Кровавый рассвет с любовью

Эпилог

Антон любит вечерами прогуливаться по Петербургу со своей семьёй, приобнимая мужа и держа за руку детей. Это стало неким ритуалом, чтобы ночью спать спокойно. В глазах его блестят искры и взрываются фейерверки, когда он смотрит на любимого человека, семилетнюю дочь и на год младше двойняшек-красавиц. Когда они лежат в кровати, то альфа прижимает к себе мужа, шепча: — Ты говорил, что хочешь работать, — нежно проходится он кончиками пальцев по голому предплечью омеги. — Так вот, Димке требуются специалисты твоего профиля. Арсений приподнимается, заглядывает в глаза любимого, разрешая улыбке проявиться. — Правда? И ты разрешаешь? — альфа на это сводит брови, словно когда-то запрещал мужу это. — Я никогда не возражал вообще-то. Да и Аня в школу ходит, а девчонки в садик. И мы всегда можем нанять няню. — После окончания универа я ведь так и не работал, некогда было, — ложится Арсений обратно. — Ну, хорошо, я сам поговорю с Димой. Кстати, Серёга сказал, что все-таки приедут на праздники. — Тогда надо будет подготовить квартиру к детскому саду. Арсений привстает, выгибает бровь и улыбается одной стороной лица. — Не смотри на меня так. Илюшка — непоседа. Я не хочу, чтобы дети потом разнесли дом. Омега из-за этого смеётся, так как Антон всегда любил порядок, хоть он и сам не отстаёт, но все звучит весело. Первый ложится на грудь Антона, поджимая губы так, что получается полоска, и играется со своими пальцами, боясь признаться. — Антон, а если у нас будет ещё ребёнок? Мы ведь всегда хотели нескольких, — осторожно спрашивает омега, чувствуя, что альфа спокоен и продолжает все так же обнимать. — Если так, то я буду только рад. Да, лично я хотел семью с тобой ещё в наши восемнадцать. Омега улыбается, вспоминая то, что было несколько лет назад, но как будто вчера. Тогда оба были моложе и глупее, в особенности Арсений. По глупости чуть не потерял любимого человека — истинного. Всё же хорошо, что в те времена омега одумался и не упустил единственный шанс на счастье.

***

Большая семья ужинает за обеденным столом, дети поедают вкусную еду, приготовленную папой, а отец недавно вернулся с работы. Алиса и Есения болтают ножками осторожно, чтобы родители не злились, а Аня мирно кушает, молча. Самая старшая дочь отличается, в свои годы, элегантностью и гордостью, значит вырастет девушкой со стальным характером. — Пап, — обращается Аня к папе, обдумывая долго историю. Родитель поднимает глаза на дочь, приготовившись к вопросу или рассказу. — Почему Алиса и Еся двойняшки? Ну, их двое. Я понимаю, что там природа и так далее, но ни у кого нет сразу двоих. Арсений тихо усмехается, опуская глаза вниз, а после поднимает их на мужа, пряча улыбку. Они не отрывают взгляда друг от друга, а папа начинает: — Потому, что ваш отец любит меня слишком сильно, а я люблю его. И потому, что мы истинные. И мы прошли многое, доказав всем, что мы созданы друг для друга. — Ты рассказывал, что тебе было восемнадцать, когда вы познакомились, — продолжает Аня. — Да, — кивает Антон, смотря в глаза своего омеги. — Ваш папа только дружил со мной, а я любил. Ну, а позже у нас появилась ты, — переводит взгляд на старшую дочь. — То есть, вы любите друг друга сильно-сильно, и поэтому они — плод вашей любви? — показывает на сестёр, которые тоже внимательны. — Да, — отвечает Арсений, глядя на Аню. — А-а... Теперь понятно, — кивает она несколько раз, возвращаясь к приёму пищи. Родители усмехаются, встречаясь глазами. — А тогда почему у дяди Серёжи и дяди Димы не двое? — интересуется Алиса — девочка с тёмными волосами, что ей так идут, и зелёные глаза, как у отца, а у Есении светлые волосы и голубые, как у папы, глаза. — Может, однажды у них родятся близнецы, — Арсений и сам бы хотел, чтобы Серёжа трижды стал папой, так как лучший друг любит проводить время с маленькими девчушками, шепнув однажды, что хотел бы девочек. — Они приедут к нам на Новый Год. — Ой, здорово, как раз Илюшу давно не видели, — восклицает Есения, начиная кушать с удовольствием. Она и Илья — друзья с самого детства. Оба не предают друг друга и любят по-дружески, а быть может, к дружбе в будущем добавится любовь. Родители улыбаются, продолжая ужинать. Альфа чувствует запах ромашек сильнее сейчас, чем лилии и пионов. Потому, что Арсений прячет тайну, но скоро она будет раскрыта.

***

Квартира украшена к празднику: ёлка наряжена, со штор свисают гирлянды, царит атмосфера зимнего праздника. Дети очень хотят открыть подарки, что ждут под ёлкой, но папа запретил это делать, пока не наступит время. Серёжа и Арсений стоят у окна гостиной, глядя на новогодний Санкт-Петербург, в руках лишь стаканы сока, а дети находятся в одной из комнат, играя и что-то придумывая. Альфы же курят в открытое окно на кухне, опираясь локтями о подоконник. — Так и почему у родителей не остались? Хотели же? — затягивается Антон, отравляя свой организм. — Я подумал, что не хорошо рушить обещание, а к родителям мы ещё съездим, — выдыхает сизый дым Позов, сбрасывая пепел на улицу. — Да и Илюха просился, а как отказать, если он чуть ли не рыдает? Шастун усмехается, ведь и его девочки умоляли, чтобы Позовы встретили Новый год с ними. — И то верно, — кивает Антон, выдыхая сигаретный дым. — Дим, ты Арсюшу не бросай там одного, ладно? Он, конечно, парень смелый, но все равно. Позов поворачивает голову на друга, улыбаясь одной стороной лица, видя переживание за мужа. — Я знаю, что отвечаю за твоего Арсюшу головой, поэтому не волнуйся. — Спасибо, — смотрит в глаза Шастун, благодаря за всё. Они дружат слишком долго, чтобы расстроить одного и слишком мало, чтобы сделать что-то не так. Когда часы бьют двенадцать и две семьи чокаются бокалами, взрослые шампанским, а дети соком, каждый загадывает то, что хочет больше всего. Как только дети допивают, то бросаются к ёлке, начиная рвать упаковочную бумагу с подарков. Шастуны и Позовы наблюдают за ними, а омеги готовятся к своим подаркам. Визги радости и счастья слышны от детей, они благодарят родителей, подбегая целовать и обнимать. Ребятня отдаёт себя новым игрушкам, поэтому у Арсения есть немного времени. — Антон, — берет омега за запястье его, но муж берет все в свои руки, поднимая обоих с места. — Идем со мной, — и ведёт в спальню, где ждёт подарок, оставив у большого зеркала, — Закрой глаза, — омега выполняет, слыша только какие-то тихие звуки, а после ощущает что-то холодное на шее и то, как Антон застегивает украшение. — С Новым Годом, — целует нежно в щеку, вызывая улыбку. Арсений открывает глаза и видит в отражении на шее серебряную цепочку, что смотрится, действительно, красиво и в то же время мужественно. — Антош, у меня тоже есть для тебя подарок, — медленно поворачивается к альфе, поднимая голову. Тот напрягается, потому что знает этот взгляд. Омега берет любимого за запястье, поднимая низ своей рубашки и запуская сильную ладонь под неё. — Шесть недель. Антон расцветает и замирает на мгновение, но быстро обнимает двумя руками любимого человека, прижимая. Оба смеются и улыбаются, зная, что все верно, так должно быть. — Ты меня сейчас задушишь, — после этого Антон ослабляет хватку, дав мужу отстраниться. — Ты счастлив, — кивает Арсений. — Ну, конечно! Я чувствую, что это будет мальчик. Потому, что ещё одной вредины не нужно, — смеётся альфа. — Арсений, — замыкает он руки на чужой талии. — Я никогда не говорил, кажется, пора. Спасибо тебе. Спасибо за все: за тебя, за любовь, за детей, за семью, за счастье. За все! — А я хотел бы сказать «прости». Я тебя очень люблю, поэтому прости, что не сразу принял и даже хотел развестись когда-то. Я никуда и никогда не уйду, и не брошу. Мне хорошо с тобой. Альфа улыбается на выдохе, простив давным давно, потому что невозможно держать обиду на того, кому принадлежит сердце. — Арсюш, все в прошлом. Сейчас же ты со мной, у нас с тобой трое прекрасных детей, будет ещё один. Я тоже люблю тебя и никому не отдам. Это моё. Только моё счастье, — прикасается он губами к чужим, даря нежный и мягкий поцелуй. Дети — плод любви двух людей. А если их несколько, то значит, они слишком любят друг друга, не учитывая предвзятое отношение. Здесь любовь двух по-настоящему любящих сердец, оттого они и многодетны. Ни один, ни второй не отпустит, наслаждаясь всегда самостоятельно своей любовью. И в друг друге они тонут, не собираясь выбираться.