Дело: найди меня

— Быстро ты, — произнес Лебедев, глядя на вернувшегося подельника. Один его глаз до сих пор был красным из-за лопнувших в нем капилляров. — Газ? — кивок, а в шее раздаётся звонкий хруст подобный слому ветки в лесу. При повороте в другую сторону такой же. На предплечье Соколов внимание старается не обращать - чем больше думаешь, тем больше оно болит. — Наверное, для него станет удивительным проснуться. — Ты передумал в самый последний момент, а я, как и говорил, идти против твоей воли не буду. Я лишь выполняю задание, — беспристрастно произнёс Никита, неприязненно сжимая кожу под жгутом, чтобы остановить кровотечение. Пероксида водорода, увы, не водил. — Я хочу, чтобы Петров вышел из своей серости, чтобы начал, наконец, жить не бледной тенью Вани, и понял, что значит именно жить, пусть даже через физический аспект. Он тот немногий, кто этого заслужил. В отличие от того же Деревяшкина. Чувство жизни, это как первый приход. Ты можешь забыть первый секс, но ощущение эйфории от наркотиков никогда… Ты смотрел фильм Быкова? — Какой? — Где мужик спасает второго от бандитов-то, и главной задачей становится выбраться из леса живыми. — Я понял, о чем ты. Спасенный не желает сближаться со спасителем. Они чужие друг другу люди, даже несмотря на то, что один фактически решил понести на себе шкуру второго. Также и у них. — Но они помогают друг другу во имя общей цели. А цель одновременно такая простая и такая сложная – жить. Мораль: «Или ты, или тебя». Но это не их заслуга, что они не пали жертвой условного естественного отбора, Гексли, это просто везение, перед лицом смерти равны все. Никита с этим был несогласен, равны участники никак не были. — А если бы Ваню убили? Рома бы убедил? Игра бы действительно для остальных закончилась? — спросил Соколов, глядя на Колю, который сконцентрировался на контроле мониторов, но по его отсутствующему взгляду было ясно, что мыслями он явно находится не здесь. — Предполагал, но это не значило бы завершение. Всего вариантов-то три: мафия, город, триада. — Но, тем не менее, — парень продемонстрировал чужие записи, где уже были внесены некоторые правки, точнее, перечерки выбывших участников, предполагаемые варианты очередности после каждого кона. — некоторые умереть не должны. Это их страхует. — На самом деле, только в дневном выборе. От меня мало, что зависит в процессе. — Ты - автор этого, ты можешь запросто изменить их выбор, это твоя игра и твои правила. Но мне реально интересно… Ты так четко рассчитал, что наиболее вероятным является исход, что останутся именно они, и это не придется заминать или дело случая? — Чем дальше игра, тем предсказуемее, легко можно отшвырнуть тех, кто не держится костяком массовостью, и выглядит это логично, таких бьют в первую очередь, чтобы обезопасить себя и близкого человека, но чем дальше, тем больше: играя за самого себя, люди начинают играть и друг за друга. Держатся друг за друга цепче, этим себя и губят. Позиция равнозначная. Это особенно заметно, если играешь с людьми давно и знаешь как их тактику, стратегию, так и триггеры, которые могут спровоцировать. Почему Рома, по твоему, задержался? — Потому что был убедителен? — Не сейчас, а вообще. Мысли шире. Он - патологическая мафия. Изначально я хотел вписать его на триаду, но потом понял, что без баланса двух соигроков - он просто создаст гораздо больше проблем, чем пользы своей независимостью. Для сюжетообразования слишком круто. Первый раз он грамотно разыграл тишину, для отвода были, как минимум, два человека, пока на его руках кровь даже еще не высохла, он знал, что Парадеева никто не поддержит, зато поддержит Сережа, из соображений личной выгоды, и он себя спалил сейчас только лишь в том, что методично через Ваню подвел к нему. Потому что Ваня ему нужен-то и не был. Но он злопамятный, пиздец. Ваня ему понадобится чуть позже… Второй раз, он знал, что у Ярика были мотивы пойти против Парадеева, гораздо более сильного и полезного игрока, но тот этого не сделал под эгидой возмущения противоположной стороны. Мягкотелый слишком. Но он бы не проголосовал за него. Чувствуешь? Я не играю роль. И он не играет. Таких всего трое. Ты задумывался, почему распределение стало именно таким? — Могу только догадываться. Ты заложник своей гениальности ровно столько же, сколько гений злого мира. Адвокат дьявола, черт побери. Стой. Поэтому ты выбрал себе роль адвоката? Ты планировал войти в игру с самого начала… — Молодец. Так что не ты меня к этому подтолкнул. Резерв оставил себе, но, желая дать им фору, перестарался… Слишком масштабно и неподконтрольно. Адреналин и страх делают с людьми жуткие вещи. — Эвелина была хорошей шлюшкой. — Она та еще проблядь. Ее поцелуи на моем парне были такими же, как и на мне, может, только не такими откровенно блядскими, и ничего ее не смущало, ни когда Ваня еще был свободен, ни когда я уже занят, ведь играет всегда не она, а виски, кола, джин, текила, либидо. Она в свое время сильно обидела Сергея, впрочем, многие из присутствующих это делали, осознанно или не очень, в открытую, в глухую, я сначала даже думал дать ему роль телохранителя, но потом решил вручить ему власть. Дать возможность поравнять счеты. И он оказался даже лучше, чем я думал, совсем не мягким, когда происходящее стало не просто игрой. — Почему Губанов - Бессмертный? — Он никогда не желает оставаться безучастным, а что хуже, чем у колясочника отобрать его коляску и заставить смотреть, как молодые, энергичные и здоровые чем-то занимаются, а он хочет, но не может себе этого позволить? — Я не представляю, как это все помещается в твоей голове, буквально в одной шестнадцать, и то по меньшей мере. Ты уже в дурке б откисать должен. — Было такое дело. Только такое не лечится, как и гомосексуальность, если не наверняка, — Коля задумчиво провел по волосам, а после жестом растер горло до красной полосы, как от веревки. — Даже мысли не возникало его убить? — Только любить, — с грустной улыбкой Коля вывел на листе предполагаемую схему ночного голосования, где четко в центре был расположен Ярик. В комнате голосований прошел трибунал, требующий следующего перемещения, с этим смирилась какая-то часть участвовавших, но какая-то так и оставалась неподвижной. — Надеюсь, это было быстро и безболезненно, Саня не заслужил, — будто не слыша ничего постороннего, кроме собственных мыслей, полушёпотом сказал Ваня, но не в пустоту, как он думал. — Однозначно, — согласился Леша, он был уверен, что, скорее всего, это не так, но не хотел совершенно даже себе этой неправильной и отвратительной правдой глаза колоть, которая не только не поддерживала, а напротив, заставляла испытывать еще большее напряжение. — Ты когда-нибудь представлял, что все можно потерять за один вечер? И это не деньги, спущенные в казино или сгоревшая квартира с миллионом мелочей, напоминающих о твоей жизни, это большее. Никогда не понимал, как в первую очередь нужно спасать себя… — Я привык иметь дело с фактами. Не представлял и, поверь мне, не хотел, ни разу. Но оно не спрашивает, оно случается. И сейчас, я как и всегда, не могу ничего сделать. На экспертизу приходит тело. Оболочка. Не человек. У всех есть мысли, чувства, родные и близкие, которые могут даже на момент оповещения о смерти не знать, что с человеком что-то случилось, накрыть ужин, купить ему подарок, никто не думает с утра, что для него этот день окажется последним. И не думают никогда, не представляют, потому что это страшно. Но и не ценят то, что имеют. Вань, сколько бы я не видел мертвых людей, я знаю, это последняя инстанция. Почему я никогда бы не пошёл на твою должность, потому что знаю, что что-то еще можно изменить, это в моих силах. И если нет, то это вина перед самим собой, бессилием, невозможностью. А я просто фиксирую факты и стараюсь не думать о том, что могло быть с людьми, почему так получилось. По-другому никак. — Мне так пусто сейчас. — Ты еще не можешь осознать. Твой мозг не может. Сначала обида, злость и негодование сыграли в выплеске эмоций, а на новые пока еще ресурсов не хватает. Мой, впрочем, тоже не может. — И смысл этого всего… Если не к кому возвращаться, то и зачем в принципе. — Вань, есть такое слово «Надо». Хотя бы из уважения. Они бы хотели. — Теперь такой мелочью кажется, что мы ругались из-за того, что я так хотел знать о нем хоть немного больше. У меня было постоянно ощущение, будто я его не знаю, хотя он говорил всегда много, я наслаждался одним только голосом, но мне хотелось больше, казалось недостаточным. Таким нелогичным и нереалистичным. — Потому что ты дышал этим человеком. И, как бы мне не хотелось сейчас это говорить, он тобой тоже. Идущее на экране время, сменившее застывший фрагмент видео, до этого, было отстраненным фоновым шумом для их диалога, оба знали, что они не хотят за этим наблюдать. Резкий вскрик Шепелева заставил обернуться. — Ты чего творишь?! — Я не хочу ждать, пока я сдохну! — заорал Кореш, по его состоянию было видно, что он не находил себе места: поступал с ноги на ногу, заламывал пальцы. Потом Ваня обратил внимание на осколок стекла. — Леша, успокойся! — Ты мне говоришь успокоится? Да пошёл ты! Ты будешь последним человеком, которого я подумаю послушать! Еще не ушедшие Коломиец и Коряков почти синхронно обернулись у двери в сторону Кореша. У одного в глазах плескалась ярость, у другого ошарашенность. — Леш? У тебя сейчас состояние аффекта. Я понимаю… — прочистив горло, сказал Денис с расстановкой. — Ничего ты не понимаешь. Они - понимают, — парень указал на Ваню и Лешу, склонив голову. — а ты ничего не понимаешь! — Угомонись и прекрати орать, я не горю желанием съездить тебе по лицу. Лично Дэн никакого говна тебе не сделал! — выплюнул Илья. — Да ты что? Руку поднял тоже от нежелания? — Из-за его выбора решение принято не было. Это система. Да, ей, скорее всего, человек управляет, но на него и злись тогда! — запально на повышенных продолжил Коряков, Коломийца плечом загораживая. — Я не с тобой разговариваю. — Мы с тобой близки не были, никогда не были, но, правда, я бы никогда и никому такого не пожелал, мне, правда, жаль, — решил спокойно добавить Денис. — А когда его поперли с работы, никому жаль не было. Никто не задумывался, Саша ведь толковый, он найдет себе место по жизни, не то, что кто-то еще! Он же… Саша Парадеевич везде удалой, везде у него все получится, сука! — не желая тыкать пальцами, выплюнул Деревяшкин, но на последнем слове его голос сорвался, боль не оставила в его состоянии ни одного светлого момента, за который можно было бы зацепиться сейчас. Парня бил крупный горячий пот. — Можно я? — настороженно спросил Пешков, осторожно протягивая руки, чтобы прикоснуться и обнять. — Я хочу, чтобы все закончилось. Слышите меня?! Я не хочу ждать, пока я сдохну! Стекло дай лучше, вскрыться будет проще, — оттолкнул чужие руки парень, но выглядело это совсем не истерически, - обреченно. Прежде, чем Губанов успел попросить хоть кого-то отрезвить Кореша, Коряков, смачно размахнувшись, ударил тому в челюсть. Он фыркнул, на секунду лишь придержав щеку, а после развернулся, чтобы уйти. Постепенно и другие люди начали расходиться. — Вань, тебе тоже идти надо, я дойду, все нормально, — кивнул Леша, напоминая парню о том, что его роль еще не сыграна. — Пошли вместе, не хочу, чтобы ты был один. Бессмертных медленно кивнул, это давалось ему с особым усилием. Он долго гипнотизировал фото выбывших участников. Вовы, Саши, Сани, Коли. Петров даже на фотке на удостоверение смеялся, а вот фотографии Лебедева в форме, Ваня никогда не видел, он отметил это еще в прошлый раз, но просто не успел узнать подробностей. Взгляд исподлобья был хитрым, но совсем не злым. Он будто одобрял, что Бессмертных еще тут. Палец остановился на Денисе, но в последний момент он перевел его на Илью. Сережа - мирный, Рома - мафия, вторую мафию он так и не знает, но ни Ярик, ни Кореш не были на нее похожи. С другой стороны, еще жива триада и от нее ничего не страхует. «Поздравляем, выбор сделан. Роль участника: доктор». Ваня приложился лбом к таблу, сужение личностей на роль второй мафии его вымораживала. Это прятки с завязанными глазами. Кореш же вспоминал диалог накануне. — Саша! Ты чего! — вскрикнул Леша, видя, что на его второй этаж загородного дома, который они сняли с ребятами, чтобы чисто отдохнуть, поиграть в прятки, позвав пару своих хороших знакомых, хрустя костями, вваливается Парадеев. — дурак? А если бы убился! — Ну, ты че, клево же! Я как человек-паук! — снимая с головы камеру, засмеялся Парадеев. Новые кроссовки пожелтели от краски дома на подошве и потерлись чертами. — Человек-говнюк ты! Меня чуть сердечный приступ не хватил! — уже с подобием улыбки на лице говорил Деревяшкин, отмечая, что Саше действительно удалось поднять ему настроение, потому что пару часов назад он повздорил с Владом и обиженно ушел в свою комнату, ведь съемки начнутся только завтра. — Ну, Лешка! Не дуйся! Весь вечер грустишь, так я тебя повеселил! Ну же, улыбнись! — и добившись результата, сжав чужие щеки, Парадеев упал на кровать рядом по-хозяйски с ворчливым, но привычным «Вот так-то лучше». — Влад, кстати, уже хочет с тобой мириться, признает, что нагнал зазря, так что от вечерней пиццы ты не отказываешься! Твоя любимая «Четыре сыра»! — Я не хочу, правда, мне кажется, что я и набрал еще в последнее время по килограммам. — Хочешь, вместе в зал походим? И пиццу изгонишь, и лишние калории! — Леша кивнул. — О, пока не забыл, тебе звонили сегодня, кстати, какие-то рекламщики квестов? — Да, у меня высветилось, как спам. — Говорят: «я звоню вот с сайта», а я в ответ: «а почему на вотсап? А почему не по видеосвязи? Я хочу по видеосвязи!». — Доводишь ты людей, — улыбается Кореш. — Да это, как кафе «Азия» в моем райончике. Там наверняка сделают не рамён хороший, а зачетный чебурек по-мексикански, — пародируя акцент ближнего Кавказа, сказал Саша, чем вызвал новую волну смеха. — Вот ты пришел и сразу жить захотелось. — Да ну, мелочи. Друган грустит, как я его одного оставлю! Я вообще не оставлю, хрен ты от меня отделаешься! Умолять будешь, чтобы я отстал, а я буду говорить тебе: не-е-т, я - твое наказание! — Не говори так. — Да я шучу, не принимай близко к сердцу, — добро щерится Парадеев, сверкая недавно поставленными брекетами, протягивая руки к парню в извинительных объятиях. А Леша валит, прижимая по локтям и коленом чужое бедро фиксирует. Саша на это лишь смеется, ярко так, что собственные зубы сводит. Леша - соткан из комплексов и ссадин, а Парадеев из мечт, успеха и радости жизни. — ладно-ладно, сдаюсь! Ты победил! И он с лёгкостью готов был уступить в чем-угодно, ведь для него не была важна победа, для него были важны эмоции и удовольствие. Если для кого-то они заключаются в победе, то почему бы ее не отдать? Кореш бесцельно зашел в один из коридоров первого этажа, где раньше находилось оружие. Найти его четкой цели не было, но если случится, то Леша расценил бы это, как знак. Пистолет обнаружить было не странно - довольно шумное оружие, непрактичное, если не использовать его в вакуумной комнате, которые тут тоже были, но игроки мафии вряд ли знают, где такие находятся. На вкус и цвет выбор ширился, но Деревяшкин взял первый попавшийся, модели не знал и подавно, поэтому со вскрытием магазина пришлось попотеть, чтобы обнаружить единственную пулю. Либо в чужое легкое, либо себе в голову, но через себя переступить оказалось слишком тяжело. Он не знал, смог бы сделать это, если бы его не остановили. Дважды. Лежать с трубкой в трахее ему не понравилось. — Леш, положи пожалуйста. — Яр? Ты за мной по пятам ходить вздумал?! — раздраженно проговорил парень, неосознанно сжав пистолет в ладони. Обернувшись он увидел Шепелева, который испуганно смотрел на разворачивающуюся перед глазами картину. — Это не выход. Своим самоубийством ты не решишь… — По-моему я все тебе сказал, уйди по-хорошему нахуй. — А иначе? — задал риторически вопрос Ярослав, его выражение лица пропитано сожаление, а мысли заняты возможностью что-то исправить и повлиять на ситуацию. Пока это можно было еще сделать, чего он успевал не так часто, а иногда никогда, как оказалось, но убежденным в своей возможности все портить, было сложно. Он осторожно приближался к парню, демонстративно выставив безоружные руки вперед. Кореш отчетливо направил оружие на Ярослава. — Уйди с дороги. Конечно, пользоваться им с начальной мыслью Леша не собирался, но если тот пришел его милостиво убить, то пожалуй, он воспользуется пистолетом по назначению. Оружие делают не для того, чтобы оно было для развлечения, пусть производитель ответственности за каждую выпущенную пулю и не несёт, из полицейского ли табельного по грабителю, в кошку на улице глупым подростком мимо банки или в лоб бывшему другу, чтобы просто выжить. Неожиданно Шепелев перехватил дуло двумя ладонями, но Кореш держал слишком крепко, чтобы его выхватить или выбить. Чужую хватку сбросить не получалось, и Ярослав постепенно начал клонить Деревяшкина на бок, чтобы попытаться его отбросить, как только тот перестанет чувствовать опору. Резко раздался тихий незаметный шорох спуска курка и громкий выстрел. Леша огромными глазами смотрел в чужое непонимающее лицо, ощущая, что тело парня почти мгновенно слабеет, и под собственным весом заставляет обоих свалиться на пол. — Яр… Я не хотел… — в панике проговорил Кореш, пытаясь ладонями зажать рану, расползающуюся у парня в районе солнечного сплетения. Как он надеялся выстрелить в холостую… — Я не хотел. Правда… Не хотел! Я думал, что ты меня… — Я знаю, Леш. Но я не мафия. — Да какая разница теперь! — Послушай… Ровно столько же хотел бы отдать свое место кому-то другому, кому пришлось уйти раньше, потому что не вижу в себе сильного игрока, сколько же не пожелал бы смотреть на смерти других. Даже хорошо, что так полу… — Блять! Не вздумай умирать! Я что-нибудь… — Времени мало, не успеешь. Прости меня, если сможешь, — тихо проговорил Шепелев, помотав головой, приподнимаясь на пару сантиметров в попытке приглушить чувство острой боли. Получилось только упасть обратно с тихим скулежом. — В этом твоей вины и, правда, не было, — голова Кореша опустилась на чужую грудь, даже не ожидая никакого подвоха. Шепелев с усилием поднял руку, чтобы потрепать чужую кудрявую макушку. — Иди, Леш. Пожалуйста, — сжав зубы, проговорил Ярик, глазами указав на дверь. Он не хотел, чтобы парень смотрел. Кореш, забыв о том, что собственные ладони в крови, спрятал в них лицо, не просто уходя, а выбегая просто со всех ног, задевая плечами стены. — Леш… — стоило парню появиться в комнате для голосований, Ванин взгляд сразу же зацепился за внешний вид парня, а он внушал действительно ужас: белая футболка была испачкана разводами от ладоней и багровым уродливым пятном, такие же покрывали бледное лицо, ладони уже успели покрыться корочкой, сходящей ошметками, как от стиральной резинки. — это что? — Есть пара вопросов, — присвистнул Коряков. — А по-моему очевидно, — усмехнулся Сережа. — И где Ярик? — спросил настороженно Денис, не понимая, что происходит, да, он выбрал Шепелева на ночном голосовании и совпадение с триадой укрепляли Коломийца в мысли, что триада действует в сговоре со второй мафией, но не когда совпадение упало на весы с его выбором. Теория разбилась, потому что он голосовал за Бессмертного, чтобы пустить пулю в молоко. Но с Ромой сотрудничал Кореш?! Кореш - триада? Да это просто смешно, к тому же, так глупо спалиться было апогеем тупости. Он мог кого-то убить своими руками? Пешков раскатисто рассмеялся, глядя на затравленный вид Кореша, который даже сказать ничего толком не мог, понимая, что ему все равно не поверят. — Ярослава убила мафия ночью, — в тишине, нарушаемой лишь тяжелыми вздохами Деревяшкина, сказал Вадим. — По-моему, очевидно даже кем! — выкрикнул Илья. — Как и то, что мафия в сговоре. Остальных я всех вижу, — заметил наблюдательно Ваня, пройдясь взглядом по диагонали. Хотя, конечно, для него определенно не хватало людей, и это заставляло прикрыть еще влажные глаза. — Неожиданный поворот, — чтобы не оставаться в стороне сказал Денис, пока еще не до конца в состоянии оценить происходящее. — Выдвигайте меня на дневном, — обреченно и мрачно сказал Кореш, сглатывая. — Это уж с радостью, ночной мочитель! — заявил Коряков с энтузиазмом, прихлопывая в ладоши. — Понятно, почему ты так за Сашку пекся, который мог прикрыть твою жопу и делал это, блять! — Я ни за кем не прикрывался, — не выдержал, огрызнувшись Кореш. — это вышло случайно… Я не хотел. Хотите верьте, хотите нет. — Охотно верю, да-да, так, случайно пулю словил, я слышал выстрел, — хмыкнул Сережа, улыбаясь так нежно при этом. — Я не думал, что ты когда-то сможешь убить невинного человека, — смятенно сказал Губанов, будто понимая, что в этой ситуации что-то нечисто. — Чего это невинного, тот перед ним был виноват, вот и не сладил с эмоциями, — вставил язвительно Мокривский. — Ты вообще молчи, и до тебя очередь дойдёт, урод, — выплюнул Ваня. — Это из-за тебя, — почти прошептал Кореш, адресуя слова блондину. — Но перед этим я убью еще кого-нибудь, его, например, — Рома указал пальцем, имитируя задумчивость в выборе, прямо как Бессмертных пару минут назад, остановившись на Коломийце. И улыбка на невинном лице придавала ситуации отвратительного контраста. — жаль только Леша вынужден лишь смотреть. — Закрой рот, он насмотрелся достаточно, жаль только не увидит, как ты сдохнешь, — выцедил агрессивно Бессмертных. — Если только попробуешь, я тебя ебну самого! — пригрозил Илья твердым в своем намерении голосом. — Ну, да, его подстрахует любимый доктор, какая жалость. Ну, тут либо Денис, либо Ваня, либо Сережа, — у второго сердце удар пропустило, он не думал, что в выборе между Денисом и им, если триада работает под дудку мафии, тот сделает выбор в пользу него, а Мокривского не поймёшь и не угадаешь, что там у него в голове на самом деле. — Ты уверен так, что мы Кореша выкинем? — спросил Губанов. — А вам недостаточно улик на лицо? Тем более, он гораздо непредсказуемее, чем я. По-тихому так… — Он не мафия, — закачал головой Бессмертных. — Верно, — с лёгкостью подтвердил Мокривский. — а вы сделаете правильное решение, чтобы не лишится двух человек ночью заместо одного. — И, тем не менее, по итогам ночи: доктор вылечил Илью, комиссар тоже сделал свой выбор, — сказал Козаков, опуская часы со времени конца обсуждения на выдвижение кандидатур, принятие выбора. — попрошу вас, господа. — Давайте все проголосуем единогласно; а потом с Ромой разберёмся, — Предложил Илья. — все же не думаю, что маньяк любовно решит из доброты души целить в бессмертного. Выдвигаю Кореша. Все руки планомерно начали подниматься в подтверждении выбора. Рома подмигнул Ване, настойчиво буравящему его взглядом. — Единогласно? — обратился Вадим к Пешкову, как к единственному еще не проголосовавшему. Тот кивнул. — значит, единогласно. — Вскрывай роль, — усмехнулся Илья, но Кореш это высказывание проигнорировал, спокойно выходя вслед за ожидающим его в коридоре силуэтом.