Панацея

Его улыбка всегда была отражением его души: непринужденная, слегка печальная, но от этого не менее искренняя. Он улыбался крайне редко, поэтому такие мгновения были особенно ценны, их можно было запечатлеть на камеру телефона, а потом долго и внимательно пересматривать, ожидая, когда же он покажет эту прекрасную улыбку в следующий раз. Если очень долго на него смотреть, то можно заметить родинку на левой мочке уха. Можно также заметить, что его глаза печальнее, чем раньше. В этих серых омутах теперь было невозможно утонуть, ведь из них высосана вся жизненная сила. Казалось, он только и ждет, когда же уже снова можно будет сделать глоток свежего воздуха, отпустить все переживания и начать не просто существовать, а именно жить. Его руки достойны самых трепетных прикосновений, самых ласковых губ и самых горячих поцелуев. Изящные пальцы могли бы касаться Ангела, не боясь смерти. Его уста могли бы не только произносить очаровательные слова Демону, но и целовать его, могли бы опалять горячим дыханием его покрывающуюся мурашками кожу, слегка касаясь уха, произносить желанное Ангелом «люблю»… Аки никогда не говорил этого слова. В его сознании оно сравнимо с чем-то страшным, убийственным и неумолимо разрывающим сердце на части. Наверное, Хаякава не сможет больше посвятить себя кому-то другому. Зато Ангел может посвятить себя Аки, и, быть может, он сможет согреть их обоих теплом, взять Хаякаву под крыло не только образно, но и буквально. Ангел мог бы стать тем, кто вытащит их обоих из тех зыбучих песков, куда его с Аки затянуло. Сердце Демона, ранее еще никогда не любившее настолько сильно, обливалось кровью при одной единственной мысли о Хаякаве, о том, что ему будет плохо, что он будет страдать. Но сейчас нет правильного или неправильного ответа, ведь каждый из них влечет за собой лишь беды. Аки с самого детства был обречен на мучения. От этой болезни нет лекарства, но под рукой всегда найдется обезболивающее. Ангел был полностью отдан этому человеку, он мог жить спокойно только тогда, когда Аки рядом; и хоть они не могли коснуться друг друга, Ангел представлял, что у Хаякавы всегда холодные руки… Его же всегда немного пробивает тремор, а порой и сильно потряхивает. — Я бы хотел, Аки, чтобы ты жил, — Ангел последний раз касается губ Хаякавы, пока он спит, отходя от тяжелой пьянки. От него не несет перегаром —лишь приятно пахнет виски и любимыми сигаретами. — Все будет хорошо. Последние слова сказаны на выдохе. Демон выходит за порог квартиры. Его одежды развеваются на холодном ветру, на лице еле заметная улыбка. Наслаждаясь последними моментами своей жизни, Ангел расправляет белоснежные крылья, сразу же закрывая лицо от холодного ветра. Свежий воздух. Как давно Ангел не выходил на улицу и не расправлял свои крылья? Словно птенец, только что выпавший из гнезда, Демон поднял глаза, чтобы увидеть окно квартиры Хаякавы — самое уютное и желанное место в этом мире. Белая, идеально выглаженная рубашка — специально для этого дня — конечно же, не спасала от мороза. Нужно было идти, но Ангел никак не мог распрощаться с Хаякавой. Как можно смириться с тем, что ты больше никогда не увидишь человека, которому всецело принадлежишь? Внезапно, в комнате Аки включился свет. Демон испуганно вздрогнул. Ему обязательно нужно сегодня уйти, Хаякава не должен его больше видеть. — Куда ты уходишь? — Аки в панике распахнул окно и вышел на балкон. — Немедленно вернись домой, или же я сам за тобой спущусь! Кажется, Хаякава понял, к чему все это. Он схватился за балконное ограждение и наклонился чуть вперед, со страхом бегая глазами по лицу своего мальчика. — Зайди внутрь, Аки, — скорее для себя, чем для Хаякавы, сказал Ангел. Настолько тихо звучала его просьба, — Замерзнешь же в одной майке… — Я тебе никогда этого не прощу, слышишь? Вернись! Ангел, пожалуйста, вернись домой! Я не буду… Я больше не буду никого убивать, мы будем жить спокойно вдвоем! — пытаясь перекричать морозный ветер, Хаякава чуть ли не срывал голос. — Ты же этого хотел? Я только с тобой счастлив буду, пожалуйста, не уходи, Ангел! Я тебя одного никуда не отпущу! Аки мог бы спуститься вниз и забрать Демона, но он попросту боялся не успеть, боялся, что когда он спустится, то ничего от Ангела уже не останется. Ангел молчал, но со всей любовью смотрел на парня. Все уже было решено, и оба чувствовали, что жизнь Демона близится к концу. — Тебе лучше этого не видеть, — сказал Ангел, наблюдая за сменой эмоций Хаякавы. К сожалению, Демон не успел уйти. Его жизнь забирали мучительно медленно, больно, но зато красиво. Белая рубашка стремительно начала пропитываться алой кровью в области сердца, а Ангел все продолжал смотреть на Аки, чтобы не забыть его черты лица от болевого шока, точно запомнить цвет его глаз, тонкие губы, заостренные скулы. Хаякава видел едва заметные очертания уже знакомого ему существа позади своего мальчика. Он заберет сердце Ангела себе, оно будет тесниться с другими сердцами и душами, но сколько бы плоти рядом не было, сердце Ангела всегда будет оставаться наичистейшим, а душа самой невинной. Что то вспыхнуло перед глазами. Вся паника, что чувствовал Аки, исчезла. Как будто испарилась вместе с подступающим комом в горле и слезами. Последним, что увидел Ангел, были те самые прекрасные глаза, что смотрели на него со всей любовью. И что медленно затухали. Теперь уже безвозвратно.

***

Большие белые хлопья снега медленно падали на землю — туда, где еще недавно стоял Ангел. Аки осознавал, что его чувства действительно притупились. Он ощущал рвущуюся наружу вину, сожаление, раскаяние и тоску, но все это было настолько глубоко, настолько тихо и глухо оно кричало внутри сознания парня, что он их игнорировал. Мрак ночи заполнял комнату слишком стремительно. Странно, всего несколько минут назад все казалось таким светлым и…понятным. Небрежно лежащая подушка и плед на кровати, где спал Ангел, футболка Хаякавы, которую носил Демон — все казалось далеким от реальности, словно не было никакого Ангела, словно это просто очередной сон, от которого Аки не успел очнуться и теперь сидит на полу, вспоминая каждую деталь из сновидения. А ведь с ним мир действительно казался другим. Неужели это конец их истории? Неужели Аки, приходя домой, не будет видеть свое лохматое чудо, неужели коробки с мороженым так и останутся в морозилке Хаякавы, неужели его действительно больше нет? Аки открыл ванную комнату, зашел в туалет, несколько раз перевернул плед и одеяло, но Ангела действительно нет. Единственное, что удалось найти Хаякаве — перо. Прекрасное белоснежное перо, такое же чудесное, как душа Ангела. Это все, что осталось от Демона. Аки снова сел на пол, предварительно достав бутылку виски и сигареты. — Кто-нибудь видел моего мальчика? Я скучаю. ***

Здравствуй, Аки. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Я хотел бы поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. Знаешь, за такое короткое время ты правда стал мне очень дорог, но я не мог тебе напрямую никак этого сказать, извини. Ты сделал для меня намного больше, чем я для тебя, так что, будь добр, просто позволь отплатить тебе тем же. Не волнуйся, я всегда мысленно буду с тобой, и, умирая, я тоже буду думать о тебе. Мне бы не хотелось, чтобы ты страдал, но скорее всего этого в тебе уже не изменить. Пока меня нет рядом, держи себя пожалуйста в руках, не пей много и постарайся воздержаться от наркотиков. Я умер для того, чтобы ты продолжил жить. Смотри на мир по-другому! У тебя есть Денджи и Пауэр, они хорошие ребята, хоть и не очень мне нравились. Но я вижу, как они тебе дороги! Аки, я бы хотел, чтобы ты любил меня также, как и я тебя. Я хочу, чтобы я значил для тебя столько же, сколько и ты для меня значил. Я не мог позволить себе касаться тебя, целовать твои губы в несколько тысяч раз чаще, а ведь именно ты позволил мне почувствовать, какого это! Спасибо, я думал, никогда в своей жизни не научусь целоваться. Пожалуйста, Аки, просто береги себя. Не позволяй мне умереть в твоей памяти. Я хочу жить, мне же еще даже двадцати нет…