Can We Burn Something, Babe?

Эндрю Эндрю снятся какие-то очень запутанные сны. И эти сны обычно начинаются с Нила. Ярко-голубые глаза смотрят на него снизу вверх, когда он стоит на коленях перед Эндрю. Порочный рот Нила мысленно разрывает его на части. Затем, в какой-то момент, Нил становится Кевином. Эти глаза из острых и голубых превращаются в темные и проникновенные. Широкие, сильные руки Кевина скользят по груди Эндрю, его шее. Кевин подходит, вжимает его спиной в мягкую кровать, прижимает одно из бёдер Эндрю к своей груди. И потом Эндрю просыпается. Встревоженный, поникший, жалкий и мокрый внизу. Он готов был не спать вовсе только для того, чтобы это повторилось следующей ночью в какой-нибудь другой, новой, более творческой вариации. Всегда один из них. Иногда они оба. Бесконечное количество конфигураций. Нил и Кевин, их глаза, и их рты, и их запахи, и их вкусы смешались в сознании Эндрю, как какой-то крепкий, смертоносный коктейль, что только и собирается иссушить горло до невозможности. Он знает, что не должен видеть никого из них. Не в реальной жизни. Знает, что, чем бы это ни было, оно должно выгореть и исчезнуть, прежде чем кто-либо из них получит ещё больше боли. Но всё же воскресным утром он оказывается в кофейне Нила. Он убеждает себя, что Нила там не будет (как будто он не запомнил его смены), что вместо этого он может находиться с его братом. Может быть, потусоваться или что-то еще. Занимается двоякими вещами. Но, конечно, в тот момент, когда он входит внутрь, он видит Нила за прилавком. Теперь Эндрю пытается отогнать воспоминания о некоторых других своих посещениях этого места, которые закончились тем, что он оказался в задней комнате с Нилом, заглушая свои стоны, чтобы никто не мог услышать, как его разбирают на части. Сегодняшний день не должен так закончиться. Сегодня он просто хочет поговорить. Судя по взгляду, которым Нил одаривает его, когда поднимает глаза и замечает, что он подходит, это чувство не взаимно. — Что ты здесь делаешь? Эндрю подходит к стойке, опирается на нее руками и тихо начинает разговор: — Мы можем поговорить? — Мне нечего тебе сказать. — Я не думаю, что это правда. — О, нет, — раздается голос Аарона, когда он выходит из кладовой и видит своего брата. Он вываливает стопку картонных кофейных стаканчиков на стойку. — Ты не бросишь меня, пока будешь ворчать с моим братом в задней комнате. Не сегодня. Мы слишком заняты. Нил хмурится. — Я не собираюсь, как ты сказал, ворчать с ним. — Я слышал эту ложь много раз. Эндрю свирепо смотрит на Аарона, затем снова переводит взгляд на Нила. — Дай всего пять минут. И только чтобы поговорить. Нил делает паузу, затем вздыхает, поворачиваясь к Аарону. — Ты можешь справиться за пять минут, верно? — Я ненавижу вас обоих, — сквозь зубы цедит Аарон, качая головой. — Чертовски сильно. Иди давай. Нил кивает в знак признательности, затем смотрит на Эндрю, прежде чем пройти в подсобку. Эндрю делает глубокий вдох и следует за ним, не забывая пихнуть локтём своего близнеца, когда проходит мимо. Эндрю закрывает за собой дверь, как только они оказываются внутри, и Нил поворачивается к нему, скрестив руки на груди. — Почему ты мне сказал, что поцеловал его? Эндрю хмурится. — Разве честность не должна быть хорошей вещью? Нил слегка смеется. — Ты хочешь похвалы за то, что был честен, после того, как целовался с моим парнем? Нил вздрагивает сразу же после того, как слово слетает с его губ, хмурится и смотрит в пол. Эндрю прочищает горло. — Я чувствовал себя виноватым. — Хорошо. — А я, по-твоему, не должен был говорить тебе? Нил снова поднимает взгляд, сверкая глазами. — Нет. Тебе не следовало именно целовать его. — Да я, блять, знаю. — У тебя есть чувства к нему. Эндрю колеблется всего секунду, затем кивает. Нет смысла сейчас отказываться от честности. — Да. Я не… — он закатывает глаза, уставившись на свои ноги. — Я не понимал. До недавнего времени. — Это всегда был он? Эндрю снова поднимает взгляд, чувствуя, как его лицо искажается в замешательстве. — Что? — Кевин. Всегда ли это был только он? Я просто мешал? Эндрю потрясенно смотрит на него, а Нил пожимает плечами. — Может быть, вы оба отрицали свои чувства, поэтому вы просто нашли кого-то, чтобы… — Нет, — сразу возразил Миньярд. — А ты сам не видишь, как это выглядит? Вы двое — лучшие друзья. — Ты думаешь, что ты мне не друг? Нил слегка усмехается. — Я был твоим другом, конечно. Другом с привилегиями или что-то в этом роде. Твой приятель для ёбли. Вряд ли это одно и то же. — Это не… — Эндрю качает головой. — Это всё не так. — Это было не то, что это было для меня. — Нет, это… — Сука, ну вот каждый раз, когда я открываю кому-то свое сердце, они, блять… — прерывает его Нил, качая головой и отводя взгляд. — Как я должен теперь доверять хоть кому-то из вас? Эндрю сглатывает, наблюдая за ним. «Открыл свое сердце?» подумалось ему. — Ты ему тоже сказал? Что ты любишь его? Нил смотрит на него в ответ свирепым взглядом. — Я не буду отвечать на этот вопрос. Просто… черт. С меня хватит. У тебя было пять минут, так что просто… оставь меня уже в покое, ладно? Он идет к двери, и каждая клеточка тела Эндрю кричит ему, чтобы он не позволил этому случиться. Чтобы не позволить ему снова уйти. Он встает перед ним, и Нил останавливается как вкопанный, прежде чем они могут соприкоснуться. — Нил, подожди. Не надо. — Эндрю, мне нужно работать. — Позволь мне это исправить. Нил разочарованно вздыхает. — Ты не можешь, Дрю. — Скажи мне, как сделать все лучше. Я сделаю это во что бы то ни стало. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты не ушел прямо сейчас? Нил складывает руки на груди, уставившись в пол. Эндрю видит, как усердно он старается не сорваться с обрыва, старается не заплакать. И Эндрю подходит к нему немного ближе. — Хей, — тихо говорит он. Нил медленно поднимает глаза, и Эндрю протягивает руку к его лицу, замирая, прежде чем действительно прикоснуться. Нил на мгновение колеблется, затем кивает, и Эндрю нежно обхватывает его лицо ладонями, изучая выражение его лица. Глаза Нила слезятся. — Я тоже это почувствовал, — говорит Эндрю. — Когда ты сказал мне. — Когда я сказал тебе что? — спрашивает Нил. Его голос дрожит, а глаза так и хотят сбежать от пристального взора Миньярда. — Что ты любишь меня. Нил закрывает глаза. — Я никогда этого не говорил. — Посмотри на меня, — довольно мягко говорит Эндрю. — Ты сказал, что, возможно, любишь меня. И я тоже это почувствовал. И я просто… Я испугался. Потому что это было ново. Ново для меня. — Тогда ты должен был что-то сказать, а не просто… — Я знаю, — перебивает Эндрю. — Ты думаешь, я этого не знаю? Я не хотел… Я не знал, что это причинит тебе такую боль. И это была моя самая грубая ошибка. — Это… — Нил нерешительно протягивает руку и в ответ касается щеки Эндрю. — Это, наверное, самое большее, что ты мне когда-либо говорил. Эндрю хмурится. — Я говорю с тобой не о реально важных вещах. Мне жаль. И я буду лучше. Нил кивает, затем делает глубокий вдох, прежде чем наклониться вперед, прижимаясь лбом ко лбу Эндрю. — Хорошо. Чёрт, — Нил слегка смеётся, но это звучит грустно. — Я так запутался. — Я тоже, кролик. Взгляд Нила падает на губы Эндрю, а сердце Эндрю подпрыгивает в груди. Он пришел сюда не для того, чтобы поцеловать Нила, но он стоит перед ним — теплый, мягкий и пахнущий кофейными зернами. И Эндрю чертовски сильно по нему скучал. Он наклоняется, встречаясь губами с губами Нила, и Нил прерывисто вздыхает, прежде чем запустить руку в волосы Эндрю и нежно, медленно поцеловать его в ответ. Обычный инстинкт Эндрю сделать поцелуй более глубоким, горячим, кажется, исчезает. Он хочет, чтобы эта мягкость продолжалась и продолжалась, и… — Ммм, — тихо протягивает Нил ему в губы, прежде чем слегка отстраниться. Эндрю преследует его рот до конца, целуя его ещё раз, прежде чем Нил снова отрывается, вместо этого прижимаясь щекой к щеке Эндрю и делая глубокий вдох. — Это не то, как стоит исправляться. Эндрю хмурится. — Разве ты этого не хотел? Нил качает головой, и голова Эндрю опускается, он пытается отстраниться, но Нил тянет его назад, соприкасаясь носами и глядя ему в глаза. — Нет-нет, я не имел в виду — я действительно этого хотел. Я хотел, чтобы ты поцеловал меня. Я всегда хочу, чтобы ты целовал меня, Дрю. Эндрю кивает. — Тогда почему ты остановился? — Потому что я хотел бы этого не делать. Эндрю закрывает глаза, позволяя резким словам Нила, произнесенным его самым мягким голосом, захлестнуть его. Он заслуживает этого. Но от этого не становится легче. — А Кевин? — спрашивает он, не уверенный в том, хочет ли услышать ответ. Нил выдыхает, всё ещё так близко, что струя воздуха касается губ Эндрю. — Я бы тоже хотел не целовать его. Я бы хотел не хотеть никого из вас. Это сделало бы всё намного проще. Эндрю снова кивает, проводя большим пальцем по щеке Нила, прежде чем заставить себя отпустить его и отступить назад. — Тебе следует вернуться к работе. — Да, — Нил проводит рукой по лицу, как будто пытается стереть остатки их поцелуя, — Я должен. Он отворачивается к двери, и у Эндрю перехватывает дыхание. — Имело бы значение, если бы то сказал я? — выпаливает он, и Нил замолкает, поворачиваясь к нему. — Мне просто нужно знать. Нил смотрит на него несколько секунд, затем печально пожимает плечами. — Я не знаю. Мне жаль, Дрю. — Мне тоже. Нил слегка машет рукой. Просто слегка приподнял руку. Потому что он чертовски очарователен. И Эндрю никогда не хочет, чтобы он уходил. Но потом уходит и сам. Эндрю наблюдает за светом, пробивающимся сквозь крышку копировального аппарата. Взад-вперед, взад-вперед. Это повторяется, как медитация, попытка отвлечь его мысли от… Потому что я не хотел бы этого делать. Это не работает. Эти слова крутятся в его мозгу, как заставка. Нил всегда хотел целовать его, но теперь он жалеет, поэтому он вообще не хотел его целовать ни в ответ, ни как-либо ещё. Тупая боль отдается под кожей Эндрю, и он хмурится, когда ксерокс останавливается, лишая его единственного легкого развлечения, которое у него было. Он слегка рычит, проталкивая еще один запрос на пятьдесят копий, которые ему не нужны. Дверь в копировальную комнату открывается, и Эндрю фыркает. — Я закончу через десять минут. — Ты же знаешь, что это не изолятор, верно? Эндрю закрывает глаза при звуке голоса Кевина. Возможно, если он не будет смотреть и останется совершенно неподвижным, он уйдёт. Наступает пауза, и Кевин снова заговаривает: — Мы не можем избегать друг друга вечно. — Но у нас итак все было довольно хорошо, — тихо бормочет Эндрю. — Мог бы продержаться ещё неделю. — И что потом? Новые рабочие места? В разных штатах? Эндрю пожимает плечами. — Может быть, и так. — Эндрю… Кевин вздыхает и подходит ближе. Эндрю напрягается; рука, опирающаяся на ксерокс, сжимает его так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Не надо, — предупреждает он. Кевин делает паузу. Эндрю бросает на него взгляд краем глаза. Он выглядит усталым. Его волосы менее ухожены, чем обычно, а загорелая кожа немного бледнее. Он может сказать, когда Кевин не спал или когда пьянствовал по какому-то поводу. Этот конкретный образ, по-видимому, представляет собой сочетание того и другого. — Ты выглядишь как дерьмо. Кевин сглатывает. — Так вот почему я не могу подойти ближе? — Нет. Кевин хмурится, но больше ничего не говорит, просто кивает и отступает назад, чтобы между ними было больше пространства. Эндрю слегка поворачивается, прислонившись спиной к копировальному аппарату, чтобы как следует рассмотреть Кевина. Эндрю не уверен, почему ему потребовалось так много времени, чтобы понять, что его чувства к Кевину были более чем дружескими. Он больше не может смотреть на него, не представляя кожу под его одеждой. Не задаваясь вопросом, какие звуки он может из него вытянуть. Эндрю представляет себя с Кевином так, как он никогда даже не рассматривал с Нилом. Он хочет всего Кевина. Вокруг него, внутри него. Он хочет всё, что может получить. Это страшно. Так чертовски страшно. Особенно когда Кевин смотрит на него, прикусывая нижнюю губу, и при этом выглядит так… разбито. — Ты что, совсем не спал? Кевин слегка закатывает глаза, проводя рукой по бедствию, которое представляют из себя его волосы. — Ага. И я понимаю это. Я в полном беспорядке. Тебе не обязательно держать… — Причина, по которой я хочу, чтобы ты держался от меня подальше, заключается в том, что я не думаю, что смогу находиться с тобой в одной комнате, не разрывая тебя на части. Рука Кевина застывает в его волосах, и выражение его лица принимает такое выражение, которое Ники, вероятно, описал бы как потрясенное. — О, — в конце концов выдыхает он, как только у него появляется время прийти в себя. И… тьфу. Эндрю действительно хочет стереть поцелуем это глупое выражение с его лица. Ему нужно, чтобы он был далеко-далеко отсюда. — Ты слушаешь меня, Дэй? Уходи. Кевин колеблется, затем подходит немного ближе. — А что, если я не хочу? Эндрю свирепо смотрит, а затем пересекает пространство между ними, как будто это ничего не значило, сжимает в кулаках накрахмаленную голубую рубашку Кевина и притягивает его к себе в яростном поцелуе — так внезапно, что Кевин отшатывается вперед. Эндрю, спотыкаясь, отступает вместе с ним, пока поясница его не натыкается на полку, и он издает слегка болезненный стон прямо в рот Кевина. Кевин быстро отстраняется, глядя ему в глаза. — Какого! Ты… — Заткнись и поцелуй меня. — Черт, — протянуто отвечает он, быстро вглядываясь в лицо Эндрю. — Могу я прикоснуться к тебе? — Да, — просто говорит Эндрю. У него есть демоны, с которыми нужно сражаться. Всегда. Но в данный момент нет ничего более насущного, чем необходимость как можно быстрее оказаться в руках Кевина. Кевин всё ещё колеблется, отвратительно задумчивый. Поэтому Эндрю фыркает, хватая его за руки и кладя их себе на талию, прежде чем снова соединить их рты. Кевин тихо ахает от удивления, затем наклоняется в поцелуе, и Эндрю чувствует, как тепло его пальцев распространяется по рубашке, скользит вниз по бёдрам. Сначала этот поцелуй начинался медленно. Шевеление губами и легчайшее поскребывание щетины (еще один признак того, что Кевин слишком много думал вместо того, чтобы позаботиться о себе). Затем Кевин облизывает складку губ Эндрю, и рот Эндрю приоткрывается, впуская его внутрь и… Всё становится безумным. Эндрю прижимается к Кевину, толкая его через всю комнату, когда их поцелуй становится всё более жарким. Кевин выкладывается как может, отталкиваясь до тех пор, пока не выигрывает — подводит Эндрю ко ксероксу. Когда он достигает его, Кевин наклоняется, хватает Эндрю за бёдра и приподнимает, и Эндрю удовольственно мычит, когда осознает, что он уже на верхней части машины. Он чувствует, как вся кровь отливает от его головы и направляется прямо к члену — инстинктивно обхватывает ногами талию Кевина и сжимает, притягивая его ближе. Эндрю понимает, что Кевин тоже наполовину тверд, когда он прижимается к нему бёдрами, ища трения. Они оба стонут, и Кевин проводит рукой по волосам Эндрю, мягко оттягивая его голову назад, прежде чем, наконец-то, прервать поцелуй и наклониться, чтобы прижаться ртом к шее Эндрю. Его первая мысль — «насколько отзывчиво его тело к Кевину, не способное сдержать дрожь во всем теле, которая пронизывает его в тот момент, когда горячий, влажный рот Кевина касается его чувствительной кожи?» А вторая мысль такова — «говорил ли Нил Кевину, что ему нравятся поцелуи в шею?» Чёрт. Нет. Он зажмуривает глаза, заставляет себя прийти в себя. В его голове нет места для них обоих. Не прямо сейчас. Он хочет Кевина. Кевин, Кевин, Кевин. — Кевин, — выдыхает он, когда зубы Кевина задевают точку его пульса. — Прикоснись ко мне. — Конечно, — аналогично выдыхает Кевин ему в кожу, подчеркивая свою точку зрения, сжимая бедро Эндрю и снова дергая его за волосы. — Может… вот так? Или так? — Ммм. Это хорошо было. Но… — Эндрю дотягивается до лица Кевина, поднимает его и смотрит на него. — Давай-ка ещё. Эндрю прислоняет голову к голове Кевина, освобождая его руки, чтобы он мог начать расстегивать ремень. У Кевина перехватывает дыхание, когда он смотрит вниз. — Здесь? — Мы можем по-быстрому… — Я… Эндрю, я не думаю… Эндрю едва успел расстегнуть одну пряжку, как Кевин внезапно отпускает его и отходит в сторону. Эндрю сразу же начинает скучать по его теплу, чувствует, как неловкий стон срывается с его губ, когда он поднимает взгляд. — Кевин? — Я не могу. Кевин сейчас в ещё большем беспорядке, чем был, когда вошел в комнату. Его мятая рубашка выправлена из штанов, волосы растрепаны, губы красные и распухшие. А ещё он твердый (и большой, чертовски большой, и Эндрю сойдет с ума, если он не продолжит прикасаться к нему прямо сейчас). — Всё в порядке, — Эндрю выдыхает и спрыгивает с ксерокса, слегка пошатываясь, так как его колени немного слабее, чем он ожидал. — Давай, Дэй. Мы можем… — Нет. Эндрю замирает. Это слово ударило его, как кувалдой в живот. Кевин морщится, проводя рукой по лицу. — Мне жаль. Я не имел в виду… — он разочарованно отводит взгляд. — Я хочу. Я хочу тебя, я всегда, черт возьми, хотел тебя, я просто… Я не могу. Не так. Эндрю с трудом сглатывает. — Хорошо. — Ты сказал, что не хотел причинять ему боль, Эндрю. Что изменилось? Да это же всё ещё чертовски глупая идея. — Ничего. Я просто… — он подходит ближе к Кевину. Медленно, осторожно. — Это тяжело. Быть рядом с тобой. Я думаю, я всегда хотел этого, я просто никогда… — Я знаю. Я чувствую то же самое, но мы просто… — он замолкает, снова отступая назад. — Я люблю его. И я думаю, что ты не исключение. Эндрю пристально смотрит на Кевина. На напряженный, искренний взгляд его глаз. Он выглядит таким же растерянным, как и Эндрю. Волна разочарования захлестывает его, и он поворачивается, пиная ксерокс с такой силой, что тот издает громкий, нездоровый звук поломки. — Чёрт, — говорит он сквозь стиснутые зубы, прежде чем снова посмотреть на Кевина. — Мне жаль, — говорит Кевин. Кевин, похоже, не испугался вспышки гнева Эндрю. Он видел их миллион раз раньше. Он знает, откуда берётся вспыльчивость Эндрю, что она значит. Он также знает, что Эндрю скорее умрёт, чем причинит ему боль. — Да, мне тоже. Кевин делает глубокий вдох, делает расторопную попытку поправить рубашку и брюки, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Эндрю отступает назад, снова прислоняется к уже сломанному копировальному аппарату и закрывает глаза. — Всё стало… более сложным. Бетси откидывается на спинку стула напротив Эндрю, прочищает горло и приподнимает бровь. — Более сложным? — Я не буду говорить с тобой об этом, если в ответ ты готова только бровью повести. Бетси хмурится, и бровь опускается, хотя, кажется, это требует от неё некоторых усилий. Она кладёт ручку поверх блокнота и складывает руки перед собой на столе, делая самое сосредоточенное выражение лица, когда она слушает. Эндрю закатывает глаза, затем делает вдох. — Похоже, ты была права. О Кевине. — В каком смысле? — В том смысле, что я хочу трахнуть его, и я думаю, что всегда этого хотел. Бетси делает паузу. — Это не совсем то, что я сказала. — Я перефразирую. Дело в том, что я отрицал это. И ты заставила меня понять это, так что… — он откидывается назад, скрещивая ноги. — Поздравляю. Ты наконец-то оправдала свой гонорар. — Ты явно взволнован, поэтому я предпочту проигнорировать этот комментарий, — Эндрю пожимает плечами, и Бетси одаривает его нежной, хотя и усталой улыбкой. — Итак, ты столкнулся лицом к лицу со своими чувствами к Кевину. — Я так полагаю. — А ты рассказал ещё кому-нибудь о своем самопознании? Тому же Кевину, например? — Я поцеловал его. Дважды. И Нилу я об этом рассказал напрямую. Теперь ни один из них не хочет со мной разговаривать. Это то, что я бы назвал дерьмовым шоу высшего класса. Высочайшее дерьмо, как бы то иронично ни звучало. — Понимаю. Ты говоришь, что рассказал Нилу. Почему ты решил это сделать? Эндрю хмурится. — Ты второй человек, который спрашивает меня об этом. Неужели это так плохо — быть честным? — Значит, это было не… — тянет она, задумываясь. — Как бы мне это поделикатнее выразиться… это не было попыткой пустить в ход гаечный ключ, поскольку это… — Ты думаешь, я сделал это, чтобы разлучить их? — Со стороны может показаться, что… — Я, может, и могу показаться мудаком, но я не гребаный злой злодей. Я не хотел их разлучать. Они кажутся совершенно… Он замолкает, задумавшись. О Кевине и Ниле. Как пара, они имеют смысл. Больше, чем они с Нилом когда-либо. Больше, чем они с Кевином когда-либо смогли бы. Они нашли друг друга, когда были детьми. Они глубоко заботятся друг о друге. Судя по звукам (звукам, которые он не может перестать прокручивать в своей голове), их физическая химия зашкаливает, черт возьми. С чего бы ему хотеть встать у этого на пути? Может быть, Эндрю — и есть блядский злодей в этой истории. — Им хорошо вместе, — тихо говорит он. — Я не хотел с этим связываться. Я просто подумал, что он должен знать. — Ладно. Я понимаю. Наступает долгая пауза, пока Бетси рассматривает Эндрю. Это продолжается так долго, что Эндрю начинает неловко ёрзать на своем месте. — Эндрю, могу я спросить тебя кое о чём? Эндрю нервно начинает моргать. — Разве не в этом смысл всего этого соглашения? Би вежливо улыбается, затем откидывается на спинку стула. — Ты слышал о термине «полиамория»? — Полиамория, — монотонно повторяет он в ответ. — Как мормоны? Улыбка Бетси становится немного более натянутой. Она делает глубокий вдох. — Нет. Это полигамия. Я говорю о полиамории. Этическая немоногамия. Эндрю моргает, глядя на неё, ожидая, когда она дойдёт до того, что пытается сказать. — Видишь ли, — продолжает она после неловкой пары секунд. — Некоторые люди верят, что можно любить больше, чем одного человека. У некоторых есть то, что они называют открытыми отношениями. Другие имеют серьёзные отношения более чем с одним человеком одновременно. Эндрю хмурится. — Как прыщ. — Поликул. Это более общий термин. — Хорошо, — он продолжает хмуриться, рассеянно теребя свободную нитку на рукаве свитера, который на нём надет. — Почему ты рассказываешь мне о поликуле? Бетси смотрит на него несколько мгновений, покусывая нижнюю губу, как будто чего-то ждет. В конце концов, она качает головой и берет ручку. — Не бери в голову. Иногда мой разум ведёт меня по каким-то странным путям. — Правильно. Эндрю берет свой горячий шоколад с кофейного столика и прокручивает этот разговор в голове. Он говорил о беспорядке, который он устроил с Нилом и Кевином, и Би начала болтать о полиамории. Она что, предполагает… Нет. Нил и Кевин? Нил, Кевин и Эндрю? Это нелепо. Это грёбаное безумие. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это… — Несбыточная мечта, — говорит он вслух. Бетси поднимает брови. — Это никогда бы не сработало. Она пожимает плечами в ответ. — У меня есть несколько клиентов, состоящих в полиаморных отношениях, и они утверждают, что у них это действительно очень хорошо работает. — Это не ответ. — Это всего лишь предположение. Идея, которую я хотела… донести до тебя. Есть, о чём подумать. Эндрю хмурится, смотрит вниз и понимает, что нитка, за которую он с тревогой дергал, распутала заметную часть его рукава. Он наматывает его на пальцы и тянет за нить, пока она не обрывается, затем снова смотрит на своего терапевта. — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? Она кивает. — Да. Но… ладно. Могу я хотя бы дать тебе какой-нибудь материал для чтения? Я не претендую на то, чтобы быть экспертом в этом, и есть много способов, которыми полиамория может проявить себя! Разные способы, которыми люди могут структурировать свои полиаморные отношения. Существует целый мир информации, и я действительно думаю, что это то, что вы могли бы… — Просто отдай уже мне эти гребаные брошюры. — Я скучала по этому! Рене улыбается Эндрю, занимая место напротив них в их любимой закусочной. Он приподнимает бровь, глядя на нее. — Ты был так занят последние несколько недель, — продолжает она. — Я скучаю по своему приятелю по молочным коктейлям. — Ты тоже была занята. Лесбиянство действительно въедается в твой график, — он корчит гримасу, противоположную Рене. — Никаких шуток о еде, пожалуйста. — Я бы никогда! — она невинно хлопает ресницами, и Эндрю усмехается. — Как у тебя дела? — Ты хочешь честный ответ, Рене? — Конечно, хочу. — Тогда, я думаю, нам лучше заказать какую-нибудь еду. Они заказывают еду: Эндрю — блинчики (с гарниром из ещё большего количества блинчиков), а Рене — омлет с беконом. Рене рассказывает ему о своей церковной группе и о том, что, по её мнению, Эллисон, возможно, готовится сделать предложение. Эндрю говорит Рене, что ему нравится Эллисон, думает, что она подходит ей, он рад за них обоих, и, к его удивлению, он действительно имеет ввиду именно то, что говорит. — Но хватит обо мне, — вежливо говорит Рене, когда официант приносит им кофе. — Я не видела тебя с тех пор, как… — она на мгновение задумывается, затем морщится. — Ой. — Супер-веселый вечер кино, так? — Да. Полагаю, так оно и было. — Рене помешивает свой кофе, бросая на него оценивающий взгляд. — Ходят слухи, что они больше не вместе. — Я поцеловал Кевина. Рене перестаёт помешивать ложкой, хотя и до сего момента она делала это так тихо, что если бы и продолжила, всё равно звука слышно не было бы. — О? Эндрю хмурится. — Ты не выглядишь слишком удивленной. — Ну, я не знаю. Я удивлена, что это произошло сейчас, но ведь у тебя всегда были чувства к Кевину. — Ты… почём знаешь? Даже я до этого лишь недавно допёр. Она ухмыляется. — Женская интуиция. Эндрю закатывает глаза. — Ладно, неважно. — Он тоже всегда был немного влюблен в тебя. Эндрю меняется в лице, глядя на неё. — Ты могла бы сказать мне это несколько месяцев назад. Избавила бы от многих неприятностей. Она пожимает плечами. — Я не думаю, что это что-то изменило бы. Не похоже, что ты собирался просто бросить Нила, как только понял, что Кевин тоже был вариантом. — Почему ты говоришь об этом так уверенно? — Потому что ты обожаешь Нила, — она вздыхает. — О, Эндрю. Ты по уши влюблён в них обоих, разве ты сейчас этого не видишь? Эндрю хмурится сильнее. Кажись, вот-вот, и его брови у переносицы уже никогда нельзя будет разомкнуть. — Почему ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя? Рене пожимает плечами. — Я просто очень хорошо разбираюсь в людях, хоть и иногда это становится обузой. — Хм, — Эндрю качает головой. — Вчера у меня была назначена встреча с Би, чтобы поговорить об этом, — говорит он, открывая пакетик с сахаром и насыпая его в свой мокко. — Она думает, что я должен просто встречаться с ними обоими одновременно. Рене делает паузу. Затем, к удивлению Эндрю, она задумчиво хмыкает. Она поднимает брови. «Хммм?» — это, своего рода, откровение, которое заслуживает шокированного выражения. Или смех. Что угодно, только не «хммм». — Что? — подталкивает он на разговор, когда она больше ничего не говорит. — Ну что ж, — Рене пожимает плечами, потягивая свой латте. — Это не самое глупое предложение. — Да, глупое, — говорит Эндрю. — Так ли это? Из того, что ты мне рассказал, в этом есть какой-то смысл. Ты любишь их обоих… — К слову, я никогда не произносил эти слова, — вмешивается Эндрю. — И, похоже, они тоже любят тебя, — продолжает Рене, полностью игнорируя его. — И друг друга. — Как я и сказал. Это полный бардак. — Для меня это звучит совершенно противоположно. Вы все заботитесь друг о друге. Вы все хотите быть друг с другом. Это не беспорядок. На самом деле это довольно мило, правда. — Ничто в этом не было прекрасным. Нич-то. Рене делает паузу, затем вздыхает. — Вы уже исключили это? — С твоих уст это звучит даже слишком просто. Мы трое запутавшихся человека, которые запутали друг друга ещё больше. — Тогда тебе следует остановиться. Вместо этого лучше заботьтесь друг о друге. Эндрю смотрит на свой бокал. Она не понимает. И Би тоже. Дело не в том, что он не думает, что полиаморные отношения могут сработать. Он уверен, что они могут. Но получить Нила и Кевина? Он этого не заслуживает. — Кевин и Нил могли бы быть счастливы вместе, — наконец говорит он. — Я никогда не был хорош ни для одного из них. Рене слегка улыбается, наклоняя голову. — Я не думаю, что это правда. — Ты видишь только хорошее в людях. И я тебе тоже нравлюсь. По какой-то непонятной мне причине. Ты не видишь во мне того мудака, которым я являюсь на самом деле. — Нет ничего плохого в том, чтобы видеть хорошее в людях, Эндрю. Ты всегда был для меня хорошим другом, и это самое главное. Он слегка закатывает глаза, поднимая взгляд, когда официант приносит их еду. Эндрю ждёт, пока он уйдёт, прежде чем откинуться на спинку стула, взять вилку и вонзить её в блинчик. — Я не была добра, — Рене качает головой, вгрызаясь в яичницу. — Это были грязные несколько недель. Ты забыл все приятные вещи. — И что же? Она делает паузу, затем ухмыляется. — Наше двойное свидание! — Это было не свидание. Рене игнорирует его. — Когда Нилу стало холодно в боулинге, и ты отдал ему свою толстовку, он провел остаток ночи, пялясь на тебя с таким безмятежным видом, что ты разозлился на него и выбежал за сигаретой. Нил последовал за ним и в итоге отсосал Эндрю в переулке. Рене не нужно это знать. — Он был занозой в моей заднице. — Ты поцеловал его в нос! — Как долго у тебя были эти галлюцинации, Рене? Набери-ка в ближайшее время Би, она должна помочь. Рене смеется. — И ты всегда был замечательным другом Кевину. Помнишь ту викторину в пабе? Эндрю бубнит: — Да. Он стал слишком конкурентоспособным. — Вы оба. Эндрю пришёл на дурацкую викторину только потому, что Нил работал в ночную смену, убирая кофейню. Он полностью намеревался просидеть в решительном молчании всю ночь, пока не увидит, как Кевин будет раздражаться каждый раз, когда команда перепутает вопрос. Эндрю нужно было видеть его улыбку. В итоге они выиграли с отрывом в десять очков. — Это была глупая игра, Рене. — Но ты выиграл для него! Ты не можешь этого отрицать. Эндрю хмурится, запихивая в рот большой кусок блинчика. — Почему ты рассказываешь мне всё это так, словно я этого не знаю? — Потому что, очевидно, тебе нужно напомнить! Эндрю не нуждается в напоминании. Он помнит все «не свидания» с Нилом. Идут в пустой кинотеатр посмотреть какой-нибудь французский фильм: Нил сидит у него на коленях и переводит ему на ухо каждую строчку. Сидят в парке после того, как Нил получил повышение на работе: клише на одеяле для пикника, покрытом клубникой и сыром, целуются и пьют дешевое шампанское с губ друг друга. Он помнит день после того, как они впервые занялись сексом. Нил был мягким и цепким, не сводил мягкой улыбки со своего лица и не переставал требовать объятий, которые Эндрю был более чем счастлив предоставить. Он рассказал Эндрю о том, что по его мнению, люди, которым нравится секс, «придуманы корпоративными костюмами», но как он «понимает это сейчас» и «могут ли они повторить это позже?» Позже они сделали это снова, и это было ещё лучше. Моменты с Кевином были менее физическими. Он помнит свой день рождения, когда Кевин временно отказался от своей строгой диеты, чтобы разделить коробку пончиков с Эндрю, сидя, скрестив ноги, на его столе. Эндрю отплатил Кевину тем же на день рождения: приготовив столько низкоуглеводной вегетарианской лазаньи, что ему хватило бы на неделю; наполнил ящики стола Кевина его любимым отвратительным протеиновым коктейлем. Бывали времена и похуже. Как тогда, когда он нашел Кевина, после телефонного разговора с Рико — трясущегося так сильно, что Эндрю пришлось позволить ему прислониться к своей груди (без рук, конечно) и научить его снова дышать. Он рассказал ему, в мельчайших подробностях, всё, что он хотел бы сделать с Рико, если бы когда-нибудь встретил его. Бормотал свои планы на ухо Кевину, пока его сердцебиение не замедлилось. В первый раз он увидел, как Кевин плачет, и понял, что сделает всё, чтобы никогда больше не видеть его грустным. — Эндрю? Он поднимает глаза и понимает, что Рене ждала ответа. — Я не знаю, как бы они отреагировали, — говорит Эндрю, его рот шевелится, прежде чем его мозг успевает уловить. Рене мягко улыбается. — Вероятно, так же, как и ты — с недоверием. Это идея, к которой может потребоваться некоторое привыкание. Но это не значит, что она плохая. — Как ты вообще… — он берёт клубнику со своей тарелки, отбрасывает её в сторону и берет со стола кленовый сироп. — С чего ты вообще помогаешь мне? — Я… не знаю, — признается Рене. Затем вздыхает. — Ты мог бы попрактиковаться на мне? Эндрю прищуривает глаза. — Рене, хотела бы ты вступить со мной в полиаморные отношения? Она улыбается. — Я была бы в восторге! Эндрю: Привет. Знаю, ты не хочешь меня видеть, но мне нужно кое о чём с тобой поговорить Эндрю: Ты свободен в 4? Знаешь же парк рядом с квартирой девочек? *Переслано абоненту Нил без указания авторства сообщения* Эндрю сразу же жалеет, что выбрал этот парк. В нём есть воспоминания о них обоих — о Ниле и шампанском; о пробежках, на которые они с Кевином ходили по выходным, когда они впервые встретились. Ему следовало выбрать какое-нибудь нейтральное место. Швейцария. Однозначно. Эндрю сидит на одеяле для пикника, которое он позаимствовал у Ники, и чувствует себя гребаным идиотом. Они оба прочитали его сообщения, и ни один из них не ответил. Зачем им это? Парень, который морочит тебе голову, пишет смс и просит встретиться в парке. Любой здравомыслящий человек заблокировал бы его. К счастью, Нил и Кевин не являются здравомыслящими людьми. Он поднимает глаза, когда они оба подходят, явно встретившись у входа. Они оба выглядят взбешёнными. — Ты его тоже пригласил? — говорит Нил, указывая на Кевина, который хмуро смотрит на него в ответ. — Я так же удивлен, как и ты, Нил. — Просто… присядьте? — говорит Эндрю, умоляюще глядя на них. — Через несколько минут это обретёт смысл. Нил смотрит вниз, на землю. — Это одеяло Ники? Эндрю не отвечает, просто демонстративно похлопывает по месту перед собой. Они оба колеблются, затем делают, как он говорит. — Спасибо, — говорит Эндрю, когда они оба садятся на одеяло напротив него, кидая мельком взгляды на обоих. — За то, что пришли, я имею в виду. Я бы не винил вас, если бы вы не пришли. Кевин пожимает плечами. — Я думаю, что было… любопытно. — Или ты думал, что это было сообщение с задницей, — бормочет Нил. Кевин свирепо смотрит на него. — Так вот почему ты появился? — О, чёрт возьми, ты… — Хватит, — перебивает Эндрю, и они оба в шоке поворачиваются к нему, продолжает: — Просто… выслушайте меня. Кевин сглатывает, затем произвольно машет рукой. — Продолжай. Эндрю закатывает глаза, затем проводит пальцами по волосам. — Я тут подумал. Много. О том, что произошло в последнее время. И… во-первых, я хочу извиниться. — Перед кем? — спрашивает Нил. Эндрю вздыхает. — Перед обоими. Нил, я изменил тебе. Я знаю, что это было… я знаю, что это был обман. У нас были отношения, и я, как чёртово мудачьё, отрицал это. И я облажался. Так что… мне жаль. Я знаю, что уже говорил это, но… я надеюсь, что однажды ты примешь это. Нил выглядит шокированным. Он кивает, и Эндрю поворачивается к Кевину. — Кевин, я был… ты и Нил… — он морщится. Всё же это звучало мягче, когда он практиковал это с Рене. — Я не знаю. У вас есть своя история. Я должен был просто оставить тебя в покое, вместо того, чтобы быть ревнивым придурком и стоять между вами. — Но ты не стоял. — Я плохо с этим справился. Вы оба имели право быть с тем, с кем хотели. Нил делает паузу, затем качает головой. — Нет. Я понял. Я понимаю, почему ты злился. Кевин — твой лучший друг, и я просто… — И Нил был с тобой, — вмешивается Кевин. — Никто из нас не невиновен в этом. Эндрю делает паузу, откидываясь чуть дальше на одеяло. — Значит, мы все придурки, — заключает Эндрю. — Ммм, — соглашается Нил. Затем он слегка смеется. — Созданы друг для друга. Эндрю наклоняет голову. — Да. Что, хм… в некотором роде подводит меня ко второму вопросу, о котором я хотел поговорить, — Кевин и Нил смотрят друг на друга, потом снова на Эндрю. Их брови нахмурились. — Я хочу кое-что попробовать, — продолжает Эндрю. — Но мне нужно, чтобы вы оба сказали «да». Нил хмурится. — Как мы можем ответить, если мы не знаем, про что вообще речь? Эндрю закрывает глаза. Это был вопрос, которого он боялся. — Я думаю, вы просто… — он снова смотрит на них. — Я думаю, вы просто должны довериться мне. Нил смеется. — Ты шутишь, да? — Нил… — тихо говорит Кевин, осторожно беря его руку и сжимая её. Нил смотрит на него. — Он не собирается делать ничего плохого. Всё в порядке. — Ты сумасшедший, — Нил оглядывается на Эндрю. — Вы оба сумасшедшие. Но… Хорошо. Да. Что бы это ни было. Эндрю кивает, затем поворачивается к Кевину. — Дэй? Кевин сглатывает. — Да. Эндрю делает глубокий вдох, затем шаркает вперед, пока не оказывается достаточно близко, чтобы дотянуться до них обоих. Он протягивает обе руки — кладет левую ладонь на щеку Кевина, а правую — на затылок Нила. Их глаза расширяются. Он наклоняется к Кевину, нежно целуя его в губы, и его пальцы нежно поглаживают шею Нила, когда он чувствует, что другой мужчина напрягся. Он отстраняется, изучает лицо Кевина в поисках его реакции — растерянной, ошеломленной — затем смотрит на Нила. — Что ты… — Нил бормочет, затем сглатывает, когда Эндрю наклоняется к нему. Он нежно целует Нила, слушает, как у его губ перехватывает дыхание, затем отстраняется. Эндрю переводит взгляд с одного на другого. Они смотрят в ответ. Он убирает руки и прочищает горло. — Я предлагаю отношения. Между всеми нами тремя. Я думаю, это сработало бы, но я хочу, чтобы вы подумали об этом. А потом мы снова поговорим. — О… — запинается Кевин, обмениваясь смущенным взглядом с Нилом. — Отношения? — Вот, — говорит Эндрю, засовывая руку в карман, в то время как они оба продолжают тупо смотреть на него. Он достает брошюры, которые дала ему Бетси, и бросает их между Нилом и Кевином. — Прочтите это. Нил берёт одну, хмуро смотрит на обложку, затем хмуро смотрит на Эндрю. — Хорошо. — Хорошо? — Эндрю спрашивает Кевина. — Да, хорошо, — говорит Кевин в ответ, но его голос никогда ни в чём не звучал менее уверенно. Эндрю подтягивается, пытаясь скрыть легкую дрожь в руках, когда он это делает. Он хочет выглядеть разумным, вменяемым и здравомыслящим. Им не нужно знать, что внутри он дрожащая, встревоженная развалина, которая жалеет, что просто не осталась дома, не удалила оба их номера и не скачала Tinder, как поступил бы любой другой уважающий себя гей с разбитым сердцем.