Теннисные корты и подсобки.

На улице светит солнце, слегка грея продрогшие пальцы. На удивление, в Москве солнечно, хоть и октябрь. Дует лёгкий ветерок, щебечут птицы, а под ногами шуршат осенние листья, переливаясь ярко-красными и желтыми флажками. Ваня Бессмертных вылетает из такси, громко хлопая дверью, дабы показать водителю своё недовольство медленной поездкой. Снова звонит телефон, и парень точно знает, кто это. Он берет трубку, не без страха отвечая скомканное: «Алло?» — Тебя где носит, а? Не смущает, что твой соперник уже размялся и сидит, кофе попивает с администратором, а ты дома прохлаждаешься?! — Александр Владимирович, я-я… — заикаясь, произносит русый, откидывая назад мешающую челку и крепче перехватывая кейс с ракеткой, — я скоро буду, ещё минут пя… — Ты разочаровал меня, Бессмертных. У тебя будет пять минут на разминку, не больше. В трубке слышатся телефонные гудки, Иван резво убирает гаджет в карман, начиная ту самую разминку, о которой говорил Зубарев. Тот, хоть и был страшен в гневе, но человек отменный. Всегда поймёт, примет, поддержит и скажет все напрямую. Без сплетен и слухов. Ещё с четырёх лет родители Вани посчитали, что им стоит отдать сына в большой теннис. Маленький Ванечка когда смотрел программы по телевизору, аж дыхание задерживал при виде теннисистов, с силой отбивающих мячи и бегающих по корту. За юного спортсмена взялся Александр Зубарев — самый лучший и главный тренер Москвы, которому и доверилась семья Бессмертных. Годы бесчисленных тренировок не прошли даром — первые места, выигранные олимпиады, премии и поездки за границу. И вот, теперь он здесь. Со скоростью света мчится на очередные соревнования с каким-то молодым пареньком из теннисного центра конкурентов. Парень пробегает магазинчики и влетает в спортивный центр. С красными щеками, слезящимися от ветра глазами, запыхавшийся, он кидает на диванчик ракетку с рюкзаком, принимаясь стягивать с себя куртку. — Иван Бессмертных? Ваня поднимает голову, сумбурно кивая. — Вам нужно на четвёртый корт, второй этаж. Приятной игры. Иван улыбается девушке за стойкой регистрации и, переобув кроссовки, устремляется наверх, оставив сброшенную курточку одиноко валяться на диване. Лестница кажется бесконечной, пока мальчишка стремительно летит наверх. Проходит коридор, стены которого увешаны фотографиями игроков клуба, кубками и наградами. «Кто этот парень, против которого я буду играть? И подтянуть бы струны у ракетки…» — Бессмертных! Парень влетает на корты, видя Зубарева, который старательно делает вид спокойного человека, но то и дело подглядывает на часы, и, злобно зыркнув на Ивана, улыбается парню, сидящему на стуле. С волосами примерно по плечи, слегка выгоревшими, с карими глазами, сжирающими своим огнём изнутри, и хитренькой ухмылкой, расползшейся на смуглом лице. — Я — Сережа, — он вежливо протягивает руку с длинными пальцами, — а ты, я так понял, Иван Бессмертных? — Аг-га. Парень перебарывает страх и заикание, когда берет в руку ракетку, разминаясь. Приседая, он ловит на себе злой взгляд Зубарева и заинтересованный того самого Сережи, следящего глазами за задницей Бессмертных. Русый демонстративно поворачивается, кивает головой и подходит к сопернику почти вплотную. — Поиграем?

***

Игра подходит к концу. Раскрасневшийся Бессмертных шумно дышит, пока Сережа, стоящий по ту сторону сетки, виртуозным движением руки управляет ракеткой так, что та словно летает в воздухе, отбивая мячи. Тренера, судья и люди, собравшиеся в зале, не способствуют приливу сил. Всю игру кареглазое нечто гоняло бедного Ваню по корту, раскидываясь мячом, словно это и не мяч вовсе. В очередной момент, когда Бессмертных бьет ракеткой по зелено-жёлтому мячику, теряющимся среди светодиодов, судья громко объявляет: — Гейм, сет, матч, Сергей Пешков. Бессмертных оседает на грязный корт, вытягивая длинные ноги вперёд и откидывая ракетку, не понимая, как так вышло. Он — чемпион России, сидит на полу и смотрит в упор на какого-то паренька, которого первый раз в жизни видит, так его ещё и обыграли! — Подойти, пожать руку, Ванюша. Я понимаю, встать после этого тяжело, но это такая формаль… Иван подлетает к сетке, хватая соперника за руку, крепко, как может, сжимая костлявые пальцы. Тот лишь одергивает рукав кофты, закусывает губу и тихо шепчет: — Знаешь, ракетка в твоей руке выглядит хорошо, но знаешь, что будет выглядеть лучше? Русый осознаёт, что рукопожатие и так длится слишком долго, а весь зал глядит на парней в упор. — Что? — Мой член. Парень живо отстраняется, чувствуя, как у него багровеют уши. Зал хлопает победителю и проигравшему, а Ивана слегка трясёт, когда отходит от сетки все дальше. Всовывает в руки Зубарева ракетку и, шепнув что-то про плохое самочувствие, вылетает с кортов. Он идёт по темному коридору, обдумывая произошедшее там, пока вдруг не ощущает на своих губах тёплую руку, с силой сжимающую рот. — Т-ш-ш, окей? Знакомый шёпот расслабляет и заставляет встрепенуться одновременно. Ваня голову повернуть пытается, но его за запястье крепко хватают и тащат в подсобку, прижимая к полкам и стеллажам. Перед ним стоит тот самый Сережа, который эпично обыгрывал его весь этот час, который так виртуозно вертел ракеткой перед носом обдуренного Вани. — Ты милый, Ванечка. А знаешь, что ещё мило? — Что? — Я — чемпион Европы, а ты меня ни разу в глаза не видел. Я прав? — Т-ты для этого меня сюда притащил? В полумраке помещение разглядеть почти не получается. Ведра со швабрами, стеллажи, заставленные старыми фотографиями и сломанными ракетками, теннистые приспособления и различный инвентарь. В темноте ресницы Серёжи, как бабочки, порхают в воздухе, глаза глядят оценивающе. Ваня, хоть и выше почти на голову, к своему стыду ощущает превосходство Пешкова, так запросто прижавшего его к чертовым полкам, гвозди которых впиваются в мраморную спину. — Не хочешь реванша? Кареглазый резко приближается, на что Бессмертных хочет попятиться назад, да вот некуда. Дыхание дрожит у обоих, губы находятся в считанных миллиметрах. «Это игра: «кто быстрее сорвётся?» — Хочу, — шепчет так тихо, чтобы слышал только он. — Вперёд, красотка. «Я проиграл. Я сдался» Ваня целует первым, чтобы попробовать на вкус эту странную конфету, с оберткой «Сережа Пешков». Губы слегка сладковатые и сухие, на вкус, как терпкое вино и вишнёвый чапман, который курила Ванина мама много лет назад. Сережа языком проходится по кромке зубов, медленно проталкивая его дальше. Ведёт по твёрдому небу, щекочет, заставляя сладостно промычать русого в поцелуй и схватиться за выгоревшие волосы, так отчаянно нуждающиеся в уходе. Спустя секунды это становится похожим на борьбу. Языки сплетаются, буйно порхая вокруг друг друга, не оставляя шанса на победу ни одному из парней. Русый отстраняется, больно ударяясь затылком о ведро, которое издаёт такой шум, что оба тут же замирают. — Я же говорил тебе быть тихим? Яростный шёпот сменяется тихим писком, когда между ног Бессмертных оказывается рука, крепко сжимая член через ткань тонких шорт. Пешков лишь ухмыляется опять, разворачивая зеленоглазого лицом к стене и садясь на колени. — Хоть пикнешь… Ваня быстро кивает, не понимая, что с ним планируют делать. Когда он чувствует, что с него стягивают шорты с боксерами, то щеки краснеют, а сам парень впивается зубами в кисть, оставляя на ней отпечаток. Пешков сжимает рукой бледную ягодицу, наблюдая, как она становится красноватой. В карих глазах не видно радужки, лишь чёрный зрачок, поглотивший полностью. — Ты что задума-а-ал?! Вопрос превращается в выкрик, когда в тугое колечко мышц врывается мокрый от слюны язык, обводя по кругу. Ваня падает на полку, вновь ударяясь головой. Парень тихо постанывает и не понимает, как до такого докатился. Буквально пятнадцать минут назад он проклинал этого человека за проигрыш, а сейчас стонет под его умелыми руками. Ещё секунда — и Пешков отстраняется, снова переворачивая русого к себе лицом. В его щеку упирается член с малиновой головкой, призывно блестящий в свете из-под двери. — Ну, сделай что-нибудь! Пешков тихо смеётся, беря в руку орган старшего, и медленно ведёт от основания до головки, сплёвывая. Собственное возбуждение становится болезненным, поэтому парень стягивает шорты, встаёт, оказываясь лицом к лицу с красным от стыда Бессмертных и обхватывает оба члена, принимаясь дрочить. — Эт-то и есть рев-ванш? — Да-а… Движение руки ускоряется, кареглазый царапает ногтем головку партнёра, вызывая у того тихий выкрик, несильно сжимает, после чего чувствует тёплую жидкость, стекающую по ладони. Пара движений — и оба парня мутно смотрят друг на друга, смешно натягивая шорты. — Ты неплохо играл, но подача слабовата. — Я выиграл, какое неплохо? — Странный разговор после дрочки, нет? Они тихонько смеются, вытирая попавшейся под руку тряпкой сперму с рук друг друга. Сережа аккуратно накрывает губы Бессмертных, медленно целуя того, и отстраняется. Вдруг из-за двери доносится очень тихий голос: — Бессмертных, Пешков, вас ждать долго?