Октябрь в писательском кресле

Им не нужно уже ничего, Веры, крови или цветов. Ваши Боги убили моих Я - Наемник Мертвых Богов. Я забыл, куда иду - И забыл, чего я хотел. Но отныне в моей руке Меч свободен в выборе тел. Мне не нужно стрелять в друзей По приказу огненных слов. Я имею право любить, Я - Наемник Мертвых Богов. Мне неведома моя цель Неподвластен мой путь судьбе. Все вы - слуги своих Богов. Я - хозяин. Но лишь себе. Hell

Развалины. Торчащие, искореженные куски закопченного металла, бесформенные комья оплавленного пластика, почерневшие от гари остовы компьютеров, из потрохов которых не извлечь теперь ни байта полезной информации. В воздухе еще витает резкий запах дыма, сгоревшей проводки и паленой плоти. Он медленно шагает там, где еще недавно был коридор временной базы британских Хранителей Знаний. Под ногами хрустит стекло, когда он поворачивает и оказывается в бывшем зале совещаний. Мониторы осыпались бесполезными осколками, стол, на котором лежал труп Мика Дэвиса, оплавился и выглядит сюрреалистической скульптурой авторства Дали. Он помнит, как здесь все выглядело до взрыва. Помнит до малейших подробностей. Странное чувство. Он помнит, что раньше, до того, как умер, ему было комфортно среди этого торжества науки и технологий, практичной роскоши хайтека, воспевающей функциональность, наполненной холодным рассеянным сиянием люминесцентных ламп дневного света, крохотных закутков, именующихся кабинетами и личными комнатами отдыха, и минимальных бытовых удобств. Здесь все было подчинено поставленной цели. Подлинный храм ордена. Храм мертвых богов. Ибо теперь его боги мертвы. Не в физическом смысле, нет. Всего лишь там, за океаном Совет Старейшин вычеркнул из списков членов ордена состав группы, отправленной в Новый Свет с пометкой «убиты». А когда боги бросают своих последователей - боги для них умирают. Изредка попадаются обгоревшие до неузнаваемости тела. Все-таки американские охотники так и не научились хорошо убирать за собой. Одно из тел обнаруживается за остатками вынесенной взрывом двери, среди разбитых мониторов. Он едва не поскальзывается на каких-то крохотных шариках. Поднимает один, перекатывает в пальцах и из-под слоя сажи перламутрово блестит жемчужина. Кривая ухмылка перекашивает его губы. Он подбирает еще один шарик, и еще, и еще. Подбрасывает их в ладони. Это очень дорогой жемчуг. Крупный, правильной формы, идеально подобранный по оттенку и размеру. - Хесс, старая сука! – выплевывает он, и жемчужины скатываются с его ладони в грязь и пепел. Странное чувство. Он чувствует себя… свободным. По-настоящему свободным. И не понимает, что делать с этой свободой теперь, когда его боги мертвы, а храм разрушен. Наемнику мертвых богов нужны новые боги. Молодые, сильные, те, чей старый храм наполнен теплым светом, где вместо металла и пластика - дерево, мягкие кресла, и запах старинных манускриптов смешивается с всепроникающим ароматом фастфуда. Но вначале… ему нужны оружие, деньги и найти рыжую ведьму.