Праздник цветов

Есть ли смысл бороться с неизбежным? Есть ли смысл обнажать меч против стотысячного войска? Лезвием острым проще сражаться с врагами, рубя головы направо и налево, и думать не надо, что было раньше в них, в этих головах. Но что сделает лезвие против сгущающейся тьмы, когда придет время? Есть ли смысл бороться с неизбежным? Ведь когда придет время сдаваться, личные оправдания не будут иметь никакого смысла — выбор уже сделан, и даже осознание того, что что-то можно было сделать иначе, не повернет дни вспять. За окном гудит вечно бодрствующий город, торговцы поставленным голосом перебивают друг друга, рекламируя свои товары, откуда-то негромким фоном играет музыка. Сумеру задыхается на поводке у Академии, но запрещенная ею жизнь цветет стойким плющом, когда взор мудрецов направлен в сторону чего-то более возвышенного, чем простолюдины. За окном гудит вечно бодрствующий город, а аль-Хайтам распахивает глаза с единственной мыслью: «дышать.» Он не понимает, где он и что происходит, но воздух глотает с жадностью обезвоженного, дорвавшегося до ключевой воды, и каждый глоток обжигает легкие, но дышать почему-то так легко и приятно, что ему кажется, что смерть все же совершила свою жатву. Есть ли смысл бороться с неизбежным? Бывает ли бессмысленной борьба? Он лежит на кровати в незнакомой комнате, и чувствует тепло, мягко обволакивающее левую руку. Поворачивается, чтобы увидеть… Ее. — Ты очнулся… Слава Архонтам, — Аиша смотрит на него, как на чудо света, обеими руками сжимая его ладонь, — я вся…вся извелась. Аиша сглатывает, и он видит слезный блеск в ее глазах, но она стоически держит себя в руках. — Какой…сегодня день? — он спрашивает хрипло, приподнимаясь на жесткой подушке. — Лежи, врач сказал, тебе нужен отдых, — она мягко надавливает на его грудь, укладывая обратно. — Сегодня? Дай подумать… — она что-то считает с сосредоточенным выражением лица, — С Сабзеруза прошло уже два дня, если я не ошибаюсь. Два дня? С Сабзеруза? Аль-Хайтам никогда в жизни не чувствовал такого облегчения. За окном гудит вечно бодрствующий город, торговцы поставленным голосом перебивают друг друга, рекламируя свои товары, откуда-то негромким фоном играет музыка, и он впервые рад слышать этот гам, потому что сейчас чувство такое, что звучит он по-новому, свежо и красиво. Два дня с Сабзеруза. Он повторяет про себя эти слова, и у него нет сил улыбаться, но с плеч в одночасье сваливается Драконий хребет, не иначе. Два дня с Сабзеруза. И… — Ты была здесь все это время? — он несколько удивляется. Аиша почти возмущается: — А ты что приказал бы делать? Взял и отключился ни с того ни с сего, и на губах у тебя кровь была. Пришлось тащить тебя до больницы. Ее ладони на его руке греют особенно приятно. На губах теплится вкус ее губ. Сабзеруз кончился.