До угла по стене

      Леви стоял перед распахнутым саквояжем, который собрал накануне поездки, и вытаскивал аккуратные стопки вещей, чтобы переместить в шкаф. Краем глаза он поглядывал на Эрвина сквозь стеклянную стену номера. Тот разговаривал по телефону снаружи: ходил туда-сюда по широкой террасе домика, что они арендовали на время отпуска. Зрелище было до того безмятежным и каким-то правильным, и Леви поймал себя на том, что улыбается.       Эрвин, в белой рубашке и шортах цвета хаки на фоне яркой зелени гор, чьи невысокие чуть тронутые сединой макушки устремлялись в быстро плывущие облака, казался увлечённым разговором, активно кивал, будто собеседник мог его видеть.       Перекладывание вещей отошло на второй план и Леви, не обращая внимания на сжатую в кулаке футболку, стоял и смотрел, склонив голову набок, как его высокий блондин сначала улыбался во все тридцать два, а потом расхохотался, запрокинув голову. Леви почувствовал лёгкий укол ревности, хмыкнул недовольно и вернулся к вещам, злобно зыркнув на Эрвина. В этот момент тот неожиданно повернулся и подмигнул Леви, радостно так, сыпля смешинками из глаз. Ощетинившееся сердце Леви вмиг успокоилось, будто и не ревновало нисколечко, и замурчало, в груди разлилось тепло. Леви подмигнул в ответ и направился к открытому шкафу с последней порцией футболок. Когда всё было разложено по местам, за спиной раздался шум разъезжающейся двери-купе, за которым последовал воодушевлённый голос Эрвина.       — Потешная бабуля.       — Договорился? — Леви захлопнул дверцу и обернулся.       Лёгкий кивок. Это значило, что ему удалось-таки договориться об аренде помещения для книжного. После стольких неудач Эрвину наконец-то улыбнулась удача и Леви почувствовал облегчение.       — Какие условия?       — Главное, что она готова ждать, пока не вернёмся.       Тонкие раскосые брови взметнулись вверх.       — Серьёзно?       — Угу, — Эрвин пожал плечами. — Сам удивился. Сказала, что торопиться некуда — не хочет отдавать место, куда вложила всю душу, кому попало.       — А ты типа не кто попало?       — Получается так.       Задумавшись, Леви почесал подбородок указательным пальцем. Ситуация неоднозначная. Предложение звучало вкусно, да так вкусно, что попахивала махинациями. Как-то слишком быстро и радостно бабка согласилась. Тонкие губы сжались от усердных раздумий. Пока чутьё безразлично чпокало жвачкой, логика врача-анестезиолога запротестовала.       — Зачем тогда отдаёт, раз так дорожит? — спросил он, сверля Эрвина взглядом собаки-подозреваки. — Поставила бы кого-нибудь вместо себя и жила бы спокойно.       Тот снова пожал плечами.       — Она не сказала, а я не стал спрашивать. На это может быть много причин. Думаешь, подвох?       — Возможно, — кивнул Леви. — Старичьё нынче ушлое.       — Тебе ли не знать, — улыбнулся Эрвин, чем вызвал смешок у партнёра.       — Бля, да я эксперт, — хохотнул тот и зашагал в его сторону.       Босые ноги извлекли приятный уху скрип половиц, разделявшее расстояние преодолено, и вот на спине сомкнулись крепкие мужские руки. Леви прижался к Эрвину и почувствовал, как тот уткнулся носом в макушку. Закрыв глаза, Леви на секунду окунулся в знакомое тепло, и переживания сами собой утихомирились. Да и хрен с ним, если кинут на деньги. Вместе они со всем справятся, остальное вторично. От этой мысли и на душе стало светлее. Напряжённые до этого мышцы спины расслабились, а руки наоборот, — крепко сжали белую рубашку. Сам того не осознавая, не открывая глаз, Леви потянулся к губам Эрвина.       Поцелуй вышел коротким, но полным чувств. Так целуют, когда прощаются. Крепко, быстро, не размыкая губ, и как же, чёрт возьми, хорошо, что они не на перроне, где шумит толпа и гудит паровоз, и не говорят друг другу «до свидания», не зная, когда снова встретятся. Хватит с них разлук и неведения. Сейчас Эрвин рядом, и он никуда не уходит. В такие моменты Леви чувствовал себя поистине счастливым.       Эрвин отстранился, положил ладони Леви на лицо и огладил щёки большими пальцами. Он улыбался так тепло и искренне, что вокруг ясно-голубых глаз образовались еле заметные морщинки.       — Слушай, эксперт, — позвал он Леви, — не хочешь со мной сходить посмотреть помещение?       Неожиданно. Предложение застало врасплох, и, судя по тому, как тот смутился, у Леви это было написано на лице.       — Не хочешь?       — Да дело не в этом, — Леви положил руки поверх Эрвиновых и убрал их от лица. Отошёл. Сел на кровать.       — Я просто мало разбираюсь в этом. Как-то без надобности было, поэтому рынок недвижимости прошёл мимо.       — А когда мы квартиру выбирали, мне так не показалось, — Эрвин сел рядом.       — Я блефовал.       — В самом деле? — в голосе вибрировало искреннее удивление. — А я-то думал, чего ты так хмурился. Прямо как сейчас.       Старательно избегающий взгляда умных глаз, Леви повернулся и встретился с ним. Он не знал, как сейчас выглядел, но чувствовал себя не очень уверенно. Всё, что не касалось медицины, его мало волновало, а тут пришлось разбираться с тем, в чем опыта хрен да маленько. Тяжёлый выдох покинул лёгкие. Эрвин взял ладонь Леви в свою и продолжил мягко:       — Леви, от этого зависит наше будущее и я бы очень хотел услышать твоё мнение. Если всё пойдёт хорошо, то я хочу выкупить магазин. Он станет вторым домом и для тебя тоже. Поэтому, смилостивись и составить мне компанию. Тем более, ты вон как старушек очаровываешь, она не устоит и сделает нам скидку.       Чувствуя чужое тепло, нет, не чужое, — тепло, исходящее от Эрвина, — видя его мягкую улыбку, Леви не смог сдержать своей. Слова, так правильно подобранные, его развеселили.       — Вон оно чё, — хохотнул Леви. — Тогда ладно. Пошли.       — Отлично! — просиял Эрвин.       — Только предупреди заранее, — улыбнулся Леви в ответ, — а то мало ли. Вдруг я на смене буду.       — Договорюсь на день, когда будешь свободен.       — Звучит, как план.       Длинные тонкие пальцы сильнее сжали крепкую широкую ладонь.       Они посидели так пару мгновений, а потом Эрвин, окинув взглядом комнату, спросил как ни в чём не бывало:       — Закончил вещи разбирать?       — Ага.       — Всё на месте? Ничего не забыл?       — Хех, я нырнул в сумки перед уходом и положил всё, что забыл ты.       — Что бы я без тебя делал?       — Помер бы, — пошутил Леви угрюмо. Эрвин расхохотался.       — Это точно.       То, что раньше казалось страшным кошмаром, сейчас стало искромётной шуткой. Леви чувствовал невероятную благодарность судьбе за то, что оказался в нужное время в нужно месте. За их встречу. И за любовь Эрвина. О большем Леви и не мечтал. Горы, солнце, отпуск и Эрвин. Что ещё нужно для счастья?.. Правильно, ничего. Разве что большой мешок денег и чашку чая в придачу. Пока Леви всё больше погружался в мечтания, его желудок пропел китом на всю округу, на что Эрвин поднялся и, сунув руки в карманы, спросил, посмеиваясь:       — Ну что? Идём обедать?       — Ага, идём, — ответил Леви. Он резво встал, схватил Эрвина за руку и повёл за собой в местную столовую-кафе, мысленно радуясь тому, что на свете существует олинклюзив.

***

      Дни шли медленно и беспечно. Эрвин спланировал отличный досуг, чередуя активности и ленное валяние на шезлонгах у бассейна. В первый день после обеда они поехали на экскурсию в горы на джипах, во второй, обмазанные глиной всевозможных цветов, отмокали в спа, в третий — отправились на прогулку верхом на лошадях (откуда у обоих такая сноровка в верховой езде, Леви и Эрвин не поняли), в четвертый — потягивали коктейли в попытке получить ровный отпускной загар. Сегодня вечером после утомительного, но насыщенного на эмоции дня, они решили погреть кости в джакузи, которое находилось во внутреннем дворике их временной резиденции.       Вода весело булькала, завлекая, а от поверхности в ночную темноту поднимались клубы пара. Кинув полотенца и халаты на поручни, Эрвин и Леви медленно опустились в бурлящую воду. Момент требовал тишины, поэтому один позволил другому расслабиться без лишних слов. Поделиться впечатлениями не успели, потому что очень устали, но и торопиться было некуда. Молчать было хорошо. Никто не чувствовал необходимости заполнить безмолвие, достаточно было знать, ощущать партнёра рядом и просто быть вместе.       Леви опустился глубже в воду, по самый нос почти, и смотрел на затуманенный паром силуэт Эрвина. Тот наоборот устроился повыше (его соски алели на уровне глаз Леви) и, раскинув руки по бортику, откинул голову назад. Хорошо. Время шло, продрогшие тела разгорячились так, что покраснела кожа. У обоих, Леви и Эрвина, на щеках выступил яркий румянец, а от обильного пара намокли волосы. Леви опустился в воду с головой и, вынырнув, зачесал мокрые пряди назад. Вот теперь можно и обсудить события дня.       — Слушай, а прикольно, — начал он, вовлекая Эрвина в разговор. — Надо ещё раз сходить перед отъездом.       — Так понравился рафтинг? — тот распахнул глаза и сел прямо.       — Угу, — кивок. — Холодная вода, конечно, так себе, но в целом, отлично. Ощущения непередаваемые.       Эрвин улыбнулся уголками губ.       — Ты меня приятно удивил, — признался он, чем вызвал удивление Леви. Тёмные раскосые брови взметнулись вверх.       — Чем?       — Не думал, что ты такой ловкий.       — В смысле, не думал? Ловкость моё второе имя! — Леви пустил в сторону Эрвина водопад брызг. Прикрывшись от воды рукой, тот увернулся и просиял.       — Где ж ты, такой бриллиант, раньше был?       Леви пожал плечами.       — Ждал тебя.       — Я рад, что дождался, — ответил Эрвин серьёзно. Леви услышал в его голосе тёплую признательность и тень горькой трагичности. Это ему не понравилось. Ему не хотелось, чтобы Эрвин переживал. Не хотелось думать о том, что могло бы случиться не будь он на дежурстве в ту ночь. Ощутив непреодолимое желание обнять его, Леви поднялся и сел Эрвину на колени, заключая в два тесных кольца рук и ног.       — А я-то как рад, — прошептал на ухо отчаянно.       В следующее мгновение Леви ощутил, как чужие руки сомкнулись на спине, вынуждая его прильнуть плотнее к крепкому телу. За месяцы отношений они успели друг друга изучить, не только привычки и предпочтения, но и тела, поэтому то, происходило сейчас было сродни танцу, — медленному, чувственному, выверенному до последнего движения, — искусству касаний «на грани».       Губы сомкнулись в глубоком поцелуе, ладони заскользили по влажной коже, по венам разливался жар, а в голове стало восхитительно пусто. Эрвин целовал голодно, отчаянно, не давая вдохнуть. Крепко обнимая, он кончиками пальцев едва касался спины Леви, отчего последний был готов вознестись на небеса. Чувство переполняло его. Теряя голову, он вцепился Эрвину в волосы, пальцы утонули во влажном золоте, а он — блаженстве. Истерзав любимые губы, Леви опустился ниже, провёл языком от ярёмной впадины до мочки уха и взял её в рот, посасывая. Сквозь пьяную пелену удовольствий послышался надрывной стон. Леви отстранился и увидел, что Эрвин уже еле сдерживался. Он был на пределе: глаза закрыты, дыхание глубокое, а внизу в живот упирался налитый кровью член. Леви потёрся пахом о его пах. И снова стон, за которым последовала сладкая боль: на спине Леви выступили алые полоски — следы от ногтей.       — Что ж ты со мной делаешь? — прохрипел Эрвин.       Леви ухмыльнулся.       — А на что это похоже?       — На издевательство.       — Это только начало.       Очертив большими пальцами рельефную грудь, Леви её легонько сжал, наслаждаясь мускулистой упругостью. Розовые соски манили, удержаться сил не осталось. Склонившись, Леви сначала облизал левый, а потом подразнил языком правый. Соски мгновенно откликнулись на ласку и затвердели, бусинами перекатывались под языком, на что Леви удовлетворённо рыкнул и впился в них по очереди, оставляя у ареол багровые засосы. На языке осел солоноватый привкус кожи, а слух уловил, как Эрвин шумно втянул воздух через сжатые зубы. Было ли ему больно или хорошо, сказать сложно, но одно стало ясно, он опустил руку ниже за спину. Отголосками оставшегося разума Леви понял, что партнёр начал растягивать себя.       — Хочешь прямо тут? — восхищённо удивился Леви, глядя на прикусившего нижнюю губу от возбуждения Эрвина.       — А чего тянуть? — откликнулся тот, изнемогая. Дышал он сбито, взгляд расфокусирован, но руки от задницы он не отнял. Леви уронил голову в усмешке.       — Вот так просто? Будет больно.       — Смазка и кондомы в кармане, — Эрвин указал на висящий на поручне халат.       — Извращенец, — хмыкнул Леви. — Подготовился, значит, да?       — А для чего я так долго в душе до этого торчал?       — Да кто тебя знает! Я думал, ты опять размышлял о жизни, Вселенной и вообще, а ты, оказывается, жопу мыл?       — Да-да, всё гораздо прозаичней, — в бархатном голосе звенело нетерпение. — Кажется, всё. Вставляй скорее.       Леви встал и потянулся к халату за смазкой и презервативами, а Эрвин тем временем повернулся спиной и пошире расставил ноги, прогнувшись в пояснице. Стоило Леви вернуться, как его взору предстали аппетитные округлости. Острое желание полизать кое-что ещё шарахнуло, будто током от открытого контакта. Отложив принадлежности на бортик, он по-хозяйски раздвинул ягодицы и провёл языком от промежности вверх. Громкий стон взорвал тишину: Леви толкнулся языком внутрь, вылизывая. Руки его тоже не знали отдыха. Обхватив член Эрвина пальцами, Леви ласкал его с обеих сторон, отчего партнёр повис на бортике, не в силах держаться. Леви получал почти садистское удовольствие от сладостных мук Эрвина. Если и мучить, то только так. Чтобы он стонал и молил вставить со слезами на глазах. Терпение самого Леви было на пределе, член аж горел от нетерпения. Всё тело превратилось в оголённый нерв и требовало разрядки.       — Больше не могу… — прохрипел Эрвин, и это стало последней каплей.       Действуя быстро и точно, Леви обильно нанёс смазку и надел презерватив. Голова шла кругом, желание пылало, как лесной пожар в ночи, хотелось вставить резко, мощно, одним ударом по самые яйца, но Леви остановил себя в последний момент и вошёл медленно и нежно, смакуя каждую секунду. Эрвин сначала напрягся, но только Леви опустился на него, прижался, обнимая попёк груди, расслабился, а потом тот начал двигаться. Сначала размеренно, чуть выскальзывая, давая время привыкнуть к себе, пока темп не начал нарастать. Эрвин вторил глубоким толчкам.       — Да! Да! Да!       Это было невыносимо — слушать, но не видеть лица. Леви надавил ему на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее, и обхватил рукой подбородок.       — Посмотри на меня, — попросил он Эрвина отчаянно, увлекая на себя. Тот обернулся и поймал поцелуем губы Леви. Круг замкнулся, слияние завершилось, они чувствовали друг друга всем телом, всей душой, всем сердцем. И пусть в этот миг их влекла чистая похоть, любви глубже и преданней Леви и Эрвин не знали. Пот скатывался по спинам, Эрвин стонал Леви в губы, не смея отвернуть от него головы, а Леви, задержав дыхание, двигался, как бешеный. Напряжение достигло пика, вода в джакузи плескалась в такт толчкам, а стоны и звонкие шлепки сплелись в замысловатую мелодию, финальным аккордом в которой стал вскрик Эрвина: не контролируя себя в момент разрядки, Леви впился зубами ему в плечо. Боль электрическим разрядом пробежала по телу и, неспособный его более сдерживать, Эрвин кончил прямо в воду.

***

      Поздно. На небе взошла луна и залила светом уютную комнату. Округу окутала сонная тишина, и только Леви не спал. Он сидел на кровати, откинувшись на спинку, и лёгкими, почти массирующими движениями гладил безмятежно дремлющего Эрвина по голове. Когда они вернулись в номер и привели себя в порядок, то решили скоротать вечер перед телевизором. Леви первый удобно устроился на кровати, а Эрвин удобно устроился на нём, — лёг рядом, положив голову на колени. Леви не возражал. Это даже умиляло. Руки сами потянулись к пшеничными волосам и стали в них копошиться. Точно так же нельзя пройти мимо спящего кота и не погладить его, запустив пальцы глубоко в шерсть. Вот и Леви не смог «пройти мимо», а Эрвин от таких поглаживаний засопел и пяти минут не прошло.       Время шло, экран телевизора давно погас, а Леви всё не мог наглядеться. При каждом удобном случае он рассматривал лицо Эрвина, будто боялся забыть, как оно выглядит. Этот вечер ничем не отличался от предыдущих, только в этот раз, можно было не скрываться и насладиться зрелищем по полной. Высокий лоб, густые брови и морщинка между ними, нос с горбинкой, — такой красивый, что откусить хочется, — чётко очерченные скулы, алая кайма губ, острый подбородок, — всё это будто бы сделано специально для него, по заказу; всё нравилось, ко всему хотелось прикоснуться. Только рядом с Эрвином Леви понял, каким тактильным маньяком оказался. Трогать его хотелось всегда и везде. Смотреть и трогать, трогать и смотреть. И сейчас, глядя на него, Леви в очередной раз подумал, как же ему чертовски повезло.       Он ещё раз провел пальцами по коже головы. Ровная поверхность на миг сменилась тонкой полоской шрама. Именно в этом месте Эрвину делали трепанацию, чтобы снизить внутричерепное давление после травмы головы. Рана давно зажила, а шрам остался. Из-за волос его не было видно, но Леви знал, что он там. Как знал и то, что на этом участке головы не было костной ткани. Вместо неё поставили титановую пластину. Эрвин переживал из-за этого сначала, но Леви его успокоил и даже дал прозвище Титановый человек.       На то было две причины. Во-первых, (очевидно) кусок титана в голове, а во-вторых, после падения с такой высоты Эрвин, считай, легко отделался. С ним ничего страшного не случилось, как не случилось бы и с титановым шаром, если его сбросить с крыши. Логично. Леви удивлялся, что Эрвин не отрицал и не был против забавного прозвища. Сейчас же этот «человек из титана» не выглядел таким уж неуязвимым. Как раз наоборот. Существа беззащитней Леви и представить бы не смог, таким милым он был, но не надолго. Светлые ресницы дрогнули, Эрвин сделал глубокий вдох и распахнул глаза.       — Эй, — позвал его Леви, не отнимая рук от золотых прядей, — чего проснулся?       — Да я и не спал, — признался тот сонным голосом.       — Вот как. Притворялся?       Эрвин покачал головой.       — Просто лежал.       — Хитрюга, — улыбаясь, Леви ткнул ему пальцем в щёку. Эрвин улыбнулся в ответ и сладко зевнул. Это натолкнуло Леви на тему, о которой он прежде размышлял, но ещё не обсуждал с Эрвином. Момент настал, в конце концов почему бы и не спросить.       — Слушай, — начал он, подбирая слова.       — М? — раздалось в ответ.       — Ты?.. Всё ещё видишь те сны?       Почему-то вопрос взбодрил Эрвина больше, чем Леви ожидал. Голубые глаза распахнулись шире, а брови съехались к переносице. Эрвин взволновался.       — Уже не так часто, — ответил он. — А ты?       — Так же, — Леви согласился и задумался на миг, а затем продолжил, почесав подбородок. — Странно это, не находишь? Я почитал последние исследования в онейрологии и в сомнологии, но так и не нашёл ничего похожего на наш случай.       — Возможно, это редкий случай, но полностью отрицать совпадений нельзя. Хотя бы потому, что у нас есть наглядный пример.       В качестве доказательства Эрвин поочерёдно указал пальцем на себя и на Леви.       — И что это? — не унимался тот, хмурясь несостыковкам. — Случайность?       Смит покачал головой.       — Чем больше думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что случайности не случайны, — в его голосе звучала твёрдая уверенность, а если Эрвин заговорил про случайности и теории вероятности, то на его слова можно положиться. С расчётами он никогда не шутит. И всё же у Леви оставались вопросы.       — Почему ты так думаешь? — уточнил он.       — Я рассказывал об исследовании?       — Что-то припоминаю, — Леви кивнул и заметил, как у Эрвина загорелись глаза. Тот поднялся и сел. Ото сна не осталось и следа.       — В теоретической физике есть понятие мультивселенной.       Понятно. Начал он издалека. Издалека-далёка, что Леви и не допёр сразу.       — Как в Марвел что ли? — смутился он, чем вызвал сердечный смешок.       — Хах, да, — Эрвин хохотнул, понял, что так делать не надо было, и, чтобы искупить вину за столь ребяческую реакцию, взял Леви за руку. — Так вот, доказать её существование на данном этапе развитие науки невозможно, вычисления займут года и результаты неоднозначны, но я склонен думать, что она существует.       — Ты о том, что в каждой вселенной есть Леви и Эрвин.       — Верно, — Эрвин закивал. — Каждая вселенная распадается на несколько в зависимости от выборов, сделанных ранее. Бесконечная цепная реакция, наложенная на другие. Какие-то вселенные более похожи, какие-то — менее.       — Но то, что нам снится, и наша реальность вообще не похожи! — возмутился Леви и вместо того, чтобы всплеснуть руками, сжал ладонь Эрвина сильнее.       — Да, — согласился тот, не расцепляя рук. — И это привело меня к мысли, что каким-то образом эти вселенные связаны. Либо наша является прямым продолжением нашего сна, и мы — реинкарнация прежних себя, либо они как-то соприкоснулись, и мы видим, что происходит у «соседей».       — Мда-а-а… — протянул Леви утомлённо-задумчиво. Такое ему в голову не приходило. Хорошо хоть Эрвин постарался вникнуть в тему вопроса, но судя по всему и у него оставались вопросы.       — Единственное, чего я не совсем понимаю, — сказал он тише, — почему мы начали видеть эти сны.       В самом деле, почему? Леви призадумался, нервно перебирая пальцы Эрвина своими. Ответ был рядом, словно он всегда знал. На помощь пришли образование и опыт.       — Если подумать логически, — Леви начал рассуждать вслух, — то причина кроется в мозговых волнах.       — Поясни, — Эрвин придвинулся ближе, словно боялся упустить важную деталь.       — Если я правильно помню, кошмары о гигантах начали мучать меня, когда вернулась бессонница.       — Бессонница… — повторил Эрвин шёпотом. — Твой голос… Я тоже начал слышать голоса, когда перестал спать.       — Угу. Она стала отправной точкой. Образно говоря, сознание начало отключаться и мы «шли по приборам», — вот теперь, обозначив свою мысль, обернув в слова, Леви и сам понял ответ.       — Подсознание вступило в игру, — подытожил Смит.       — Да, мы стали более восприимчивы к информационным потокам и без фильтра здорового скептицизма смогли уловить «низкие волны», смогли «заглянуть за ширму».       — Услышать эхо далёкой войны? — Эрвин продолжил цепочку сравнений, грустно улыбаясь.       — В каком-то смысле, — согласился Леви.       Замолчали. Усвоить информацию оказалось сложнее, чем выдвигать сумасшедшие теории. Собственно, какой случай, такие и теории. Секунды шли, а тишину никто не торопился нарушать. Но даже несмотря хаос в головах после безумных догадок, ни Леви, ни Эрвин и не подумали расцеплять руки. Этого, наоборот, меньше всего хотелось. После стольких лет метаний, фантазий, сомнений в собственной адекватности они, наконец, получили шанс чувствовать друг друга так близко, на минусовых расстояниях, в реальности, а не во снах, и не хотели этот шанс терять…       — Если размышлять в таком ключе, то всё сходится, не думаешь? — сказал Эрвин.       — Думаю, что нам капец как повезло, — голос Леви дрогнул нотками угрюмой иронии.       — Согласен.       Леви внезапно почувствовал острое желание обнять Эрвина, очень сильно, как будто они впервые увиделись после долгой разлуки. Наклонившись, он подался вперёд и очутился в уютном и тёплом кольце мускулистых рук. Леви положил голову Эрвину на плечо и закрыл глаза, вдыхая родной аромат. Перед глазами снова возникла реанимация, протяжно воющий монитор и изломанное тело. Проглотив комок в горле, Леви признался.       — В ту ночь ты мне снился. Ты умер там. На крыше. Ты истекал кровью, и я ничего не смог сделать, чтобы спасти тебя. И когда тебя привезла скорая, я не был готов потерять тебя снова. Не пережил бы этого.       — Не говори так… — Эрвин обнимал, гладя по спине.       — Забавно, да? Я даже имени твоего не знал, не помнил лица, но был уверен, что знаю всю жизнь.       Чуть подавшись назад, Эрвин выпустил Леви из объятий и вместо этого положил ладони ему на лицо. Он глядел в глаза и гладил большими пальцами щёки. И говорил:       — Леви, у меня было такое же чувство. Когда я открыл глаза и увидел тебя, то вспомнил твоё лицо. Вспомнил, понимаешь? Я не видел тебя во снах. Только слушал голос. Я не понимал как, но тоже узнал тебя. Ты спас меня, и я должен сказать тебе спасибо.       — Эрвин, не мели ерунды.       — Спасибо, Леви, что спас мне жизнь. Спасибо, что спас от самого себя. И Леви…       — Развёл мокроту, — тот в шутку упрекнул, а у самого по щеке слеза скатилась.       — Спасибо, что ты есть, — признался Эрвин и вытер влажную дорожку с лица Леви.       Запас шуточек, которыми можно было бы спасти суровое мужское достоинство, иссяк, да и нужно ли это было, — достоинство спасать? Это ли не самое лучшее признание, что Леви когда-либо слышал?.. Он понял, что момент настал и задал самый важный вопрос.       — Эврин Смит, станешь ли ты моим мужем?       Вместо ответа Эрвин взял руку Леви и приложил к своей груди.       — Чувствуешь?       — Да.       — Слышишь ответ, — Эрвин не улыбался, а сиял, ослепительно, как солнце в зените.       — Да.       — Оно бьётся для тебя, Леви…       В ту ночь они не спали. Говорили до самого утра. Обсуждали, что ещё бы хотели сделать до конца отпуска, и какой хотят видеть свадьбу. И пили чай. Много чая.