Дело: найди меня

— Что на этот раз? — Вань, это полный п... Запах крови металлический, неприятный до жути, но постоянно сопровождающий Ваню, куда бы он не выехал на дело. На этот раз, такового не присутствовало. Нет, конечно, он верил, что, в теории, выкачать из человека абсолютно всю жидкость, оставив иссушенные кости и, возможно, кожу с жиром, подкожно-жировой клетчаткой и прочими физиологическими жидкостями, можно, но явно предполагал, что на подобную операцию потребуется минимум два-три-четыре месяца, потому что труп не может высохнуть столь скоро, для этого понадобится достаточно мощное оборудование, для этого, как минимум, нужно время! А стрелки часов, остановившихся на 16:24 очень удобно совпадают с предполагаемым временем смерти. Леша ставит вчерашнюю дату, подписывает заключение и передает три страницы рукописных заметок Ване, пока с другого бока ему заглядывает Вова, до этого лениво откусывая пончик. Будто комичный полицейский из фильмов, только стаканчика кофе в руке не хватало. Он выпил его до этого. — Ну и? Что там? — задает вопрос Семенюк, не разбирая каракули Алексея, пока он молча запаковывал свои вещи в чемоданчик. — Впервые на своей практике встречаю это. Что-то... Абсолютно невероятное. Напоминает историю про вампира, которую ты мне кидал, помнишь, Алькала? — говорит Алексей, пока Бессмертных читает заключение. — То есть, его полностью обескровили за один вечер? Кому вообще могло понадобиться такое количество крови?! — чуть ли не вскрикивает Иван, пока не слышит, что его рация резко подает сигналы. Дежурным сегодня был Илья, с тех пор, как Володю себе в отдел забрал Ваня, в их отделе произошла небольшая перестройка и сейчас, обеспокоенный голос Корякова диктовал ему адрес, описывая произошедшее в красках, со слов какой-то бабульки-очевидицы. — Да вы издеваетесь... — ...Захожу я к ней, думаю, может быть забыла дверь закрыть, а нашла вот в таком виде... Жалко девку, она ж совсем молоденькая была! Сирота, не поверите, с Молдавии приехала на заработки, ей только-только квартиру выдали! — сетует старушка, пока Семенюк очень внимательно записывал каждое слово со слов женщины, которая только недавно отошла от ужасного испуга. Понятые, перебивая друг друга, плели о том, что на самом деле потерпевшая Светлана — девушка разгульная и вела своеобразный образ жизни, ни с кем не здоровалась... А Ваня не может перестать смотреть на стрелки часов, что замерли в положении 16:24. У него перехватывает дыхание, нет, не может быть такого. Не может быть, что все произошедшее, что все, что случилось... Что все это опять происходит под контролем одного и того же человека. На почте ничего. Ноль. Как странно, что уже пару недель от их главной цели тишина. Последние два дня, до первого декабря были абсолютно никакими, тишина заставляла всех вокруг настороженно переглядываться и, кажется, в офисе было все тише и тише с каждым днем. По крайней мере, наконец-то никто не заставлял вздрагивать от слов "тут пришло письмо..." или от того, что кто-то нашел новую зацепку, или поступил новый вызов. Но тем и хуже. Все уже привыкли. Ваню это пугало. Одновременно с расслаблением, которое должно было прийти, он напрягался с каждым днем все больше и больше. Психовал, бился о стулья или углы столов, психовал от этого ещё больше и ненавидел каждую секунду без каких-либо продвижений или новостей по делу, что должно было раскрыться уже пару-тройку недель назад. У них куча улик, куча каких-то фактов, но пазл не складывается воедино, будто криво собранный паркет. — Когда, говорите, произошло все, Лариса Григорьевна? Во сколько вы её обнаружили? — переспрашивает Вова, покусывая колпачок от ручки. — Ой, милок, сегодня ж у нас что... Суббота? Вот, пиши: суббота, двадцать девятое ноября, а зашла я примерно в шесть к ней. Она обычно в это время с учебы приходила, уставшая была!... Дальше Ваня не слышит. Пазл в его голове начинает складывается, прояснение буквально раскрывает глаза, а в горле першит. Боже, насколько они слепы! Подсказка буквально была у них перед носом все это время, они не увидели самого очевидного! — Это последний. На этой неделе так точно, — заявляет следователь, стоя около трупа на морозе и холодными, дрожащими, красными пальцами, выводя свой рапорт о случившимся. Руки не слушают его, ручка падает в липкий снег, и Ваня фыркает, начиная копаться в этой сырой каше, в поисках заветной канцелярии, пока Алексей делает крупные фотографии обескровленного тела. — Это твоя чуйка тебе подсказала, каналы закрытой связи или личная связь с убийцей? — усмехается с другой стороны старший, согревая руки о горячий стаканчик, внутри которого было двойное тыквенное латте — как напоминание об ушедшей осени. — Плохая шутка. Чуйка, Вов. И я уверен, что мы скоро распутаем этот клубок. Держу слово, иначе я - не я, — заверения Ивана звучат четко и так громко, что он сам волей-неволей начинает верить себе. — Время смерти: 16:25 тире 16:35. Записываешь? Вов, не хлестай кофе, а пиши! — Не психуй, старость. Пишу я, пишу... Мелкий дождь моросит по окнам, кажется, потепление здорово отразилось на столичной погоде, напоследок перед заморозками, превращая дороги в абсолютное грязное месиво, а все вокруг в серое, унылое и холодное нечто. Какое настроение — такая и погода. Такая и работа, такое и продвижение по делу. Оставалось лишь лениво разбирать бумаги, слушая, как дождь барабанит по крыше полицейского офиса и ждать. Молча ждать, когда гром наконец-то грянет, долбанув молнией по ближайшему сухому дереву, превратив его в факел, ознаменовав этим самым вторую фазу. Вове Коля больше не звонил и не писал, посчитав, что на первый этап он достиг нужного уровня эмоциональной встряски. Его цель сейчас не бездумно пускать в ход средства и изощренно жесткостью аппелировать, чтобы о нем вновь заговорили. С кляпом во рту это несколько проблематично. Смещение акцента на фигуру Семенюка вышло довольно неожиданным для себя самого, зацепил за что-то живое, но вполне логичным, особенно в том, что на его же почтовый ящик пришел перечень его распорядка дня с досконально прописанным временем и встречи его обеденного перерыва с Алексеем. 16.24-16.35. И просьба передать Ванюше отлитое во втором экземпляре украшение некогда перстня мёртвой головы с обозначением присущих ей рун N, *, SS, свастикой и снова N под предлогом того, что сейчас это ему подходит больше бывшего, главное же не металл, а голову не потерять. Изначально он хотел банально покрыть чьё-то тело ожогами, порядка более ста, и символично изрезать на фарш небольшими надрезами, едва вводя лезвие в кожу, чтобы при неловком движение ее можно было снять пластом, чтобы причиной смерти все же записали болевой шок, а не кровоизлияние в мозг, потому что Колю раздражали крики и сопутствующие последние судороги агонии, - хорош маньяк получающий наслаждение не от самого процесса мук и смака пыток, а от обставления и обыгрывания самих ситуаций, в таком случае ему было бы проще брать в заложники людей. И единственное, что мешало - большое количество следов, а смерть их при должном внимании не оставляет. Коля отказался от этой идеи, прикинув отсылки на предыдущие громкие имена и перечитав все до единых из своих писем, даже не отправленных. Он же не убийца. Он шоумен. Коля выжег раскалённым шилом на бёдрах обескровленной сплошным мелким текстом десять раз:» рождён, чтобы сеять ад, 18/22». Это же надпись оказалась чужими руками оставлена перед полицейским участком, когда Коля с помощью Никиты вывел из строя входные три камеры. Ноябрь был его месяцем и вот ему уже двадцать два. А известно об официальных поисках только семи. Впрочем, не солгавши, не говорится ни одна речь. Эта был единственный случай, записанный им на видео, он отослал это Бессмертных в 23.58 Нового года, когда история уже успела подзабыться. Эта была история далеко не одного вечера, но ищет пропавших без вести? А рядом засушенное чужое сердце. Кажется, ещё немного и я смогу отправиться на покой, слишком много крови я у вас попил. Тогда более тебя не потревожу. N3koglai Подаренное сердце в праздничной коробке, надпись кровью у полицейского участка и столько сил, потраченных на кошмарную ловлю того, кого никогда не удаётся схватить. Кто неуловим, словно чёртов ниндзя, оставит подсказку, которая, возможно, даже не будет иметь в себе хоть небольшого смысла. Пустышка. А может и ключ, кто его знает? Некоглая никогда невозможно было понять точно, потому, Ване приходилось по сто раз перепроверять даже самые глупые версии и факты, которые, порой, казались абсолютно идиотскими и были такими на самом деле. Очередная ухмылка в лицо, смех прямо доносится из газовой камеры. Правда, почему-то, тот, кто находится внутри никак не начнёт кашлять. Но что было до этого? Стоит освежить память. На этот Новый год он впервые был не один. Корпоратив отделом они уже отметили, а вот непосредственно праздновать тридцать первого числа собрались уже несколько иным составом, так сказать "для своих". Многие пришли парочками, так что квартира прямо в сердце Москоу-Сити была похожа на вписку времен старшей школы. Лёша только и успевал, что знакомиться с новыми для себя людьми и открывать дверь, узнавая, что перед ним то Илья с приёмной приехал, то Денис, работающий в университете ФСБ , который "только-только вырвался с отработки!", то Татьяна Денисовна – начальница их отдела с "Данечкой", который выглядел рядом с ней запуганным ребёнком, а не полноправным женихом. Смех, да и только. А под вечер, когда большая кучка этой веселенькой компании была синяя, а после курантов так вообще многие убежали запускать фейерверки и петарды на улицу. Высокие мужики и парочка девушек, которые так же имели боевой уровень подготовки, буквально кричали "Ура!", когда в небе взрывались цветные салюты, на которые ушла просто огромная куча бабла, которую можно было потратить абсолютно другим способом. И ни-че-го кроме этого момента, казалось, уже не сделают Бессмертных счастливым. Он был счастлив лишь в те моменты, когда были счастливы его друзья. И потому, сейчас смотрел на фейерверки вместе с ними и восторгался точно так же: абсолютно шокированно, что так бывает. Где-то на балконе целуются наконец-то Лёша и Вова, что пытались друг друга добиться на протяжении всего этого года, за столом воркуют парочки. Они безусловно все заслужили то счастье, которое было им положено, но только Ваня все равно не мог перестать завидовать. Он будто был здесь и не здесь одновременно. Будто его счастье пока не пришло сюда, не заявило о себе громко и чётко, не продемонстрировало и не обозначило свое значимое положение. Вот из-за этого он был обречён на попытки обрести истинну в своих друзьях и их нежных взаимоотношениях. Упивался чужой любовью, что заметив сообщение от того самого, лишь устало прочитал только текст. Болью были пропитаны отправленные ему строки. И Ваня взвыл внутри себя, осознав, что тайна так и не будет раскрыта. А упаковку с чёртовым сердцем он обнаружил уже у порога квартиры, аккурат второго января, когда решил наконец-то вернуться домой. Служба-дом-магазин. Так проходили его дни в эти первые недели января, когда вся страна ещё напоминала сонных мух. И все могло продолжать быть таким, пока Иван не решил просто сходить за выпечкой в ближайшую пекарню в свой обеденный перерыв и... Увидел в толпе этот чертов сплит. А дальше все как в тумане. Рука сама потянулась за рукав его кислотной куртки, будто якорем пытаясь ухватиться. — Коль? Коля не любил отмечать любые праздники, будь то день рождения или любой другой, который сводится к поиску повода собраться и выпить. Исключением являлся только Новый год. С начала декабря его грело детское и непосредственное чувство того, что все трудности временны, и совсем скоро обнулится счётчик за предыдущий год, и жизнь начнётся с чистого белого листа. Жизнь со временем показала, не на личном примере, оно и к лучшему, что жизнь начинается с белой дороги, подровненной кредиткой и долги за прошлый год автоматом зачисляются в новый, а проблемы не решаются только лишь из-за сменившейся датой в календаре, еще и грабли валяются по ходу. Однако, это не помешало приехать его друзьям и утянуть в шикарный коттедж Егора, чтобы отпраздновать его удачную и своевременную покупку автомобиля и любимого в их компании праздника. Коля любил валяться в снегу, без куртки, промокнуть насквозь из-за снега за шиворотом, распаренным от беготни и игры в снежки, жечь бенгальские огни, гулять по ночному городу и впервые не раздражаться обилию счастливых и датых лиц, самому подпевать каким-то неизвестно откуда знакомым мотивам, греться не светом фонарей и гирлянд, а изнутри. Быть приведённым домой, где стоит свежесрубленная елка с игрушками не из пластика, а из стекла. И возможно, проваляться с температурой ещё добрую неделю, но ради этого стоило жить. — Я не знал, что тебе можно подарить, но совсем ничего тоже не мог, а потом увидел их на станции и… подумал, что они тебе пойдут, — произнёс Рома скомкано. В их компании он был нечасто, как раз из-за Коли, с которым зацеплялся при каждом удобном и неудобном случае. А теперь с легкой улыбкой он протягивал Коле мягкие красные рожки на чёрном ободе. Лебедева почему-то порадовал этот жест, хотя до этого чересчур дерзкого и обидчивого за своё мнение парня, он никак не воспринимал. Они сразу же не особо поладили. — Спасибо, Ром, я теперь реально демон, — засмеялся Лебедев бархатно и приятно. Кареглазый обнял довольно крепко, несмотря на чужую растерянность, сочтя это за жест для дальнейшего примирения, да и Даня подтянулся с бокалами, что за это надо однозначно выпить, неужели парни не только не попиздили друг друга (шутка про прострелянные колени стала их локальным мемом), но ещё и даже помирились, потому что Коля подарил тому достаточно интересного плетения цепь. Он для себя решил, что действительно пора остановиться. Того, чего хотел, все равно не добьётся, а силком приковать человека на цепь, в прямом или переносном смысле, в этом нет никакого толка и наслаждения. Хотя он чувствовал, что это не просто так, что за чувством собственного отрицания присутствует ответное влечение. Но без чёткого и ясного однозначного ответа, это могло считаться лишь домыслами и в этом Ваня был прав. Коля за это время слишком устал. Запах напалма с утра. От нервов, таблеток, срывов, паники, и так по кругу. От самого себя. Поэтому решил отпустить. И прекрасно знал, что на письмо не придёт ответа. Как и всегда. Последнее, написанное, на самом деле, раньше всех, он планировал отправить в канун последнего преступления. И изначально должное расставить все на свои места, он полностью перекроил на несвойственную ему кичливость и уничижение. Так будет логичнее. Так будет лучше. Кому? Да точно не ему.. Холодильник пустовал, но заполнять его ничем не хотелось, и Лебедев гулял часов с четырёх утра до обеда по малолюдной ещё праздничной, но уже привычно суетливой Москве. Он сегодня записан на покраску и пострижку, вечером договорились с Мокривским встретиться на «высоте» в Москоу-Сити, вроде даже похоже на будни обычного человека. На глаза попалась пекарня из сети, где он обычно покупал себе любимую выпечку. А вот Ваню встретить там он не рассчитывал. — Какая неожиданная встреча, Ванечка, — он чуть не сорвался на привычное обращение, но внутреннее ощущение его остановила. Улыбка сразу стала теплее, и он потянул на себя парня с прохода в сторону, чтобы не мешать людям. — ты чего это тут, а, обед, наверное… Совсем счёт времени стерся в последние дни с этими праздниками. Выглядишь грустным, что-то случилось? О, мои любимые пирожные. Подождёшь, закажу такие же и, если хочешь, могли бы пройтись? Места тут в час-пик нет. Честно? Ваня плывет. Он поплыл от лишь парочки фраз, мимики и всей этой прекрасной картины в целом, будто он встретил своего старого друга, с которым он давным-давно не виделся, но... Нет, у Вани нет желания просто обнять его, взаимно обменяться комплиментами и пойти обедать себе так, будто между ними тогда чуть не случился его первый в жизни секс с парнем. Он уже единожды чуть не потерял этого парня, а матушка-судьба благосклонно даёт ему второй шанс, чтобы в этой душной, необъятной, холодной столице, он отыскал свою истинну, пахнущую корицей и ванилином одновременно. Коле-то его искать было не надо, из-за этого моральное состояние ухудшалось ещё больше, ведь для него Москва давно перестала быть большой и найти кого-то труда не составляло, но он уже взял с рук подержанный. На всякий случай, хотя так не говорит тот, кто для себя все уже решил или перекидывает монету, потому что ему не нравится результат. Кажется, у Бессмертных точно абсолютно нет чувства самосохранения, потому что даже после предупреждений от своей интуиции и надежды на то, что "все обойдётся". Этот парень не сделает ему больно. Максимум, что он может – вновь уйти, не обменявшись контактами. — Возьмем по ореховому латте? А нет, я возьму с карамелью, а потом поменяемся! Он чувствовал, как активнее начала вырабатываться слюна при виде на те самые "синнабоны" ну или, как тут эта булочка себя величала "улитка с корицей, покрытая сливочным сыром". И, как на зло, она оставалась именно одна, будто ожидала своего звёздного часа и именно Ивану сегодня обеспечен зелёный свет на всех светофорах. Коля заплатил вперед, не успел Ваня даже карты достать. Разговоры, плавно, из "абсолютно ничего не делал" переходят в разряд "господи, как же все на самом деле отвратительно". Год у них обоих начался не самым лучшим образом, как выяснялось в процессе беседы уже за стенами кафешки. — У меня мёрзнут даже губы от этого холода, Коль. Будто на улице холодильник. Намёк был понят абсолютно без вопросов. Поцелуи на морозе, с привкусом любимого кофе и вязкостью сахара улиток с корицей. Невероятная сладость во рту захлестывает и опьяняет, пока вокруг собирается этот самый ураган снежинок, как в самых настоящих романтических комедиях, и Ваня думает, что он точно вляпался по самые уши. Локти у него в крови, а голова отключена, но какой смысл останавливаться прямо сейчас, обрушивая свою собственную снежную сказку, позволяя их истории закончиться столь рано, спустя такие огромные промежутки в общении? Им было хорошо вместе, им хорошо и сейчас. Что может быть куда более глупым, чем взять и забыть сейчас попросить номер? Естественно, свой шанс Бессмертных обуздал, словно дикого коня. Своими красными пальцами выстукивал по чужому дорогому телефону собственный номер, в телеграмме даже нашёл, чтобы Коле не пришлось совершать совершенно лишние телодвижения по поводу его поисковых работ. — Это я в органах работаю и людей ищу, а не ты, – шутит Иван, его уголки губ бодро ползут наверх, а желание встретиться с этим самым человеком возврастает в геометрической прогрессии ровно в тот момент, когда ему нужно бежать назад, на работу. — Хах, ну, это с какой стороны посмотреть, надо же просто знать, где искать, кого искать, — шуткой вкидывает Коля, умостя подбородок на чужом плече сзади, опаляя горячим дыханием шею, по слогам произнося «ва-неч-ка». — Не мог бы ты проводить меня до участка? – спрашивает следователь, понимая, что у него в ладони до сих пор чужая рука, которую он запустил в Колин пуховик, ради того, чтобы согреться, а вытащил уже цепкий замок. — Это было бы не сложно для тебя, но приятно мне. Но, если ты занят, то пожалуйста, я не держу тебя! И обещаю не держать зла! Коля видит в Ване себя, и от этого зуд по коже проходит и пробивает крупными мурашками. Одолевает желание одновременно зажать уши и закричать так, чтоб голоса не было ещё пару дней, и прижаться щекой к чужой, прикрыв глаза, потому что коленки дрожат. В руках Ваня ощущается самым бережным грузом. На контрасте с более, чем наглыми и требовательными прикосновениями это должно быть странным, но выходит столько же трепетным и бережным, сколько собственническим и неудержимо стремительным. И ладони у Коли горят из раза в раз, когда подушечками пальцев, уже к тому времени зажившими, по щекам и шее проводит, не заботясь о том, что иногда это открывает обзор на истерзанные предплечья из-за балахонистости худи. — Я провожу, мне абсолютно не сложно, мало ли, решишь опять дать низкого старта, второй раз уже не выйдет, — отвечает Лебедев, когда целует чужую тыльную сторону ладони, а затем запястье, потеревшись легонько об него носом. Перед зданием, он на минуту задумывается: он не палится, слишком большое несовпадение никогда не виденного и реального, поэтому это погоды ему не сыграет совсем, а взгляд можно увести и едким комментарием о том, что компанию Ваня сменил заместо двух идиотов на одного, и это не вызовет никакого вопроса подвоха. Нет более обходного пути, чем в лоб. — И могу тебя подождать, мне не будет влом, просто скажи время, я подъеду/ — Я заканчиваю около восьми, так что у тебя есть возможность встретиться со мной и подобрать около парковки. Внутрь тебя не пустят, она служебная, но вот если подъедешь поближе, то я обещаю, что меня долго ждать не придётся. – напоследок заявил Ваня, как-то чертовски лукаво улыбаясь и даже после, целуя Колю куда-то в скулу, чувствуя её контраст с теми же, например, губами, что казались Бессмертных чертовски горячими в первую очередь из-за тех самых важных соединений губ с губами. Ещё раз перекинувшись взглядами, Ваня улыбается и спешно бежит в здание. Делает это действительно скоро, потому что у него вообще-то уже закончился перерыв, но уходить так не хотелось. Будто их связь прервется, если он уйдёт. И все, что их связывало резко исчезнет. Но этого не происходит. И время проходит совсем уж незаметно за парой сигарет с шоколадом и за сладким кофе с орехом, который до этого Лебедев терпеть не мог. Ване теперь не очень хочется возвращаться на работу, просто потому что он не может дождаться новой встречи со своим настоящим счастьем. Именно счастьем , потому что кажется, Ваня сразу понял, что парень, стоящий перед ним, это тот, которого он искал. Бабочки приятно вздували живот, хоть Бессмертных их не впускал внутрь, не позволял охватить его тело этой приятной тревогой внутри, но они все равно какими-то обходными путями вошли внутрь и теперь, парню предстояло ещё долго мучиться, пока те кружили веселые хороводы, щекоча диафрагму маленькими крылышками и заседая прямо меж его рёбер, где усаживались прямо на кости, словно птицы на жердочки. Ваня чувствовал, что они вот-вот заставят его перестать дышать, а мороз охватит его тело в тиски и вернёт в убогую реальность, где нет Коли, где нет всего того, что произошло с ними за этот час. И Ванька просто вернётся на работу, назад, за свой пыльненький стол, продолжая пытаться найти ответы на вопросы и загадки, которые никак не желали оторваться перед ним. В участке лишь Вова интересуется, с кем это ворковал все это время Иван, что аж опоздал на обед и сейчас выглядел настолько счастливым, но Бессмертных лишь весело отмахивался и говорил, что оно теперь не так уж и важно. День тянется чертовски медленно. То ли из-за монотонного заполнения отчётов, то ли из-за того, что Ваня то и дело смотрит на часы, надеясь дождаться положенных восьми, чувствуя, как в душе итак все клокочет, когда Коля ему сообщения пишет, присылая милейшие видео с котятами, так и когда он просто чувствует эту лёгкую вибрацию в кармане. Будто его подключили к аппарату ИВЛ, позволив лёгким начать функционировать. Отёки спали, гемоглобин вновь задорно связывает кислород, переносит к тканям, связывает углекислый газ и так по кругу, вновь и вновь. Люди вокруг суетятся, носятся, пытаясь успеть закрыть все сроки до конца рабочего дня. Куча звонков, бумажной волокины, а в центре всего этого будто находится Иван, который на самом деле... Абсолютно и безоговорочно счастлив. — Холодрыга на улице! А у тебя прям тепло. – возрадовался Иван, когда оказался наконец-то в салоне хорошей иномарки, ещё раз отмечая финансовый достаток своего спутника. Интересно, где же он работает? Удивительно, ведь и одет был Коля прилично, и вёл себя прекрасно, ну как настоящий принц! Только вот знал бы Ваня, чем кончаются сказки с такими "принцами". Братья Гримм наглядно показали. Внутри Коля греется мыслью, что даже если и ехать, то не к нему. Сам он с детства любил разъезжаться по гостям, не потому что там вкуснее пряники и друзья друзей и их родственники принимают теплее родной семьи, просто ему нравилось быть и ощущать себя не одному, но у себя принимать не любил, как минимум, две из трёх комнат исключали любую возможность присутствия в них, кроме хозяина, как максимум, он не хотел никого видеть. Слишком много следов. Одна комната была оборудована им под кабинет с тремя столами, на каждом из которых было по три монитора, которые транслировали происходящее в режиме реального времени в участке и над местами жительства некоторых лиц отдела, второй имел доступ к перепискам и архивам, если что-то срочно нужно было найти или с кем-то связаться, а третий он использовал для связи с чёрным рынком и мониторингом московских новостей и карт. У него было прозрачное стекло с белым маркером, которое он увёз ещё во времена работы в органах, на нем датировались ключевые моменты и свежие пометки, где-то задумки на реализацию, где-то с почасовым таймингом звонков отдела, сзади, на стене рядом с проектором и огромной картой России, висел большой коллаж формата А0 с фотографиями Бессмертных на протяжении нескольких лет пополняемый, какие-то были его авторства, какие-то он находил в переписках и соцсетях, в аккурат рядом со шкафом битком забитым разными документами и папками, которые он накопил за два года работы в отделе и продолжил после. В другой комнате, в которой он находился меньше, было слишком много личных вещей. Не эдакий схрон имени себя, просто не хотелось признаваться, что под диваном он хранит множество подручных средств для быстрой группировки при случае, если ему надо сделать все тихо и быстро, хотя склад гранат и некоторого оружия, им оборудован также и для последующей перепродажи. Основную массу он хранил в гараже за чертой города, там же и комплектующие составляющие, а также планы, записанные на стене маркером, на будущие планы. В комнате в шкафах лежали личные множественные документы с разными именами, паспорта, водительские, карточки, неиспользованные сим-карты, дневники, которые он вёл в период терапии после смерти родителей, аварии, смерти брата, каждый новый дневник символизировал новый рубеж его жизни. Таких накопилось много, их Коля хотел уничтожить. Чтобы вообще без следов уйти. Хотя понимал, что нормальную жизнь начать у него вряд ли получится. Пусть он не наркоман, но тоже зависимый. Но и от того, что все сложилось, как он того и хотел, было двойственное ощущение. Часть здравого смысла кричала, что он его просто убьёт в какой-то момент, нет, не физически, с Ваней никогда так не поступил, даже больно бы не сделал, он бы отравил его жизнь. Поэтому часть его, которая ещё сохраняла что-то от человеческого облика красной орущей сиреной гудела: отпусти его, не ломай ему жизнь. Конечно, он не будет знать, с кем он связался, но далеко не факт, что это когда-то не станет известно, и Коля, который так иронически блефовал, и в глаза ему посмотреть не сможет. Это будет равно самоубийству. А вторая часть сладко шептала, что это то, чего он так давно хотел, он добился того, о чем и грезить не мог, и это пьянило не хуже двух литров водки. Это ведь и его выбор тоже, он не сможет этим тыкнуть. Коля сжал руки на руле. Осветлённые из сплита в бело-голубое амбре волосы лезли в глаза, он даже не заметил, что несмотря на открытые окна в машине, с него лил холодный пот. — Заткнись… Заткнись, заткнись! — из состояния ступора вывел резкий сигнал машины сзади. Но Лебедев неуютно поёжился, потому что ему до сих пор казалось, что с зеркала заднего вида на него смотрел с блядской улыбкой парень с черно-белым сплитом, на щеке которого багровел след первой крови и светлые волосы также окровавлены. — Я не могу все испортить… — про себя проговорил Коля, окидывая взглядом смс-ку, которую должен был отправить лично Бессмертных с аккаунта Некоглая. Дело могло пойти по рукам, но по рукам пошёл в итоге сам. Как глупо… Для стимуляции мозговой деятельности, верю, что у тебя ещё осталось что-то среди опилок, могу предложить угадать следующие обстоятельства и локацию нашей игры. Ты же любишь карточные? Я недавно вспоминал о своём детстве… но взрослые, это же невыросшие дети, подавляющие свои первичные желания, верно? И удивительно оправдываешь свою фамилию, твоя роль будет безоговорочной, и нет, это не комиссар. N3koglai — Я успел соскучиться. Главное не на сердце, а это, руку сюда давай. — тепло усмехается Лебедев, ладонь чужую в своей согревая и укладывая на скорости, чтобы расположить поверх. — как у тебя прошёл день? Зелень, тоска и гора бумажек или сегодня начальство не на месте?