космос в твоих глазах

      Серафим скуривает очередную сигарету, пока ждет такси около студии. осень в Питере холодная, паршивая, пробирающая до костей, заставляющая ежиться посреди почти пустой вечерней улицы. Серафима греет осознание, что он едет не в пустую квартиру. Серафима греет это осознание уже несколько месяцев и, кажется, это лучшее, что он ощущал за всю свою жизнь. да, времена паршивые. но держаться нужно было. за близких, за дорогих ему людей.       он привык переживать такие время вместе с алкоголем, забываться в веществах и людях. недавно лишь пришел к тому, что это неправильно. он нашел свой смысл в карих глазах и милых кудрях, которые видел каждый день. Глеб вызывал в нем бурю теплых эмоций и простым своим существованием давал силы банально просыпаться каждый день. Викторов лучше всех понимал его, Сим же, в свою очередь, был самым близким человеком для Глеба.       в квартире тихо. эту тишину нарушает прыжок кота с лежанки: Арсений любил встречать своего хозяина. всегда выбегал, о ноги тёрся и мурлыкал громко так, показывая свою радость от встречи с хозяином.       Глеб нервно перебирает струны собственной гитары, будто пытаясь найти в музыке возможность сбежать от реальности. гитара впервые его не слушается — мелодия не идет, а то, что получается — режет слух, заставляя Викторова морщиться после каждого аккорда. паршиво, ужасно паршиво. голову поедают паршивые мысли, руки играют паршивую музыку. кажется, это дно. ниже уже не упасть.       он не слышит прихода Серафима — продолжает издеваться над гитарой и даже немного пугается, когда ладонь Сидорина ложится на его плечо. — родной, все хорошо? — Глеб смотрит в чужие глаза и понимает, что не может соврать. Серафим кажется ему лучшим подарком судьбы. Серафим в целом лучшее, что с ним случалось. и сейчас показать свою слабость хочется, разреветься тому в плечо, выпустить это дерьмо. Викторов позволяет утянуть себя в объятья.       Сидорину ответа и не нужно — слышит все и так, видит, понимает. будто струны гитары Глеба описывали разбитое состояние своего хозяина. аккуратно утягивает Викторова в свои объятья, ближе прижимает, умещая руки на талии того. — у меня есть одна идея, — достает телефон из кармана и быстро подключает к колонке, выключая песню. телефон откладывает и переводит взгляд на Глеба. — станцуешь со мной?       в комнате царит легкий полумрак. они плавно двигаются в такт музыки, Глеб, уткнувшись в чужое плечо, позволяет себе тихо всхлипнуть и чуть вздрогнуть в чужих руках. Сим обнимает его крепче и Викторов спускает эмоции. эмоции, страх собственный — все это выходит через слезы. настоящий немой крик, который уходит в плечо Серафима и там остается. — я люблю тебя, родной, слышишь меня? мы справимся с этим дерьмом, — шепчет Серафим, аккуратно зарываясь пальцами в пряди волос Викторова. а тот ластится, будто кот настоящий, крепче в руках сжимая кожанку Серафима на спине. — спасибо тебе, — говорит тихо, а затем взгляд поднимает, смотря в глаза Сидорина, а после целуя. плавно и аккуратно. так, как нужно. нужно им обоим сейчас.