Он звезда!

По ночным клубам Грох вообще-то был не ходок. А уж тем более по таким! Ну, положа руку на сердце, в настоящем таком заведении он очутился всего раз в жизни, когда однажды под Новый год они с Тохой решили уйти в отрыв и отправились в крайцентр искать на жопу приключений. Нашли, чего уж там. Еле ноги унесли от местной гопоты! Но зато сам клуб (вообще «Тet-a-Тet», но для своих — просто «Тётка») — он до сих пор вспоминал с замиранием сердца! Среди тонкозвонких мальчиков и девушек, похожих на юношей, всех этих стильно-изящных андрогинов, он, Грох, поначалу почувствовал себя питекантропом. Одетый в свой лучший свитер и камуфляжные штаны с карманАми, растерянный и неловкий, он топтался у зеркальной колонны. Ни дать ни взять — ярмарочный медведь… Но, как ни странно, оказалось, что никто и не думает его высмеивать или дразнить: вокруг танцевали и целовались, обнимали друг друга, не таясь, любили — и это было так сладко! Так упоительно-непривычно, что голова пошла кругом безо всякой выпивки. А с выпивкой — и подавно! Грох улетел! Разгорячённые тела двигались, пульсировали под рэйв, будто биение огромного сердца. Ритмично, слитно, размеренно. Он был одним целым с этими людьми! Растворялся в них — а они в нём! А ещё было шоу! Два полуголых парня, раскрашенные под змей, извивались на шестах, переплетались в изгибах, ласкали друг друга, боролись, стекали на пол струйками ртути и вновь поднимались чуть ли не под самый потолок! «Как резиновые! Будто совсем без костей чуваки!» — восхищённо думал Грох, вспоминая этот удивительный танец и удрачиваясь в хлам под мысли, что бы он с этой парочкой сделал… или они с ним. Тет-а-тет, ага. Это потом уже его Тоха просветил, что словечко-то французское и означает «наедине», «с глазу на глаз». Секрет, в общем. Большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании, для скромной такой компании огромный такой секрет! Не, ну логично! Зачем палиться лишний раз, пугать честных людей?! Это там, в городах-миллионниках, никому ни до кого дела нет и можно вытворять невесть что. А здесь, в деревне, такой номер не пройдёт: все на виду друг у друга; утром выйдешь — всяк с тобой здоровается, привечает. Случись чего — на помощь придут. Но ведь и оплошностей не простят! Замараешься — не отмоешься. Репутация, блин. Отрываться он ездил в город. Без палева. Там и компашка у них подобралась: Антон (это для него, однокашника бывшего, он Тоха, а для тех, кто в теме, — Антиной, в честь какого-то древнегреческого чувака, вроде как тоже пидораса — ему даже целую статую отгрохали); Модель, — могучий такой дядька, гора-человек весом глубоко за центнер, весёлый и добрый (поговаривают, пацаном он и впрямь ходил в школу моделей… пока расти не начал); ну и Готье, ясен пень. Местный фрик. Зависали на хатах и в саунах, жарили шашлыки… И — время от времени — друг друга: очень тесная тусовка, как без этого! Считай, одна большая семья. Гей-клуба здесь, конечно, отродясь не было, но если уж просила душа праздника — скидывались всей кодлой и снимали зал в каком-нибудь местном баре или доме культуры. Ничем не хуже «Тётки», разве что народу поменьше. Зато все свои! Иногда даже приглашённые звёзды наведывались: всякие там дрэг-квин в кружевах, стразах и перьях, исполняли под фонограмму. Леди Прасковья, Лилит, Мадлен ещё какая-то… Грох бы лучше рок послушал, если честно, но тут уже выбирать не приходилось. Быть собой и со своими — это ведь тоже многого стоило! Да и выпадала такая возможность нечасто дел у него хватало, не до развлекух, особенно по лету. Грох заготавливал и возил на заказ дивнозёрцам сено, дрова, ещё всякие грузы по мелочи — на доставку. Даже аккаунт себе на Авите завёл. Ну и потихоньку нарабатывал клиентуру… О том, что получится вот так посреди страдного сезона расслабиться и зависнуть, он даже и не мечтал. Однако подфартило: дядька попросил мотануться в город, забрать цистерны для септика. А те взяли — и не пришли на склад вовремя. Менеджер клялся и божился, что поступление буквально послезавтра, приносил извинения, однако Грох его толком даже не слушал: ошалело прикидывал, что у него вдруг образовалось целых два дня выходных! И можно навестить друзей, затусить с ними… Развеяться! Он лихорадочно зашарил по карманам, принялся звонить Тохе. — Да ни хера ж себе! — радостно заорал в трубку тот. — Какие люди нарисовались! А мы с Моделькой уж думали, ты в своём болоте там сгинул! Ни слуху ни духу от тебя! — Так работаю же! Сезон! Самый сенокос сейчас! — От работы кони дохнут! Хах! — гоготнул Антиной. — И всех денег не заработаешь, учти! Подгребай-ка ты лучше, паря, к восьми вечера на Пятачок. Там все наши будут. Двинем оттуда на вечерину! Тряхнём радужными стрингами! *** Вот так всей своей разношёрстной компашкой они и отправились на «Марс». Вернее, АРС: первая буква вывески не горела... — Альянс Рехнувшихся Существ! — ухмыльнулся Модель при виде мигающего неона. — Нихуя! Ассоциация Рептилоидов Суздали! — Готье тут же включился в игру, подхватил эстафету. — Анальное Расстройство Сфинктера! — О! Шикардос! Так и назовём! Втроём они подрулили к высокому крыльцу с витыми, обмотанными светодиодной лентой, стойками. На кованых перилах АРСа висели, сидели, курили, травили анекдоты… Вся местная ЛГБТ-тусовка в полном составе. — Ого! Какие люди пожаловали! — Степан, директор местной ритуальный конторы и Тохин бывший по совместительству, сграбастал Гроха в медвежьи объятия, весело салютнул Модели. Тот жеманно изобразил книксен. Вокруг прыснули. А дальше всё покатилось своим чередом… Светомузыка, танцующий под потолком диско-шар рассыпает блики. Грох, хмельной и счастливый, с бутылкой холодного пива в руке, тихо лыбился, пританцовывал под разухабистую попсу. Вот только всё это благодушное расслабленное настроение вмиг улетучилось, когда чей-то свистящий шёпот холодком обдал его ухо, вздыбил волоски на затылке: — У тебя совершенно нет чувства ритма! Грох вздрогнул, обернулся рывком и… И не смог вымолвить ни слова. Перед ним в пронизанном яркими всполохами полумраке возникло вдруг нечто. Он даже не въехал, что это за существо такое: пацан? Девка? Грива распущенных волос по спине — едва не до колен! Яркие подведённые зенки глядят дерзко и насмешливо, широкий рот скалится в наглой лыбе… Какие-то ремешки, сеточки по груди, по узким мосластым плечам, короткая кожаная юбка обтягивает тощую задницу и длиннющие ноги в лаковых красных сапогах. На шпильках! Верхний край этих блядских ботфортов доставал до середины бедра, — и выглядело это будоражаще-непристойно. Вызов. «Это что ещё за кадр нарисовался?!» — обалдело подумал Грох, уставившись в сияющие зрачки напротив, — они его гипнотизировали. Затягивали в себя. Голова пошла кругом. — Я звездааа! — расплылось в хмельной улыбке патлатое нечто, тряхнуло огненной своей шевелюрой. И будто искры с волос посыпались! Грох аж башкой тряхнул: приглючится же! — Не умеешь танцевать — не позорься! — Зубастая улыбка стала ещё шире, нахальнее. — Да ла-адно! — протянул в ответ Грох. И тон его не предвещал ничего хорошего. Сатанея, он сгрёб горе-звезду в охапку и поволок через чёрный ход на улицу. Из-под ног с истошным мявом прыснули кошки. Посыпались какие-то ящики. — А чего не в туалет? — пьяно хихикнуло существо. — Западло, что ли? — Воняет там! — мрачно буркнул Грох. — И свидетелей много. — Так ты меня мочить, что ли, собрался? Подальше от лишних глаз, типа? — Мочить как раз-таки в сортирах советуют. Некоторые эксперты... а я так… проверить кое-чего. — Грох ухмыльнулся, прижал фрика к стене и молниеносным движением запустил руку под его кожаную юбчонку. Блядь! Там даже трусов не было! Сучка, как есть! Сучок... причиндал у него оказался что надо! В полной боевой готовности! Рука вынырнула из-под юбки, заскользила вверх по поджарому животу, огладила полукружья рёбер... плоский... тонкий… горячий! Сводящий с ума… Лаковые красные сапоги... чёрт бы их побрал... непотребство! Где такую блядскую одежонку вообще достают?! Не на рынке же! — В секс-шопе! Дубина ты стоеросовая! Уж точно не в вашем сельпо, не переживай! — снова едкая усмешка в лицо… «Чёрт! Что это ещё за хрень?! Оно мысли читает?! Сапоги… что-то с этими сапогами явно не так… сапоги чуть ли не по хуй… Ай! Похуй!» — он впился поцелуем в горячие терпкие губы, втиснулся в угловатое тело, подминая его под себя, порыкивая от нахлынувшего яростного возбуждения: — Я тебе сейчас покажу дубину! — он ухнул в прошитую слепящими лохматыми звёздами тьму. С головой… со всеми потрохами… С ноющим, молящим о разрядке пылающим стояком. Ночь схлопнулась над ним, оставив лишь серебристый смешок напоследок. — Ну покажи, покажи! Дай попробовать!… Грох потерял сознание. Очнулся он всё на тех же задворках, среди помойных кошек и ящиков. — Ч-чёрт! — простонал, кое-как присаживаясь и ощупывая голову. — Это что такое было? Взволнованные рожи Тохи и Модельки нарисовались прямо перед ним. Друганы поддерживали его за плечи, Моделька неловко пихал в рот горлышко бутылки с тёплым вонючим пивом. Грох глотнул и сморщился: «Ну и говно». Опираясь на Модельку, поднялся. — А этот… в сапогах… где? — он тревожно огляделся. — Кто? — удивился Тоха. — Не было тут никого. Ты один… того… загорал. — Да как же… — Грох снова ошалело огляделся. — Вы его хоть видели? Такой… в красных сапогах, лохматый… — Видели, как ты с кем-то пошёл, и всё, — пожал плечами Тоха. — Ну каждый оттопыривается как может, мы мешать не стали. — Он бледно ухмыльнулся, но тут же ухмылка пропала с его лица. — А потом смотрим — тебя нету и нету, рванули искать. А ты тут… валяешься. Чего было-то? Не грабанул он тебя? Мобилу проверь, бабло! Эй, Грох! — Нет, — медленно, чуть не по слогам отозвался тот. — Не грабанул. Но на самом деле ему казалось, что он с исчезновением этого… этого… потерял что-то важное. Что-то очень-очень важное. Себя.