Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

- У тебя правда кровь течет. Надо перевязать. - Джейкоб, – мною овладел детский страх спугнуть удачу, и я не мог заставить себя сказать «вот оно». – Дай свой фонарь. Джейкоб протянул фонарь, и я направил луч на стенку динамика. Сбоку было приклеено устройство с четырьмя ручками-циферблатами, но без жидкокристаллического дисплея, как у телевизора в Миссури. Руководства по эксплуатации тоже не прилагалось. Но я с холодной уверенность знал, что это оно. Очень осторожно Джейкоб перелез через кровать, обошел телевизор и присел на корточки, заглядывая мне через плечо. Долго любовался механизмом, после чего сказал: - Как им управлять? Я не знал. - Я иду за Дрейфусом, - сказал Джейкоб. Этими словами он как бы спрашивал моего разрешения. Мне это не нравилось, но и останавливать его я не стал. Джейкоб нырнул в общую ванную комнату и через две минуты протиснулся обратно уже с Дрейфусом. - Что у нас на вечерней повестке? – спросил Кон. – Не думаю, что эта штука ловит HBO. - Как это работает? – спросил я. Дрейфус перешагнул через угол кровати и оказался в пространстве между кроватями и «призраковизором», но, к счастью, меня не коснулся. - Воткни в розетку для начала. Джейкоб снова подключил кабель к розетке. - Готово. - Готово, - эхом отозвался Дрейфус. - Теперь что? – спросил я. Он посмотрел на меня, задрав брови. - Ты издеваешься, что ли? Я думал, ты знаешь. - Сейчас не подходящее время выделываться. Дрейфус поднял руки, изображая капитуляцию. - Богом клянусь, мы решили, что на встречах с Роджером Берком ты успел получить парочку полезных советов. - Вероятно, вам стоило лучше все обдумать прежде, чем его убивать. Треск кинескопной трубки внутри устройства стал заметно громче внезапной тишины, когда мы все втроем затаили дыхание. - Звучит так, будто ты уверен, но хочу заверить, детектив, что ты не знаешь всего на свете. Забавно. Я ожидал, что Дрейфус станет отрицать причастность МППМ к убийству Берка. А знает ли он, что я также в курсе того, что они убили и доктора Ченс тоже? И кстати о докторе Ченс… Если Ричи не справился с изгнанием ее призрака из офиса МППМ, это значит, что по меньшей мере одно существо точно знает, как работает «призраковизор». Но что это давало мне в данный момент? Мы же не могли отправить ей срочный e-mail. - На том «призраковизоре», который я видел, была цифровая индикация, - сказал я. Не то чтобы я понимал назначение тех цифр, но они там точно имелись. – Поворачиваешь ручку, и… - И они влияют на разные формы сигналов. Наша лаборатория обнаружила эту зависимость, но в итоге вывод получили только один – чтобы эта штуковина ни делала, ни одним имеющимся у нас инструментом измерить это невозможно. Я уставился на динамик, словно пристальное рассматривание могло привести к внезапному осознанию принципа его внутренней работы. - Это наука, - сказал Дрейфус. – Точнее физика – ионы и альфа-частицы. Но и что-то еще. Вроде старых ламповых усилителей. Может, и еще что-то, о чем мы осведомлены недостаточно для верной оценки. Дрейфус присел у передней панели, а я вжался в кровать, стоящую напротив. - Сейчас тут все выключено. Первая ручка работает как кнопка регулировки громкости и воздействует на остальные три одинаково. Вторая, третья и четвертая… мы не уверены. Как мне объяснили ребята из лаборатории, это что-то вроде «волшебного экрана». Помните, как трудно было провести диагональ на той штуке? Одна ручка двигалась вверх и вниз, а другая из стороны в сторону, и крутить их обе сразу то же самое, что идти по натянутому канату. ----------------------- «Волшебный экран» - развивающая игра, представляющая собой герметичную коробку, закрытую сверху стеклом. Внутри коробки находится алюминиевый порошок и металлический курсор на двух осях, острой частью прижимающийся к стеклу. Управление курсором осуществляется через две рукоятки, двигающие курсор по вертикали и горизонтали. При движении курсора по экрану, засыпанному прилипшим алюминиевым порошком, изображение появляется в форме тёмных линий на серебристом фоне. «Сброс» игры осуществляется встряхиванием экрана, после чего алюминиевый порошок полностью закрывает предыдущее изображение. ------------------------- В одной приемной семье, где я был, старший мальчик, Чарльз, все время пытался нарисовать на этой игрушке сиськи. И всегда стряхивал то, что пытался рисовать я. Этим мои знания о «волшебном экране» ограничивались… Хотя, полагаю, я достаточно хорошо понял аналогию. - А что насчет последней ручки? - То же самое, только в этой конкретной игрушке можно рисовать в трех измерениях. - И какое изображение вы стремились получить? – спросил Джейкоб. - Ну… мы так и не определились, - Дрейфус указал на меня: – Как нам известно, детектив Бэйн единственный, кто достаточно восприимчив, чтобы видеть эти картинки. - У вас же в МППМ есть медиум. Дрейфус пожал плечами, как бы говоря «что поделаешь». - Ну, он ощущает холодные пятна. - Так вы за этим нас сюда доставили? – уточнил Джейкоб. – Чтобы разобраться, как работает «призраковизор»? - Я доставил вас сюда, чтобы найти детектива Гутиеррез, - Дрейфус отошел от телевизора и перелез через угол кровати, чтобы протиснуться мимо Джейкоба и вернуться в свою комнату. – Телевизор ваш, можете оставить себе. Сможете использовать - отлично, удачи. А если он не подходит к вашему декору, только скажите, и я отправлю его обратно в лабораторию. - Он блефует, - сказал я, когда дверь в комнату Дрейфуса закрылась. - Нет, не блефует, - возразил Джейкоб с уверенностью человека, проработавшего последние пять лет бок о бок с говорящим детектором лжи. Он прислушался, не откроется ли дверь в соседнюю комнату, и как только шум стих, сам пошел в ванную. И вышел с запакованным рулоном туалетной бумаги. Обертка была разрисована листьями. Переработанная – экстра колючая. - Давай-ка сделаем шаг назад, выдохнем, и разработаем план действий, который устроит нас обоих. Прозвучало ужасно рационально, что должно было меня насторожить, потому что, чем логичнее действовал Джейкоб, тем больше была вероятность, что я окажусь втянутым в историю, в которой участвовать не хочу. Но у меня болело все – особенно нога от колена до задницы, - и никаких стоящих идей не имелось. Я сел на край кровати, а Джейкоб присел у моих ног. Угол «призраковизора» торчал между моими и его коленями, разделяя пространство на крошечные промежутки. Джейкоб развернул рулон переработанной туалетной бумаги и, взяв мою окровавленную руку, положил себе на колено. Вытер кровь и неплотно перемотал, только чтобы остановить кровотечение, пачкавшее гору мебели в тесной, крошечной комнатке. - Нам надо найти Лизу, - сказал он, - а никто не знает, что тут произошло. Так? - Так. - Нам известно, что в этом здании отсутствует спиритическая активность, но у тебя есть «призраковизор», который может помочь локализовать духа, которого увидеть трудно. Ты следишь за моей мыслью? - Вроде, да. - Пока я буду опрашивать местных, ты посмотришь, вдруг получиться обнаружить нашего звездного свидетеля. В этом весь Джейкоб. В его словах всегда чертовски много смысла. Хоть кто-то что-то делает. Судя по озвученному плану, это было лучшее, что мы могли придумать, поэтому уселись перед телевизором и играли с циферблатами, пока у меня не онемел мозг. Джейкоб составил сетку комбинаций, но даже с «кнопкой громкости» в качестве константы, у нас набралось три тысячи комбинаций. Я предоставил Джейкобу заниматься цифрами, а сам сел рядом с «призраковизором» и стал смотреть. И не видел ничего. Самое неприятное, что отсутствие призраков вовсе не означало, что «призраковизор» не функционировал. С таким же успехом призраков просто могло не быть. В идеальном мире нашлось бы место, где наблюдалась спиритуальная активность в виде бесплотного голоса или холодного пятна – да, иногда присутствие духов ощущалось холодной областью даже для меня, - и в этом месте мне удалось бы быстро настроить «призраковизор». Тогда для этих ручек нашлось бы объяснение. Температура. Прозрачность. Время. Но тестировать «призраковизор» в комнате, свободной от духов, то же самое, что учиться плавать в собственном автомобиле. Если, конечно, ваша машина не находится на дне озера Мичиган. Я очень устал от беспрестанного «Видишь что-нибудь? - Нет», когда монотонность нашего занятия нарушил стук в дверь. Несмотря на все мои боли, я изнемогал от желания сделать что-нибудь отличное от совершенного ничего, чем занимался последние несколько часов, поэтому обошел Джейкоба, перебрался через кровать и открыл дверь. За дверью стоял Лайл. С собой он привез тележку на колесиках - на нижней полке чемоданы, на верхней два подноса из кафетерия. - Аэрокомпания вернула ваш багаж, и я подумал, что, может, вы хотите… - он указал на подносы и снова заговорил, как будто ему трудно было подбирать слова: - Тут чечевичный суп. Это все, что осталось, но… - Замечательно, - я только сейчас понял, что почти умираю от голода. – Просто прекрасно, - я шире открыл дверь, а потом задумался, куда мы поставим суп, не говоря уже о чемоданах. Лайл отшатнулся, увидев, что творится в комнате. - Как… Почему? – он указал на сдвинутый комод, большой пластиковый ящик и, конечно же, «призраковизор». – Это просто нелепо. Я подготовлю вам еще одну комнату. - Не надо, все в порядке, - торопливо сказал я, поскольку не был уверен, что смогу выдержать пребывание наедине с «призраковизором» - Уже поздно. Утром что-нибудь придумаем. Забирая у Лайла поднос, а затем чемоданы, и передавая их по одному Джейкобу, я не мог перестать думать, что было бы куда проще, если бы дополнительная кровать стояла в коридоре. Правда, нам с Джейкобом вряд ли удалось бы выспаться на чем-то меньшем, чем двуспальная кровать, но я уже привык, что его локти вечно втыкаются мне под ребра. Лайл очевидно был геем – либо так, либо на полном серьезе это отрицал, - так что мне казалось, что вполне можно было объяснить ему все напрямую. Вот только я не мог. Пока нет. Потому что, как только слова сказаны, обратного пути нет. - Вы видели мой стационарный телефон, - сказал Лайл, после того, как мы кое-как распихали чемоданы. – Я больше не мог этого выносить, поэтому просто выдернул его из розетки. Ваш новый номер у нас всего два дня, а эти уроды уже его выяснили и начали нам названивать. Так что, если вам что-то понадобится, вот номер моего сотового. Я взял замотанной окровавленной туалетной бумагой рукой протянутую Лайлом визитку и положил на угол комода. - Вообще-то, нам бы не помешали немного марли, бинтов и какой-нибудь заживляющей мази. Лайл ахнул – он что, только заметил? – но не стал спрашивать, что со мной стряслось. Это хорошо. Я не знал, кого в этом винить – ящик, ковер или телевизор. - Сейчас вернусь… две минуты. Я закрыл за ним дверь и прислонился к дверце шкафа. - Подашь мне суп? Джейкоб передвинул поднос по ящику. Я взял его, снял крышку и выхлебал суп, даже не разжевывая чечевицу. Стало гораздо лучше. Джейкоб решил обойтись без ложки, хотя мне показалось, что он жевал. - Соли бы. Еще один стук в дверь, и за дверью возник розовощекий и задыхающийся Лайл, держащий в руках белую пластиковую коробку аптечки. - Думаю, это подойдет. Если только вы не хотите гомеопатического… - Все хорошо, - я хотел было попросить колы, но показалось слишком жестоким заставлять его бегать вниз-вверх по лестнице. Он выглядел так, словно ожидал какого-то обмена любезностями, но я так устал, что сил на расшаркивания не оставалось. Я выпотрошил аптечку, отдал ему пустую коробку и закрыл дверь. В мгновение ока моя сумка оказалась распластанной поверх картонной крышки, лежащей на кровати, и я стал рыться в поисках пузырьков с таблетками, замотанных в запасные носки. Уже было одиннадцать тридцать – срань господня, в Чикаго это половина второго, - и я был так измотан, что, наверное, спал бы как младенец без всякого «валиума». Я твердил себе, что нахожусь в незнакомом месте, поэтому должен быть уверен, что при необходимости смогу быстро проснуться... Но этого не хватало. Я прикоснулся к оранжевой пластиковой бутылочке, убеждаясь, что они на месте, но и этого было недостаточно. Половина таблетки не повредит, решил я. Хотя вытряхнув их на ладонь и не найдя половинки, в итоге принял целую дозу. Пока я перебинтовывал руку, Джейкоб проверил, все ли его вещи целы, а затем переоделся в футболку и спортивные штаны. - Нам стоит на этом закончить, - сказал он. – Утро вечера мудренее. Он перелез через изножье кровати и забрался под цветастое одеяло. Полутораспального матраса едва хватало, чтобы его вместить – я знал это по своей старой кровати, которая тоже была полутораспальной. На второй кровати валялась крышка ящика, а теперь еще и мой чемодан. Нам не хотелось класть что-то на телевизор, тяжелым оно было или нет. Но, возможно, если я отодвину кровать на несколько сантиметров от стены, то смогу сдвинуть крышку... - Можешь дотянуться до выключателя? – спросил Джейкоб. Я взглянул на обломки крушения поезда на моем матрасе. - Сначала мне надо решить, куда... - Даже не думай об этом, - он приглашающе откинул одеяло. – Туши свет и залазь в кровать. Я не рискнул положить на «призраковизор» даже свой костюм. Черт, если бы мы могли передвинуть этот неуклюжий предмет мебели без риска выдавить окно, я бы проголосовал обеими руками за то, чтобы убрать его отсюда вообще, чтобы с ним ничего не случилось, пока я сплю. Повесив костюм на гору растущего барахла на второй кровати, я положил кобуру на пол рядом с тумбочкой, чтобы не споткнуться об оружие спросонья и не застрелиться случайно, затем выключил свет и забрался в постель в нижнем белье. - Ты не боишься замерзнуть? Я лег лицом к Джейкобу, использовав его бицепс как подушку. Ноги мы переплели. Каждый обнаженный дюйм меня, похоже, соприкасался к чему-то теплому на нем. - Со мной все будет в порядке, - пробурчал я ему в шею. Его рука блуждала по моим лопаткам, кожа скользила по коже. Задняя часть моей ноги все еще горела огнем, но остальные ноющие ощущения и боль, накопившиеся за день, превратились в раздражающую пульсацию, которую «валиум» и переутомление довольно скоро устранили. Сначала встреча с собакой в аэропорту, затем мы вынуждены были доверить свои жизни Дрейфусу, доставившему нас сюда, а теперь еще и неработающий «призраковизор» - и все это время след Лизы остывал. Этот день был похож на эмоциональные «американские горки» или на эмоциональный «перемешиватель». Или даже на эмоциональное родео. Одна из тех поездочек, от которых мне лучше держаться подальше.