Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Солнечный свет, свежий воздух и нездоровая пища. Я надеялся, что удастся насладиться всеми этими вещами, ну или в крайнем случае просто поесть. Но в реальности заработал насквозь мокрое нижнее белье и звон в голове из-за избытка «аураселя» и вращающихся аттракционов. Если вести себя осторожно, очень осторожно, максимум, на что можно было надеяться – что чимичанга и жареный сникерс удержатся в желудке. Никто и никогда не заставлял меня разговаривать с мертвыми. И, наверное, за это стоило быть благодарным. Но вот пообщаться с сестрой Джейкоба, Барбарой, я чувствовал себя просто обязанным. Хотя бы недолго. - …забил два гола в первой половине игры. И казалось бы, тренер должен быть доволен, да? Но вместо этого он заявил, что Клейтон не командный игрок. А все потому, что не передал мяч. - Это, похоже, семейное. Обыденные звуки: вопящие дети, орущие взрослые и общий человеческий гвалт - не смолкали. А вот беседа, которую мы с Барбарой старательно поддерживали, заглохла намертво. И я с запозданием понял, что последнюю фразу произнес вслух. - Я имел в виду, именно это мне и нравится в Джейкобе. Если у него что-то получается хорошо, он не станет дожидается, пока кто-то другой возьмется за дело. Может, для младшей футбольной лиги это предосудительно, но когда речь идет о жизни и смерти, любой захочет, чтобы на питчерской горке стоял лучший игрок. Ну ладно, ладно, я смешал в одну кучу бейсбольные и футбольные метафоры, потому что абсолютно не разбирался в футболе. Я рискнул бросить взгляд на Барбару поверх своих дешевых пластиковых очков. Она смотрела на меня так, что захотелось зябко поежиться, особенно учитывая мокрое белье. С аттракциона «Перемешиватель», или как он там назывался, и на котором ни я, ни Барбара не захотели кататься, соскочили Джейкоб и Клейтон. Они отлично смотрелись вместе, улыбающиеся, с раскрасневшимися лицами. И остановились посмотреть на мониторы, запечатлевшие визжащих людей, которых взбивали, словно яйца в миске. - А-а, черт, сейчас он уговорит Джейкоба… - Барбара вскочила и, сложив руки рупором, прокричала: – Клейтон, тебе не нужна фотография за десять долларов. Я сделала много снимков на телефон. Клейтон стиснул зубы. Черт возьми, познакомившись с мальчиком в прошлом ноябре, я не обратил внимания, но спустя полгода все стало очевидно. У него был упертый взгляд Джейкоба. Точная копия. Генетика иногда ужасает. - Скажи, что он испортит фотографию на бревенчатом лотке, - пробурчал я. - Намочишь на бревне, и что потом? Будешь таскать весь день с собой? Тень замешательства коснулась упрямой гримасы на детском лице. Джейкоб что-то сказал Клейтону - скорее всего пообещал выстоять получасовую очередь еще раз, снова прокатиться и сфотографироваться на выходе. Вероятно, ему тоже не нравилась перспектива таскаться с фотографией целый день, но племянник у него был всего один, а по его убеждению дети созданы для того, чтобы их баловать. Джейкоб с Клейтоном вернулись к нам без фотографии. Маленькая победа. Хотя я бы не отказался побыть хранителем бумажки, лишь бы отвертеться от катаний на аттракционах. - Хочу на «Короля хаоса», - заканючил Клейтон, имевший только две манеры разговора - нытье и хвастовство. Наша маленькая группка ринулась к нужному месту, и прежде чем я успел вильнуть в сторону, Джейкоб подхватил меня под руку и притянул к себе. - Что скажешь, Вик? Следующий выбираешь ты. - Э-э, я подумаю, - список аттракционов, которые я мог переварить, был катастрофически мал. Быстрое вращение и «аурасель» сочетались плохо. Привязывание к чему-либо и мои внутренние демоны тоже. Даже под завязку накачавшись «аураселем», я не испытывал желания нестись по длинным, темным тоннелям, где бог знает что может выскочить из-за угла. А длина ног не позволяла с удобством устроиться в чайной чашке. Оставался только бревенчатый лоток. Я пытался убедить себя, что будет даже весело. Но всякий раз, стоило высохнуть белью, я оказывался на очередном мокром сидении. Плюс, будучи самым высоким, всегда получал в лицо волной вонючей, полной химикатов воды. Но так я хотя бы не буду выглядеть слабаком. Хитроумный аттракцион, разыскиваемый Клейтоном, походил на эксперимент безумного ученого, который посадил в ряд несколько людей, перевернул их вниз головой и отправил кататься внутри велосипедной педали. Но тут в дополнение к табличке «вы должны быть такого роста» указывался и максимальный рост. О да! - Черт, какая жалость, - сказал я. Мой рост на пять сантиметров превышал максимально допустимый, и Джейкобу тоже пришлось бы как следует ссутулиться, чтобы подойти под требования. Клейтон бросил печальный взгляд на мать, тут же безапелляционно заявившую: - Даже не мечтай. Рядом с нами затормозил поезд, исторгая фальшивый пар и гремя фонограммой с лязгом колес. Джейкоб взглянул на него, затем на меня и выгнул бровь. - Я не хочу на этот дурацкий… - заныл Клейтон. - Дай дяде Джейкобу и Вику передохнуть десять минут, ладно? А мы пока пойдем купим попкорна, – сказала Барбара. - Почему они хотят ехать на этом дурацком?.. Я забрался в самый пустой вагончик поезда, всего с одним посетителем, что рассматривал парк развлечений и держался особняком. - Спасибо, Барб, - сказал Джейкоб и помахал сестре с племянником. Клейтон одарил меня злобным взглядом. Я понадеялся, что в отличие от упрямства, паранормальные способности не распространялись на все их семейство. Не долго думая, я втянул белый свет и выставил барьер между собой и сердитым лицом Клейтона. На самом деле силу я не чувствовал, во всяком случае не так как бывает, когда я не принимаю подавители, но экстрасенсорная защита стала второй натурой, вроде привычки дуть на кофе, чтобы не обжечься, или вставать возле трупа с подветренной стороны. Джейкоб обнял меня и сказал: - Я очень рад, что ты пошел с нами. Я не понимал почему, но очень постарался не вздохнуть, закатив глаза. И решил, что не умру, посидев денек рядом, отключившись из-за медикаментов, если семья так много значит для Джейкоба. - Если ты не против, что я тут просто в качестве стороннего наблюдателя. Даже не подозревал, что пряжки и ремни могут вызвать реактивное сопротивление. Я пытался убедить себя, что это всего лишь ремни безопасности, но подсознание на уговоры не поддавалось, и все закончилось тем, что я откланялся еще до того, как перевернутые вагоны отправились в рейс по спирали. Проще всего было сказать, что после «аураселя» неважно себя чувствую. В теории, делясь проблемами, ты облегчаешь себе жизнь. Но на практике я ненавидел смотреть на то, как меняется лицо Джейкоба от понимания, что меня в очередной раз накрыло воспоминаниями об Адском лагере. Паровозик с пыхтением проехал через секцию Марди Гра, похожую на фантазию мультипликатора о Нью-Орлеане до пришествия урагана «Катрина», а затем миновал ряд пальм, которые совершенно точно не могли произрастать в пригородах Чикаго. Джейкоб притянул меня ближе и уткнулся в мои волосы. - В следующий раз, когда у нас совпадут выходные, выбирать будешь ты. Все, что захочешь. Я прислонился к нему. Это казалось рискованным, будто кто-нибудь мог с криками выскочить из-за фальшивого дерева, требуя автограф знаменитого Джейкоба Маркса, любимца местных СМИ, а он тут обжимается с каким-то мужиком. Но люди, которых мы видим по телевизору, в реальности выглядят по-другому. В эфирном вещании все выше, загорелее, моложе и лучше причесаны. К тому же люди привыкли видеть Джейкоба в костюме, а не в растянутой, выцветшей футболке и карго-шортах. Его волосы отросли на пару-тройку сантиметров, и хотя день они начали уложенными в безукоризненную прическу, быстрая езда, кружение, махание руками и брызги воды сделали их ничуть не лучше моих, а учитывая последствия недавней неудачной стрижки, это говорило о многом. Так что, по крайней мере, сегодня Джейкоб оставался обычным парнем. Горячим, как ад, парнем, дышавшим мне в ухо, но тем не менее – обычным. - Ты можешь стать моим рабом на один день, - предложил я. - Правда? – промурлыкал Джейкоб мне на ухо. Я вообще-то пошутил, но, возможно, идея не так уж плоха. – И что надо будет делать? Кормить тебя? – его дыхание согрело щеку. – Мыть? Может, языком? - Пока не знаю. Надо держать тебя в тонусе. С чем - с чем, а с тонусом у нас был полный порядок, учитывая весь его тестостерон. И все же Джейкобу может понравиться идея обслужить меня всеми доступными способами. В том числе и языком. Проблема состояла в том, что постельные эксперименты для меня были сродни поездкам в парк аттракционов. Забавно, конечно, но иногда жалеешь, что провел целый день в очередях. Мимо нас с ревом пронесся аттракцион для детей постарше, и за металлической клеткой, полной только что подброшенных людей, тянулся шлейф визга. Мы с Джейкобом переглянулись. Ужас и восторг, смешанные в равных пропорциях. Интересно, как бы я относился к аттракционам, не будь моя жизнь… моей жизнью. - Ну и как тебе… на самом деле? - Ну-у… Не знаю. Весело. - У тебя этот взгляд. Я покачал головой. Иногда меня тошнило от себя самого. - У меня всегда такой взгляд. Все нормально. Мне весело. Наш поезд пропыхтел по совершенно искусственного вида саду, с цветами таких оттенков, которые точно не встречаются в природе, и посаженными с военной точностью. Ведра от попкорна и бумажные стаканчики валялись между вазонами и громоздились горами у мусорных баков, установленных через каждые пару метров, с крышками, облепленными роями желтых насекомых. - Жаль, что ты принял «аурасель». Помнишь те качели? – Джейкоб кивнул на старую цепочную карусель с гораздо более короткими подвесами, чем у новой, популярной. Кресла карусели отрывались от земли и вращались по большому кругу. – Они стояли тут уже тогда, когда мы были детьми. - Правда? - Конечно. Они, а еще обычная горка, бамперные машинки и деревянные американские горки. - И комната смеха, - я не знал, то ли у меня имелись реальные воспоминания о посещении комнаты смеха, то ли просто увидел это по телевизору. Моему сшитому из лоскутов мозгу нравилось заставлять меня гадать. - Теперь все зависит от того, как быстро и как далеко вы можете упасть, - Джейкоб крепче прижал меня. – Не позволяй мне этого говорить в присутствии Клейтона. Потому что я начал звучать, как мой отец. Я сжал его колено. «Король хаоса» маячил прямо по курсу. Проклятье. Я снова порадовался, что слишком высок для этого аттракциона. Даже с земли он выглядел, как затекшая шея с надписью «валиум». Поезд дернулся, запыхтел и остановился у платформы, откуда нас и забирал. Джейкоб повернулся, чтобы подать мне руку, и не стал ее отпускать. Необычно для него, поскольку он не тяготел к публичному проявлению чувств. Но сегодня у него был сентиментальный день. Барбара с сыном встали и подошли к нам. И как будто мы обсуждали, перейдет ли облачность в дождь, или выбор между пиццей или бургерами, Клейтон сказал: - Мальчик из школы, Тейлор, сказал, что педики – извращенцы, и всех их надо сажать в тюрьму. Барбара побледнела. Я отпустил руку Джейкоба, не потому, что меня задели слова какого-то одиннадцатилетнего сопляка, а чтобы успеть подхватить Барбару, если она вдруг рухнет в обморок. - Клейтон Джозеф! – рявкнула Барбара. Прозвучало в точности, как у Джейкоба, приказывающего наркоману бросить оружие. – Немедленно извинись. - Но он так и сказал, - скулёж Клейтона просверлил мне мозг, как стоматологическая бормашина. – Я не сам придумал. Барбара уткнулась лицом прямо в лицо своего сына. - Ты уже достаточно взрослый и должен понимать, что повторяя за кем-то, можешь ранить чьи-нибудь чувства. - Барб, - сказал Джейкоб тоном… Трудно описать. Наверное, прозвучало похоже на мой тон, каким говорил я, когда все шло наперекосяк – не то чтобы стоило ожидать чего-то хорошего, но слабый проблеск надежды был, и не все еще окончательно потеряно. В общем, как-то устало. – Клейтон все равно что-нибудь да услышит. Я бы предпочел, чтобы он узнал все от меня. Он обнял Клейтона, и тот, слава богу, не отшатнулся. Я полагал, что Клейтон пока в том возрасте, когда ребенок еще не понимает по-настоящему, что такое секс. Возможно, в его возрасте я и смотрел на мальчиков «в этом смысле». Но в то время «Teen Beat» был пределом мальчишеских фантазий, и всякий раз, когда я стоял в очереди в кассу, чтобы купить пачку жевательной резинки, с обложек журналов меня атаковали образы гладкой груди, длинных волос с выкрашенными «перьями» и мечтательных улыбок. А может, я просто выбивался из кривой развития в этом смысле, и надо быть просто слепым, чтобы всего этого не замечать. Джейкоб отвел Клейтона к прилавку с мороженым, пока я сжимал кулаки в карманах и бродил по кругу, а Барбара рылась в своей сумке, будто, если покопаться как следует, там обязательно отыщется решение всех наших проблем. Но вместо этого она вытащила тюбик прозрачного блеска, того, который с аппликатором из губки, и с удвоенной силой размазала помаду по губам. - Для него, вообще-то, не новость, что Джейкоб – гей, - сказала она. – Мы всегда были откровенны в этом вопросе. Мое влажное белье прилипло к телу, словно шутка, переставшая быть забавной. - Ага. - Понятия не имею, что это за «Тейлор из школы» такой. - А это важно? В смысле, если не он, будет кто-то другой. Разве нет? Барбара заметила лавочку, разрисованную мультяшными персонажами, и обессиленно присела. Я завис у нее за спиной. В десяти метрах от нас Джейкоб вручал Клейтону зеленый конус с мороженым. Малец взял его и лизнул, все время метая в нас острые взгляды. Точнее, в меня. Продавец мороженого подал Джейкобу еще одно. Джейкоб поймал мой взгляд и указал на свой ярко-красный конус, как бы предлагая мне тоже. Я отрицательно покачал головой. - Очень мило с твоей стороны покататься на аттракционах, чтобы Клейтон мог побыть с Джейкобом. Он идеализирует моего брата, ты же знаешь. Может, со стороны и не похоже, учитывая эту вспышку гнева. - Нет, эм… - я присел на спинку лавки, и мокрые трусы врезались в задницу. – Возможно, он, ну-у, ты понимаешь, - проклятье, иногда слова ужасно бесполезны. Я изо всех сил пытался найти способ объяснить, не прибегая к каминг-ауту и не используя никаких точных определений, что Клейтон грубит и злится потому, что какой-то педик монополизировал внимание его дядюшки. – Может, он просто более… чувствителен. К некоторым вещам. Потому что они рядом. Барбара покосилась на меня. И этим в точности напомнила мне Джейкоба, когда он бросает на меня взгляд, зная, что я кривлю душой. Затем она вздохнула и поправила сумку на коленях. - Да, наверное. - Все равно я не большой любитель аттракционов. Еще один взгляд, похожий на взгляд Джейкоба, на одну-две ступени более аналитический. - По каким-то медицинским причинам?.. - Нет, хм-м… Не совсем так, - относилось ли посттравматическое стрессовое расстройство к медицинским причинам? Вне всяких сомнений. Хотя диагноз поставил мой бывший, воткнувший нож мне в спину, а не реальный врач, хотя в настоящее время Стефан технически считался профессионалом в области здравоохранения. От всего этого мне снова захотелось покрыться холодным потом. - Может быть. - Угу, - Барбара нашла в сумке солнцезащитные очки, протерла стекла и надела. – Я всегда представляла Джейкоба с кем-то чуть более спортивным. И что это должно было значить? Дядя с племянником прогулялись вокруг фуд-корта и подошли к лавочке – Клейтон с зелеными губами, а Джейкоб с сердито сжатыми красными. Джейкоб отступил на пару шагов, а пацан, шаркая, двинулся вперед. Я решил, что он хочет что-то спросить у матери, но потом понял, что он нацелен на меня, более или менее. Ни один из нас не хотел смотреть на другого. - Мне жаль, что я так грубо говорил про геев, - сказал он без какого-либо выражения, как будто читал текст с телесуфлера. - Да, эм… - и что мне полагалось ответить? Извинения приняты? Я тебя прощаю? Как-то по гейски. – Все в порядке. Напряжение стало таким плотным, что его можно было резать ножом, но затем, будто совершенно ничего не случилось, Клейтон просиял и, повернувшись к Джейкобу, сказал: - Если на «Короля хаоса» нам нельзя, то, может, еще раз прокатимся на «Перемешивателе»?