Двадцать пять разных мест

Кёнсу скользит языком по губам и кончиками пальцев трогает дверь в гримерку. В одну из двух кладовок, выполняющих роль гримерок и костюмерных их хилого студенческого театра. Относительно постановок Кёнсу всегда высказывался весьма скептически, но репетиции ему нравятся. Точнее, то, что можно делать во время чужих репетиций. Его ждут, но этот восхитительный момент предвкушения, растягивание удовольствия он пропустить не может. Он сглатывает, внизу живота тяжелеет, сзади тесно и горячо, его бьет мелкая дрожь. Наверняка кто-то зайдет и увидит, Кёнсу на это надеется. Изнутри замка нет. Он тянет дверь на себя. Бэкки уже там и выглядит как всегда идеально. — Готов? — Да, — Кёнсу задерживает дыхание. — Сколько у нас? — Минут десять, пока Чонун и остальные решат, какую сцену играем. Кёнсу опускается на колени, но Бэкки ловит его за локоть и поворачивает к зеркалу. Кёнсу опирается на стол, пока Бэкки расстегивает его брюки, и задерживает дыхание. Пробка покидает его тело медленно, так же медленно Кёнсу выдыхает. Главное, не разбить ничего, включая зеркало. Кёнсу всегда нравится, когда его трахают перед зеркалом, хорошо, что их вкусы совпадают. Кёнсу прогибается, давая лучший доступ. Бэкки медлит, поглаживая его поясницу, и встречается взглядом в зеркале. Кёнсу отодвигает коробку с чем-то тяжелым и боа из перьев. Пахнет пылью, гримом и средством от насекомых, Кёнсу любит здесь трахаться еще и потому, что приближается к искусству весьма нетривиальным способом. — Уже было сегодня? — Еще нет. Бэкки растягивает губы в улыбке. Кёнсу знает, что это значит. Сначала он трахнет пробкой, потом вставит и пойдет репетировать часа полтора, пока Кёнсу будет нарезать круги в тесной гримерке. Бэкки отлично умеет доводить его чем угодно. Кёнсу раскрывается еще чуть-чуть, но не настолько, чтобы входило легко. Ему нравится сопротивление собственного тела, неудобство и неудовлетворенность, хочется, чтобы кто-то вошел и увидел, как его трахают над старым боа и накладными усами. И как он постепенно теряет контроль. — Хватит пока, — Бэкки ставит пробку на стол. — Проверим, как ты подготовился. Кёнсу запрокидывает голову и смеется. Бэкки входит в несколько сильных толчков и останавливается. Кёнсу заново привыкает дышать, от ощущения чужого члена внутри каждый раз темнеет в глазах до головокружения и сладкой дрожи и хочется кончить. — Хороший, — шепчет Бэкки в ухо. — Послушный. Ты будешь послушным, Кёнсу? — Пошел ты. Бэкки трахает его быстро и жестко, как нравится им обоим. Кёнсу задыхается, старается удержаться и смахивает со стола что-то легкое. Когда Кёнсу попадает в ритм, Бэкки выходит. Доводит его пробкой почти до исступления, Кёнсу готов умолять, если бы это что-нибудь изменило. Он кусает губы, подставляется рефлекторно и дергается, когда Бэкки весьма болезненно щиплет его за соски. — Жди здесь, Кёнсу, — Бэкки треплет его по щеке. — Хочу, чтобы ты по-настоящему хотел меня видеть. Кёнсу кивает. Берет себя в руки с некоторым трудом, не так это просто. Впрочем, за этим он сюда и пришел. Бэкки отлично умеет раздразнить и продлить удовольствие, ради такого Кёнсу может и штаны натянуть, и потерпеть, пока не начнет сходить с ума от желания. Кёнсу приводит в порядок себя и стол, вешает боа, убирает усы подальше, вытаскивает телефон и рассеянно просматривает ленту. Хочется закончить начатое и по второму кругу пойти, но все заняты, а Кёнсу не фанат самоудовлетворения. Если только на глазах у другого. — Меня ждешь? — Чонун не закрывает двери. — Заткнись, — Кёнсу опускается на колени и облизывается. — Где Бэкки? — Заставил его играть свои сцены. — Кёнсу высвобождает его член. То, что надо, Кёнсу любит, когда член Чонуна встает во рту. — Позаботься о нем как следует. Он без тебя скучал. А еще Кёнсу любит, когда Чонун держит его за затылок, чтобы тяжелеющий член упирался в горло, и трахает в рот. В задницу тоже неплохо, но в рот Кёнсу позволяет ему что угодно. Сосет жадно, от желания кружится голова, он дрожит и теряет контроль. Чонун ставит его в коленно-локтевую, Кёнсу краем глаза видит коридорчик и сцену, хочется верить, что Бэкки тоже все видно. Чонун входит сразу до конца, ждет, пока Кёнсу перестанет давиться стонами, и двигается. Вполовину не так хорошо, как с Бэкки, но Кёнсу уже готов и на такое. Ему нужно не так много, но Чонун заставляет его менять позу каждый раз, как чувствует чужой подступающий оргазм. Когда он, наконец, кончает, Кёнсу готов выть и грызть вытертый ламинат. Получается долго, сладко и утомительно, Кёнсу пережидает волны их общего наслаждения, зажмурившись. — Сегодня задержимся, — Чонун никогда не выходит, предоставляет партнеру самому справляться. — Успеешь? — Должен. Я завтра в библиотеке, — Кёнсу трясет головой, приходя в себя. — Тебя ждать? — Как обычно. Что будешь делать, если он себе парня найдет? — Кто, Бэкки? А у него разве нет? Чонун коротко смеется. Кёнсу знает о его намерениях перевести секс в плоскость постоянного, но поддерживать не собирается. В мире слишком много соблазнов, чтобы ограничиваться кем-то одним.