От судьбы не уйти.

«Хви, услышь меня наконец, — с энтузиазмом прервал молчание Сон Хо, — Бан Вон все так же *странно* относится к тебе, впрочем, как и всегда. А нам здесь нужна еще одна пара рук, и мы никогда не найдем никого, кому могли бы доверять, если конечно не похитим Хи Дже или Чхи До из их семей. Я ненавижу его, это правда, но я смирюсь, потому что это не для моего удовольствия. Речь идёт о том, чтобы знать, что ты в безопасности, когда мне нужно уехать». «Мне не нужна нянька!» — отрезал Хви и оба снова замолчали, сверля друг друга упрямыми взглядами. «Что случилось три года назад?» — Бан Вон вмешался в напряженную тишину, переместившись так, чтобы сесть, скрестив ноги. Суставы его коленей отчаянно заныли от всех этих коленопреклонений, заглушая всю боль от других травм. Стареть было неприятно. Сон Хо не отводил пристального взгляда от Хви, игнорируя все попытки последнего состроить ему устрашающую гримасу. «Три зимы назад Хви чуть не умер, когда я проверял ловушки. Однажды, когда он спал, в доме погас очаг. Он не проснулся, и, если бы я не вернулся достаточно скоро … — Сон Хо покачал головой. — На покрывале был иней, а лотки с кимчи замерзли, превратившись в глыбы льда. Но даже после того, как я разжёг огонь и растёр его тело руками, после того, как его кожа начала согреваться и ощущаться живой, он не просыпался полностью в течение нескольких дней. Он бредил и путался в том, где мы были, или кем был я, полностью потерявшись в лихорадочном сне. Я думал, что теряю его…» Сон Хо повернул голову, чтобы посмотреть на Бан Во́на. В его глаза блестели слёзы: «Вместо этого вы можете просто уйти. Или умрите, если хотите. Потому что, хотя Хви и говорит, что хочет вашей смерти, на самом деле он просто хочет забыть, что вы когда-либо существовали. Но я на самом деле ненавижу вас, ваше величество. Вы понятия не имеете о глубине ненависти, которую я всегда испытывал к вам. Так же, как и вам всегда было противно само мое существование. Так что я не буду облегчать вам жизнь здесь. Но вы предложили свою жизнь Хви, а он отдал её мне, и не важно, как сильно я хотел бы смотреть, как вы умираете в муках, у меня есть для вас лучшее применение. Я не могу всегда быть здесь. Вы защитите Хви, когда я не смогу. Согласны?» Бан Вон встретился с Сон Хо взглядом, демонстрируя всю ту серьезность, на какую только был способен: «Я никогда больше никому не позволю причинить вред Хви. Нет, если в моих силах это предотвратить». «Это немыслимо, — снова возмутился Хви. — Такое ощущение, что я бесплотный дух, которого не видят и не слышат. С каких пор моё мнение никого не интересует». «Я согласен», — спокойно добавил Бан Вон, как будто, не слыша последних слов Хви. «Ты отдал его мне, — сказал Сон Хо, внимательно посмотрев на Хви. — Мне кажется, это хорошее решение, — он пожал плечами. — Но, если ты действительно не согласен с этим …». И Сон Хо поудобнее перехватил рукоять меча. Хви опустил взгляд вниз на Бан Во́на, который все еще сидел в луже собственной крови, прекрасно понимая, что жизнь бывшего короля полностью зависит от решения, которое Хви примет здесь и сейчас. «Ты будешь повиноваться Сон Хо во всём. Твоя жизнь принадлежит ему, раз уж он этого так хочет», — наконец проговорил он. Бан Вон облизал пересохшие губы: «Не тебе?» «Как он и сказал. Ты отдал себя мне, а я отдал тебя ему. Если он предпочитает смотреть, как ты пресмыкаешься, чем умираешь, это его выбор. Но если ты решишь жить, ты БУДЕШЬ пресмыкаться. Ты обязан моему отцу этим». «Я совершенно уверен, что наследник лорда Нама более чем способен обеспечить это, — сухо ответил Бан Вон. Он снова опустился на колени и наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к земле, порезы на его груди снова открылись от движения. — Но даже если он этого не сделает… Я слышу и повинуюсь». Хви уставился на него сверху вниз, вспоминая все те времена, когда Бан Вон преклонял колени перед своим отцом, Ли Сон Ге, с точно таким же выражением глубочайшего почтения и покорности, но его слова были не чем иным, как насмешливой издевкой. Он вздохнул и потер лоб. Это должно было стать катастрофой. «Неважно», — устало махнул рукой Хви. Он сильно побледнел и было такое ощущение что его удерживает на ногах только огромная сила воли. Похоже он давно не проводил свои дни настолько активно и эмоционально как сегодня, и последние события этого суматошного дня отняли у него последние силы. «Мне нужно отдохнуть». Глаза Сон Хо мгновенно смягчились, он быстро подошёл к Хви и подставил свое плечо, на которое тот опёрся всем своим весом. Он не мог быть более очевидным, чем если бы просто сказал МОЙ, — подумал Бан Вон с удивлением и немалым раздражением провожая взглядом Сон Хо. Тем временем Сон Хо обхватил Хви за талию, поддерживая его и очень мягким голосом, абсолютно ему не свойственным, как ранее предполагал Бан Вон, предложил: «Я отнесу тебя?» Хви слабо кивнул. «Да, пожалуйста», — не стал отказываться он от помощи и болезненно поморщился, когда Сон Хо осторожно поднял его на руки, вернулся к хижине и исчез внутри. Бан Вон выругался себе под нос и с трудом поднялся на ноги, крепко держась за поврежденное плечо. Он, спотыкаясь, подошёл к печке. Огонь погас, но вода все еще была горячей, почти кипяток. Он наклонился, чтобы дернуть за матерчатый ремень, развязал его и сложил пополам, вывернув наизнанку плавным движением одной руки. Он окунул ткань в воду, помахал в воздухе, чтобы охладить, затем с шипением начал осторожно заматывать рану на плече. По-хорошему ему бы следовало снять остатки рубахи, прежде чем перевязывать раны, но ткань застряла глубоко в порезах, приклеенная старой засохшей кровью, свежая же кровь так и продолжала стекать по плечу. Вдруг чья-то рука жёстко схватила его. «Дай мне это, — угрюмо приказал Сон Хо. - Иди, присядь на крыльцо». В другой его руке была открытая деревянная коробка с несколькими рулонами туго свёрнутых белых бинтов. Бан вон кивнул и подчинился. Сон Хо подхватил чайник и последовал за ним. На крыльце стоял каменный поднос с набором причудливых, и, несомненно, где-то украденных бронзовых чаш. Рядом с ними Сон Хо и поставил чайник, окунул в него чистый бинт из коробки и крепко прижал его к ране, да так, что Бан Вон хрюкнул от боли. Сон Хо явно не планировал с ним особо церемониться и было очевидно, что его боль доставляла Сон Хо некоторое удовольствие. «Держи это там», — приказал он, и когда Бан Вон повиновался, раздвинул полы рубахи, чтобы осмотреть раны на груди. Сон Хо деловито намочил второй бинт и начал быстро протирать порезы, время от времени раздвигая края ран другой рукой, чтобы можно было очистить их изнутри. «У тебя в них грязь. Вероятно, из-за ветра, раздувающего пыль вокруг. Если мы не вытащим все это, рана загноится», — объяснял он, продолжая неторопливую экзекуцию. Бан Вон стиснул зубы и стойко молчал, пока мокрая ткань снова и снова возвращалась к ранам. Наконец, из коробки была извлечена бутылка какой-то травяной настойки и вылита на порезы. И без того почти обнажённые нервы Бан Вон загорелись дикой резкой болью. Он резко вздохнул и почти отключился, но Сон Хо успел схватил его за здоровое плечо и удержать. «Это средство очистит и продезинфицирует рану. Потерпи немного, и все онемеет», — не очень доброжелательно проговорил он. «Вообще-то мне уже лечили раны раньше, много, много раз», — многозначительно заметил Бан Вон, выгибая бровь. Но Сон Хо проигнорировал его слова и немного приподнялся, чтобы снять мокрую ткань, которая была прижата к ране на плече Бан Вона. Она была пропитана свежей кровью, но своё дело сделала, размягчив уже было засохшие струпья. Сон Хо осторожно потянул за нижнюю рубаху, раскручивая ее взад и вперед, пока она не отошла от раны, а затем и полностью снял, обнажив весь торс Бан Во́на, с его жилистыми мышцами, почти полностью покрытыми веревочными линиями старых шрамов. Сон Хо обмотал торс Бан Во́на последним оставшимся бинтом, полностью скрывая длинным свежие порезы на груди, отчего тот стал похож на мумию, бросил полностью испорченную одежду в ведро рядом с крыльцом и все так же молча кивнул Бан Вону на дверь хижины, приглашая зайти внутрь. «Я думал, что должен был оставаться снаружи, с козами», — напомнил Бан Вон. «С открытыми то ранами? — нахмурился Сон Хо. - Тогда к чему вообще было заморачиваться твоим лечением». Второй матрас был разложен рядом с матрасом Хви, на приподнятой деревянном настиле в задней части дома. Хви хмурил брови, но молчал, пока Сон Хо укладывал Бан Вона на спину прямо на этот матрас. «Надеюсь я не лишаю тебя спального места?» - лукаво усмехнулся Бан Вон, не потрудившись скрыть ехидное самодовольство в своем тоне. Сон Хо снова проигнорировал его слова. «На столе к ужину стоят лотки с рисом и маринованными овощами. Убедитесь, что Хви просыпается, чтобы поесть. Там достаточно еды и хватит на утро. Если вам станет скучно, в сундуке позади вас есть книги и письменные принадлежности. Я полагаю, у вас достаточно ума, чтобы понять, какие документы являются частными, и держаться подальше от них. Старайтесь не слишком много двигаться. Я вернусь завтра». После чего Сон Хо кивнул Хви и выскользнул за дверь. Бан Вон удивленно заморгал, а затем удобно улегся, уставившись в соломенный потолок, слушая дыхание Хви рядом с собой. «Ну, это очень неловко», — наконец нарушил он молчание. «Я сплю», — пробурчал Хви и зашевелился, отворачиваясь «Как пожелаешь», — отозвался Бан Вон. На несколько минут воцарилась полная тишина. Хви снова перевернулся и ударил Бан Вона по лицу концом своего одеяла. «Что ты вообще здесь делаешь?!» - наконец не сдержал он раздражения. «Загон для коз был сочтён слишком антисанитарным для раненого человека», - тут же поведал Бан Вон. Хви снова ударил его одеялом. «На этой горе! В моём доме! Я не в форме для твоих заговоров, и не смей даже пытаться снова втянуть куда-то Сон Хо. Он уже достаточно натерпелся от твоего дерьма». «Я беру на себя полную ответственность за ТВОИ действия на моей службе. Но всё, что делал ОН, было его личной ответственностью». «Ты знаешь, кем были его родители. Как ты думаешь, у него когда-нибудь был выбор?» «Это не моя вина». «Его отец сделал его твоим главным противником, и как только он вызвал твой гнев, у него не было выбора, кроме как продолжать, если он хотел выжить. Ты не оставляешь своих врагов в живых». «Мммм. А казалось, ему очень нравилось пытаться унизить меня. Так не будет делать тот, кого насильно принуждают». «У вас чрезвычайно неприятный характер. Судя по всему вам даже особо не нужны ваши отменные навыки актерского мастерства», — саркастически фыркнул Хви. Бан Вон почувствовал, как его губы растягиваются в довольной улыбке. «Кааак же я скучал по тебе», — протянул он. «Да не может быть, — буркнул в ответ Хви, - я почти уверен, что никогда не говорил с вами так в прошлом. Это было всё: да, тэгун, нет, тэгун, как пожелаете, тэгун». «Так вот как ты это помнишь? — уже вслух рассмеялся Бан Вон. - У тебя очень выразительное лицо знаешь ли. Я всегда мог прочитать сарказм, который ты пытался скрыть. И это не сильно отличалось от того, если бы ты озвучивал это вслух». Хви снова чуть презрительно фыркнул и снова зашевелился на своем матрасе, пытаясь отодвинуться как можно дальше. «Я скучал по тебе, — внезапно произнес Бан Вон. На этот раз слова прозвучали не небрежно, а честно и твёрдо, как он мог иногда. - Но пока ты был жив, ты был символом противления моей власти, объединяющим знаменем для любого восстания против меня. Мое положение было слишком уязвимым, я не мог рисковать. Стало намного лучше, как только ты ушел. Но я скучал по тебе. Практически каждый день я думал о чем-то, что нужно было сделать, и поднимал глаза, чтобы позвать тебя, а когда тебя там не оказывалось, мне приходилось искать кого-то другого. Но все они и рядом с тобой не стояли по силе, уму, чести и воле». Хви задумчиво посмотрел на Бан Вон и наконец задал вопрос, который долгое время не давал ему покоя: «Вы могли бы просто солгать мне. Сказать, что не имеете никакого отношения к смерти моего отца. И я бы поверил вам. И тогда я был бы до сих пор в вашей власти». Бан Вон утвердительно качнул головой: «Да, я мог бы солгать тебе, сфабриковать доказательства того, что это был кто-то другой, и я не бы в это вовлечен. Но я думал, что ты заслуживаешь лучшего, чем эта ложь». «Это правда напрямую вела к моей смерти, ЭТО то самое лучшее, что вы хотели для меня?» — Хви приподнялся на локте и внимательно посмотрел в глаза Бан Во́ну. Бан Вон на мгновение замолчал. «Ты все правильно понял», — наконец выдавил он. «Мне очень жаль. Да, я думал, что убить тебя было лучше, чем лгать тебе. Тебе не обязательно соглашаться с этим». «Что же заставило вас передумать в последний момент и не добить меня как больную собаку?» На мгновение воцарилась тишина. Похоже Бан Вон не собирался отвечать на этот вопрос или не знал как. «Стоило ли это того, хотя бы?» - наконец спросил Хви. «Как только тебя не стало, убийство твоего отца кануло в лету, всё было забыто. Страна успокоилась. И никогда после тебя не было другого серьезного вызова моему правлению, это правда». Хви медленно выдохнул: «А стоила ли смерть моего отца этого?» «Со Гом был могущественным и преданным. Король Чанджон никогда бы не был свергнут, если бы он был жив. И мы бы все еще воевали в Ляодуне. Налоги до сих пор были бы на уровне военного времени. Никогда бы не было проверки коррумпированных чиновников, набивающих свои карманы, да и всего прочего, что в итоге было сделано для страны. Так что тебе решать… - он сделал паузу. - Твой отец любил эту страну. Он заботился обо всех, богатых и бедных. Мне нравится думать, что он был бы доволен тем, как обстоят дела сейчас. Что он мог бы простить меня за его смерть. Но он никогда бы не простил меня за то, что случилось с тобой и Ён…» «Некоторые вещи нельзя простить». «Да». «Как его сын, я имел полное право хотеть вашей смерти». «Да. Это твоё право». «Но я устал убивать», — продолжил Хви и снова повернулся к Бан Во́ну спиной. Через несколько минут его дыхание выровнялось, и он заснул.