Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

- Раз уж веселиться, то не в одиночку, - заявил Дрейфус. Снова вытащил таблетницу, достал еще две бело-зеленые капсулы - одну проглотил сам, а остальные протянул нам с Джейкобом. – Действует намного быстрее ингибитора захвата, но не моментально. Речь идет о где-то получасе в отличие от прежних нескольких неделях. Поскольку я не сильно гордился своей привычкой не принимать конфеты от незнакомцев, особенно после фиаско с «мышечным релаксантом» Роджера Берка, мне значительно полегчало от того, что Дрейфус принял препарат первым. Да, вполне возможно, что для себя он подготовил плацебо, а нас с Джейкобом планировал накачать тем, о чем мы потом сильно пожалеем, но почему-то мне так не казалось. Он держал в ладони все три капсулы одновременно и даже не взглянул на них, прежде чем взять одну и проглотить. Что еще интереснее: поскольку таинственный дар Джейкоба был никому неизвестен, как и загадочный талант Дрейфуса, то, что они составили мне компанию в употреблении псиактиваторного коктейля, показалось важным проявлением доверия. Со стороны их обоих. Я на сухую проглотил магическую пулю. Джейкоб ушел в ванную и запил капсулу водой. Дилетант. Дрейфус взглянул на «призраковизор». - Если вы оставите его включенным… В общем, я не знаю, что произойдет, но, скорее всего, ощущения будут довольно интенсивными. Я обратил внимание, что он не уточнил, интенсивно хорошо или интенсивно плохо. Но решив, что надпись на стене была именно посланием от Лизы, я выключил телевизор и выдернул вилку из розетки. Жутковатое потустороннее свечение глаз Дрейфуса померкло, а затем и вовсе погасло. По калифорнийскому времени - или по моему собственному, смотря какое выбрать – было довольно поздно. Или очень рано. Люди, находящиеся в здании «ПсиТрэйн», уже начинали просыпаться, когда мы снова направились в комнату Лизы. Обычные телевизоры показывали утренние новости, голоса привычно подшучивающих ведущих доносились сквозь закрытые двери и раздавались в коридоре. Я тщательно выглядывал призраков, которых не было, и светящиеся улики. И тоже не заметил ни одной. Можно было бы порезать палец, что-нибудь измазать кровью и посмотреть, появится ли свечение, но по «ПсиТрэйн» и так уже было разбрызгано моей крови больше, чем я мог себе позволить. Мы вошли в лифт, и я посмотрел в зеркала. Никаких вен, никакого свечения. Кон Дрейфус поймал мой взгляд и подмигнул. Ну хотя бы это не изменилось. Работники кухни уже заступали на дежурство, когда мы спустились на первый этаж. Никто из них не светился. И ни один из них не был призраком. Размышляя над этим, я задался вопросом, а какую пользу может принести принятый псиактиватор, если вокруг не водились призраки, и забеспокоился, что в таком случае результат просто окажется нулевым. Какой толк от таланта, если невозможно понять, работает он или нет? А если работает, то какой от него прок, если я не способен использовать? - Ожерелье Фавн, - сказал я как раз перед тем, как мы повернули в сторону комнаты Лизы. Джейкоб и Дрейфус остановились, ожидая продолжения, но я, как обычно, ляпнул не подумав. Что я хотел сказать? Что красная энергия Джейкоба проявлялась при включении психического канала? Что он искрился в астрале? – Хочу взглянуть на него. Как думаете, оно все еще на ней? - Ни разу не видел ее без ожерелья, - сказал Дрейфус и свернул в коридор, ведущий к «тихой комнате». Фавн Песня Ветра замоталась в плед серединой тела, а голова и ноги торчали наружу. Должно быть, она просыпалась между моей астральной проекцией и нашим приходом сюда. Рядом с диваном на полу стояла коробка с салфетками, а вокруг валялись использованные бумажные комки. Поскольку Фавн не двигалась, я не мог сказать, оставляла ли она за собой следы, как при включенном «призраковизоре». Ожерелье на шее выглядело всего лишь странным нагромождением камней и веревок, и я предположил, что псиактиватор просто еще не подействовал. Я опустился возле нее на одно колено и неловко похлопал по руке. - Эй. - Лайл? Ты нашел еще «ксанакса»? Фавн все еще была одурманена, поэтому неудивительно, что она не могла создать проекцию. - Это я, Фавн. Вик. Открыв глаза, она близоруко прищурилась, а я вдруг подумал, не разбились ли ее астральные очки тоже. - Забавно, - сказала она, - все зовут меня Катрина, кроме тебя. - Привычка. Извини. - Все нормально. Я не против, - она улыбнулась задумчиво и как-то печально. – Слыша это имя, я снова чувствую себя молодой. Вспоминаю, каково это, когда жизнь полна возможностей. Подавив дрожь, я подумал, что для меня «почувствовать себя молодым» - это покрыться холодным потом и захлебнуться в воспоминаниях, которые предпочел давно забыть. - В общем, твое ожерелье… Фавн накрыла его замотанной бинтом рукой, как будто хотела погладить, забыв об ожогах второй степени. - Разве оно не прекрасно? Берт сделал его для меня. Господи, чего только этот мужик не умел? Логично, что Чекота смастерил функциональный амулет, ведь он был тем, кто изгнал дух убийцы «крест-накрест». Человеком, в чью комнату можно было проникнуть только при помощи астрального топора… Комнату, в защите которой я проделал здоровенную дыру, впустившую Карен Фругали. Фавн приподнялась, пытаясь расстегнуть удерживающую ожерелье застежку, чтобы дать мне рассмотреть получше. Я вдохнул, чтобы сказать, что не надо этого делать, но тут с ревом прискакала лошадь Чарли, появившаяся несколько дней назад в Чикаго, и привела с собой подружку – дикую боль в седалищном нерве. Взвыв, я не знал, то ли встать, то ли сесть, то ли просто завалиться на спину. Опустив второе колено на пол, я свернулся калачом – что-то вроде позы эмбриона на коленях, слегка уняв боль в заднице, но не избавившись от боли в икроножной мышце, возникшей так внезапно, что перехватило дыхание. - Вик? – голос Фавн прозвучал сонно-озабоченно. Это все «валиум». Надо было и правда одну таблетку оставить для себя, потому что теперь у меня не было другого выбора, как одалживаться у Дрейфуса. Кто знает, что он захочет в обмен? Даже при такой дикой боли я не мог сказать, что мне все равно. А что еще хуже, я вдруг осознал, что просто-напросто не мог призвать тот астральный топор. Я даже не думал ни о чем подобном. Карен Фругали вложила его мне в руку, побуждая взломать астральную защиту Чекоты. Господи боже. Я пытался набрать в грудь воздуха, чтобы выдавить хоть слово, но это тоже причинило боль. Как же плохо. Будто переборщил с алкоголем и придется здорово поплатиться за это, когда снова смогу дышать. Оставалось надеяться, что Джейкобу известен какой-нибудь вулканский способ снятия защемления нервов, который позволит мне начать дышать, но повернувшись к нему, чтобы задать вопрос, я увидел, что он трет шею с болезненной гримасой. Дрейфус разминал трицепс, вращая локтем. Выглядел он не очень уверенно. - Мышечная ригидность… Временная, - объяснил он нам. - Вик? – Фавн была слишком обдолбана, чтобы обратить внимание, что все три ее посетителя стонут и кряхтят, будто только что закончили триатлон. Она сунула мне ожерелье: - Видишь бирюзу? Это семейная реликвия. Она благословлена тремя поколениями старейшин племени. А нити взяты из поврежденного молитвенного коврика шамана, жившего в восемнадцатом веке. Коврик был распущен и сплетен заново в… - Погоди, - попросил я, но ее уже понесло… И верно, когда это локомотив ее монологов тормозил ради меня, если речь заходила о ней самой? Наверное, Фавн Песня Ветра надевала ожерелье каждый день, потому что красавчик шаман уверил, что сделал его специально для нее. Но даже если она не понимала, что ожерелье не просто какое-то уродливое произведение народного искусства, то Чекота знал точно. Знал, что слишком часто спал с одной женщиной, и что эта женщина умопомрачительно талантлива. Он защитил комнату, свое «священное место», и даже пытался проворачивать все эти фокусы-покусы в комнатах других своих любовниц, но Самое Настоящее Ожерелье надел на шею Фавн Песня Ветра. Думал ли он, что астральная Карен опасна для нее больше, чем для него самого? Или решил, что ожерелье компенсирует то, что он предал ее доверие, подсовывая украшение каждой женщине, которая ему позволяла? Должно быть я никогда этого не узнаю. Знал я только одно – Чекота прекрасно понимал, какая мощь заключена в этом ожерелье, и отдал его Фавн. А теперь она протягивала ожерелье мне. Просто чтобы показать. Или, скорее, продемонстрировать. Показуха всегда такая показуха. - …существуют всего четыре мотка нитей… - Погоди, - я широко развел руки, давая понять, что не хочу брать. Но Фавн была убеждена, что жизнь моя будет неполноценной, если я не увижу восхитительно творение рук коренного американца. Когда же я все же не взял ожерелье в руки, она запихнула его в зазор между моими бедрами и грудью и отпустила. – Фавн, нет. Учитывая, что обе мои ноги сводила судорога, по-настоящему жестокая судорога, да и руки тоже, если уж на то пошло, я кое-как развернулся и попытался вернуть ожерелье. Однако, стоило двинуть рукой, как меня охватило ощущение диссонанса, какой-то рассинхронизации. Будто чувство было одно, а испытывал я нечто другое. Моя рука должна была вытянуться и коснуться Фавн. Только вот этого не произошло. Во всяком случае, я так не думал. Взглянув на свою конечность, вместо одной я увидел три… Нет, множество рук… И каждая из них занимала положение на траектории движения, которое, как мне казалось, я совершил. Затем будто бы прозвучал щелчок и все мои руки вытянулись в одну линию. Те же самые следы-отображения, тянувшиеся за Фавн Песня ветра, когда был включен психический канал? Теперь они были и у меня. Грандиозный успех. И я почувствовал неуместность своей радости. - Вот срань, - это, пожалуй, был самый лаконичный способ выразить свое расстройство. Я уронил ожерелье, потому что не мог точно сказать, где конкретно находилась моя рука, а не то, где она была наощупь. А кроме того, где мне казалось, что она находится, и двигаю ли я пальцами или просто так думаю. - Ты в порядке? – Джейкоб приземлился рядом со мной так резко, что послышался удар коленей об пол. - Э-э… - определенно я не был в порядке. Но сказать не мог, не ему. У Джейкоба наверняка сейчас был свой псиактивный приход. К тому же, он все равно ничем не мог помочь. Позади раздался грохот. Я обернулся, перебарывая тошноту от множественных асинхронных поворотов, плавно выстраивающихся в конце движения, и увидел растопырившего руки Кона Дрейфуса с расфокусированным взглядом, а рядом валяющееся на боку неудобное даже на вид кресло-бабочку. - Всего лишь небольшая дезориентация. Я в норме. И сразу же споткнулся о кресло и растянулся поверх него. И, наверное, мне не стоило этому радоваться, но, по крайней мере, теперь можно было с уверенностью сказать, что Дрейфус проглотил точно такую же бело-зеленую пилюлю, что сейчас струилась по моим венами. - Я в норме, - продолжал настаивать он. Джейкоб прижался губами к моему уху и спросил: - Что это с ним? - Проблема с глазами у него. А ты как? В порядке? Чувствуешь что-нибудь? - Мышечные спазмы. - Возьми мою руку, - велел я. – Мне кажется, что это все… неправильно. Не задавая вопросов, Джейкоб выполнил просьбу. - Что вы делаете? – озадаченно спросила Фавн. Проигнорировав вопрос, я обратился к Джейкобу: - Ладно, теперь подвигай. Он пару раз поднял и опустил мою руку. Следы не появились. По крайней мере, на этой руке. Мне казалось, что другая сторона моего тела как будто расходилась веером от точки опоры хватки Джейкоба. Я не видел его красный щит, как под действием «призраковизора», но, судя по всему, защита была на месте. Поймет ли Джейкоб, если я попрошу удержать на месте мои тонкие тела, если скажу, что чувствую, будто они все высвободились? Не узнаешь, если не попробуешь. - Эй, мне надо, чтобы ты… На стене позади дивана, на котором лежала Фавн Песня Ветра, я увидел какое-то движение. Полоса света зазмеилась по ней, будто стена раскололась, и сквозь трещину прорывался свет стоваттной лампы. Сперва трещина была маленькой и расползалась медленно, но потом резко устремилась к потолку, свернула вправо и пошла поперек, параллельно углу, где стена смыкалась с потолком. - Ты видишь это? – прошептал я. - Что? Проклятье. Трещина находилась прямо за головой Фавн Песня Ветра. Я вырвал руку из хватки Джейкоба и схватился за ожерелье. Накинуть его на шею Фавн, где ему было место, было единственным быстрым решением, пришедшим в голову. Вот только рука не сжалась на ожерелье. Я что-то почувствовал? Что это было? Я снова сделал хватательное движение. Использованная салфетка, влажная. И никакого ожерелья. Черт, черт, черт! Сзади снова загрохотало, и Дрейфус заявил: - Пожалуй, я пока останусь на полу. - Ожерелье, - сказал я. Я ждал, что Джейкоб вложит его мне в руку, но вместо него ответил Дрейфус: - Оно у тебя справа. Я дернул рукой вправо и, конечно же, оно оказалось там. Только вот Дрейфус не мог видеть его с того места, где барахтался на полу. Выходило, что его шестое чувство взвинтилось до предела, как и мое. И предмету не обязательно было находиться в поле зрения, чтобы он видел. Я сгреб ожерелье и попытался швырнуть им в Фавн, но замах получился чересчур широким. Я ударил ее по руке и снова уронил. Светящаяся трещина, тем временем, снова повернула вправо и поползла по стене вниз, исчезая за диваном. - Джейкоб… - как только трещина сформировала прямоугольник, свечение усилилось еще больше, и часть стены начала… исчезать. – Надень на нее ожерелье. Быстрее.