no end, no beginning

      Каждый шаг, приближающий Перси к кабинету профессора Макгонагалл, ускорял биение его сердца. Испытывая неподдельный страх перед возможной неудовлетворительной рекомендацией в министерство, он ворочался всю ночь: переворачивался с одного бока на другой и крутил в мыслях самый неблагоприятный исход. Уже с детства Перси был уверен, что работа в Министерстве Магии — это не всегда синоним престижа, однако он намеревался очистить репутацию семьи — свою репутацию, — которая была так скверно растоптана Артуром Уизли. Безынициативный, странный, до смешного маглолюбивый отец никогда не был примером мужчины, на которого хотелось равняться, и Перси пришлось годами выстраивать в голове тот образ достоинства и уважения, которого он хотел достичь. Которого был достоин. Насмешки и унижения, которые из года в год прилетали ему в спину, лишь укрепили его веру в собственные силы, но для нужного результата приходилось работать вдвое больше и требовать от себя повышенного усердия и ответственности — ответственности за свою жизнь и жизнь семьи, которую он однажды хотел создать. Заслужить уважение, стать значимым, иметь влияние и никогда не проигрывать внутренним мимолетным желаниям, которые могли привести его к краху.       Перси упорно шел к своей мечте, но, когда оказался так близок к цели, оступился и потерял бдительность, не в силах совладать с чувствами, которые решительно подавлял все эти годы. Сорвавшись с проржавевшей цепи, они вырвались наружу — прямиком в протянутые ладони Дафны Гринграсс. Падая в этот дьявольский омут с головой, Перси знал, что однажды захлебнется. И теперь он, утопая в буйстве кипящих эмоций, понимал, что стал рабом собственных желаний — то, чего так сильно страшился с того самого дня, когда образ хорошего отца для него был разрушен навсегда.       Артур Уизли не смог дать своим отпрыскам ничего, кроме жизни и опозоренной фамилии. Когда мать нянчилась с бесчисленным количеством детей, в силу возможностей трудилась над их воспитанием и ломала голову, чем накормить семь голодных ртов, пока хранилище безбожно пустеет, Артур допоздна торчал в душном кабинете своего убогого отдела, цепляясь восхищенным взглядом за очередную никчемную магловскую вещицу, которую можно утащить тайком в сарай, чтобы в выходной день улучить свободную минутку на ее изучение и доработку. Перси долго оправдывал отца, считая, что руководство просто не понимает, насколько он талантлив, но и этот образ рассеялся довольно скоро: Артур попросту не хотел ничего менять.       Долгие годы Перси стыдился своей фамилии, ненавидел ее и втайне представлял, как бы сложилась его жизнь, не будь он одним из многочисленных Уизли. Но, повзрослев, он решил, что ни приоритеты отца, ни даже эта фамилия не определяют его самого, и он может строить свою жизнь так, как считает нужным. В глубине души Перси любил своих родителей, хоть и не понимал их образ мышления, однако, даже несмотря на кровные узы, он знал, что никогда больше не прислушается к их мнению. Для него не могли иметь вес слова людей, которые живут не так, как хотел жить он.       Трижды постучав в дверь, Перси вошел только после разрешения. Минерва Макгонагалл сидела в своем кресле, выпрямив спину и расправив плечи. Она лишь на мгновение подняла на вошедшего цепкий взгляд, но тут же опустила его на пергамент, указав Уизли рукой на стул напротив. Он сел и принялся ждать. Тишину кабинета нарушал спешный скрип пера по плотному пергаменту и настойчивое тиканье старинных часов, стоявших вплотную к стене. Закончив, Макгонагалл отложила лист в ровную стопку таких же листов рядом с собой и выудила из ящика небольшой конверт.       — Мы с профессором Дамблдором сошлись во мнениях, что было бы несправедливо очернять вашу характеристику недавним инцидентом, — сухо произнесла она, глядя на гриффиндорца из-под прямоугольных очков.       — Спасибо, профессор! — горячо поблагодарил Перси, не веря собственным ушам. Уныние и страх схлынули прохладной волной облегчения, заставляя юношу воспрянуть духом.       — Однако не сочтите это малодушным решением, — добавила она, пригвоздив Перси к стулу строгим взглядом. — С первого курса вы усердно трудились, работая на свое будущее и потенциальный аттестат, проявили себя как ответственный и педантичный студент и староста — и только эти многочисленные заслуги уберегли ваше рекомендательное письмо.       Перси почувствовал, как от стыда у него загорелись уши. Он не имел право на ошибку. Только не сейчас, когда светлое будущее оказалось так близко, что до него вот-вот можно дотянуться рукой.       — Мне жаль, профессор.       Макгонагалл тяжело вздохнула и сняла очки. Без них ее суровое лицо будто бы смягчилось, подернутое усталостью и испещренное множественными прожилками морщин, что ручейками растекались по бледной коже.       — Перси, вы очень способный молодой человек, и каждый из нас желает вам лучшего будущего, однако примите во внимание, что для Дафны Гринграсс рекомендательное письмо не несет никакой ценности. — Макгонагалл сцепила руки в замок, буравя юношу внимательным взглядом. — Безусловно, мисс Гринграсс умная и талантливая волшебница, но она не полна стремлений добиться успеха в жизни там, где не господствует ее отец. В отличие от вас, верно?       — Я понимаю это, мэм.       — Так подумайте о своем будущем, к которому вы так долго шли, мистер Уизли, и не позволяйте себе пустить все усилия прахом по ветру.       Перси нахмурился, подняв на декана озадаченный взгляд, словно она говорила совсем не о том, что произошло в прошлом месяце. Но Макгонагалл уже опустила глаза и уверенно протянула ему долгожданное письмо, которое станет гарантом его шанса на лучшую жизнь.       — Я не совсем уверен, что понял вас, — нерешительно проговорил он, вцепившись пальцами в белый конверт. Макгонагалл бросила на него короткий взгляд, и, Перси мог поклясться, уголки ее губ едва заметно дрогнули.       — Вы поняли меня, мистер Уизли, а сейчас идите. Полагаю, вам следует готовиться к итоговым экзаменам.       Перси вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Он все еще крепко сжимал рекомендательное письмо, греющее пальцы идеальной, ничем не запятнанной характеристикой. Была ли это милость или что-то иное, Уизли не знал, но зато четко внял последнему личному наставлению Макгонагалл: не ошибись — сделай правильный выбор. И Перси должен был выбрать, хоть это и казалось ему настоящим самоубийством.       Не теряя больше времени на бессмысленную рефлексию, Перси поторопился к Дафне: они вот уже много дней в свободное время встречались в излюбленном пустующем кабинете и вместе готовились к экзаменам, первый из которых должен был состояться уже через неделю. Так они успели совместно подготовиться к Зельеварению, Заклинаниям, Древним рунам и только вчера закончили повторение тем по Трансфигурации. Когда Перси бесшумно скользнул в класс, Дафна уже сидела за первой партой и как раз колдовала над собственной чернильницей: она рассекла воздух, и предмет безукоризненно превратился в миниатюрную копию Опаловоглазового антипода. Дракончик пошевелился, издав протяжный писк, и в багряных лучах вечернего солнца засверкали его жемчужные чешуйки. Заметив Перси, он склонил крошечную голову вбок и моргнул своими переливчатыми, словно бусины, глазами без зрачков.       — Мне надоело превращать поганок в жаб, — меланхолично произнесла Дафна, когда Перси сел с ней рядом. — А потом весь остаток вечера ловить этих квакающих созданий.       Она подставила дракону ладонь, и тот послушно на нее взобрался, с любопытством осматриваясь по сторонам. Перси улыбнулся, наблюдая, с какой нежностью Дафна касалась пальцами мерцающей чешуи. От удовольствия дракон вытянул шею и трижды взмахнул крыльями.       — Что сказала Макгонагалл?       Перси подвинулся ближе и небрежно положил перед ней запечатанный конверт. Красная сургучная печать давно застыла на кармашке, алея гербом Хогвартса. Гринграсс посадила дракона на край стола, а сама медленно провела по ней пальцами, педантично изучая наощупь все неровности.       — Они не стали портить мою характеристику произошедшим, — ответил Перси, внимательно следя за ее флегматичным выражением лица. — Учли прежние студенческие заслуги.       — Это же то, чего ты хотел, разве нет?       — Да, но… — Но уже несколько месяцев назад приоритеты сменили свой курс на тебя, хотел сказать он, однако вслух произнес другое: — Не могу отделаться от мысли, что это жалкая подачка.       — Ты не сделал ничего противоестественного, — спокойно проговорила Дафна, возвращая ему письмо. — Близость не является чем-то незаконным, тем более по магическому закону мы оба совершеннолетние.       — Вопрос не в законе, а в нравственности, — запротестовал Перси, любовно пряча заветный конверт в карман. — Я всегда был примером морали, ответственности и благоразумия, а то, что случилось, подорвало мой авторитет среди профессоров и студентов, для которых я должен служить примером с тех пор, как был назначен на должность старосты. — Он судорожно вздохнул и потер переносицу. — Если я себе позволяю небрежность, проявляя безответственность, почему другие не должны?       — Студенты проявляют ее так или иначе, Перси, — снисходительно пояснила Дафна, бездумно поглаживая хребет дракона. Существо издало мурлыкающий звук и зажмурилось. — Они прячутся по углам, спальням и таким же заброшенным кабинетам, как этот.       Перси инстинктивно обвел помещение блуждающим взглядом и опустил тот на гладкую поверхность стола, сплошь усыпанную нацарапанными рисунками и неприличными словами.       — Мне не нужно быть легилиментом, чтобы понять муки твоей совести. — Дафна мягко переплела свои пальцы с его и улыбнулась. — Но мне хочется думать, что наши отношения не заставили тебя потеряться в себе, а лишь открыли ту грань, которую ты все это время подавлял.       — Я не жалею ни о чем, — поспешил объясниться он, поймав ее задумчивый взгляд. — Просто… Да на хрен, Дафна! Не хочу больше это обсуждать, потому что ты — это лучшее, что случилось со мной. — Перси ухмыльнулся. — После получения значка старосты, разумеется.       Лицо Дафны изумленно вытянулось, а затем она звучно расхохоталась, запрокинув голову назад. Он помнил, какой она была сдержанной и холодной в самом начале их совместного пути, и сколько ему пришлось приложить усилий, чтобы пробраться в самую глубь ее души, безропотно принимая всех монстров, которые встречались по дороге. И за чудовищное терпение Перси был награжден так, как и сам не ожидал, но теперь, когда он достиг цели, обстоятельства вынуждали отказаться от своей заслуженной награды. Обстоятельства ли?       — Тогда, раз все в порядке, — Дафна поднялась и грациозно обогнула стол, кривя губы в кокетливой полуулыбке, — быть может, мы приступим к Защите от темных искусств? Я вызываю тебя на дуэль, Перси Уизли.       — Сочту за честь, Дафна Гринграсс, — ухмыльнулся он, поравнявшись с ней. — В этот раз все будет честно.       — Я на это рассчитываю.       Они разошлись к противоположным стенам кабинета; элегантным движением руки Дафна стянула светлые волосы в узел, закрепив их заколкой, и расслабленно расправила плечи; Перси закатал рукава рубашки до локтей и вытянул волшебную палочку перед собой.       — И никаких тараканов, Перси, иначе я за себя не ручаюсь, — серьезно предупредила Дафна.       — Я бы не стал повторяться, — заносчиво ответил он.       Дафна иронично выгнула бровь и выпалила заклинание первой:       — Диффиндо!       — Протего! — Перси молниеносно выставил перед собой синий щит, о который безвозвратно разбилась красная молния режущего заклинания. — Решила не мелочиться?       — Это тебе за тараканов, — со смешком ответила девушка. — Дуро!       И вновь реакция не подвела Перси: он без труда отразил брошенное в него заклятие и тут же принялся осыпать ими в ответ.       — Ступефай!       — Протего! Импедимента!       Чары помех попали точно в грудь Перси, временно замедлив его. Дафна торжествующе улыбнулась и игриво подула на кончик своей палочки.       — Сдаешь позиции, господин староста?       Перси раздраженно скрипнул зубами и, наконец, сумел избавиться от насланного на него заклинания. Он убедился, что Дафна этого еще не заметила, упиваясь своей победой, и, резко взмахнув палочкой, прошептал:       — Силенцио!       Дафна удивленно округлила глаза, когда попыталась произнести хоть слово, но с языка не сорвалось ни одного звука. Мрачно сдвинув брови, она бросила в гриффиндорца убийственный взгляд.       — Ты слишком много болтаешь, — издевательски усмехнулся Перси. — Усложню тебе задачу: потренируй невербальную магию.       В зеленых глазах искрилась неистовая злость, которая обещала расплату, но Перси решил, что это будет потом, а сейчас ей придется выкручиваться.       — Авис!       Стайка маленьких птиц с голубым оперением запорхала вокруг него, а затем Перси произнес «Оппуньо», и те яростно устремились к девушке. Неожиданно на ее защиту в воздух взмыла миниатюрная копия Опаловоглазого антипода: дракон изрыгнул ярко-алое пламя, с легкостью сжигая дотла четырех птиц из семи, что приближались к его создательнице. Дафна на одно мгновение опешила, а затем, ухмыльнувшись, сосредоточилась.       «Конфринго!», — подумала она, рассекая воздух палочкой, и оставшиеся птицы вспыхнули огнем и рассыпались пеплом прямо к девичьим туфлям. Гринграсс с вызовом взглянула на Перси и благодарно погладила дракона по крошечной голове.       «Серпенсортиа!»       Не успел он и опомниться, как к его ногам, вырвавшись из конца волшебной палочки, подползла змея, угрожающе разевая клыкастую пасть. Перси испуганно отступил назад, когда та встала в смертоносную стойку и зашипела.       — Ваддивази! — выкрикнул Перси, когда змеиные зубы готовы были сомкнуться на его лодыжке, но вместо этого она оторвалась от пола и полетела прямиком в свою создательницу.       Дафна успела отпрыгнуть в последний момент, чтобы избежать столкновения, и нацелила на взбешенную змею волшебную палочку.       «Випера Эванеско!», — подумала она, и змея, вновь готовая к атаке, тут же рассыпалась на мелкие магические частицы.       Решив усложнить девушке задачу, Перси стал юрко передвигаться по классу, с помощью волшебства швыряя в нее различные предметы — таким образом, он хотел помешать ей до себя добраться.       «Депульсо! Депульсо! Депульсо!», — без конца колдовала Дафна, отшвыривая от себя мелкие и довольно крупные предметы, которые летели в разные стороны и безвозвратно ломались, разбивались, крошились, когда встречались со стенами. Одна из книг, брошенных в Гринграсс, со звоном бьющегося стекла улетела в окно. Перси ошеломленно уставился на это, и секунда промедления стоила ему главенствующей позиции: голубой луч магии угодил ему в плечо, подбросив и перевернув в воздухе. Потирая ушибленный зад, он поднялся с пола, сверкнув на развеселившуюся девушку раздраженным взглядом, и принялся осыпать ее заклятиями. Невербальная магия давалась Дафне не так хорошо, поэтому в одну атаку она так и не успела выставить щит.       — Брахиабиндо! — Прозрачные путы молниеносно связали сначала девичьи запястья, а потом и само тело. Пользуясь секундой замешательства, чтобы Дафна не успела применить контрзаклятие, Перси произнес: — Экспеллиармус!       Волшебная палочка мгновенно вылетела из женских пальцев, оказываясь ловко подхваченной рукой Перси. Он ухмыльнулся, наблюдая за разъяренными потугами Гринграсс избавиться от магических пут, но те сдерживали ее крепко. Отменив действие «Силенцио», юноша приблизился к ней, с удовольствием осматривая достигнутый результат.       — Кажется, ты проиграла.       — Немедленно освободи меня! — прошипела Дафна. — Как ты посмел?       — Посмел «что»? Я весьма эффективно провел для тебя тренировку перед экзаменом и, думаю, ты справилась на твердое «выше ожидаемого».       — И что же не позволило мне достигнуть превосходного результата, профессор Уизли? — ухмыльнулась она, внезапно прекратив свои потуги к свободе. Перси остановился аккурат напротив нее, практически касаясь своим телом, и улыбнулся.       — Ты слишком полагаешься на вербальную магию.       — И что же мне делать? — промурлыкала Дафна, опаляя его кожу горячим дыханием. — Мне очень нужен высший балл.       Склонив голову вбок, Перси окинул ее изучающим взглядом, наслаждаясь полным подчинением. Он невербально наложил на кабинет поочередно оглушающее и запирающее заклятие, а затем частично применил «Эманципаре» — контрзаклинание, избавляющее девичье тело от пут магии, но оставив те на тонких запястьях, по-прежнему в соединении друг с другом. Он освободил их лишь на пару коротких мгновений, чтобы свести ее руки за спиной; секунда — и магия вновь их сковала. Дафна резко дернула руками, проверяя колдовство на прочность, и ухмыльнулась.       — Если хочешь высший балл, тогда тебе придется избавиться от заклятия беспалочковым методом. Справишься?       Перси коснулся ладонью ее шеи и медленно увлек девушку в томительный поцелуй. Дафна ответила ему с импульсивной жадностью, все еще чувствуя, как недавний адреналин мешается в крови с подступающим возбуждением, образуя жгучее настойчивое желание. Не церемонясь, Перси подхватил ее за бедра, без труда усадив на стол, и оказался между ее податливо разведенных ног. Девушка изо всех сил напрягла руки, будто надеялась избавиться от сковывающей их магии физически, и раздраженно дернулась, когда у нее не вышло. Перси улыбнулся, оторвавшись от ее губ, и заметил, как Дафна инстинктивно потянулась к нему, требовательно взирая из-под дрожащих ресниц.       — Ты не стараешься, — издевательски прошептал ей на ухо он, мягко сцепив зубы на мочке.       — Не будь мерзавцем и освободи меня.       Перси тихо усмехнулся и принялся медленно осыпать ее шею настойчиво-нежными поцелуями, едва касаясь чувствительной кожи кончиком влажного языка. Из ее груди вырвался непроизвольный тяжелый вздох, а глаза предательски закатились от горячего возбуждающего импульса, электрическим током покалывающего кончики пальцев. Дафна отчаянно желала коснуться ими его горячей кожи, зарыться в мягкие волосы, прижать к себе ближе, стремясь слиться с ним в одно целое, но его магия была крепка — крепче, чем ее самообладание рядом с ним.       Сомкнув зубы на шее, Перси услышал приглушенный стон и уверенно пробрался рукой под ее блузку, сжав аккуратную грудь с возбужденно затвердившим соском. Гринграсс часто задышала и нетерпеливо прикусила губу, подаваясь бедрами ему навстречу. Он медленно расстегнул пуговицы и принялся осыпать поцелуями выступающие ключицы, опускаясь все ниже, пока губы не сомкнулись в нежном касании на розовом соске, неторопливо терзая его горячим языком. Ее тело рядом с Перси превращалось в поле, сплошь и рядом усыпанное минами, и каждый маленький взрыв от его губ, рук и языка сильнее накалял пульсацию между ног — она жаждала большего, жаждала, чтобы он целовал ее везде, не упуская ни одного дюйма кожи. Похожее на пытку наслаждение приливало жаром к щекам и срывало с губ немую мольбу о продолжении. Чем ниже опускались его губы, тем сильнее разрасталась немыслимая жажда, сумасшедшая истома и жар, солеными каплями оседающий на теле.       Опустившись перед ней на колени, как уже было когда-то, Перси неторопливо осыпал поцелуями ее бедра, медленно поднимаясь от острых коленей к самой чувствительной точке. Он провел пальцем между ее ног сквозь тонкое кружево белья, и Дафна, дернувшись, заскулила. Раньше Перси и представить себе не мог, что играть с чужим возбуждением бывает так приятно, но чувствовать власть над удовольствием Дафны заводило не меньше, чем ее напористые прикосновения. Он бесцеремонно избавился от ее белья и улыбнулся, когда девушка инстинктивно раздвинула ноги, окинув его умоляющим взглядом. Сначала Перси отрывисто коснулся ее губами, опаляя горячим порывом дыхания, затем еще раз, еще и еще, постепенно сокращая паузы между поцелуями, а затем уверенно пустил в ход язык. Попеременно лаская Дафну им, а затем губами — и так по бесконечному кругу безумного наслаждения, Перси выводил незамысловатые узоры в ее истекающих влагой складках. Он нарочно избегал набухшего клитора, касаясь лишь области вокруг, и это ощущение незавершенности заставляло девушку скоротечно терять рассудок.       — Ты издеваешься? — простонала она, чувствуя, что еще немного, и она точно взорвется, напоминая сейчас неизведанный накалившийся артефакт замедленного действия.       Перси неторопливо поднялся на ноги, внезапно прекратив свои ласки, и почти засмеялся, увидев обиженный девичий взгляд.       — Тебе всего лишь нужно избавиться от этого, — тихо произнес он, прижавшись пахом с твердым членом к ней, и дернул ее за скованные руки. — Будет очень жаль, если ты не сможешь…       Дафна судорожно втянула через ноздри воздух и поджала губы. Ей хотелось размашисто ударить его по осмелевшему лицу, но сильнее хотелось только чтобы он, наконец, ее трахнул.       Терзаясь муками возросшего в разы желания, она не заметила, как его проворные пальцы скользнули вверх по бедру, а затем принялись вырисовывать узоры, похожие на те, что вытворял его язык. Изредка Перси вскользь касался ее клитора и с особым упоением наблюдал, как подернутые дымкой глаза закатываются, сдаваясь под негой благодарного удовлетворения. Но, как только это вновь превращалось в издевательскую игру, с припухших губ срывались протяжные стоны.       — Да-афна-а, — насмешливо протянул Перси, когда поочередно ввел в нее два пальца. Девушка ахнула, натянув магические путы до предела — те болезненно терзали ее нежную кожу, натирая на той характерные отметины.       Дафна рефлекторно подавалась бедрами навстречу, желая почувствовать его пальцы как можно глубже. Перси двигал ими медленно, дразняще, не позволяя в полной мере окунуться в пучину наслаждения, но, словно сжалившись над ней — хотя как бы не так, — он с силой надавил большим пальцем на клитор. Дафна застонала так протяжно, что Перси весь покрылся мурашками, чувствуя, что и сам почти дошел до своего возможного предела. Как же чертовски он ее сейчас хотел! И это все, похожее на мазохизм, только сильнее разрывало его хваленую выдержку в клочья.       Перси продолжал размеренно двигать внутри нее пальцами, мягко лаская пульсирующий клитор. Дафна так сильно желала большего, что мутная пелена неконтролируемого возбуждения застилала ей глаза. Она все туже натягивала путы, мысленно приказывая им исчезнуть; не прекращая, мысленно проговаривала «Эманципаре», но все ее попытки таяли в мареве горячей лихорадки.       Когда все прекратилось, она почти зарычала от негодования. Из самых глубин ее подсознания неистово рвалась бурная ярость, которая бесстыдно мешалась со страстной жаждой получить желаемое, и Дафна с такой силой натянула запястья, что магические путы, не выдержав стихийного напора, разрушились. Гринграсс демонстративно растерла их пальцами, а затем изящно спрыгнула со стола.       — Так тоже сойдет, — усмехнулся Перси.       Дафна не ответила. Она толкнула его на ближайший стул и, без промедления усевшись сверху, настойчиво потерлась о член. Перси с силой сжал ее ягодицы, прижимая к себе еще теснее, и мог поклясться, что она едва не кончила. Без труда расправившись с ширинкой, Дафна медленно опустилась на член, с силой упираясь руками в плечи парня. Судорожный вздох — и она принялась двигаться, стараясь как можно теснее к нему прижиматься. Возбуждение электричеством струилось по венам, Перси ощущал его покалывание во всем теле и лишь сильнее надавливал на женские бедра, силясь почувствовать ее всю целиком. Узко, мокро, горячо — член неистово пульсировал внутри Дафны, ее стенки сжались вокруг него, когда девушка на короткое мгновение замерла, чтобы после, облегченно застонав, начать двигаться еще напористей. Оргазм, сводящий ее мышцы приятной судорогой, с каждым новым движением усиливался — как награда за покорное томление. Ее стенки все туже сжимались вокруг члена, и Перси сильно, до красных отметин сжал ее бедра, взрывной волной удовольствия изливаясь внутрь.       Пульсация медленно сходила на нет, оставляя после себя учащенное дыхание, липкую от пота кожу и легкое бессилие. Шум в ушах стих, и Перси мягко прижал девичье тело к себе, собирая губами соленую влагу с ее плеча. Дафна прижалась щекой к его пылающему лбу и блаженно прикрыла глаза.       — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — с трудом разлепив сухие губы, прошептала она.       Перси уткнулся носом в ее шею, нарочно вдыхая свежий аромат духов, смешанный с разгоряченной плотью, чтобы не позволить себе его забыть. Он доподлинно не знал, что Дафна подразумевала под словом «это», но отчего-то мысленно с ней согласился. Он тоже не хотел, чтобы это когда-нибудь закончилось, растворяясь в пучине будущего. Вот бы заставить время замереть и остаться здесь — в мае 1994-го, когда они оба еще так беспечны, юны и страстно влюблены в жизнь и друг друга.

***

      Последний день мая выдался тёплым: солнце неистово пекло с самого рассвета, выманивая студентов из замка, — даже надвигающиеся экзамены были не способны загнать их в душную библиотеку. Когда же оно закатилось за горизонт, на территорию Хогвартса опустилась легкая прохлада, пронырливо занырнув внутрь сквозь нагретые стены.       — Ты идёшь на ужин?       Дафна отвела взгляд от пунцового закатного неба, подернутого дымкой облаков, и мягко улыбнулась. Последний луч солнца осветил веснушчатое лицо Перси, угодив ему прямо в глаз. Тот зажмурил его, вторым неотрывно изучая свою девушку.       — Мы могли бы пропустить ужин, — произнесла она, коснувшись пальцами его предплечья. — У меня есть одна идея…       Перси тяжело вздохнул.       — Что ты придумала на этот раз?       — Я покажу. — Она протянула ему руку. — Но нам придётся нарушить кучу школьных правил.       — Дафна, я в этом году и так показал студентам не самый лучший пример, будучи старостой. Может, уже достаточно нарушений дисциплины?       — Не будь занудой. — Девушка закатила глаза. — Меньше, чем через две недели мы закончим школу. Ты хочешь вспоминать, как занудствовал и сидел после отбоя в спальне? Или хочешь вспоминать, как поддавался безумию вместе с самой красивой девчонкой?       Дафна лукаво улыбнулась, и Перси сдался, сжимая пальцы ее руки.       — Ладно, давай сделаем так, как ты хочешь. Снова.       Она потянула его за собой, и Перси с удивлением обнаружил, что они выскользнули из школы и направились в сторону Чёрного озера. Гигантский кальмар уже скрылся под толщей воды, на закате закончив приём солнечных ванн, а сама озерная гладь была удивительно спокойной, будто поверхность сковал тончайший слой льда. Солнце в последний раз моргнуло и упало за линию горизонта. На Хогвартс опустились сумерки.       — Филч скоро закроет парадную дверь. Как мы попадём обратно? — хмуро спросил Перси, плетясь вслед за девушкой и спотыкаясь обо все камни.       — С рассветом, — спокойно заверила его она.       — Что? — Парень остановился и скрестил руки. — Дафна, это и правда полнейшее безумие. Вернёмся обратно, пока не поздно!       Но Дафна уже его не слушала. Она остановилась прямо у берега и с удовольствием вылезла из туфель, ступая босыми ступнями на влажный песок.       — Что ты собираешься…       — Не волнуйся, Перси. — Гринграсс снисходительно улыбнулась. — Тео показал мне тайный проход в подземелья, так что Филч даже не узнает, что двое студентов самовольно покинули стены школы в такой поздний час.       Она ловко стащила через голову светлую футболку, а следом на сочную траву опустились и ее брюки. Перси вскинул брови, осматривая ее полуобнажённое тело, скрытое лишь тонким белым кружевом. Тем временем Дафна наспех затянула волосы в узел и, взглянув на Перси, засмеялась.       — У тебя такое лицо, будто тебе сказали, что волшебства не существует.       Бледный диск луны, господствуя на небосводе, осветил ее тонкие плечи, острые ключицы и округлую грудь, и Дафна стала похожей на небесное божество.       — Перси, не делай вид, будто впервые видишь меня без одежды, — ухмыльнулась она.       — Зачем ты разделась? — сдавленно спросил он, не в силах отвести от неё взгляд. Казалось, он мог бы всю жизнь вот так любоваться ею, и ему бы это вряд ли наскучило. Вместо ответа Дафна осторожно ступила в прохладную воду и со смехом плеснула стройной ножкой брызги в сторону парня.       — Даже не думай идти дальше! — раздраженно произнёс он, стряхивая с себя влагу. — Вода ещё ледяная. Ты заболеешь!       Но Дафна лишь лукаво улыбнулась и с разбега забежала вглубь, после чего грациозно нырнула под воду. Через несколько секунд она вынырнула и провела рукой по мокрым волосам.       — Дафна, выходи немедленно! — настаивал Перси, переминаясь с одной ноги на другую. Он все ещё помнил, как зимой она чуть не утонула в тёмных водах этого озера. Дафна тоже это помнила, поэтому состроила скорбную мордашку и произнесла с придыханием:       — Ты же не бросишь меня здесь совсем одну? Может случиться все что угодно…       Перси сердито засопел и покачал головой.       — Я не поведусь на эту дешёвую провокацию. Вылезай сейчас же, или я…       Дафна с игривой улыбкой опустилась в воду по плечи, завозилась, а затем подняла вверх белый бюстгальтер, размахивая им словно флагом. И это знамя в ее руках послужило капитуляцией давшей трещину выдержке Перси.       — Ты сумасшедшая, — зло прошипел он.       Она засмеялась и бросила белье прямо в него, попав точно в цель. Перси ловко поймал его и перевёл на Дафну насмешливый взгляд.       — Мне что, и трусики снять, чтобы ты наконец вспомнил, что являешься храбрым гриффиндорцем?       — Ты невыносимая, — фыркнул он, принимаясь избавляться от одежды.       Дафна издала какой-то звук, очень похожий на победный клич, и расслабленно улеглась на воду, считая мерцающие на темном небесном полотне звёзды. Ступив в воду, Перси неуютно поёжился от холода, не понимая, как Дафна может спокойно лежать и не коченеть при этом. Поджав губы, он окунулся до самого подбородка, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди от неожиданного перепада температур: изнеженная теплом кожа вмиг покрылась мурашками.       — Неужели мой храбрый гриффиндорец в итоге решился спасти свою слизеринскую принцессу? — с усмешкой спросила Дафна, обвивая его шею руками.       — Ты точно не принцесса, Дафна. Ты самый настоящий дракон — своенравный, импульсивный и неукротимый.       — Что ж, это даже лучше, — промурлыкала ему в губы она. — Мне ведь не нужен спаситель.       Дафна прижалась к нему всем обнаженным телом и поцеловала, обводя языком контур его губ. Перси водил заледеневшими пальцами по ее спине и бёдрам, чувствуя, что холод отступает, уступая место привычному жару. Дафна ухватилась за плечи парня и обвила его туловище ногами, теснее прижимаясь к коже и не разрывая пылкий поцелуй. Заострившиеся соски коснулись его тёплой кожи, и Перси сжал ладонями ее упругие ягодицы.       — Я всегда мечтала искупаться здесь ночью с кем-то особенным, — прошептала она, зарываясь мокрыми пальцами в его сухие волосы.       — Значит, я особенный? — усмехнулся Перси.       — Я бы не стала встречаться с тобой, если бы ты им не был. Знаешь ли, — она картинно взмахнула рукой, — особенная девушка не могла выбрать вариант попроще.       Перси засмеялся и покачал головой. Дафна серьезно взглянула в его глаза и прерывисто вздохнула.       — Я… Мне кажется, я никогда не чувствовала себя так хорошо, как чувствую рядом с тобой.       Перси уже и не надеялся услышать это от неё. Он свыкся с мыслью, что достаточно и обычной симпатии с ее стороны, но вот Дафна это сказала так, словно то было признание в собственной уязвимости. Перси уверен, что точно покраснел, и радовался сумраку ночи, который мог бы скрыть его внезапное смущение.       — Мне потребовалось немало времени, чтобы принять это, потому что я не люблю разбрасываться пустыми словами. Мне нужно было убедиться.       — У тебя поразительно рациональный подход к собственным чувствам. — Перси улыбнулся. — Раньше, до появления тебя в моей жизни, я тоже так считал, а потом… — Он со свистом втянул воздух. — Потом я потерял голову.       Дафна засмеялась и отплыла от него в сторону, снова устраиваясь на поверхности воды. Она раскинула руки в разные стороны и улыбнулась. Перси последовал ее примеру и обнаружил целую россыпь ярких звёзд в небе, они мерцали и кокетливо подмигивали, словно это была некая одним им известная игра.       В окнах Хогвартса давно погас свет. Вокруг стояла такая тишина, что от неё закладывало уши, лишь только редкий стрекот сверчков да лёгкий шелест травы доносились с берега.       — Перси, пообещай мне кое-что. — Дафна нашла в воде его руку и крепко сжала пальцы. Он перевёл на неё серьёзный взгляд.       — Что?       — Что мы закончим школу, и ничего не изменится, — пробормотала она. — Я не хочу потерять это все, когда только-только обрела.       Для неё это было фактически признание в слабости и зависимости — признание поражения перед собственными чувствами. А Перси и рад бы сказать, что готов быть с ней рядом всегда, но не мог, ведь это стало бы ложью. Он знал, что решение уже принято, но так нелепо и малодушно оттягивал его, все надеясь придумать хоть какой-то выход.       — Обещаешь? — строго спросила она, склонив голову вбок.       — Я обещаю, что буду рядом столько, сколько смогу.       Этот ответ не удовлетворил ее, но, к облегчению Перси, Дафна не стала продолжать неудобный разговор.       — У тебя все губы синие. Нам стоит вылезать.       И спорить она тоже не стала, покорно следуя за ним на берег, совсем не стесняясь своей наготы. Перси первым делом укутал ее в тёплую мантию, словно в кокон, а уже потом высушился и оделся сам. Он прислонился спиной к дереву, а Дафна уютно устроилась на его коленях, уткнувшись носом в шею. Перси улыбнулся, чувствуя, как горячее дыхание щекочет кожу. Он покрепче обнял ее и оставил мимолётный поцелуй на макушке — светлые волосы пахли апельсиновой цедрой и озёрной цветущей водой.       Перси изо всех сил зажмурился, отчаянно пытаясь запомнить эту звездную ночь до мельчайших деталей, чтобы, если однажды руки опустятся, а жизнь потянет на дно, он мог выудить ее из глубин сердца и вспомнить, ради чего принял такое нелегкое решение.

***

      Столько лет Перси ждал этого великого момента: он получает заветный аттестат и проводит в Хогвартсе последний вечер и ночь, а впереди его ждут удивительные взлеты.       Но все обернулось иначе.       Перси получил свой аттестат с одними только пылающими «превосходно» и совершенно не знал, что с ним делать. Он хотел взять этот табель успеваемости и бросить в ближайший камин. Этот день должен был быть самым счастливым, но Перси чувствовал только желание повеситься на гриффиндорском галстуке. Дафна — прекрасная и невероятная Дафна — была рядом с ним в своём роскошном изумрудном платье, ее глаза светились, и аплодировала ему она даже громче его матери, когда он торжественно получал аттестат с отличием. Это и причиняло ему боль, потому что он уже все решил.       На официальной части выпускного Дафна изредка кидала взгляды и тёплые улыбки, ломающие ему все кости, и подошла к Перси лишь раз, чтобы вместе сфотографироваться. Он обнял ее за талию, и девушка доверчиво прильнула к нему, прямо перед щелчком камеры поцеловав в щеку. Он был уверен, что на колдографии в выпускном альбоме будет глупо улыбаться. Билл, пришедший вместе с родителями, чтобы поддержать брата, пихнул его локтем и ухмыльнулся:       — Так вот как выглядит та самая слизеринка, о которой мама всем уже уши прожужжала.       Перси тяжело вздохнул, невольно бросив тоскливый взгляд в сторону улыбающейся Дафны в окружении семьи и однокурсников.       — Да… Это Дафна.       — Красивая. И не слушай маму. — Билл подмигнул брату, видя, как его лицо удивлённо вытягивается. — Она не должна нравиться родителям или друзьям. Главное, что она нравится тебе.       Перси внезапно так захотелось поделиться всем, что у него сейчас на душе, зная, что именно Билл его поймет правильно и не осудит — так было всегда. Старший брат всегда был для него примером и надежной опорой; честный, справедливый и понимающий, он был тем, кем Перси не было суждено стать.       Когда все родители наконец разошлись, Перси приблизился к Дафне. Ее отец ушёл одним из последних, поддерживая миссис Гринграсс за локоть. Перси никогда прежде не видел мать Дафны, но сегодня понял, в кого девушка такая красивая и изящная: она была точной ее копией.       — Неужели это все? — улыбнулась Дафна, с удовольствием прильнув к Перси. — Будущее немного пугает, верно?       Он выдавил кислую улыбку и, невесомо коснувшись девичей талии, повел ее к выходу. На школьном дворе в рассеянных лучах июньского солнца развернулось долгожданное празднество: в центре тенистой поляны возвели деревянный настил, на котором вовсю готовилась к выступлению приглашенная популярная у волшебников группа «Ведуньи», а вокруг лужайки растянулась мерцающая разными огоньками гирлянда. По всему периметру были расставлены небольшие столы с праздничной едой, закусками и напитками, а в отдалении высился огромный серебряный чан с пуншем, в который особенно дерзкие выпускники уже подливали крепкий алкоголь, минуя взгляды бдительных учителей, которые, впрочем, обо всем знали, но демонстративно игнорировали этот факт.       — Я осознал, что это конец, когда с утра отдал Макгонагалл свой значок, — со смешком ответил Перси. — Не думал, что это будет так сложно.       Дафна засмеялась, но звуки ее смеха утонули в первом гитарном аккорде. «Ведуньи» закончили настройку инструментов, и солист группы Мирон Вогтэйл, воспользовавшись «Сонорусом», проголосил:       — Вы готовы? — Ответом ему послужил слаженный гул выпускников, и он довольно осклабился. — Тогда мы начина-а-аем!       В царившем веселье и приподнятом настроении толпы гирлянда стала мигать в такт музыки, что разносилась по округе замка на многие мили вокруг. К чану с пуншем выстроилась целая очередь — многие подходили уже не за первым стаканом, — и в воздухе так и витал аромат фруктов и свежего ветра, доносившего с берега Черного озера запах водорослей и кувшинок, которые зацвели на поверхности воды всего несколько дней назад.       Перси не хотел пить, но, когда Дафна настойчиво пихнула ему в руки стакан, он решил, что небольшой пинок смелости ему сегодня точно не повредит. Он не мог наслаждаться вечером, когда знал, что ожидает его вслед за ним. Щеки Дафны раскраснелись от выпитого алкоголя, а зеленые глаза все ярче сияли задорным блеском, и он любовался ею, отчаянно не желая выпускать из виду.       Спустя череду множества заводных мелодий и песен, когда на территорию Хогвартса медленно опускался летний вечер, заиграла медленная — обязывающая студентов нерешительно разбиваться на пары. Перси протянул Дафне руку в приглашающем жесте, и она, кокетливо улыбнувшись, вложила свою ладонь в его. Его пальцы ласково касались ее обнаженной спины, интуитивно отыгрывая ритм, словно та была грифом гитары, а каждая родинка — он точно помнил расположение каждой — туго натянутой струной. Счастливое девичье мурлыканье вперемешку с горячим дыханием, опаляющим шею, напоминало льющуюся из самого ее нутра музыку — чарующую и прекрасную, какой была для Перси и сама Дафна.       Весь вечер Перси прятал свой взгляд, будто, если посмотрит в ее глаза, тут же сдастся, сорвется, передумает, чтобы потом — много позже — обязательно об этом пожалеть. Он касался ее податливого тела и наслаждался уязвимой близостью, знакомым запахом кожи и мелодичной трелью голоса, пока сам выдавливал из себя лишь пару слов.       — Ты сегодня сам не свой, — проговорила Дафна, обвивая руками его шею. — Что-то случилось?       Вместо ответа Перси приблизился к ней и поцеловал, с таким отчаянием впиваясь в губы, словно таким образом пытался спастись. Он знал, что, вероятно, целует ее в последний раз, и потому с силой зажмурился, стараясь запомнить мягкость ее губ. Дафна плавно отстранилась и провела ногтями по его шее.       — Может, сделаем это в последний раз в стенах Хогвартса? — игриво предложила она. — Клянусь, когда ты меня так целуешь, я уже не могу держать себя в руках.       Перси окинул ее тоскливым взглядом, запоминая эту улыбку и нежный взгляд. Он хочет помнить ее такой. Это воспоминание будет заставлять его двигаться дальше, служа напоминанием, ради чего он все это делает.       Парень молча взял ее за руку и повёл в сторону школы. Дафна шла рядом и говорила какие-то пошлые глупости, сгорая от нетерпения, а Перси изо всех сил старался не сдохнуть прямо сейчас. Она дернула его за руку в одном из пустых коридоров и прижалась всем телом, запуская пальцы под белую рубашку. Перси поймал ее за руки и мягко отодвинул от себя.       — Что не так? — обиженно произнесла она. — Я думала, ты хочешь меня.       — Нам нужно поговорить.       Его траурный тон вынудил Дафну отступить. Она с тревогой изучила его мрачное лицо, чуя неладное.       — Дафна, я… — С языка чуть не сорвалось «люблю тебя», но он встряхнул головой. Ни к чему все усложнять. — Я много думал об этом и принял решение.       Ее взгляд остекленел. Она понимала, что последует дальше.       — Я не могу быть с тобой сейчас, оставаясь таким, какой я есть. Для того, чтобы быть твоим партнёром, я должен состояться как личность, должен перестать быть пустым местом.       — Что ты несёшь? — зло прошипела она, сдвинув брови. — Ты меня бросаешь?       — Нет. — Он покачал головой. — Я бы никогда не смог, но ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь весь этот мир, но на данном этапе я не смогу дать тебе ничего. Мне нужно какое-то время, чтобы разобраться во всем этом и взять жизнь под контроль.       — Ищи другой способ доказать этому миру, что ты чего-то стоишь! — выпалила Дафна. — Мы можем строить своё будущее вместе: ты своё, я своё.       Перси грустно улыбнулся.       — В глубине души ты знаешь, что я прав. К тому же не ты ли мне говорила, что если встаёт выбор между будущим и женщиной, нужно выбирать будущее?       Дафна отшатнулась от него, изучая долгим взглядом, а затем громко, с надрывом засмеялась. Это произошло так резко, что Перси опешил и тупо пялился на неё, пока она не замолчала.       — То есть ты бросаешь меня прямо на выпускном? Ты не мог подождать хотя бы один чертов день и решил навсегда очернить мою память об этом дне?       — Я не…       — О да. — Она фыркнула. — Ты хотел добавить этому моменту немного больше драмы, чем он заслуживает.       Дафна отступила на шаг назад и усмехнулась.       — И что дальше, Перси?       — Я надеялся, что ты меня поймёшь.       — Ты надеялся? — с притворной жалостью произнесла она, а затем с размаху ударила его по щеке. — Да что ты о себе возомнил? Ты думал, что я похвалю тебя и позволю вытереть об себя ноги?       В ее голосе звенела сталь. Дафна обжигала его леденящим душу взглядом, не срываясь на крик.       — Ты, верно, думаешь, что я буду ждать, пока ты найдёшь свою дорогу, по пути перетрахаешь кого-нибудь, а потом вернёшься ко мне? — Дафна приложила ладонь ко лбу и снова засмеялась. — Нет, Перси. Если ты сейчас меня бросишь, то знай — ты больше ко мне не прикоснешься никогда.       Это было больно. Перси поджал губы, в глубине души готовый к такому исходу. Он знал, что это было лучше, чем, если бы она возненавидела его, разочаровавшись в способностях и возможностях. Он решил, что лучше пусть ненавидит за то, что бросил ее на выпускном.       — Значит, ты все решил, — произнесла она, видя его неизменно решительный взгляд, и согласно кивнула. — Что ж, Перси, запомни, что отныне ты всю свою никчемную жизнь будешь пытаться меня заменить, но не сможешь. — Дафна подошла вплотную и прошептала ему прямо в губы: — Они все будут жалким подобием, а ты будешь знать, что просрал все по собственной воле.       Перси зажмурился, чтобы не видеть, как она уходит. Он слышал ее тяжёлые шаги, стуком острых каблуков впивающихся в сердце. Да, вот сейчас сильнее всего хотелось сдохнуть.       Дафна из последних сил сдерживала слёзы, а из груди рвалась неведомая волна ярости. Она фурией вылетела на улицу и отыскала глазами Тео. Тот стоял возле чана с пуншем и подливал туда виски.       — Тео, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — уверенно произнесла она.       — Все что угодно. — Он удивлённо вскинул брови.       В этот момент она его поцеловала, жадно впиваясь в твёрдые губы со вкусом чистого виски, скользнула языком в рот и так тесно прижалась, что Тео стало жарко.       Перси медленно плёлся за ней и, выйдя на воздух, замер. К горлу подкатила тошнота, и он заметил, что все же ошибся, — сейчас был лучший момент для того, чтобы сдохнуть. Он стоял и тупо смотрел на то, как его Дафна с чувством и всей страстью целовала своего «просто друга» Нотта. Тот, в свою очередь, сжимал рукой ее задницу.       Тео сам отстранился, рассматривая бледное лицо девушки, с которого будто схлынула вся кровь. Он мгновенно наткнулся взглядом на Перси Уизли, который просто стоял и смотрел, не предпринимая ни одной попытки воспрепятствовать. Дафна схватила Тео за рубашку и притянула к себе.       — Я хочу тебя прямо сейчас, — прошептала она.       Тео устало вздохнул.       — И ты правда думаешь, что это тебе поможет?       Она подняла на него отрешённый взгляд.       — Я не знаю. Просто сделай что-нибудь.       В ее голосе слышалась отчаянная мольба. Тео взял ее за руку и демонстративно провёл мимо Перси в сторону замка. Уже за безопасными стенами школы, за дверью одного из пустых кабинетов, Дафна повернулась к нему спиной, и ее плечи задрожали.       — Он бросил меня, — сдавленно прошептала она. — БРОСИЛ! МЕНЯ!       Тео осторожно развернул ее к себе лицом и крепко обнял, прижимая голову к груди. Дафна скомкала пальцами ткань его рубашки и всхлипнула, чувствуя, что больше не может сдерживать чудовищную боль, что рвалась наружу. Тео сел на стул и усадил девушку себе на колени, продолжая гладить ее по голове и раскачивать из стороны в сторону. Внутри у него закипела уродливая ярость, которая едва только не рвала самообладание на части: он и помыслить не мог о том, что Перси Уизли окажется настолько мерзопакостным кретином, додумавшимся бросить девушку в день выпускного, в два счета перечеркнув ее счастливые воспоминания не только об этом долгожданном дне, но и обо всей школьной поре в целом. Тео знал Дафну уже шестнадцать лет, и это был первый раз, когда она при нем плакала.       Когда всхлипы прекратились, Тео приподнял ее голову и большими пальцами стёр мокрые дорожки слез с красивого лица.       — Этот подонок не стоит того, детка. Уизли должен валяться у тебя в ногах лишь за то, что ты обратила на него своё внимание, поняла меня?       Дафна кивнула и провела ладонью по щеке. Силы покинули ее. Ужасно хотелось спать, лишь бы забыть этот чертов день.       — Умойся, приведи себя в порядок, ладно? — Тео поцеловал ее в висок. — Никто не должен видеть, что тебя размазали.       Дафна вновь кивнула и на негнущихся ногах отправилась на поиски уборной. Тео сжал челюсти и целенаправленно пошёл в сторону поляны, на которой сейчас веселились выпускники. Перси Уизли стоял один и пустым взглядом смотрел себе под ноги. Тео на ходу скинул пиджак, дурацкая бабочка полетела следом в траву, он наспех закатал рукава белой рубашки и сжал руки в кулаки. Если этот придурок не был способен сделать этот разрыв менее уродливым, значит, решил Нотт, необходимо сделать уродливым уже его лицо.       Перси ничего не успел понять: он поднял глаза, и в ту же секунду в его челюсть вписался кулак. Тео не дал ему и секунды, чтобы опомниться, ударив ещё раз. Послышался хруст кости, после чего из носа хлынула кровь. Кто-то из толпы ахнул, женский крик разрезал поток льющейся музыки. Перси, едва не ослепнув от боли, с трудом разогнулся и стёр рукавом кровь.       — Ты ответишь за это, — прошипел Нотт и снова замахнулся.       Перси с удивительной для него ловкостью уклонился и отошёл в сторону. Слизеринца это только раззадорило: он зло усмехнулся и набросился на парня, сбивая того с ног. Именно это дало Перси преимущество: он ударил Нотта локтем в грудь и спихнул с себя. Тот не успел опомниться, как получил удар в нос. Перси удивился, как было приятно, наконец, ударить этого говнюка за все его прикосновения к любимой девушке. Тео же неоднократно ломал в драках нос и уже знал, что придётся вправлять его в сотый раз. Физическая боль придала ему сил, и он с пущим напором кинулся на гриффиндорца с кулаками.       Дафна вернулась на праздник и нахмурилась, увидев, что все сгрудились в одном месте. Когда она подошла ближе, порывисто вздохнула и прикрыла ладонью рот. Комок ярости из двух тел неустанно месил кровь на лицах друг друга. Как только Дафна увидела, во что Тео превратил лицо Перси, она отвернулась и толкнула радостного Розье.       — Что ты скалишься? Разними их!       — Зачем? — весело усмехнулся Эван. — Пусть Нотт убьёт этого урода.       Она с ужасом посмотрела на полубессознательное состояние Перси и облегченно выдохнула, когда его однокурсники подоспели и вчетвером оттащили Тео в сторону. Двое других не без труда помогли Перси подняться на ноги.       — Да все, отпусти! — рявкнул Нотт, рывком вырываясь из захвата, и сплюнул кровь под ноги Перси. — Если ты ещё хоть раз приблизишься к Дафне, я тебя убью. Потом я убью твою сраную мамашу, а после трахну твою поганую сестренку. Ты меня услышал?       Перси сжал руки в кулаки и, даже несмотря на саднящую боль и кружащуюся голову, нанёс ещё один удар в лицо Тео. Тот, не ожидая этого, покачнулся и рухнул в траву. Дафна, осознавая, что он сейчас окончательно слетит с катушек, подоспела к нему и вцепилась в руку. Рассвирепев не на шутку, Нотт обернулся к ней и уже было замахнулся окровавленным кулаком, но остановил его в дюйме от лица Дафны. Та даже не вздрогнула, продолжая удерживать парня за вторую руку.       — Что здесь происходит? — Послышался грозный голос Макгонагалл. — О, святые угодники!       Она с ужасом посмотрела на кровавое месиво на лицах двух парней и схватилась за сердце. Нотт плюнул себе под ноги кровавый сгусток и нахально расправил плечи. Перси поднял с земли свой аттестат и протиснулся сквозь толпу, задев Тео плечом.       — Ничего, профессор, — на ходу бросил он, направляясь в сторону замка.       — Потрудитесь объяснить! — взвилась она. — Мистер Нотт?       — Я дал ему в хлебало. — Парень пожал плечами. — И что вы мне сделаете? Отнимете аттестат? Снимите очки со Слизерина?       Слизеринцы на это замечание ехидно засмеялись.       — Простите, профессор, — выдохнула Дафна. — Я отведу Нотта в больничное крыло. Ему очень жаль о случившемся.       — Не похоже.       — Он просто ещё не понял этого.       Вопреки своим словам Дафна отвела Тео в спальню и молча смыла кровь с его лица. Все это время он не издавал ни звука — лишь сердито сопел, остывая медленнее, чем еще недавно закипел.       — Я могу вправить тебе нос, если хочешь.       Тео согласно кивнул. Дафна взмахнула волшебной палочкой, и раздался хруст. Нотт простонал и, крепко зажмурившись, схватился за распухший нос.       — Дерьмо! Блять! — голосил он, чувствуя, как боль режет глаза. — Вправлять куда больнее, чем ломать.       — О чем ты думал? — вскричала девушка и толкнула его в плечо. — Макгонагалл сообщит все твоему отцу!       — Да мне насрать, — развеселился Тео и зубами вытащил затычку из бутылки огневиски. — Скажу, что бился за твою честь.       — Он скажет, что в таком случае нужно было выбрать дуэль, ведь ты чистокровный волшебник, а не мерзкий оборванец. — Дафна улыбнулась краешком губ, и Тео расслабился. Она на него не злилась.       — Я был так зол, мне хотелось его убить.       — Мой верный рыцарь, — засмеялась Дафна, нежно коснувшись его разбитой губы. Тео осторожно поцеловал ее пальцы и поднял туманный взгляд.       — Ты сказала, что хочешь меня, — напомнил он. — Это так, Даф?       Дафна устало вздохнула и перевела отрешенный взгляд на темное окно, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.       — Я хотела выплеснуть свою боль, — прохладно ответила она. — Но сейчас я не хочу, чтобы ко мне кто-то прикасался.       Нотт понимающе кивнул, ощущая, как из темных глубин души стремительно поднималось, угрожающе бурля, чувство вины. Он знал, что, если не подчинит его, обязательно захлебнется.       Дафна медленно моргнула и, бросив на прощание «отдыхай», кинулась в свою комнату. Уже там она склонилась над унитазом и выблевала наружу немногочисленное содержимое желудка. Затем Дафна устало села на холодный пол и прислонилась затылком к стене — боль все ещё неистово зудела в груди. Она включила горячий душ и прямо в одежде заползла под его струи. Вода безвозвратно испортила ее платье, расшитое изумрудами, разрушила причёску, выбив волосы из заколок, и при этом совершенно не согревала. Дафна прижала колени к груди и дрожала, не понимая, что с ней происходит. Вспомнив губы Тео на своих губах, она яростно поджала их, но вскоре замотала головой, срываясь на всхлипы. Ещё вчера ее целовали другие губы и шептали о том, как она прекрасна, и ей отчаянно хотелось сохранить именно это ощущение, но оно стремительно меркло, разбитое на маленькие осколки, разлетевшиеся в разные стороны.

***

      Перси с трудом смыл и остановил кровь, сочившуюся из носа, разбитой губы и рассеченной брови, обработал раны заживляющей мазью, которую ему услужливо принёс Оливер Вуд, участливо похлопав однокурсника по плечу. С распухшим носом было куда сложнее: Перси довольно долго смотрел на своё посиневшее лицо и с ужасом представлял, какое представление его ждёт завтра дома. Он крепко сжал палочку и, взмахнув ею, вправил себе нос. Тот протяжно хрустнул. Перси чуть не взвыл от боли и из-за этого случайно угодил и без того окровавленным кулаком в зеркало — то пошло трещинами, оставив на костяшках мелкие осколки.       — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — прошипел Перси, трясущейся рукой вытаскивая их по одному, а затем по новой нанёс заживляющую мазь.       Из головы никак не шла Дафна, ее поцелуй с Ноттом и весь этот ублюдский вечер. Перси так сильно хотел сейчас к ней, что становилось почти что тошно. Он бил кулаком в подушку, вызывая утихшую боль, чтобы хоть немного отвлекла его от этих мыслей. Но физическая боль удивительным образом меркла на фоне того, какой хаос творился у него внутри.       Утром Перси чувствовал себя ещё хуже. Он с трудом собрал остатки своих вещей и тоскливо обвёл взглядом комнату, на много лет ставшую ему домом. Все закончилось. Хогвартс закончился. Не этого ли он так хотел?       На платформе толпились только седьмые курсы четырёх факультетов, уезжающие позже всех остальных на два дня. Перси прошел в поезд самым последним и даже не обернулся, как не обернулся и на исчезающий за буйной растительностью замок.       В коридоре вагона, когда состав едва тронулся, он нос к носу столкнулся с Дафной. Та поджала губы и прошла мимо, изворачиваясь так, чтобы не задеть его плечом. Она больше не хотела к нему прикасаться. Это осознание давило его, душило, резало, кромсало. Уничтожало.       Поддавшись внутреннему неконтролируемому порыву, он схватил ее за руку:       — Дафна, послушай…       — Отпусти меня сейчас же! — зашипела она, но Перси только крепче перехватил запястье и потянул ее на себя. Он и сам не знал, что собирается ей сказать: что ему жаль? Ну и куда эту жалость Дафна предложит ему засунуть?       — Дай мне сказать, черт тебя дери, Гринграсс!       — Я сейчас закричу, — угрожающе ответила она. — Поверь, ты не хочешь, чтобы весь Слизерин пришёл сюда, чтобы выбивать из тебя то, что вчера не добил Тео.       И Перси ее отпустил, с горечью осознавая, что действительно потерял ее, надеясь лишь, что не навсегда. Дафна в последний раз испепелила его ледяным взглядом, а затем отвернулась и ушла. Она шла так быстро, как только могла. Не отзвучавшие рыдания сковали горло колючей цепью. Перед тем, как войти в купе, Дафна сделала вдох и потянула дверь в сторону. Внутри вовсю трепались Тео и Розье, которые стихли лишь при одном взгляде на девушку. Она молча села на своё место и уставилась в окно невидящим взглядом.       — Какой позор! — засмеялся Эван. — Красотку Дафну бросил какой-то нищий оборванец. А я так и знал, что никто в своём уме не станет терпеть твои закидоны.       — Закрой рот, Розье. — В голосе Нотта отчётливо зазвенел металл. — И отвали уже от неё.       Дафна кинула на друга благодарный взгляд, не в силах сейчас вести ожесточенную словесную дуэль с Розье, но она сделала пометку в своей голове — позже взять за это реванш.       С каждым часом ей было только хуже. Чувства душили ее и грозились вырваться наружу потоком соленых слез в любой момент. Глаза уже отчётливо набухли и покраснели, но из них не пролилось и слезинки. Эван, так отчаянно ожидавший ее позорных рыданий, в конце концов заскучал и вышел из купе.       — Наконец-то перестану видеть его мерзкую рожу каждый день, — устало проговорила девушка.       — На тебе лица нет, — участливо произнёс Тео. — Ты вся бледная.       Дафна ощущала ужасную тошноту, подступающую к горлу. Холодная испарина проступила на лбу, но девушка сжимала руки в кулаки и старалась держать глаза закрытыми.       — Даф?       Она приоткрыла глаза и вымученно улыбнулась.       — Все в порядке, Тео. Я просто перенервничала.       Тео кивнул, но, судя по взгляду, совершенно ей не поверил.       Перси не имел ни малейшего желания трястись с кем-то в купе, поэтому вот уже не первый час торчал в узком проходе вагона и безучастно наблюдал за мелькающими вдоль железнодорожных путей деревьями: те смазано сливались в нечеткое зеленоватое полотно, успокаивая разгоряченный разум. Он как раз недавно с трудом отвязался от Оливера Вуда, когда в вагон зашел Розье и с самодовольной ухмылкой подошёл ближе.       — Да-а, — протянул он. — Здорово же тебя Нотт отделал.       Перси ничего не ответил и попытался его обойти.       — Куда так спешишь? Я ведь хотел тебя поздравить!       — С чем? — хрипло спросил Перси. Говорить было больно: разбитые губы при каждом движении приносили страшную боль.       — Как это с чем? Он ещё спрашивает! — притворно возмутился Эван. — Тысяча поздравлений, Уизли, ты разбил сердце Дафне Гринграсс!       Перси сжал руки в кулаки, и из запекшихся ран на костяшках вновь проступила кровь.       — Признаться честно, благодаря тебе я вообще узнал, что оно у неё есть! Такая холодная, гордая, беспринципная и циничная… — Эван щёлкнул языком. — А едва сдерживает слезы, как обычная девчонка. Выходит, она не такая уж и особенная, а?       Перси с трудом сдерживался, чтобы не заехать Розье по морде, но прекрасно знал, что все это лишь провокация. Он не получит то, чего добивается. Но слова о том, как сейчас выглядела Дафна, заставили сердце Перси дрогнуть. А если он совершил ошибку?       — Ну, чего молчишь, Уизли? — в нетерпении спросил парень. — Как ощущения? Нагнул раком нашу снежную королеву, а теперь смущённо мнётся на месте!       Перси не выдержал: его сжатый кулак с удовольствием вписался в челюсть Розье, но задел лишь по касательной — готовый к этому слизеринец ловко увернулся и безумно осклабился.       — Слабовато. Но чего ещё от тебя ждать? Знаешь, — он задумчиво почесал подобородок, — вы с Дафной стоите друг друга — оба до отвращения жалкие. Ну, бывай.       Перси изо всех сил сжал кулаки, чувствуя, как ногти больно впиваются в ладони.       Когда поезд прибыл в Лондон, Дафна выбралась на перрон одной из первых и подошла к встречающему ее отцу. Дежурная улыбка на его лице вмиг померкла, стоило обратить внимание на бледное и осунувшееся лицо дочери.       — Дафна? Что случилось? — обеспокоенно спросил он, видя покрасневшие влажные глаза дочери.       — Ничего, папа. Я хочу домой.       И с этими словами она сама подхватила свой тяжеленный чемодан и потащила его к выходу. Деметриус лишь удивлённо последовал за ней. Уже дома она кивком поприветствовала сестру и заперлась в своей комнате, не в силах больше держать себя в руках.       — Что это с ней? — удивилась Астория.       — Думаю, начинает скучать по школе, — отмахнулся мужчина. — Ничего серьёзного.       Но Астория так не считала. Она осторожно подобралась к комнате сестры и услышала ее тихие всхлипы и приглушённые рыдания. Попробовав дернуть ручку, девочка скривила губы: конечно же, дверь не поддалась.       — Дафни? — позвала она. Все звуки вмиг стихли. — Что случилось?       — Ничего, Тори. Оставь меня, — дрожащим голосом ответила девушка.       — Я знаю, что мне всего тринадцать, но я тоже уже кое-что понимаю… — нерешительно произнесла Астория.       — Я хочу побыть одна, — холодно отчеканила Дафна. — Это ты можешь понять?       Астория поджала губы.       — Дай знать, если передумаешь.       Уходя, она вновь услышала прерывистые всхлипы и шмыганье носом. Астория весь вечер околачивалась возле спальни сестры и замерла, услышав, как ту изрядно рвёт в туалете. Ворвавшись внутрь, Астория осторожно села рядом с Дафной и подхватила ее медовые волосы.       — Надеюсь, ты не беременна? — серьезно спросила девочка. — Папа тебя убьёт.       Дафна устало облокотилась о стену и прикрыла глаза.       — Я просто слегка переборщила с жалостью к себе.       Астория налила холодную воду в стакан и принесла ее сестре. Та с жадностью осушила содержимое и кое-как поднялась с пола.       — Никогда не доверяй мужчинам, Тори, — напоследок сказала она и, вручив Астории пустой стакан, вернулась в спальню.       Лежа в постели, она глядела на белый потолок и думала, что лучше бы была и правда беременна, тогда смогла бы на полных правах увидеть Перси вновь… Дафна с размаха ударила себя по щеке, мысленно отчитывая за такое малодушие и непозволительную слабость. Она едва держала опухшие глаза открытыми и ненавидела себя за то, что была в тот момент такой отвратительно жалкой.       Дафна вышла через два дня: собранная и безупречная, как и всегда. Она торжественно пожелала отцу, матери и сестре доброго утра, плотно позавтракала и отправилась вместе с мистером Гринграссом по рабочим делам. Астория удивлённо следила за ее расправленными плечами, ровной осанкой и холодом во взгляде, надеясь однажды стать такой же, как старшая сестра.

***

      Перси с трудом пережил встречу с роднёй. Мать едва не сошла с ума, увидев его лицо, близнецы разразились в бесконечных шутках, стараясь перещеголять друг друга непрерывным потоком острот, Джинни ахнула и неодобрительно покачала головой. Пока Молли сокрушалась, Перси демонстративно вошёл в свою комнату и закрыл перед ее носом дверь. Фреду и Джорджу вскоре наскучило глумиться, и они, взглянув на мрачное лицо брата, предусмотрительно замолчали хотя бы на этот чертов день, чтобы уже спустя сутки вновь разразиться ироничными замечаниями. Это было невыносимо, но даже на толику не так ужасно, как осознание, что блестящие перспективы будущего меркли на фоне полнейшей опустошенности и страха, что отныне все в этом мире потеряло свои краски.