Дело: найди меня

— Умно, — фыркнул Соколов, и против правил же не попрешь. Он фиксировал перчатки на руках дополнительными кожаными ремнями на предплечьях. — Дурная голова дурных путей не ищет, однако, — сказал Коля, осматривая в стекле своё отражение. Он не собирался же менять облик, и чужие вещи были ему не по размеру, но то было мало заметно, в отличие от его потрепанного бессонницей и участившимися приступами панических атак, где за час хотелось отдышаться, потому что предчувствовал повторение, и снова. — Иди по левому коридору второго этажа и… — Я знаю, — осек Лебедев Соколова мрачно. Его глаза не выражали абсолютно ничего, ни единой эмоции. — Не допусти прежних ошибок, Коль. Не всегда ты сможешь сделать рокировку, обратной дороги - заказана. Ты уверен? — Более чем, — утвердительно и твёрдо сказал Лебедев, разблокировав карточкой дверь. Он уже не видел чужого утвердительного кивка. Соколов явился в зальную комнату. Его появление произвело эффект, что он заметил по беглому взгляду по чужим лицам. Смеется хорошо тот, кто смеется последним. — Прошу Максима Павлова проследовать за мной, — Соколов был уверен, что тот пойдёт за ним без препятствий и размышлений, всегда же легко быть уверенным, что за закрытой дверью тебя ждёт выход и греть себя надеждой о придуманной самим же безопасности. Павлов махнул всем рукой на прощание, сымитировав из ладони воображаемый пистолет, которым выстрелил себе в голову. Так оно и случилось, Макс сам шел по левое плечо, не отставая от размашистых и тяжёлых шагов Никиты, завернувшего в одну из сторонних комнат на этаже, к которой доступа у обычных игроков, в том числе и мафии, не было. — Повезло Максу... Наверняка сейчас домой поедет. — в след произносит Илья, мечтательно глядя на юношу, который достаточно весело прощался с остальными. Не знал ведь, что буквально в соседнем помещении, их друга и товарища, того самого парня, с которым они мечтали взломать чертов пентагон, разбогатеть и уехать куда подальше, с тем самым, с которым он здоровался сегодня утром за руку, жестоко расправляются. Естественно, от подобного компашка чуть оживилась, вновь начались тихие обсуждения происходящего, люди вокруг не понимали, почему свет до сих пор ярко горит, а ничего не происходит. И дверь ведь за ними закрылась, не спросить ни у кого, что им делать дальше и каким образом играть. От подобной скуки можно было помереть, причем достаточно скоро, если бы Амина вдруг не задала вопрос, от которого все затихли, начав прислушиваться. — Даю тебе выбор, Макс. Быстро или полезно и красиво? — Красиво, конечно же, — с несерьёзной улыбкой ответил Павлов, стараясь безуспешно всмотреться в лицо под маской, но видел только насмешливые карие глаза. Старался запомнить и как-то продолжить лицо в голове, но не получалось, что-то не складывалось. В его голове глаза были неживыми, а эти весьма... — Что ж, хорошо, — Никита грубо схватил парня под локти. — Эй, приятель! Отпусти, мне больно! — взъелся Макс, сильно подавшись вперёд телом, что не увенчалось успехом, и он начал дёргаться ещё сильнее, но хватка у Соколова была крепкая по издержкам профессиональной деятельности, а удар тяжелый, и Никита банально не давал ему совершать действий даже ногами, блокируя их, целенаправленно идя вперёд. Только сейчас в Павлове родилось осознание того, что это слишком реально. — Таковы правила, Макс, — усмехнулся Соколов, пока парень то и дело срывался на мат. — Нет-нет-нет, отпусти меня, я не хочу! Это все не по-настоящему! — Ты глупец, если до сих пор так думаешь. Сдохни хоть, как мужик, — выцедил Никита отрывисто, и воздух рассекли одновременно неистовый оглушающий крик и тихий стон металла о человеческую кожу. Соколов отрезал парню ухо с сережками, которые могли служить опознавательным знаком другим участникам, раз уж он выбрал умереть полезно. Теперь они будут знать истинную суть и правду, в ином ответе со стороны Макса, Никита не сомневался. Он затолкнул опешившего парня в помещение, прикрывая дверь. Комната была небольшая, полуосвещённая. Павлов кубарем покатился прямо к стене, зажмурив глаза, чтобы не видеть этого отвратительного стробоскопа. Он сразу вскочил на ноги, держась за повреждённое место, которое оставило тонкий багровый след на светлом полу и продолжало кровоточить пузырящейся горячей жидкостью, липко закатываясь за воротник. Сначала Павлов пытался обороняться, стараясь уходить от ударов, прижав обе ладони к кровавой ране, хлестнувшей струёй из-за его импровизированного полёта, пока его резким движением за шкирку не притянули к себе, один за одним нанося грубые удары, сопровождающиеся неприятным звуком столкновений кулаков в кожаных перчатках с одеждой. Павлов сплюнул густой сгусток крови после поочерёдных ударов в челюсть, в грудь и в живот, согнувшись пополам. Уличив момент, он было выскользнул из чужих рук и поторопился в сторону выхода. Но только и успел Макс твёрдо встать на ноги, как над головой послышался звон и треск стекла, и на руки и щеки посыпались мелкие вперемешку с крупными осколки, распарывающие податливую кожу уродливыми болезненными царапинами. Макс рефлекторно отшатнулся, потеряв равновесие, прижав руки к голове. Никита специально целился в верхнюю, более тонкую, перегородку, - они были рассчитаны на меньшую толщину, потому что ударить по ним мало кто догадается, да и не дотянется. Все били в центральную, специально уплотнённую часть стены из закаленного стекла. Но даже Соколов не предположил, что три выстрела оставят не кривые круглые пробоины, а заставят стекло посыпаться оглушительным градом вниз, он рассчитывал исключительно на эффект неожиданности. Никита перевернул парня на спину ногой, четко зафиксировав его голову, лицом вниз, прямо в груде стекла. — Будто стекло лопнуло... Слышите? — спрашивает девушка, заставляя остальных попытаться найти источник того самого звука, но он явно был за пределами данной комнаты. Все резко замолчали, пытаясь разобрать хоть что-то среди странного гула их автоматической двери. Послышались болезненные отчаянные стоны. — Кажется, это... Стоны? Мне кажется, похоже. — неловко спросил Анек, складывая руки на груди, чувствуя небольшой холод, идущий по спине, пока остальные лишь вопросительно глядели в ту сторону, откуда доносились звуки. Действительно, отдаленно можно было услышать что-то вроде возни, но все это было слышно настолько плохо, что никто не смог ни слова разобрать, так что многие плюнули на это дело, но не Ваня. В свою очередь, он слушал каждый звук очень и очень настороженно, будто боясь, что в любой момент организаторам просто надоест их странная игра. — Ребят, мы просто боимся, вот и накручиваем себя. Давайте без этого, я вас прошу. — выдыхает Леша, но сам покрепче Володю обнимает. У него в душе странное беспокойство поселилось именно по поводу его бойфренда, а потом, он чуть ли на колени юношу к себе не усаживает, то и дело касаясь кончиком носа его носика, чтобы и самому безопасность чувствовать, и Вову страху не подвергать. — Действительно. Может и вправду домой забрали... — жмет плечами Эвелина, до сих пор не веря в реальность всего происходящего. Именно ей предстояло найти сегодняшнюю занимательную находку, просто она этого ещё не осознавала. — Вы, ребятки, собираетесь сосаться примерно каждые двадцать минут? Ещё никого не убили, але! Имейте совесть, ну, пацаны, давайте без подробностей вашей интимной жизни на этом столе, нам ещё сидеть за ним. — смеется Татьяна Денисовна, когда видит поцелуй Алексея и Владимира. Те опять о чем-то тихонечко заболтались, и сейчас, целовались чуть дольше нужного, что действительно было немного некрасиво, но нужно же Вове немного поскандалить? Вот он и отстранился, но посмеяться не забыл: — А ты по своему женишку скучаешь или мы тебе просто не нравимся? Ты со мной не шути, вдруг я мафия. И, имитируя пистолет, тот будто прицелился, выстреливая прямо в грудь Тане. — Пиу. — Ой, давай не шути свои шутки дебильные. Жидкими не будьте, нормально общайтесь. А то реально, устроили тут бордель. Может ты и есть проститутка тут главная, Вов? Сопротивление Никита под чужой пронзительный вой остановил хлестким наступлением на запястье. Неестественно вывернутая нога говорила о том, что счёт идёт на секунды. Давно Соколов не ощущал на руках чужой крови, его внутренний садист вышел наружу, и наслаждение от того, чем сильнее он надавливал на чужую голову, заставляя буквально давиться осколками, тем становилось вновь необходимым и гораздо более осознанным. — Последние слова? — любезно спросил Никита. — Да пошёл ты, блять! — взвыл на грани сорванного голоса Максим, зажмурившись крепко. Он понимал, что это конец. Никита не устоял перед соблазном, да и повинуясь чужому желанию, сделать это красиво, перевернул парня, так и не открывшего глаза, под которыми виднелись прозрачные дорожки слез, под смачный хруст ломающихся в грудине рёбер он выгнал железный штырь до основания в пол поперёк грудной клетки. Напробой, чтобы не мучался. Лишь тихим отголоском, не ушедшим от чужого острого слуха, текла уже не пульсирующими накатами, а темной массой кровь изо рта, застывшем в немом крике. Никита нагнулся, чтобы милосердно закрыть Максу глаза, и в этот момент на мониторе поверх его обозначения зазиял красный пересекающий крест. — Теперь город засыпает. Внезапно, свет погасает, вновь погружая всех участников во тьму. В этот раз, фонарик им даже не пригодился, когда открылась автоматическая дверь, свет чьего-то фонарика здорово напугал людей, особенно сидящих спиной к выходу из комнаты. Двери открылись. В завёрнутой крафтовой бумаге из коридора почти на центр полетел свёрток. Эта ночь обещала быть длинной. Так думал и Коля, который медленно зашёл в комнату по прошествии нескольких минут, но так и не прошёл внутрь, оставшись в проеме. — Ебать у вас тут… Тайная вечеря. — Божечки, Коля! — ему на шею тут же бросается Ваня. Плевать, где когда и при каких странных обстоятельствах они встретились. Ему на чужие споры было все равно, он чертовски соскучился по любимому парню и сейчас жался к ему столь отчаянно, будто вот-вот Николая вновь могли забрать к чертовой матери отсюда. Коля сразу же Ваню к себе прижимает, стоит тому оказаться в его руках, как в надёжной страховочной сети. И даже в голову тому не может прийти, что это ежели не клеть, страхуются сердце связной рёбер, то настоящая паучья сеть. Он целует Бессмертных бережно, каждый миллиметр лица покрывая, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, соответственно, даже на возможные нелояльные полувздохи-полустоны не обращая никакого внимания. А ладони крепко держит на чужих лопатках, шумно дыша в чужую шею. — Так меня ещё никто не встречал, — с пародией, заметить справедливо, весьма неплохой на нервную усмешку произнёс Лебедев. Он был рад даже при подобных обстоятельствах ощутить чужое, обжигающее своей искренностью, тепло. — Я рад, что с тобой все в порядке, — шёпотом произносит Лебедев Ване на ухо, прежде чем мягко укусить за мочку. — Ты где пропадал? Вроде, у нас уже второй кон идет... — спрашивает Владимир, не особо выкупая, что только что произошло и почему у них плюс один участник, что, кстати, насторожило абсолютно всех. Девчонки так вообще напряглись, включая даже боевую Татьяну Денисовну. — Где пропадал, там нет уже, — окинул Вову неопределённым, но более под призмой негативного из-за чужого тона, взглядом. — Я очухался на третьем этаже в зальной, а больше, чем один этаж за ночь не пройти, дверь не даёт банально, сколько я карточку не вертел, я даже до второй двери дошел какой-то в другой части, наверх, но вот, я решил спуститься вниз, ко второму кону и дошел, как видишь. Не как Христос народу, конечно, но тем и богаты. Вижу: ночь уже должна быть, а у вас тут свет горит, как днём, дай, думаю, посмотрю че да как, — рассказ был у Коли не сумбурный и беглый, а вполне чёткий, с нужными акцентными расстановками, для наглядности он продемонстрировал карточку игрока, а после подошёл монитору с расположением ролей, на котором четко значилось 17, с ведущим, с пометкой посреди экрана -1, теперь чужая иконка была подсвечена красным. Пока Коля рассказывал, каким образом он сюда попал, ребята постепенно выходили из комнаты, однако Лебедева продолжали слушать внимательно. Ваня в особенности, он выглядел столь взволнованно, что даже не заметил сверток, а потому, его подобрала Эвелина, победно хихикая, задирая руку кверху, будто демонстрируя находку. — Что там? Комплимент от нашего организатора в виде купона на скидку в сефоре? Или, может, возможность уехать домой пораньше?! — громко объявляет брюнетка и, разворачивая небольшой кулечек, резко запищала, отбросив ужасающую находку в сторону чисто по инерции. Естественно, Тарханову моментально охватила истерика, она не знала что и сказать, просто кричала "Там! Макс!" и указывала на страшный презент, внутри которого было обнаружено то самое ухо с сережками. Это необычные аксессуары каждый, кто общался с Максимом заприметил эту сережку ещё при первой встрече или при первом взгляде на Павлова, так что сложно было перепутать, что ухо принадлежало именно ему. Истерики, слезы, крики охватили многих, находка и вправду была отвратительной и страшной. Самыми смелыми оказались Рома, Ваня и Леша. Опустившись на колени, Алексей внимательно светил фонариком и изучал предмет, стараясь не попадать руками по крови и прочим биологическим выделениям, но выходило трудновато. Заключение явно было неутешительным: — Это мужское ухо. Свежее, оно даже ещё теплое. Его явно недавно отрезали, но... Я не могу понять, был ли жив человек на момент срезания уха, но мне кажется, что да. Корочки даже нет, кое-где до сих пор наблюдается остаточное кровотечение... Господи, это правда происходит… — последнюю фразу Губанов буквально прошептал, подняв взгляд на тех парней, что стояли рядом. Где-то поблизости парни успокаивали девчат, носясь за ними с такой заботой, какой не было до этого прежде, а Леша все ждал каких-то указаний. — Может быть, что это чужое ухо? Не Макса... — решает задать глупый вопрос Ваня, но судмедэксперт неуверенно, но отрицательно качает головой, чувствуя на себе суровый взгляд собственного друга. — Да какому идиоту бы пришло в голову муляжами тут раскидываться, это просто пиздец, — разогнувшись с неудобной позы с руками, упертыми в колени, спросил Коля с тихим смешком, разворачиваясь спиной со сложенными на груди руками. — Ошибки быть не может. Его проколы хорошо зажиты, убийца явно бы прокалывал все на ходу, но кровоподтеков в области пирсинга я не вижу... Ухо было срезано буквально недавно, я серьезно говорю. Нам все пиздец. И мы... Мы даже не понимаем за что должны переживать весь этот ужас. — Где твоя уверенность?! Ты сам говорил нам успокоиться! — чуть ли не накинулся на него позади стоящий Илья, но его нападку отразил уже Вова, уводя друга в сторону, дабы тут все ещё и калечить друг друга не начали. Этого исхода событий уж точно не хотел никто, все желали просто покинуть уже этот самый настоящий ад, убраться и забыть как страшный сон все происходящее. — О, а у вас с голосованием какие-то проблемы были дневным? — наклонился Коля к столу. — Или первая ночь без жертв обошлась, мафия не договорилась? А… тут триада же ещё есть, странно. Как минимум, два, как максимум, три могло бы быть… — Мы вывели на равное, чтобы не стрелять впустую, — пояснил Парадеевич новоприбывшему, который у него вызывал смутное чувство тревоги. Но Ваня обнимал его слишком крепко и голову на плечо положил, кому попало, Бессмертных доверять не будет, как и вообще подпускать близко, а эта парочка с первого взгляда, по типу Леши и Вовы, живут друг другом. Только Рома послал неопределённо гневный взгляд, который от Саши не ушел. Ему не выгодно выдавать в Мокривском мафию, о чем он догадывался, примерно прикинув распределение ролей. В детстве, он этой игрой просто задрачивался, но скоро с ним стало дико неинтересно играть, потому что он стал видеть роли насквозь, а сам мог разыграть настолько по-чёрному, несмотря на то, что ему говорили, какие честные у него глаза, что можно было даться диву. — Пока тебя не было здесь произошла какая-то чертовщина, — поднял на Лебедева взгляд Серёжа. Теперь он не был столь смел и самоуверен, потому что он подобно Саше и Ване, сидел и выслушивался в каждый из доносящихся до ушей звуков. А фантазию Серёжа имел очень яркую и хорошую, что без труда нарисовало в нем ощущение, что парню явно просверлили глаз или, как в «повороте не туда», натянутой проволокой отсекли башку, до этого вдоволь намучив, но не давая уйти от болевого шока. Передергивало. И сначала принявши лёгкий озноб за то, что ему холодно, он быстро понял, что это не от холода, а из-за нервов. — Вы знакомы? — Саша знал о Коле совсем немного, максимум, со слов Вани, когда он его спрашивал, куда он снова намылился и нужно ли его прикрыть, успеет ли он вернуться к нужному времени на рабочее место, поэтому обнаружить, что, как минимум, некоторые, типа Ромы, Серёжи ведут себя, как знакомые, было очень странно. — Только с Ваней и Ромой лично, остальных или заочно, или вообще не знаю, — закатил глаза секундно Лебедев, пожимая плечами. Да, попал в плохую компанию? Основал. И выбрал ведь, совпало, что это два совершенно противоположных человека. Даже приза роли зрительских симпатий ему не светит. Впрочем, он ещё никому не нагрубил и ничего не сделал, чтобы потратить кредит лояльности. — А, да, ну, кто ещё официально не слышал, я - Коля, не могу сказать, что по обстоятельствам приятно, но все же, познакомиться. А с дневным… Рационально, хотя я до сих пор не особо верю, что это происходит за правду, кому такое понадобилось бы… Пока Лебедев, по-прежнему продолжая обнимать уже не так навязчиво, своего любимого парня за талию, подключился к части компании, старавшейся разрядить атмосферу, в лице Кореша, Ильи и Дениса, он упустил тот момент находки Эвелины. Поэтому его непонимание было вполне правдивым, а потом до него дошло, что со всей этой свистопляской его появления, они забыли о самом главном, он чуть сильнее сжал ладонь на чужом предплечии. Из-за сниженного эмоционального фона Коле часто приходилось симулировать эмоции, в том числе из-за явно нестабильного эмоционального состояния, держа их под бдительным контролем практически всегда. Коля встал по левое плечо Вани, приближаясь к находке. — Ладно, беру свои слова назад, забудьте, ребят, мы в полной пизде, — с отсутствующим взглядом, сказал Лебедев, прикрыв глаза с тихим, но глубоким вздохом. Было видно, как у него дёрнулся кадык. Видел бы его Никита, мог бы дать приз за актерское, и не золотую малину. Он прекрасно знал разные типы реакции людей на страх. Буквально со всеми ему довелось столкнуться и сегодня. У кого-то, как у Ромы, Тани или Серёжи, он перетекал в агрессию, у кого-то в нервный неконтролируемый смех, как у Ильи и Дениса, у кого-то в сковывающий неконтролируемый ужас, как у Ярика или Кореша. У кого-то в отрицание - Макс, Эвелина, Амина. У Вани, Леши и Парадеева была самая устойчивая психика из всех, они сразу пытались найти устойчивое положение и быстрые пути решения проблемы, что не сказать о стагнационном состоянии Вадима. Вова был человеком идущим по инерции, но в этом Коля никогда и не сомневался, ровно это же суждение было справедливо и для Петрова. — Илюха, не ори, ради Бога, ебаный свет! — громко крикнул Серёжа. На плече Парадеева повис Лёша, что-то негромко проговаривая про себя, но то прекрасно слышал и парень. Серёжа услышал лишь кусок «Да мы все тут сдохнем». — Если мафия, а это люди среди нас, то, блять, подумайте головой, разделитесь равно по голосам, чтобы никому сдохнуть не пришлось, мы не знаем, что от этого ждать! — Ну раз проканало, Сань, но если мы будем злоупотреблять, думаешь, нас не поставят в ситуацию, где у нас просто потом уже не будет выбора, аферист хренов? — Вспыхнувший Серёжа, подошёл к Парадееву, вставая вровень. — почему мы должны тебя слушаться, с чего ты, блять, решил, что можешь решать за нас всех! — Ничего себе предъява за афериста. — Я и не решаю, — спокойно сказал Саша. — но если никто не хочет брать на себя лидерские полномочия и ответственность, при ответе за них, то это сделаю я, но тогда будь добр. — Саш, не надо… — чужие пальцы на шее сжались. — Вы сейчас все просто тупо перегрызетесь, здесь не получится при всем желании играть как-то, кроме каждого за самого себя, поэтому лидеров тут нет, — на Колю обернулись синхронно почти все. — Есть роли, чьи полномочия позволяют узнать роли других игроков, и кто-то уже, как минимум, точно знает какую-то помимо своей. По правилам, палить их нельзя, но с другой стороны, мы не знаем, что ждёт выживших. Может, ничего их и не ждёт, давайте хотя бы будем честны в том, что ничего не понятно, но всем страшно. Поэтому призываю быть благоразумными, и хотя бы на уровне намеков, подмастить нам всем по отдельности, нежели пытаться обыграть кого-то и играть вслепую. С первым коном, не в обиду сказано, ибо я и сам никогда бы такого не мог предположить, дружно досмеялись. — А почему твоего голоса не было на дневном голосовании? — спросил Денис, тронув Колю за плечо. Тот окинул его взглядом. — Был. Один не голосует, второй голосует дважды, иначе, как бы у вас ровно разделись голоса и вы могли вывести на ничью? — Не ты ли этим вопросом интересовался сам? Как-то ты странно появился… И речи умные толкаешь. Подозрительно это. — Отъебись от него, Денис. Он спросил, удалось ли нам вывести в ничью, — с нажимом сказал Рома, спросив о своей правоте напуганных девчонок, которые в разговоры даже и не вникали, но подтвердили его позицию, как того и требовала ситуация. — видишь? — А если он ещё жив, может же такое быть? — тихо спросил Илья, как никто иной, оправдывающим свою роль. — Не знаю, — сказал Денис, не желая принимать возможности того факта. — Ребята, время, — как всегда вовремя напомнил Вадим. — В любом случае, мы сейчас ничего толком решить не сможем. Нам нужно больше фактов, галдеть вы можете и потом, у нас на это будет целых шесть минут! Парадеев прав, сейчас нужно просто разойтись понадеяться, что мафия сделает выбор в пользу ничьи, то есть... сойдется выборами с маньяком. — пытается рассуждать логически Ваня, но его резко перебивает Вова. — Нет. Нам нужно надеяться, что мафия и маньяк сойдутся в выборе и пальнут по бессмертному. Иначе, сегодняшний кон мы вряд ли дойдем цельным составом, — перебивает его юноша, тут же начиная пояснять свою позицию. — Маньяк действует отдельно от мафии, а мафии у нас три. Значит, маньяк может убить любого человека здесь, независимо от выбора мафии, мафию в том числе. Тогда из игры выйдут двое, плюс третий на голосовании. Мафия и маньяк должны каким-то образом договориться и... — Ты такой наивный, Вов. Прям как в детском саду, — усмехается громко Илья, все ещё не веря в реальность происходящего и возможную нормализацию их положения, потому и выглядел столь скептически. — Мы тут все в одной клетке. В одной общей ловушке. И все играют за себя, никто не будет резко начинать дружить, увидев то, что людей реально убивают, наоборот! План идиотский, я не собираюсь в нем участвовать вообще! И ушел. В сторону. Конечно, истеричного Илью тут же начал догонять Денис, перед этим попросив прощение у остальных: — Это нервное, ребят. Сорри-сорри-сорри. Сейчас вернемся, не ругайтесь только, я, блять, вас прошу. Замечая, что многие действительно решили разойтись и продолжить скрываться в более отдаленных местах, дабы не попасться никому на глаза и, не дай бог, не попасть под прицел мафии, Алексей с Володей поступили точно так же. Держась за руки, они вместе закрылись в какой-то комнатке изнутри и решили просто обсудить шепотом всю ситуацию вокруг, высказывая то подозрения, то догадки, связанные с тем или иным событием, которое только что успело произойти. Леша был настроен спокойнее всех, его железному скептицизму и логике можно было позавидовать, если бы суждения не были столь ошибочными. — Мне кажется, что Илья больше играет на публику. Они вдвоем с Деном вполне себе могут оказаться мафией, быстро скооперировались между собой и сейчас мы имеем доминирующее количество голосов у одной части мафии, против другой. Ума не приложу кто третий… — рассуждает Алексей, приложив пальцы к переносице, пока Володя в кармане джинсовки находит заветную электронку и смеется слабо, затягивая поглубже. Легкое свечение внутри аппарата на какой-то момент выступает им фонариком, а затем вновь тьма. — Я всегда думаю на самых молчаливых в компании, так что мне кажется, что это Ярик. Сережа вполне себе может оказаться путаной, а Парадеев маньяком, который призван нас всех тут запутать, иначе бы «святейший» его не похвалил, — говорит Володя, передавая свою вещицу в руки Губанова. Тот скептически смотрит, затягивается, копируя чужое движение и выдыхает, будто в кальянной. Не думал он, что вернётся к тому, чтобы пробовать курить. Да и облегчения вряд ли приносило, так, только в казачестве поддержки. — Помнишь, когда ты впервые затянулся этой штукой? Так громко кашлял, что я начал смеяться, а ты пытался заставить меня прекратить. — Ну естественно, Вов. Впервые тогда к тебе зашли, ты ещё мне показывал, как круто умеешь жарить панкейки, нажарил целую кучу и мы не могли это съесть. И ты... — И я тогда собрал их тебе, отдал, чтобы ты поел на обеденном перерыве. Помню, Леш. Абсолютно помню, — усмехается Семенюк, наклоняясь поближе к мужчине, чтобы затянуться и резко выдохнуть ему в лицо этот чертов дым, чтобы затем неожиданно поцеловать в губы. — Я сейчас так тупо вижу твое лицо, но мне кажется, что мы думаем об одном и том же… — смеется тихо Леша, понимая, что у них действительно мысли идут в одно и то же русло. — Тут пиздец как холодно, стремно и ты мне нужен. Мне ведь вправду страшно, а ты сейчас кажешься настолько спокойным, что я не выдержу и... Фразу договорить не позволяют. Резкий поцелуй обрывает буквально все, ровно как и мысли, да так, что оба парня жадно хватаются друг за друга, крепко сжимая руки в волосах и устало касаясь телес друг друга. Они оба такие напуганные, но ведь страх легче всего разогнать, когда рядом с тобой находится кто-то столь надежный и теплый, не так ли? Поднимаясь вверх, по ступенькам, на чертов второй этаж, Илья все ещё чувствовал, как рокотало что-то в груди, неприятно сдавливая грудную клетку. От него ведь зависело многое, он может спасать человеческие жизни, ровно как и телохранитель, который сейчас, кажется, уже проголосовал, потому что планшет, который находился под нужной надписью, горел зеленым свечением. Ироничен тот факт, что у одной из мафий выбор был постоянно сделан, тогда как два других экрана ещё просило приложить нужную карту к дисплею. Сюда мы Макса, он бы взломал эту чертову систему с картами, открыл бы двери, они бы все были спасены... — Надеюсь, ещё встретимся, приятель. — вслух произнес Илья, после того как приложил карту и увидел, что фотография Максима теперь горит серым, а выбрать его стало невозможным. Выбывший игрок теперь считался как "минус один" наверху, около числа игроков. И рулетка крутилась вместе с новым игроком, Колей. Ну, как новым? Самым подозрительным участником их веселой коммуны, которого до этого в списке не было. Их снова пятнадцать, а значит... Их снова пятнадцать? Коряков завис. Думая, что он действительно протупил, но он пересчитывает вновь, не понимая, как подобный проеб в расчетах мог пройти мимо всех остальных. "Сделайте выбор, иначе за Вас выбор сделаю я." Неприветливая какая-то надпись, но последнюю минуту, Илья листает барабан в абсолютном недоумении. Ему показалось, что больше всего нападок сегодня было именно на Парадеева, а потому... "Поздравляем! Ваш выбор может спасти жизнь Александра". — Буду надеяться, что мафия в этот раз выберет именно тебя, Сань. Иначе, я с таким же успехом мог бы вылечить себя, — вновь вслух произносит парень, поправляя темные пряди волос. Посмеиваясь, он уже плавно перемещается к выходу, идет к лестнице и уже вот-вот начинает спускаться, как в темноте ударяется о чье-то тело. Черт. С неизвестного на пол слетают очки, тот негромко ругается и поднимает взгляд вверх, сталкиваясь буквально лицом к лицу с Ильей, который остановился просто как вкопанный. Направив луч фонаря в сторону лица, он сразу узнал того, кто стоит перед ним, придерживая капюшон худи одной рукой. — Д... Резко зажав другу рот, подобрав очки с пола другой рукой, светловолосый схватил его и вытащил с лестницы наверх, закрываясь в первой попавшийся комнате, где никого не было. Правда, не удержавшись, в ходе этой суматохи, оба даже упали на пол, что заставило Илью испуганно вскочить на ноги и попытаться защитить самого себя от Дена. Тот лишь устало натянул на переносицу очки и посветил фонариком, дабы продемонстрировать свою безоружность. Даже очки смог надеть всего с помощью одной руки. — Да что тут черт побери происходит!? — Это я у тебя спросить хочу, — хмурится Коломиец. Шепот его низкого голоса звучит чертовски зловеще. — Это ты третья мафия? — Что?! Ден, как ты мог вообще на меня подумать? Я же... Ты что, мафия?! Почему тебе досталась настолько охрененная роль?! Это рассуждение лишь заставило Дениса закатить глаза и устало выдохнуть, рыча от собственного негодования. — Сам себя спалил... Боже, ладно, да. Я — мафия, но я не знаю кто голосует самым первым из нас, если ты об этом хочешь спросить. Мы так и не поняли, кто третий, — рассекречивает себя юноша, но совсем тихо, чтобы другие не услышали его. — И ты мне об этом не сказал?! Ден, я думал, что мы друзья! — Илья явно был недоволен услышанным, но все же, он не мог злиться слишком долго. Не для этого явно они здесь собрались — Может, хотя бы мне свою роль скажем, раз уж мы тут собрались? Ты явно на втором этаже не просто так сидел. — Доктор, мать его... Слушай, а у нас неплохой такой тандем получится, если уж на то пошло. Я, к сожалению, выбор уже сделал, но я могу сейвить тебя во время каких-то провокационных моментов. Ты ведь много чего хотел высказать тогда при всех, но не смог, потому что боишься, что маньяк решит убрать тебя, так? — заговорчески произносит Илья, включая свой фонарик, чтобы точно так же взглянуть на Дениса. — Ты клонишь к тому, что я... — Можешь идти против толпы. Например, у меня тоже есть сомнения по поводу этого Коли. На следующем коне можно поднять тему обсуждения его персоны, он явно знает больше, чем обычные игроки, вроде нас. Расчеты по количеству человек не сходятся, нам нужно вынести это на обсуждение. Я прикрою тебя, если он решит расправится с тобой, — Илья звучал убедительно и решительно. Он резко протягивает руку и Ден без раздумий пожимает её, улыбаясь совсем легко, будто у них действительно есть возможность обмануть эту систему. Да будет так. — Я знаю, это против правил, но… Коль, мы же можем быть честными друг с другом? — спросил осторожно Ваня, на что получил незамедлительный утвердительный кивок. Лебедев понимал, к чему тот клонит, хотя на этот вопрос он удивился, его можно было бы ожидать в несколько ином ключе, но справедливо от других людей. Потёмки не выдали его ухмылистого выражения лица. Счётчик показывал, что ровно половина участников уже сделала свой выбор. — какая у тебя роль? — Адвокат. Как дьявола. Только поп-корна не хватает… Извини, нервное. — Но эта роль не была озвучена в самом начале, пусть она есть в списке, но… Я точно уверен, я бы не прослушал, — задумчиво произнёс Ваня, шутку не оценив, нахмурившись, пытаясь в памяти ещё раз прогнать этот момент. Триада, Дон, Бессмертный… Он точно не пропустил бы такую роль. — Ты думаешь, что я тебя хочу обмануть? Не доверяешь мне? — с лёгким разочарованием в голосе на контрасте со спокойной улыбкой произнёс Лебедев, умело нажимая на рычаг доверия. Поводов к подобному он не создавал, поэтому в прямой ситуации ребром, вопрос был весьма двойственным и обескураживающим. Не предполагающим отрицательного ответа. — Конечно, доверяю, Коль! — торопливо сказал Ваня, чувствуя из-за этих слов, да и из-за того, что вообще завёл эту тему некоторый укол совести. Он обнял парня за плечи. — Моя… — Я предполагаю, но не прошу тебя озвучивать только для равенства в честности. Давай я сам. Дон? Шериф? — спросил Лебедев. — Да. В смысле, шериф. — У нас одинаковые способности, с той лишь поправкой, что я играю на противоборствующей стороне без возможности ночного голосования. Это было облегчением слышать, Коля пошёл голосовать первым, поцеловав чужую ладонь с обеих сторон. Но это, впрочем, не помешало Ване на пару секунд задуматься, когда времени оставалось с полминуты над тем, чтобы для личного успокоения души проверить его роль. Это роль все же темная, несмотря на то, что играет сам за себя. Выбор стоял между ним и Ильей, так как его участие и поведение показалось Бессмертных для него нехарактерным и слишком вызывающим. Пусть он знал Илью и не так хорошо, как Лешу и Вову, но они бы и не пытались его обмануть, он готов был голову под дуло поставить с этой мыслью. А Илья лихо напер на Губанова. Коля тоже не пытался, никогда, но почему-то сердце в моменте об этой мысли нерационально начинало стучать чаще, а кровь долбить в висках молотком. Здравый смысл бунтовал. Лебедев, вроде, говорил о себе, но Ваня, как будто, продолжал ничего о нем не знать, потому что по существу было мало чего. Он же просто проверит, он ему доверяет, правда, доверяет, но хочет быть уверен в Коле на сто процентов, даже если это будет потраченная впустую попытка, тогда он сможет, при удачных обстоятельствах, воспользоваться этим и убедить остальных. Потому что подозрений много, отрицать слишком глупо… Поиск оправданий Ваня не любил, но так для него в данный момент было проще. И он не без шумного радостного выдоха закрыл глаза, приложив пальцы к вискам. Коля, действительно, был адвокатом. Коля не самым последним оказался в комнате для голосований, решив Ваню не дожидаться. Не маленький - сам дойдёт. А ребята-то молодцы, появляются не тем же постоянным неизменным составом, чтобы можно было спалить поочередность в перспективе, либо же были не уверены в своих решениях, что Лебедев тоже не исключал. Теперь он не имел возможности наблюдать, находясь практически в равных с игроками условиях. Только написал Никите, что это было плохой затеей, но сообщение было просмотрено и оставлено без ответа. — Порядок ребят, тишина! Город просыпается, нам нужно успеть уложиться во время! В этот раз, галдежа становится даже больше. Всем страшно, кто-то боится грядущих результатов голосования, а кто-то ещё не отошел от страшной находки, но в основном, люди были шокированы тем, что Леши и Володи все ещё не поблизости. Парочка прибежала чуть позднее остальных, усевшись за стол запыхавшимися и стараясь не выглядеть так, будто поправляли одежду, но все было очевидно, а каждое покраснение на кожи при ярком свете выглядело очевидно. Так что, спалились они ещё в тот момент, когда вошли в комнату и негромко попросили прощение за своё опоздание. Из плюсов: их внезапное появление очень даже разрядило обстановку. Легкие шутки позволили немного отойти от темы, но Вадим постучал по столу костяшками пальцев, заставив всех обратить на него внимание. — Начнем с хороших новостей. Вылечили Парадеева, удача сегодня на его стороне. Телохранитель закрыл собой Эвелину. Благородное дело, учитывая её недавнее самочувствие... Лин, ты как? — В порядке, — хрипло подает голос девушка, вытирая с лица остатки туши. — Спасибо, конечно, ребят, в вас все есть ещё здравомыслие, в докторе нашем, по крайней мере, точно, ибо я был уверен, что выбор падет на меня… — похлопал в руки Саша, страдальчески протянув окончание фразы, даже не догадываясь между кем и кем стоял выбор, и на ее месте, вполне мог быть и он. — Так, ладно... Алиби сегодня вновь есть у Алексея, его нельзя выставить на голосование. — Ты сказал "опять"? — поднял голову Илья, вопросительно глядя сначала на ведущего, а затем на эту парочку. Их излюбленные попугайчики-неразлучники сидели тише воды и ниже травы сегодня, кажется, чувствуя вину за опоздание, но Вова все же, странно усмехнулся, считая ситуацию забавной. — Я хоть и не путана, но алиби ему все же предоставляю, по реальному, — будто с гордостью произносит Семенюк, заставив остальную часть компании лишь посмеяться, но шутки эти все же, насколько настораживали. — Лёша, кому ты душу продал, скажи мне, — Серёжа хмыкнул, а после засмеялся. Озвучить оставалось лишь самую сложную часть ночи. — Этой ночью наш город прощается с... Аминой. Она оказалась под прицелом. Они же действительно, при желании, могли равнозначно разделить голоса, а могли бы и вовсе убить двоих, если бы Серёжа, в лице триады, не настоял на своём, в виду поганого нрава, и вместо того, чтобы неосознанно сравнять счёт на Парадеева, или выбрать человека стороннего, корни чего ему самому были непонятны, он не имел с ним терок. Если только бы не от неимения более очевидного варианта, потому что у Татьяны, проголосовавшей за него, не было на этого никаких личных причин. Впрочем, как и у Ромы и Дениса на фигуру Амины, разве что подставить Сережу, и отвести взгляд от себя. Ведь Рома просек его роль. Пешков был уверен, но вот роли самого молчаливого и мрачного парня не знал. Выборы мафии Серёже не отсвечивались, поэтому он плюнул, расценив, что наверняка, выбор падет на другого человека, и сам того не понимая, подмаслил. — Угомони таланты, хотя бы мафия действует с триадой совместно и у нас нет минус два человека. Или реально в бессмертного пальнули, — предположил Кореш, стараясь немного успокоить друга, который, пусть того и не сильно показывал, явно переживал за целостность команды и хотел обойтись наименьшими жертвами. — Либо совпали, — сказал Коломиец, устало опустив тяжелеющую голову на плечо Ильи. Ему было тошно уже не на моральном, а на физическом ощущении, казалось, ещё пара конов, и он выплюнет свой желудок на пол от беготни туда-сюда и ора друг на друга. Коряков сначала устроился поудобнее, а после перекинул чужую руку через своё тело, поглаживая парня по затылку и шее. — Не этого ли ты хотел? — обернулся на Парадеева Петров. В его глазах была смесь ярости и презрения, что выглядело действительно в конденсате страшно. Ладони Ярика поверх его, белели костяшками, оттого, как он их стискивал, чтобы удержать парня от каких-либо действий. — Давай не будешь тыкать мне моими же словами, ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — пробормотал Серёжа, кто-то феерично подставил за один ход аж двоих человек, и это походило не игрой на глупость, а на вполне себе тактику. Вот тебе и ебучий Чарльз Дарвин. Большая часть, вопреки ранним действиям, осталась неподвижной. — Ебаный пиздец, — проговорил Парадеев в сложенные на подбородке ладони. Эвелина обнимала подругу, которая материлась и плакала практически в равном отношении. Обилие звуков вокруг заглушало мысли Лебедева, не давая услышать собственные размышления, а ещё у него начался приступ острой мигрени, потому что он каждую минуту прикидывал множество вариаций одного решения со стороны каждого из присутствующих. Это давило на его голову, разбивало одну за другой логические цепи, заставляя постепенно опустить на пол, промазав по подлокотнику кресла, обхватив череп, надавливая по памяти на определённые болевые точки. Предвидеть всего невозможно. — Ты в порядке? — бросил Мокривский, встав поодаль, на расстоянии вытянутой руки, парня. — Лучше девчонку успокой. — Не похоже, — скептично отозвался Рома, но спорить не стал, пока Лебедев поднимался, что давалось ему не без усилия. Хотелось заставить всех замолчать, неважно как. — Да вы… Я… Этого не может быть! Почему?! — Амина интенсивно качала головой, даже в объятиях подруги не имея возможности расслабиться и успокоиться, ее только больше раскачивала истерика. — Серёжа! — Что Серёжа?! Я просто пошутил тогда, — выплюнул Пешков, которому от этого тоже было несколько неуютно, ведь это такая открытая подсказка, а от чего? От собственной глупости. — Видишь к чему привели твои шутки! — Да это открытый перевод стрелок на меня! Я вообще не имею права ввиду роли голосовать ночью, это подстава! Ты думаешь, я хоть сколько-то хочу, чтобы хоть кого-то коснулась участь неизвестно чего! — запротестовал Серёжа. — Ты сам говорил, что тебе все равно, — подметил Кореш. — да и врать ты склонен. — До того, когда, блять, тут стали оторванные уши летать! Что дальше? Пальцы, бошки? — ядовито отозвался парень, с силой ударив дверной косяк так, что костяшки со второго удара разбил уже до явственных покраснений. Мокривский грубо толкнул его в плечо по направлению к центру со словами: «Хуйней не майся». Они встретились с ним первой ночью, когда Пешков выходил из комнаты выбора. Причин доверять друг другу, как и симпатизировать, у них не было, да и равнодушен был Рома, по своей чёрствой натуре к чужим слезам, которые явно должны были быть скрыты от глаз сторонних. Просто он, как обычно, оказался в нужном месте, в нужное время. — Иди, куда шёл. —Чего развёл, будто это как-то исправит ситуацию. — Я сказал… — Соберись, тряпка. — Конечно, твои слова меня, как «писька отвались-ка» исцелили! И жить-то как захотелось! Конечно, тебе же не понять, тебе будто все это происходящее, если не параллельно, то создаётся ощущение, что в кайф! Тебе, может, и терять-то нечего, но прикинь, каждого из присутствующих дома ждут, у них свои планы были на вечер, на завтра, на неделю, а теперь они сыплются, как карточный дом! Я к матери билеты взял, я купил охуенный подарок близкому мне человеку на днюху, я… — Головка от хуя. Не истери, — Рома отвесил парню хлесткую пощёчину, которая его отрезвила, и тот всласть два раза съездил по чужому лицу в ответ. Мокривский повёл выбитой челюстью с характерным хрустом. — Легче стало? Ты прав, мне терять абсолютно нечего. Теперь уже нечего. Я все потерял раньше, но думаешь, мне тоже не хочется выйти отсюда живым? — Заткнись! — А ты посмотри правде в глаза. Да все и каждый теперь все понимают, идти против системы - все равно ее не сломать, расценивай это, как хочешь, ты или принимаешь правила, или не принимаешь - результат от этого изменится, максимум, в моменте, но не на всем частном. Пешков ещё раз размахнулся, чтобы врезать по лицу Мокривского, прямо по его поганому рту, который выдавал пусть и правильные, но абсолютно бесчувственные, бездушные вещи, но тот остановил его ладонь, не дав даже приблизиться к лицу. — Я этого спектакля не видел. Повторяю: возьми себя в руки и действуй, за тебя этого делать никто не будет, не в яслях. Или сам хочешь на это вакантное проигранное место? Пешков не хотел. И когда подошёл к девушке, произнёс только тихое: я не хотел, чтобы так вышло. Парадеев же пристально смотрел на Колю. Но когда вновь появилась фигура в темном облачении, он заметил ее промелькнувший силуэт за дверью, Саша скинул вариант подставного игрока, теперь-то Лебедев находился непосредственно с ними, и просто не мог быть в двух местах одновременно. Если только подельников нет? Интуиция подсказывала, что с ним что-то мутно, что-то не так, но с косвенными доказательствами шли ли на добровольное самоубийство? Нет. Да и того есть кому поддержать, а тому, и другие, Саша пока отложил эту мысль на словах, но не на деле. Он все равно украл его голос, и планирует это делать в дальнейшем. В этом иммунитета у Коли нет. — Теперь все будет зависеть от голосования… — И от нас уйдут двое, - блеск! — Петров показал большой палец вверх, обнимая девушку с недавнего времени так же.