение у Чонина было ещё не совсем четким ото сна, но он все равно искренне надеялся, что выглядел лучше, чем этот врач. Казалось, будто бы тот умер уже пару лет назад и временами предавался воспоминаниям, навещая бывшее место работы. — Н-нормально…только голова немного болит, — ещё хриплым голосом ответил он. Врач что-то записал и придвинулся ближе, доставая стетоскоп из кармана. — Голова скоро пройдёт, тебе уже поставили лекарство. А сейчас, если не возражаешь, мне нужно будет тебя осмотреть, — Чонин кивнул, и он помог ему сесть, придерживая за спину. Блондин прижал к его спине холодный стетоскоп, заставляя вздрогнуть, но все равно выполнять команды о том, как нужно дышать. Ян задумался о том, что, может быть, этот доктор не был таким уж плохим — он порасспрашивал его про симптомы, самочувствие и образ жизни, померил давление, теперь проверял сердечные ритмы и дыхание. Несмотря на внешний вид, врач был довольно приятным, и от него ощущалось какое-то тепло, поэтому Чонин даже начал подыгрывать ему, изображая такую же неправдоподобную улыбку на своём усталом лице. А позже, она и вовсе превратилась в настоящую, после созерцания той же метаморфозы на лице блондина. Тот уже выглядел не так отталкивающе, даже привлекательно. Оставалось только осмотреть живот, потому что Ян, на секунду забыв про все заботы о родителях, проболтался об утреннем инциденте. — Если будет больно или просто неприятно — говори, хорошо? — он кивнул и глубоко вздохнул, почувствовав тёплые руки на собственном животе. За последнее время у Чонина из приятных прикосновений были только объятия Феликса и зарывания головой в подушку, поэтому сейчас он просто внутренне таял, чувствуя жар, пробирающий изнутри. Какая-то странная нежность была в движениях врача, и Яну резко захотелось ощутить от него другие прикосновения, чтобы тот хотя бы обнял его, но это было бы слишком странной просьбой. Атмосфера наполнилась умиротворением и спокойствием, а Чонину казалось, что за последние несколько месяцев он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо. Когда блондин уже собирался убрать руки, Ян неосознанно застонал и схватил чужое запястье. Тот застыл и непонимающе посмотрел на Чонина, который от стыда закрыл лицо рукой. — Больно? — Ян отрицательно замотал головой и прижал к лицу уже и вторую руку. Жгучая краска приливала к лицу, и хотелось просто провалиться сквозь землю. Но надвигающийся неловкий диалог прервал другой парень в халате, неожиданно вошедший в палату. — Чан, ты очень долго возишься, тот парень за дверью уже поседеет скоро, — Чонин был искренне благодарен этому шумному незнакомцу за то, что тот избавил его от необходимости объясняться, но мысленно упрекнул себя за то, что даже не догадался посмотреть на имя доктора. Чан усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Он же даже не умирает. Чего ты? — Уже всё. Осталось только позвонить родителям, — услышав последние слова, Ян яростно замотал головой, умоляюще смотря на блондина. Оба врача в изумлении ожидали объяснений, но внятных у Чонина точно не было. — Не надо родителям, пожалуйста, мне же уже есть девятнадцать, — продолжал настаивать он. — Девятнадцать тебе есть, не спорю, но дело-то в другом. Мы не можем отпустить тебя домой одного, вдруг тебе неожиданно станет хуже, понимаешь? — мягко объяснил Чан, и Ян кивнул, при этом, продолжая мотать головой. Второй парень открыто засмеялся, заставляя блондина нахмуриться. — Минхо, прекращай! А ты, Чонин, скажи, пожалуйста, что нам с тобой тогда делать? — Позвоните Сынмин-хёну, он сможет меня забрать. — Сынмин? Он твой старший брат? — с надеждой поинтересовался блондин. — Почти, наши семьи хорошо с друг другом знакомы. Он всегда за мной в детстве присматривал, я к нему в университет и шёл, — продолжал убеждать врача Чонин. Сымин, определённо, был его единственной надеждой. — О, боги, это совсем не почти, — причитал Чан. Минхо же выглядел уже совсем утомлённым всей этой ситуацией, и поэтому просто открыл дверь и крикнул: — Джисон, ты знаешь, кто такой Сынмин? — Джисон тут же зашёл в палату сам, махая Чонину, и весело кивнул. Тот помахал в ответ, узнав в этом парне своего спасателя. — Ого, вы уже познакомиться успели? — улыбнулся Чан, а затем перевёл взгляд с друга на только что зашедшего парня. — Так и что это за парень? Можно ли ему, вообще, доверить Чонина? — Ещё как! Самый серьёзный, ответственный и скучный парень из всех, кого я знаю. Он староста в моей группе, — ответил Джисон, не отрывая взгляда от Чонина, словно тот валялся без сознания год и только сейчас очнулся. — Но я не знал, что у него есть младший брат… Минхо и Чан обменялись обречёнными взглядами, решая, что стоило предпринять в этой ситуации. В итоге, блондин отдал все свои полномочия другу, а тот был уже слишком замученным всем этим, чтобы сомневаться или медлить. — Ладно, звоните своему Сынмину, — пожал плечами Ли, перерывая тихий диалог между младшими. Джисон повернулся к нему и неловко потёр шею. — Эм, тут такое дело…у меня нет с собой телефона, — тихо проговорил он, а Минхо, получив от Чонина удручающее качание головой, означающее, что на его мобильный тоже можно было не рассчитывать, раздражённо цыкнул. — Мы в средневековье живём, что ли? С каких это пор, школьники с собой телефоны не носят? — отчитывал провинившихся он, доставая телефон из кармана. — Искренне надеюсь, что ты знаешь его телефон наизусть, как стихотворение на урок литературы. Потому что, в противном случае, я заставлю вас искать его номер в телефонном справочнике. Чонин быстро закивал и продиктовал номер. Он посмотрел на Чана, который, добро улыбаясь, не сводил с него взгляда, как будто бы пытался подбодрить. Ян немного смутился от такого и старался сосредоточиться на телефонном разговоре Минхо. * * * — Подпишите, пожалуйста, здесь и здесь, — указывал Чан Сынмину, после того как расспросил его о каждом аспекте жизни, чтобы убедиться в его надёжности. Ким, естественно, проверку прошёл и теперь заполнял все нужные бумаги, чтобы забрать Чонина. Джисон успокаивал Минхо, который уже мысленно готовился получать от начальства и родителей Яна, а потом вылететь из университета и вернуться жить к родителям. В итоге, Хан сказал, что тоже пойдёт с ними, потому что вдвоём не довести до дома одного подростка было куда более сложным заданием, чем доставить его в целости и сохранности. Ли, вроде бы, согласился, но всё ещё просил кормить кошек, если его самого вдруг посадят за врачебную халатность. На самом деле, Джисон был поражён тем, какое впечатление производил Сынмин. Он абсолютно спокойно выдерживал допрос от Чана, при этом, наблюдая своего друга детства на больничной кровати. Хан явно не смог бы добиться такого уровня самообладания, чуть ли не прыгая от того, что Чонин просто улыбался, болтая ногами в воздухе. После окончания всех вопросов с бумагами и лекций об ответственности и осторожности, они втроём покинули двери больницы. Но Сынмин остановился, как только они дошли до дверей института, увидев старосту с другого курса, кивающего ему в сторону дверей. — Чёрт, Чонин, я вообще сейчас не смогу отвести тебя. Я отпросился с совета всего на пару минут, — обречённо сказал Ким, виновато смотря на младшего. Джисону совсем не хотелось наблюдать такую печальную картину, поэтому он поспешил предложить свою помощь. — Давай, тогда он пока посидит у меня в общежитии? Потом закончишь с делами и заберёшь, — предложил он, стараясь на поддаться скептичному выражению лица Сынмина. Он явно не доверял Хану, но то, что общежитии находилось так близко, кажется, спасало ситуацию. Чонин же просто улыбался, жмурясь от солнца, словно это и его совсем пару часов назад на спине тащили до больницы. — Хорошо, только сразу же поставь на зарядку его телефон и накорми чем-нибудь нормальным. Если я узнаю, что он ел тоже самое, что обычно ешь ты — можешь даже не рассчитывать на счастливое окончание года, — предупредил его Ким, абсолютно не обращая внимания на то, что Ян активно требовал право на собственное мнение. Затем он ласково, но устало взглянул на младшего и, кивнув Джисону, двинулся вверх по ступенькам. — Ну что, пойдём? — радостно спросил Хан, повернувшись к Чонину. Тот закивал и взял его за руку, показывая этим, что готов идти. В комнате Ян практически мог начертить черту, разделяющую адекватную сторону и ту, на которой происходил какой-то творческий апокалипсис. И, как оказалось, принадлежало это бедствие именно Джисону. Тот оставил младшего на своей кровати, а сам ушёл на кухню, искать для голодного Чонина еду. Помимо него, на постели находились большие мягкие звери, бутылки энергетика и куча пледов — вполне себе отражало своего хозяина. Поэтому, ему было очень интересно, кто же жил на соседней стороне. Там стояла кровать с красивым бежевым одеялом в клетку и подходящими по цвету подушками. На стене возле неё висели фотографии, приклеенные цветным скотчем, и большое круглое зеркало. Как эти два человека могли уживаться с друг другом — Чонин абсолютно не понимал, но его раздумья прервал незнакомый парень, удивлённо взглянувший на него. — Ты кто? — спросил он, бросая спортивную сумку на аккуратно заправленную кровать. Видимо, он и был её хозяином, ведь вполне себе подходил на эту роль — высокий, с красивыми светло-русыми волосам и спортивным телесложением. Он смотрел на Чонина без какого либо беспокойства во взгляде, скорее всего решив, что тот был другом его соседа. Тем было и лучше — хватит уже на сегодня нервов. — Чонин. Я к Джисон-хёну, — улыбаясь, сказал Ян, чтобы точно не вызвать подозрений. Парень кивнул и, улыбнувшись в ответ, протянул ему ладонь. — Хёнджин. Живу здесь с ним, — весело сказал он. — Но я тебя раньше никогда не видел, откуда ты? — Я живу где-то в двадцати минутах отсюда, но мы просто совсем недавно познакомились, — пожал плечами Чонин, уже из коридора слыша громкие возгласы Джисона. — В этих долбанных штуках Хёнджина, я даже не понимаю, что съедобно! Пошли лучше со мной на кухню, сам выбе… — Хан остановился на полуслове, встретившись взглядом прямо с Хваном. Тот весело поднял брови, кивая Чонину на своего интересного соседа. — Ой, Хёнджин, ты уже пришёл? Как тебе Чонин? Скажи же, милашка! А ещё, он хочет есть. Джисон указательным пальцем ткнул на Яна, сваливая всю вину на него. Хёнджин посмеялся и щёлкнул пальцами другу по лбу, заставляя того ойкнуть и отшатнуться. — Ты правда хочешь есть? — Чонин неловко кивнул, а Хван просто взял его за руку, ведя в сторону двери. — Пошли тогда, уж я-то в своих «несъедобных штуках» разберусь. Во время ужина, который состоял из томатного супа и бутербродов с авокадо и курицей, Джисон объяснил всю ситуацию с появлением Яна в их комнате, при этом активно размахивая руками и, кажется, роняя половину еды на пол. Хёнджин обеспокоенно смотрел на Чонина, но тот только, улыбаясь, качал головой и говорил, что всё уже хорошо. И действительно, он чувствовал себя великолепно. Ян не знал, что именно было в той капельнице, но он был в шаге от того, чтобы вернуться в больницу и попросить ещё. Да и врач этот, на самом деле, оказался очень хорошим человеком, при этом даже симпатичным. Но, скорее всего, если он показался бы там ещё раз — просто Сынмином дело бы точно не закончилось. Чуть позже, Ким написал, что не сможет его забрать, потому что его не отпустили, но придёт к нему поздно ночью, чтобы проследить за ним и утром. Хёнджин сказал, что проводит его до дома, потому как очень расстроенному Джисону зачем-то срочно понадобилось в магазин. Пока они шли, все разговоры были именно о Сынмине, и так Чонин узнал, что старший возглавлял и проявлял инициативу абсолютно во всём в университете, кроме общения с одногруппниками. Хван сказал, что тот всегда был холодным к окружающим, и для Яна было действительно необычно слышать о такой стороне друга. Ведь рядом с ним, Ким всегда был очень заботливым, стараясь помочь всегда и во всём. Но, видимо, быть таким мягким с кем-то ещё, у того совсем не было желания. — Ну всё, спокойной ночи, Чонин. Осторожнее со здоровьем, — Хёнджин обнял его и помахал на прощание. Тот кивнул и помахал в ответ, взглядом наблюдая за удаляющимся силуэтом старшего. Может, ради знакомств с такими хорошими людьми даже стоило немного помучиться?