Сводная сестра

Следующие четыре часа я исходилась на говно. Плевать на эту Макс, не понятно, что там с моей машиной. Что, если она её разбила или её угнали? Ещё немного и я бы поседела бы, если бы не вернувшаяся Макс. — Ты где каталась на моей машине?! — Сразу же наезжаю. — Ну раз ты решила идти пешком, то я подумала и решила с подругами покататься по городу. Готова её прибить. На моей машине не пойми с кем, не пойми где кататься. Я даже вышла на улицу и стала проверять свою машину. Царапин и вмятин нет, но бензин я всё же покупаю на свои карманные и что-то сомневаюсь, что Макс станет оплачивать мне бензин. — Отдай ключи, — вернувшись в комнату говорю. — Ни я, ни ты за руль не сядем. — Ни себе, ни людям? — И так странно посмотрела на меня. — Вот попросит твоя мать вернуть ключи от машины, то верну. Прими душ и успокойся. Сара, не нужно так психовать по каждому поводу. Поев, я всё же решила принять душ. Постою под горячей водой и соберусь с мыслями. Я, наверное, минут десять стояла под горячей водой с закрытыми глазами и думала о своём. Надо успокоиться и поговорить с мамой. Сказать ей, что Макс больная на всю голову, рассказать о ноже и что кажется, что эта домогается до меня. Может, в самом начале стоило рассказать, что Макс домогается? А поверит ли мне она? Про нож не поверили и про сломанный нос тоже. Может, они вообще решат, что я это выдумала или просто наговорила, чтоб избавиться от сводной сестры. За своими мыслями и шумом воды я даже не заметила, как дверь в ванную открылась, а через секунду я оказалась прижатая к холодной стенке душевой. Руки мне завели за спину, и я запаниковала, почувствовав, как о мою спину трутся грудью. Чувствую кожей твёрдые соски. — Не дёргайся, а то больно будет, — прошипела мне на ухо Макс, удерживая обе мои руки своей одной, а свободной рукой сжала мою грудь. — Я сейчас закричу. — Дома всё равно кроме нас никого нет, — она жёстко мяла мою грудь, а после сжала пальцами сосок и стала его выкручивать. — Хватит! — Пытаюсь вырваться, но меня бьют лицом о стену. Сломанный нос вспыхивает болью, и из груди вырывается крик. Ноги от боли подкосились, и я чувствую, что начинаю падать, вот только Макс не позволила этому случится, дёрнув меня за руку, чем причинила ещё больше боли. — Ну тише ты, — зашептала мне на ухо Макс. — Хочешь, можем в кровать перейти. Рука с моей груди двинулась вниз. — Нет! — Свожу ноги вместе, но это не помогает, и она просовывает колено между ног и пальцами начинает меня там гладить. — Мокрая, — промурлыкала Макс и провела языком по моей шее. — Конечно мокрая, идиотка, — прорычала я. — Ничего, что на нас льётся вода? — Ну не будь такой злой, — резко она развернула меня лицом к себе, и вот я уже была прижата спиной к ледяной стене. Макс была голой, и как же мне было неприятно смотреть на её тело. У неё и грудь меньше, чем у меня, и живот впалый, а я по сравнению с ней жируха. У меня есть лишний вес и толстые бёдра. — Я надеюсь, что смогу растопить твоё ледяное сердце. Всё ещё держа меня за руки одной рукой, второй она подняла моё лицо за подбородок и поцеловала в губы. Чувствую её язык, пытающийся проникнуть мне в рот, и поплотнее смыкаю губы. Чувствую, как её ногти больно впиваются мне в челюсть, и уже через секунду её язык проникает мне в рот. В ужасе смотрю на неё, а она стоит расслабленная с закрытыми глазами. Её язык бродил по моему рту и трогал мой, и как же мне хотелось вытолкать его из своего рта. — Ты очень красивая, — сказала Макс и стала целовать меня в шею. А я стою вся в напряжении и не знаю, что делать. По телу от поцелуев Макс бегут приятные мурашки и это мне не нравится. Поцелуи стали всё ниже и ниже, и в какой-то миг я даже не заметила, как она перестала держать меня за руки. Макс просто встала на колени и, схватив меня за левую ногу, закинула её себе на плечо и, уткнувшись мне в промежность лицом, стала лизать. Поняла я, что меня не держат только, когда схватила Макс за волосы и только крепче прижала к своей промежности. Закидываю голову назад и тяжело дышу, чувствуя накатывающую волну удовольствия. Самое отвратительное, что все мои первые разы происходят с Макс. Первый поцелуй был с ней. Первый куни тоже с ней. Тяжело дышу и, чувствуя, что на грани кончить, впиваюсь ногтями в голову Макс и вот ещё немного и… Какое же это было удовольствие кончить. Меня даже слегка трясло, когда Макс выпрямилась, а я едва не соскользнула на пол. — Ну чего же ты? — Макс обняла меня, прижав к себе, и помогла выйти из душевой. — Сладкая моя. Ты такая вкусная, что я сама чуть не кончила, пока доводила тебя до оргазма. Я пыталась прийти в себя, а Макс уже укуталась в полотенце и накинула на меня халат. Взяв за руку, вывела из ванны. В комнате опускаюсь на кровать и только сейчас осознаю, что произошло. Можно ли считать это сексом? А изнасилованием? А самое ужасное, что мне было приятно. — Продолжим? — Погладила она меня по голове. Делаю глубокий вдох и, выдохнув, встаю и даю ей пощечину. Макс так и замерла на месте, похоже не ожидала, что получит от меня, да я сама не ожидала от себя. Даже на секунду испугалась, но тут же приняла решительный вид. — Только тронь меня ещё раз и… — И что же ты? — Прошептала Макс, повалив меня на кровать и прижав своим телом. Полотенце с неё слетело, и я тут же отвела взгляд, не в силах смотреть на её обнаженное тело. — М? Сжав обе мои руки «в замок», она подняла их над головой, а вторую руку просунула мне под халат и сжала грудь. Тяжело сглатываю, чувствуя, как она нежно ласкает мою грудь, теребя пальцами сосок. Уши, как и лицо, у меня уже горят, а эта Макс наклоняется и проводит языком по моей щеке. Крепко стискиваю зубы, пытаясь сообразить, как дать отпор и что делать дальше. Дёргаюсь под ней, пытаясь скинуть её с себя, но ничего не выходит. — Успокойся, — Макс крепко сжала меня своими бёдрами и удерживала так, пока я не устала бороться. — Сара, я двенадцать лет занимаюсь борьбой, не тебе со мной бороться, милая. — Я тебе не милая! И слезь с меня. Да когда же мама приедет или отчим? Пусть приедут побыстрей. Я даже напрягать слух стала, чтоб вовремя позвать на помощь. Она оголила мне грудь и стала целовать её. Кусаю себя за губы, когда Макс втягивает сосок в рот и начинает посасывать. Это, к сожалению, было приятно. Улыбаясь, Макс перешла на другой сосок, рукой уже поглаживая меня между ног. — Мокрая, — прошептала Макс и неожиданно между ног стало так больно, что я даже дёрнулась, а Макс только улыбнулась, глядя на меня и, наклонившись вперёд, мягко поцеловала меня в губы. Она шевелила внутри меня пальцами и это было так неприятно, что я застонала ей в губы. — Вынь их из меня, — во рту пересохло, а низ живота неприятно заныл. — Мне больно. — Да? — Улыбаясь, она стала насиловать меня, вытаскивая и вставляя их в меня обратно. — А мне кажется, что тебе приятно. Хватаю её за запястье и пытаюсь вытащить её руку, но от этого Макс делает мне ещё больней, и я вскрикиваю, не выдержав. Она, улыбаясь, приблизила своё лицо к моему и смотрела мне в глаза, я даже как-то растерялась, но снова попыталась её сбросить с себя, не взирая на то, что между ног всё просто полыхает огнём боли. — Отвали от меня! — Кричу, но никак не могу скинуть с себя Макс. — Отвали! — Тише-тише-тише, — она стала целовать мне лицо, а её пальцы внутри меня, кажется, проникли ещё глубже, и я закричала, да так громко, что Макс вздрогнула, а у меня от крика в глазах потемнело. Только после этого она вытащила из меня пальцы и легла рядом, обняв. Пытаюсь встать, но Макс только крепче прижала к себе. Она что-то шептала мне, я её не слушала всё пыталась вырваться, а после заснула. Проснулась я с неприятным ощущением между ног. За окном уже было темно, и в комнате я была одна. Одевшись, выхожу из комнаты и вижу, как мама с отчимом и Макс смотрят телек. Подхожу к ним и… — Места нет, — говорит мама. — А подвинуться? — Тогда слишком тесно. Отчим и Макс смотрят в телек и делают вид, что не замечают происходящее. — И да, Сара, этот месяц никаких карманных денег. — Почему? — Мы фильм смотрим. Потом поговорим. Я не поняла, она что, променяла меня на них? — Почему не будет карманных денег? — Хватаю пульт и выключаю телек. — Эй? — Возмущается Джеф. — Мам, ты меня что, сдвинула из своей жизни? — Пойдём поговорим, — она встала и, взяв меня за руку, вывела из комнаты на кухню. — Ты что такое несёшь? — А ты что? Почему мне нельзя давать деньги? — Пришли твои оценки и всё весьма печально. Я попросила Макс с тобой позаниматься. Вот подтянешь оценки, тогда и получишь карманные. Сказать о том, что произошло или нет? Вроде не тот момент, но надо. — Мам, Макс меня изнасиловала. Повисла такая напряжённая между нами пауза, что я даже испугалась. Мама вся покраснела и, кажется, сейчас начнёт на меня орать. — Ты что такое говоришь? — Она с трудом сдерживалась, чтоб не закричать. — Правду. — Ты наказана. — Что?! Ты это серьёзно? Она меня изнасиловала, а наказана я. Давай тогда к врачу съездим и пусть подтвердят мои слова. — До конца года никаких карманных денег, — строго сказала мама, скрестив руки на груди. На её раскрасневшемся лице появились белые пятна, и она чуть ли не скрипела зубами от гнева. — Мне стыдно за тебя, Сара, как можно так лгать? Я понимаю, что ты привыкла, что единственный ребёнок в семье, но сейчас это не так, так что смирись с этим. Она развернулась и вышла из кухни, а я осталась в таком шоке, как, мама должна была мне поверить. Она единственный родной мне человек. Но не идти же мне с таким заявлением к Джефу? Обиженная я вернулась в комнату и, глядя на свою бывшую кровать с отвращением, пнула её, представляя Макс. После чувство ненависти и обиды стало поедать меня и, распсиховавшись, я просто сбежала из дома. Они всё равно не заметят мой побег, так что почему бы не пройтись холодным октябрьским вечером. Бродила я по городу долго и, сев на скамейку, засовываю руки в карманы толстовки и грустно смотрю на дома. Где-то горит свет, где-то нет, а я пытаюсь остыть. А потом меня прорвало, и я заплакала. — Ненавижу! Ненавижу её! Домой я вернулась ближе к часу. Никто так и не заметил мой побег кроме Макс. Она валялась на кровати и читала. Увидев меня, она только злорадно ухмыльнулась. — Слышала о твоём наказании, — сказала она, продолжая читать. — Я, конечно, думала, что ты будешь молчать. Кстати, они обсуждали твой поход к психотерапевту. — Что? — Вот этого только не хватало. — Зачем? — Твоя мать считает, что ты ревнуешь меня к ней, и что тебя надо показать специалисту. — Врёшь? — Можешь у них спросить. Мне нет никакой выгоды обманывать тебя в этом. Спать я легла, но вот заснуть не смогла и провела очередную ночь без сна. Макс заснула в два ночи, а я думала о своём. Утром мама со мной вообще не разговаривала. Всегда, когда она собиралась на работу, то готовила завтрак. В этот раз она приготовила завтрак для всех кроме меня, так что в школу я отправилась голодная. — Не глупи, — сказала Макс, когда я не захотела садиться с ней в МОЮ машину. — Школьный автобус давно уехал. Садись в машину. — Ты, наверное, хотела сказать в МОЮ машину? — Сара, — из дома вышла мама с отчимом. — Что происходит? — Миссис Джонс, — сказала Макс. — Сара отказывается садиться в машину. — Сара, — строго сказала мама. — Я просто передарю эту машину Макс, если ты так не хочешь в неё садиться. Скрипя зубами, сажусь в машину. — Обратно пешком пойду, — недовольно говорю Макс. — И только попробуй ко мне пристать, врежу. В школе я её старалась не замечать. Мрачная, я сидела все уроки, а в столовой ела макароны с сыром, когда через два стола Макс просто ухахатывалась со своими друзьями. Надеюсь, не надо мной. — Хочу тебе кое-что сообщить, — поднимаю голову, глядя на Макс, она обаятельно улыбается мне и садится напротив. — У меня будет прослушивание в группу поддержки. — А мне зачем об этом сообщаешь? — Ты же моя сестра. — Я не твоя сестра. — Ты моя сводная сестра. Встав, она вернулась за свой столик, а я, доев макароны с сыром, встала и пошла дальше. Домой я шла в своих мыслях и даже не сразу заметила, что за мной увязалась какая-то подозрительная толпа. Оборачиваюсь и понимаю, что в этой толпе из пяти человек двое из компании Макс. Они останавливаются и смотрят на меня. Среди них две девчонки и три парня. Недолго думая, я бегу, хоть и понимаю, что до дома бежать ещё далеко, а они побежали за мной. Слышу их крики и перебегаю дорогу, а они следом. Дыхание сбилось, ноги стали гудеть от боли, а парни догоняют. Ещё как назло людей нет. — Стой! — Слышу голос одного из преследователей. — Да стой ты! Они смеялись, а я паниковала. До дома далеко, и я не добегу, меня определённо поймают раньше. Лёгкие жжёт болью, и я, споткнувшись, лечу лицом в асфальт.