Двадцать пять разных мест

Кёнсу любит ездить в метро в час пик. Не то чтобы в этом есть необходимость, но удовольствие, безусловно, присутствует. Кёнсу нравится быть жертвой домогательств. Удовольствие странное, да и еще неизвестно, кто в этом случае жертва, но Кёнсу нравится разнообразие. У него есть определенный план. Людей в вагоне должно быть не слишком много, чтобы извращенцы могли трогать его в самых разных местах, но и не слишком мало, чтобы теснота мешала пошевелиться. Ездить лучше утром, чем вечером, утром Кёнсу более чувствителен. Садиться нужно на конечной, а выходить на последней станции пересадки, так удается собрать целый букет. У Кёнсу есть любимчики, но новым знакомствам он всегда рад. Особенно, когда они начинаются с напора и дерзости. Чья-то ладонь скользит под футболку, сзади прижимаются, Кёнсу чувствует чужой встающий член сквозь тонкую ткань брюк и поднимает голову. Сзади трутся, люди выходят и заходят, Кёнсу рассеяно улыбается и чувствует, как чужой член вжимается в его ягодицы. У него есть навязчивая фантазия про секс в вагоне метро, но, к несчастью, извращенцы слишком трусливы, чтобы ее реализовать, а обычным партнерам Кёнсу лень. А жаль, Кёнсу бы попробовал. Его невидимый партнер выходит на следующей станции. Кёнсу вздыхает разочарованно, знакомство ему понравилось. Впрочем, есть шанс продолжить, если повезет. Он запоминает время и ветку, выходит на следующей пересадочной станции. Вторник, время одного из его любимцев, терроризирующего тихого студента Кёнсу грязными домогательствами. Все начинается еще на платформе. Кёнсу специально замирает на видном месте, чтобы его точно заметили, и идет к своему обычному вагону. Сзади пристраиваются, кто-то трогает его ягодицы и член, но Кёнсу опасается крутить головой из страха привлечь внимание. Выглядит как будто он испуган, но позвать на помощь не решается. А потом уже поздно будет, в вагоне никто не отреагирует. Да Кёнсу и не сомневается, что кто-то другой на его месте вел себя точно так же. Толпа втискивается в вагон, Кёнсу оказывается зажат в углу так удобно, чтобы не стеснять чужих движений и в то же время не оказывать сопротивления. Несомненно, годы тренировок отточили мастерство его любимца, Кёнсу трепыхается для вида, но шансов нет. Чужая рука скользит в штаны и накрывает его член. Кёнсу задерживает дыхание. Тут главное — не слишком сильно изображать отвращение и стыд, соседи по вагону могут что-то сообразить. Рука в штанах делает свое дело, у Кёнсу встает, сзади прижимается чужой вставший член, больше всего хочется, чтобы его вставили. Черт с ними, с последствиями, Кёнсу потом как-нибудь разберется. Хочется почувствовать внутри хотя бы пальцы. — Зачем? — очень тихо стонет Кёнсу, не сомневаясь, что его услышат. Должен же и его партнер получить удовольствие. Сосок подкручивают. Кёнсу бы очень хотел, чтобы тут была хоть одна отражающая поверхность, как выглядит его партнер, он не представляет даже примерно. Кого благодарить за восхитительные вторники. Он задерживает дыхание. Щеки горят, руки подрагивают, вокруг люди, некоторые наверняка догадываются, что происходит. Кёнсу нравится думать, что догадываются. Ему дрочат, пока он не начнет сам толкаться в чужую руку, толкаются сзади, Кёнсу подмахивает и больше всего опасается не сдержаться и выйти из роли. Вряд ли его при всех трахнут, а партнера он потеряет. Опытного терпеливого партнера, готового проехать лишнюю станцию, если Кёнсу не кончает вовремя, или растянуть удовольствие, если он, как сегодня, уже готов. Кёнсу запрокидывает голову и смотрит в потолок вагона, чтобы хоть как-то отвлечься, но у партнера сегодня другие планы. Он заставляет Кёнсу кончить и продолжает дрочить, не позволяя остановиться. Что-то новенькое, Кёнсу стонет жалобно и тихо, на самой границе слышимости, он любит, когда с ним обходятся именно так. Только бы не останавливался. В глазах темнеет, Кёнсу теряет равновесие и почти падает, роняет голову на грудь и на пару секунд перестает себя контролировать. Когда приходит в себя, сзади уже совсем другие люди, но Кёнсу не сомневается, что партнер где-то рядом и следит за его реакцией. Нужно доигрывать до конца, чтобы следующий вторник стал не менее ослепительным. Может быть, если будет достаточно убедителен, он и проникновения однажды дождется.