Драбблы по СПН

Кастиэль смотрит ей в глаза; Кастиэль разговаривает с ней. Не как с жалким человечишкой - раздражающая черта даже самых милых ангелов, и не как с демоном - он разговаривает. Не говоря уже о том, что руки его нежны - а ведь она, наверное, единственная "счастливица", которой ангел перевязывает, а не залечивает раны, потому что сила их не лечить демонов, а убивать. Мэг улыбается и с удовольствием поигрывает бровями: она почти уверена, что не доживёт до исполнения обещания. Тем больнее, что это чудо-юдо согласилось. Никто не знает, что такое Ад кроме самих демонов. Ни люди, ни ангелы, ни даже Винчестеры, но что с последних взять-то. Вот люди думают, что их там кто-то истязать против воли будет, рвать и прочее, но почему-то никто не задаётся вопросом - "а кому это надо?". И где на эти миллионы грешных душонок найдётся столько демонов-палачей? Каждый мнит себя, получается, персоной особой, для которого там, в Аду, будет кто-то стараться, потеть и корпеть. Смешные люди. Только для "особых гостей" (привет, Бобби Сингер) администрация Ада в лице Кроули готовит отдельные пытки, но не более. На самом деле Бог сделал проще: нет худшего кошмара для человека, чем он сам. И эти люди просто придумали название для этого места. Ад, как Рай, это не целостный мир, а их множество, для каждого свой. Мир, через который человек превращается в демона. А правильно ли говорить "превращается"? Демоны - не просто бывшие люди, это люди и есть. Непрощённые. Когда душа попадает в Ад, в ней запускается некие механизмы, которые могли до поры до времени спать, а могли уже потихоньку скрипеть колёсиками и при жизни. Имя им - Вина и Совесть. Забавно смотреть, как сами люди не верят в понятие, которое придумали - "совесть". Она есть, и это, пожалуй, самый мощный процесс, существующий в человеческой душе. То, что пришельцы вроде Винчестеров могли увидеть в Аду - лишь внешнее проявление, больше то, что они сами представляют об Аде. На деле каждая душонка, попадающая сюда, истязает сама себя в одиночестве годами, столетиями, обгаживает сама себя. С каждым мгновением душа всё более отягощается и загрязняется виной и ошибками, промотанными раз за разом, вообще всем-всем дерьмом, которое человек успел пройти за жизнь. В итоге получается что-то чёрное и отвратительное, что-то, что уже не сможет принять человек ещё обычный. Душа непонятая, непрощённая, запутавшаяся - вот, что есть демон. Но демон - человек. И у него также есть свой Бог, нечто светлое, к чему он тянется - это Люцифер. Даже прошедши через свой Ад, эти души ещё могут верить, несмотря на то, что и предать так же могут. Чем не убедительный довод для демоненависников? Мэг уже действительно не понимает разницы между демоном и человеком. Она даже ещё осознаёт разницу между человеком и ангелом - но Кастиэль никак не вписывается. Кастиэль, у которого друзья, - вдумайтесь, у ангела - друзья! не братья, не Отец, - Винчестеры. И Кастиэль может разговаривать с ней, с демоном, смотреть в глаза ей, улыбаться, говоря "это - хорошее воспоминание", так мягко держать её запястья. Смешно. Это же должно быть отчаяние - когда ты целый год проторчал в Аду, будучи персональной игрушкой самого Короля Ада, знать, что никто даже не думал о попытке спасти тебя. Ни эти чокнутые Винчестеры, к которым уже привыкла, про которых уже с самого начала она знала - с того момента, как Сэм от неё убежал спасать брата - что с ними проблем не оберёшься. Ни собственное чудо-юдо, которое хоть и удивляет, но похоже никогда не спасёт. Было действительно проще. Раньше. Она знала свою ненависть, она знала свою боль ошибок и пытки, но похоже столь долгое пребывание на земле расхлябило её - ведь не зря же, хоть и негласно, запрещается демонам проводить длительное время здесь беспрерывно. Кроули следил за этим даже строже, чем Азазель, но и год отменных пыток уже ничем не смог ей помочь. Потому что она уже встретилась с Кларенсом, и его пижонский плащик постоянно мелькал ослепляющими образами в голове. Вместе с маячившими позади Винчестерами - ну конечно, куда уж Кастиэлю без них. Но она думает, что если бы и у неё ангел-хранитель в том, до Ада существовании, когда она мчалась в Калифорнию навстречу мечте актрисы, то он был бы похож на Кастиэля. Ну наверное. Но вообще-то она сентиментальна, как и все демоны. Мэг отхлёбывает из горлышка и мельком думает, что с Кастиэлем можно было бы не только про разносчика пиццы посмотреть, но и про Кларенса и послушать его убиственно честные и серьёзные комментарии по поводу. Она уверена, что он даже мультики воспринимает так же простодушно, как и всё остальное. И вообще, она уже и не знает, за что умирает сейчас - возможно, это была лишь храбрящаяся бравада про "цель, которой нужно служить до конца". Но ей кажется, что дальше и бороться не за что. На прощание ей были дарованы, кажется, сочувствующие или даже сожалеющие взгляды Винчестеров и никакого пафосного плащика поблизости. Что ж, Кларенс и без неё со всем справится. Ему, если что, Бог поможет.