От судьбы не уйти.

Какое-то время все просто молча смотрели друг на друга. «Посланцы из династии Мин поднимаются вверх по реке Хань. Отсюда десять дней пути», -наконец осторожно нарушил молчание Бан Вон. «Ну, это лучше, чем рисковать там, где, если что-то пойдёт не так, нас смогут преследовать до самого дома, — ответил Хви, — но, по моему мнению, лучше бы он ограбил торговца рисом, а не мотался чёрт знает где за подарками на мой день рождения». Он наклонился и сунул руку под деревянный настил, вытаскивая короткий меч простого солдата, который многозначительно положил себе на колени. «Как я мог устоять?» — усмехнулся Нам Сон Хо, а затем развернул Бан Вон так, чтобы тот оказался лицом к лицу с Хви. Он отпустил волосы и отступил назад, держа лезвие у горла Бан Вона. Это было крестьянское мачете, а не меч, отметил Бан Вон. Лезвие было испещрено зелеными прожилками, и с каждым движением от него исходил запах пота и ежевики. Скорее всего, он расчищал им землю для сельскохозяйственных посадок. «Что снаружи?» — Спросил Хви. «Ни души в поле зрения. Кто бы там ни был, он хорошо укрылся. Но я абсолютно не верю, что он тут один…» Хви задумчиво кивнул, снова полез под деревянный настил и достал гораздо более длинный меч, из тех, что используются для борьбы с конными врагами, или которые носят высокопоставленные офицеры как символ своего положения. Он наклонился, чтобы уложить оружие в ножнах на пол и аккуратно подвинуть его ближе к ногам Сон Хо, с противоположной стороны от того места, где Бан Вон стоял на коленях. Сон Хо пнул Бан Вона вперед и убрал мачете точно вовремя, чтобы не перерезать тому шею, отбросив его в угол. За тот короткий промежуток времени, который потребовался Бан Вону, чтобы упасть вперед и инстинктивно выставить перед собой руки для защиты, Сон хо подхватил меч с пола, и обнаженное лезвие снова оказалось у шеи Бан Вона. «Выведи его наружу и пусти ему кровь, — приказал Хви, — если там кто-то есть, они покажут себя. Только не слишком глубоко, он должен быть живым и мобильным, иначе от него не будет никакого толку в качестве заложника.» «В этом нет необходимости, — со вздохом запротестовал Бан Вон, глядя на Хви, когда Сон Хо грубо схватил его за руку, чуть не вывихнув её, и резко поднял на ноги, — я же сказал тебе, я один». «Ну да, ну да, однажды ты сказал мне, что не пошлёшь войска против союзников моего отца на севере, — хмуро пробурчал Хви, с трудом поднялся на ноги, используя свой меч в ножнах как трость, и махнул приглашающим жестом на дверь. — После тебя». Когда они вышли, печь все еще весело горела в ярком свете внутреннего двора, выпуская в небо тонкий столб дыма. Сон Хо увидел это и бросил на Бан Вона многозначительный взгляд: «Хви почти никогда не пользуется печкой, — жестким голосом проговорил он, стаскивая того с крыльца и заставляя снова встать на колени, — ему слишком тяжело таскать дрова, не говоря уже о том, чтобы продолжительное время находиться на солнце, ожидая, пока что-нибудь приготовится». «Вот как, значит таким нехитрым способом он заставил меня вызвать тебя …» - догадался Бан Вон, почувствовав горький укол разочарования. В глубины души он надеялся, что Хви был не против его присутствия. Секунду спустя дикая боль расцвела ярким цветком, когда острое, как бритва, лезвие меча его пленителя скользнуло от груди к животу, с одинаковой легкостью разрывая хлопок и кожу. Воздух наполнился запахом крови, когда теплая жидкость пропитала рубашку Бан Вона и потекла по бедрам, увлажняя почву. Рана была неглубокой, Сон Хо чётко выполнил приказ Хви, но безумно болезненная. Но хотя бы, это не убьет его в ближайшее время. Уже пришла осень, но солнце палило нещадно. Хви оставался на крыльце, прислонившись к стене, что можно было принять за небрежную сутулость, наполовину скрывшись в тени и внимательно оглядывая окрестности. Листья шелестели на верхушках деревьев. Куры кричали, ссорясь из-за личинки в земле. Порыв ветра гонял небольшое облако пыли по двору. Они ждали. Бан Вон почувствовал, что ситуация зашла в тупик. Время шло, но ничего не менялось. Явно пришла пора сдвинуть дело с мертвой точки: «Я пришел сюда, чтобы искупить вину, Хви. Дать тебе возможность отомстить, если ты все ещё этого хочешь… Никто не сможет остановить тебя, — он повернул голову, чтобы посмотреть на Хви, помня о лезвии у своего горла. — Я сожалею о том, что сделал с тобой и твоей семьей. Я обязан тебе, по крайней мере, жизнью. За смерть твоего отца. За то, что обманом заставил тебя служить мне, убийце твоего отца, хотя по всему выходило, что именно я являюсь твоим заклятым врагом. За то, что предал своё обещание тебе и послал войска разбить северные отряды. За то, что отправил тебя в изгнание». Он закрыл глаза и сделал паузу, чтобы передохнуть, позволяя боли от пореза заглушить чувства от осознания того унижения, в котором он сейчас находился. «Итак, вы убедились, — продолжил он с самоуничижительным смехом, — что я никого не привел с собой? Единственный человек, который знал, куда я направляюсь, это мой третий сын, и он знает достаточно, чтобы не ожидать моего возвращения». Лезвие Сон Хо снова сверкнуло, прочертив вторую кровавую рану параллельно первой. «Там никого нет, — прошипел Бан Вон, заскрежетав зубами от шока боли, — делай со мной, что хочешь, но это правда». Хви сделал шаг вперед, подставляя лицо свету, все еще красивое и гладкое, почти без морщин, если не считать парочки в уголках глаз, но в его тёмно-каштановых волосах явно поблескивали серебряные прядки. Его волосы начали седеть, с болью осознал Бан Вон. Что ж, так было и с его собственными, теперь, когда он приблизился к полувеку — уже не пора юности, но еще не тиски старости. По крайней мере, Нам Сон Хо, который, как успел мельком заметить Бан Вон, почти не изменился внешне за эти годы, и явно не испытывал никаких проблем с возрастом, а ведь им с Хви сейчас должно быть уже под сорок. Что касается его самого, то в последние дни Бан Вон все больше и больше ощущал боль от старых ран, и он уже не доверял своей руке с мечом, как раньше. Но он не был старым. НЕТ. Просто… устал. Он служил трём королям, сверг пятисотлетнюю династию и собрал разбитые останки вместе в более сильную, чем когда-либо прежде, нацию, а затем передал ее своим потомкам. Он прожил три жизни, достойных жизни. По крайней мере хотелось бы в это верить… «Вы предлагаете мне свою жизнь?» — задумчиво спросил Хви, пошатываясь на крыльце, после того, как потерял опору в виде стены хижины. «Да». «Вы признаете, что убили моего отца?» «Да. Сейчас я не могу признаться в этом публично. Это дестабилизировало бы королевство. Но я добился отмены решения суда, а его звание и титул восстановлены со всеми почестями, как и твои… Полная история изложена в моих собственных бумагах в императорской библиотеке. Когда-нибудь, в недалеком будущем, правда станет известна». Хви кивнул. Его рука была сжата так сильно, что костяшки пальцев побелели: «Спасибо», — очень тихо, почти шёпотом, проговорил он. «Если бы здесь кто-нибудь был, они бы уже попытались его спасти», — лениво сказал Сон Хо, еще раз бегло обежав взглядом окрестности. Лезвие его меча все еще крепко держалось за горло Бан Вона, как будто это была легонькая пустотелая ротанговая трость, а не металлический кусок длиной в три четверти его роста и весом с небольшого ребёнка. Его сила абсолютно не ослабла за годы изгнания, казалось наоборот, он стал плечистее, жилистее и крепче, чему явно поспособствовали относительно спокойное существование, полезная еда и постоянный физический труд, в отличии от Хви… Хотя раньше всегда было наоборот. Хви снова кивнул. По щеке скатилась слеза. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул, затем снова посмотрел вверх, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом Сон Хо: «Он весь твой», — сказал Хви и повернулся, чтобы вернуться в хижину. «Хви! — Глаза Бан Вона распахнулись во внезапной ярости, — если мне суждено умереть, сделай это сам! — Он зарычал. — Ты тот, перед кем я в долгу!» Хви остановился, положив руку на дверь, но даже не оглянулся: «Я знаю, — его голос был грубым. Дверь скользнула в сторону, — но меня больше не волнует, чего ты хочешь». Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. «Ему нечего вам сказать, — обманчиво мягко заявил Сон Хо, — вы для него ничто, понимаете? Вы ничего для него не значили в течение всех этих последних лет. Неужели вы думали, что сможете вернуться и продолжить с того места, на котором остановились? Что он поверит вашим фальшивым извинениям и крокодиловым слезам и склонится, чтобы снова лизнуть ваши каблуки? Мы ЗНАЕМ вас, ваше величество». «Каждое слово, которое я сказал, было правдой», — сказал Бан Вон, оставаясь совершенно неподвижным, не сводя глаз с двери, через которую прошёл Хви. «Может быть, может вы даже верите в это. Но вы всегда очень, очень хорошо умели лгать самому себе, не так ли? Особенно когда дело касалось Хви, — голос Сон Хо понизился еще сильнее и теперь больше походил на шипение змеи. — Вам больно осознавать, что вы, наконец, потеряли последнюю каплю уважения, которое он когда-либо испытывал к вам? Истекающий кровью, в грязи, одетый в крестьянские лохмотья, умоляющий о внимании, как дворняжка бедняка. Вы лишили себя всего, своего звания и власти ради этого момента, сбросили все свои шелка и доспехи, чтобы предстать перед ним как нищий, и этого все равно недостаточно, чтобы заслужить больше, чем секундный взгляд. Вы предложили ему свою жизнь, но ему она не нужна, он даже не хочет смотреть, как вы будете умирать». Меч Сон Хо снова опустился, чтобы сделать еще один разрез на груди Бан Вона, гораздо более мелкий, чем два предыдущих. Этот ублюдок просто играет сейчас. От души наслаждается местью, той, что лелеял в своем сердце всё это время. Не за себя… за Хви. «Если ты думаешь, что он ушёл, потому что ему все равно, тогда ты совсем не знаешь Хви, — ответил Бан Вон, сохраняя свой голос твердым. — Ты никогда не знал его. Ты никогда ничего ему не предлагал. Никогда ничем не жертвовал ради него. Ты просто брал, и брал, и брал. Ты предавал его и ни раз. Я же предал его только однажды… и однажды его отца, а в остальном осыпал их обоих всей роскошью и защитой, которые я мог заставить их принять. И ты стоишь там, думая, что ты лучший человек? Потому что он по какой-то причине выбрал тебя? Не принимай филантропию за вознаграждение». Глаза Сон Хо гневно сверкали. Он, наклонился, схватил Бан Вона за шиворот чогори и притянул ближе к своему лицу: «Какая роскошь и защита? Вам это кажется роскошью и защитой? — Сон Хо окинул взглядом дом и двор, — я заботился о нём здесь все эти годы, в то время как вашей роскоши и защиты нигде не было видно». «И ты проделал замечательную работу!» — примиряюще кивнул Бан Вон, пытаясь охладить пыл слишком разволновавшегося Сон Хо. «Если нашему дому не хватает некоторых удобств настоящего поместья, то, возможно, это вина человека, который вынудил нас оказаться здесь? Если раны Хви причиняют ему боль, разве это не вина командира, который приказал ему подвергнуться опасности?» — продолжил свою обличительную речь Сон Хо. «ТЫ тот, кто приказал ему это сделать! — не выдержал Бан Вон и взревел. — Как ты смеешь, как смеешь обвинять МЕНЯ в приказах, которые были ТВОИМИ!» Лезвие снова сверкнуло на солнце, и Бан Вон согнулся в агонии, когда оно пронзило плоть его плеча и остановилось у кости, прежде чем его снова выдернули. Бывший король тяжело задышал. Если предыдущие раны были поверхностными и вряд ли опасными, то эта нанесла реальный ущерб. Он поднял голову с земли, куда он упал в грязь, чтобы посмотреть на Сон Хо. Набрякшая кровью грязь запеклась на его щеках и стекала по ресницам: «Но в одном ты прав! Любая травма, которую он получил на моей службе, является моей ответственностью. Что тебе нужно, чтобы он был в безопасности и здоров? Лекари? Лекарство? Я обеспечу это. Никому из вас пока небезопасно показываться в публичных местах, но я могу пригласить лучших целителей, встретиться с вами в выбранном вами месте и гарантировать их молчание». «Ну, да, — Сон Хо презрительно сплюнул, — но, чтобы получить их, мне пришлось бы оставить вас в живых, не так ли? Пошел ты, ваше величество. Нам не нужны ваши лекари. Ты… нам… не нужен.» Меч с размаху опустился и вонзился в землю на расстоянии пальца от лица Бан Вона, и он не мог не отшатнуться. «Хви нуждается в помощи. Очевидно, что он не здоров». «Ваши лекари ничего не смогут сделать». «Ты этого не знаешь». «Да, Я ЗНАЮ! Это проклятый яд, когда он инсценировал твою смерть! Ваши лекари дали ему какое-то снадобье, чтобы замаскировать симптомы, но оно же и УБИВАЛО его. Перед нашим изгнанием они сказали Хви, что он не проживет и года. Без вашего же лекарства он слаб, очень слаб, но он хотя бы живёт. С тех пор мы множество раз пробирались в город, чтобы посетить всевозможных целителей. Мы много где побывали с этим, много с кем советовались. Они все согласились. Ты понимаешь? Изгнание, уход его от вас, вероятно, спасло ему жизнь. Он убивал себя ради вас, и вы вознаградили его этим!» «Поверь, я не знал этого, даже не догадывался… Должен быть способ улучшить ситуацию. Он едва может ходить». «Это лучше, чем быть мертвый! У него есть я, чтобы быть его руками и ногами». Бан Вон заставил себя вернуться в сидячее положение, здоровой рукой схватившись за раненое плечо, и посмотрел в ответ: «Но ты не всегда здесь, не так ли? Когда ты доставал чай на реке Хань, сколько тебя не было — две недели, три? Кто тогда заботился о нем? Что бы он сделал, если бы бандиты пришли, пока тебя не было? Или шторм сорвал крышу? Как он вообще собирает яйца у кур или доит коз? Ты не можешь заставлять его так жить, это эгоистично.» «Кто виноват, что мы должны так жить!» «Если это моя вина, тогда позволь мне все исправить!» «Хватит!» — раздался резкий голос Хви, в котором слышались нотки рычания, так хорошо знакомые Бан Вону по прошлым временам. Он поднял глаза и увидел, что Хви снова стоит на крыльце. Он тихо появился во время их горячего спора, и никто этого не заметил. «Хватит, — повторил Хви уже тише. Он смотрел на друга и в его взгляде читалось отчаяние, — … *что мы должны так жить*? Сон Хо, ты был несчастен здесь? Я нет. Да, я знаю, что это место не похоже на то, где ты вырос, и к чему привык, оно больше в моем вкусе, но я думал у нас здесь была хорошая жизнь. Мы никогда не нуждались в еде и не беспокоились, что не сможем платить ежегодные налоги, — Хви повернулся к Бан Вону с кривой усмешкой, приглашая его поучаствовать в шутке. — На самом деле мы вообще ничего не платим, — Бан Вон фыркнул. — У нас есть свежие фрукты и свежее молоко — свежее, чем всё, что мы могли бы купить в городе. Да, мы редко бываем в кибане для развлечения, но тёплыми летними вечерами мы сидим на крыльце, расслабленные и ничего не опасающиеся, потягиваем макгеолли, и ты играешь на геомунго. Я знаю, что тебе приходится брать на себя большую часть тяжёлой работы, и я очень сожалею об этом, но …» «Не так уж много, — поспешно уверил Сон Хо, — я не против, честно. Это не больше, чем то, что делает большинство мужчин, поддерживая дом и семью». Глаза Хви сузились от смеха: «Значит, я «жена»? — поддразнил он, — оставаться дома, пока ты охотишься и занимаешься сельским хозяйством? — Сон Хо покраснел и отвел взгляд. — О, Сон Хо, прости», — мягко извинился Хви, снова ставший серьёзным. «Это хорошая жизнь. Вот мы здесь, живем просто, но с комфортом, как древние мудрецы, и тебе этого недостаточно? А я-то думал, ты фанат классики! Какой поэт не предпочел бы гору городу? Глаза, устремленные на горы, уши, прикованные к лютне, как могут мирские дела тревожить мой разум, — процитировал он. — Ты действительно хочешь вернуться ко всем интригам и безумию? Ты знаешь, что мы в конечном итоге оказались бы вовлечены в тот или иной беспорядок. Я здесь счастливее! Кроме того, птицы, которые будят нас своими криками, намного приятнее, чем крики уличных торговцев, верно? Наша еда лучше, воздух чище, в доме прохладно летом, но тепло зимой … эээ …». Сон хо вздрогнул, настолько сильно, что его меч дернулся, и Бан Вон ловко отпрянул, чтобы избежать нового ранения: «Проблемы с обогревом зимой?» — насмешливо уточнил Бан Вон. Хви холодно посмотрел на него: «Лучше помолчите». «Если я собираюсь умереть здесь, то реально не вижу смысла быть вежливым», — возразил Бан Вон. «Я действительно не понимаю, почему вы все еще живы», — парировала Хви. Бан Вон невесело усмехнулся: «Твой друг, я думаю, сначала хотел немного (много) пооскорблять меня. Он, кажется, получает удовольствие от игры в тиранию. Возможно, тебе стоит остерегаться этого, — Хви закатил глаза и отвернулся, — но он был прав, — поспешно добавил Бан Вон. — Это моя вина, что вы здесь. Если есть проблема, я обязан ее решить. Так что не так с обогревом зимой?» «С ним все в порядке! — раздражённо отрезал Хви, — и Сон Хо не тиран ни разу. Это твой концерт». Бан Вон проигнорировал его слова, все еще держась за пульсирующее плечо. По его подсчётам, у него было еще минут десять, прежде чем он потеряет сознание от потери крови. Он посмотрел на Сон Хо: «Что идёт не так обогревом зимой? Что тебе НУЖНО?» Сон Хо, благослови его душу, казалось, действительно колебался. Что бы там не было с этим *зимним отоплением*, но это было достаточно плохо, чтобы Сон Хо переосмыслил взгляды на его убийство, просто из-за небольшой вероятности, что Бан Вон сможет что-то сделать, чтобы это исправить. Дело не в том, что Бан Вон не хотел умирать — он пришел сюда, зная, что это вполне возможно, и что он это заслужил. Но смерть от рук ублюдка была неприемлемой. Если ему суждено умереть, Хви должен был сделать это сам. А Хви… не ХОТЕЛ. Он просто думал, что должен, а это совсем другое дело. И если Бан Вон задолжал Хви, то это была его обязанность дать Хви то, что он на самом деле хотел, не так ли? «Чем я могу помочь», — снова тихо спросил Бан Вон. Сон Хо вложил свой меч в ножны. «Ты серьезно? — возмутился Хви, видя, что Сон Хо собирается развить эту, так неприятную ему, тему. — Это случилось только один раз! Три года назад! Я знаю, как избежать повторения этого». Но Сон Хо показательно игнорировал слова Хви. «Что он вообще может с этим поделать? — Хви раздражённо вскинул свободную руку. — Пусть его люди следят за этим местом всю зиму? Послать слуг, чтобы разжечь для меня огонь?» Сон Хо пристально наблюдал за Бан Воном. «Да, — твёрдо мотнул он головой. — Вот именно!» Он положил руку на голову Бан Вона, не хватая его за волосы, как раньше, а просто держа их там собственнически. «Вы знаете, вы правы, ваше величество. Мне действительно нравится играть в тиранию. И мне действительно нужен слуга, чтобы присматривать за домом всю зиму и поддерживать огонь в печи, когда меня здесь нет». Хви закатил глаза, ударив ладонью по лбу: «Я просто не верю своим ушам. Нет, ты не можешь говорить это сейчас на полном серьёзе, — Сон Хо пристально посмотрел на него. — Он убил моего отца Сон Хо! Я не хочу, чтобы он был в моем доме». «Тогда он может спать с козами. Даже убийцам обычно предоставляется шанс заплатить свой долг службой короне вместо смерти. Вот, например, как твой друг Чон Бом, который оказался в авангарде вместе с тобой в битве при Ляодуне, не так ли? Это справедливый и очень мягкий к тому же приговор за его преступления». «Нет, это не так! Ты хочешь, чтобы он жил здесь, как слуга? Ты что, с ума сошёл? Я понимаю, что ты можешь считать это забавным, Сон Хо, и прекрасно, я признаю, что это было бы забавно, но зачем, чёрт возьми, тебе это нужно? Разве ты только что не жаловался, что это не та жизнь, о которой ты мечтал? Как ты можешь думать, что его присутствие здесь сделает что-то ЛУЧШЕ?» Они уставились друг на друга, не уступая. Продолжение следует ...