не разойтись полюбовно

— Привет.   — Крис, где ты была? Мы за тебя переживали. — Мишель первая бросается к девушке, обнимая за шею. — Ты замерзла, наверное. Я налью тебе чай?   Кристина в проходе похожа на кошку, которая после безудержной ночи вернулась к своему хозяину: её глаза бегали с точки на точку, плечи еле дрожали от холода, а пылающие щеки виновато говорили о том, что ей жаль. По крайней мере, Кире хотелось в это верить.   — Зайди. — Кира проходит мимо девочек и заходит в свою комнату, оставляя дверь открытой. Она дожидается, пока Захарова зайдет, и закрывает дверь. — Если ты скажешь, что не накосячила, я не поверю. Говори правду.    Кристина стоит у двери, боясь пройти дальше. Руки Захаровой нервно теребят толстовку, и Кире приходится уставиться в одну точку, чтобы дослушать до конца.   — Я проебалась. — говорит она быстро. — Напилась и… изменила Мишель.    Кира моментально поднимает взгляд на Захарову, ведь это не то, что она планировала услышать. Лицо Медведевой быстро напрягается, и она сжимает руки в кулаки, чтобы не сорваться.   — С кем? — через зубы тихо цедит она.    — Не ебу, Кирюх, с какой-то телкой из бара…   С пыльного матраса поднимается в воздух вся пыль — Кира ударяет по нему ладонью. Она резко встает и приближается к Кристине вплотную, так, что та становится размером с маленькую девочку лет десяти.   — Дай угадаю! Темные волосы, каре, тату на шее? Блять, она легавая, Крис, легавая. — Медведева повышает голос, хоть и говорит точно в барабанную перепонку. — Она пришла за тобой и следила, блять, за тобой. Утром она уже была у Лёши, готовая накрыть там всех. Ты понимаешь, что она уже могла быть здесь? Понимаешь, что мы все уже могли быть в СИЗО? Какого хуя, Кристина? Я всегда просила тебя только об одном — быть аккуратнее. И что ты сделала? Кира кричит, и Кристина закрывает лицо руками. Она бесится, но больше не на Крис, а на себя. Это она потеряла контроль, это она дала слабину и пустила Виолетту, она дала Захаровой уйти. Во всём виновата она. Она знает, что через секунду она извинится перед Крис за слова, что уже успели выйти наружу, но она все равно будет винить себя каждую ночь за них. Медведева — тиран, и она давно приняла это в себе.   Захарова сползает по стенке вниз, снимает кепку и стягивает лицо холодными ладонями. Кира делает пару шагов назад и протягивает руку девушке. Мутные глаза быстро открываются, и Кристина хватается за твердую ладонь.   — Что нам, ну, делать теперь? — чуть слышно говорит Крис.    — Я не отдам тебя ей. — Кира делает недолгую паузу, закусывая губу. — Передай девочкам, чтобы собирались. Завтра выезжаем.   Крис кидает тихое «спасибо» и, когда дверь в комнату закрывается, Кира не справляется. Она закусывает щеки, чтобы не закричать, и ударяет по стене кулаком. Так что в стене остается едва заметная вмятина.   

***

 

— Лиз, у нас нет столько ресурсов. Какого хуя мы выделяем двадцать человек на вылазку к каким-то непонятным людям? Чтобы что? — Евгений уже полчаса читал нотации Андрющенко по поводу проваленной операции утром. — Ещё пару таких выкидонов, и я отстраню тебя от дела.   Да, она облажалась. Да, поспешила, перегнула. Но это ведь лучше, чем сидеть на месте и понимать, что в любой момент эти твари могут ворваться в очередное отделение банка и нарушить закон? Ведь в этот момент Лиза сидит и получает выговор от начальника, а Кристина, белая и пушистая, сидит в каком-нибудь притоне и пьет чай с печеньем. Бесит.   Бесит Лизу и то, что не было ни одной минуты, когда она не думала бы о Захаровой. Она будто пыталась предсказать её мысли, угадать её действия, но в голове были только образы из прошлой ночи и пальцы. Пальцы на каждом сантиметре её обветренной кожи. Лиза искренне пытается поверить в то, что эти прикосновения были ей омерзительны и каждый раз она хочет треснуть себе по голове за то, что сама же себя обманывает. Всё, она не будет думать о ней, займется реальным делом: пробьет по базам эту Мишель и просмотрит записи с видеокамер еще раз. Блять.  

***

  — Мы завтра выезжаем, да. Ты с нами поедешь оттуда или останешься? — Кира разговаривает по телефону уже минут двадцать под четким присмотром Рони. Такие звонки кодировались на уровне сервера ею же: их нельзя было отследить и прослушать. — Поняла тебя, Амин. Тогда до встречи. Думаю, мы завтра к вечеру будем на точке.    Кира с облегчением выдыхает, кивает несколько раз головой, прощается и кладет трубку.    — Всё, едем в Ярославль, оттуда на каком-то кукурузнике на восток, там на пароме до Кореи. — Кира пронзительно смотрит на Рони из-под бровей. — Долго, конечно, долго.   Алиса, которая стояла у окна всё это время, подходит медленно и кладет руку на плечо Медведевой.    — Справимся, иначе никак. — Куняшова сжимает по-дружески так, с теплом, отчего Кире становится легче.    — Рони, собери у всех мобилы, сейчас, обнови серваки и почисти. — Кира говорит быстро, в руках крутя телефон. — Плюс пробей через Виолетту номер этой, «Индиго», может получится что-то найти.   — Да, найду, хорошо. — быстро кивает Рони. — А она поедет, ну, с нами?   — Кто? «Индиго»?   — Виолетта…— на выдохе едва шепчет Рони.   — Д-да. — Кира теряется, ведь для неё это изначально было единственным правильным решением.   Вероника быстро подскакивает со стула и кидается на шею Медведевой, руками обвивая так сильно, что легкие спирает. Кира моргает, смотрит куда-то в потолок и поглаживает ее спину в ответ. Она хочет спросить что-то типа «А что, понравилась?», но сдерживается, ведь Рони ответила на этот вопрос ещё в первую ночь. Кира не хочет, чтобы она говорила это вслух. Кира хочет только одного: чтобы они все были в безопасности.   Она просит Леру поехать с ней за машиной, хотя раньше Кира делала это в одиночку. Не то, что ей было страшно, нет, ей просто хотелось убедиться, что она всё делала правильно. Рони составила им маршрут, чтобы они даже близко не приблизились к ДПСникам, поэтому вместо получасовой поездки дорога займет чуть больше часа.   — Мы к Штрэфонд или к…— не успевает договорить Лера, как Кира перебивает.    — Ага. Мне паспорта заодно нужно у неё забрать.    — Паспорта? — Лера поднимает брови и смотрит на Медведеву округлившимися глазами.    — А ты что думала? — Медведева нервно смеется, стуча по рулю пальцами. — Я не знаю, чем это кончится.    И Кира правда не знала. Она хотела бы сказать, что её план надежен, как швейцарские часы, но тогда она должна была и сама быть уверена в этом на сто процентов. Она чувствовала постоянную, ноющую где-то между лопатками вину за то, что ввязала в это других людей. Людей, у которых было столько открытых дверей.   — Кирь, ты чего? — Лера замечает поникший взгляд и заглядывает чуть ли не под радужку. — Всё будет в порядке.   Губа Киры начинает предательски трястись, и огни светофора расплываются из-за выступивших слёз. Мышцы на лице дергаются, и она искренне хочет выговориться.   — Я несу ответственность. — голос дрожит, и Медведева пытается сосредоточиться на дороге, чтобы не проявить большую слабость. — Если кто-то пострадает…   — Почему ты так говоришь, Кир? Почему? Каждая из нас сделала этот выбор самостоятельно. — Лера говорит медленно, разжевывая каждое слово. — Мы бы с Рони давно уже сдохли от голода, Крис была бы в тюрьме, Чикина, вероятно, там же. Алиса бы сторчалась, Мишель погрязла бы в долгах вашего отца, а Виолетта… её бы убили. Это не ты выбрала нас, а мы тебя, потому что ты дала нам надежду. Надежду пожить ещё немного, вкусно поесть, поспать в тепле и комфорте, надежду узнать, что такое плейстейшн и роллы за два косаря, пуховики, которые согревают, а не делают вид. Не ты нам должна, а мы тебе. Мы ведь не твои дети.   Кира молчит долго, в голове обдумывая слова Леры. Она и правда так погрязла в синдроме спасателя, что не видела ничего, кроме ответственности, которую несет. Относилась к ним, как к детям, которые не способны самостоятельно принимать решения.    — Если меня хлопнут, обещай, что…   — Заткнись, Кир, умоляю. — Лера говорит уже дрожащим голосом.   — Позаботишься о них. — Кира ставит точку, глядя Лере прямо в глаза.   Лера едва заметно кивает, и всю дорогу они едут молча.    Они забирают у Кристины машину и паспорта, Лера успевает искренне посмеяться с новых имен девочек и со своего в частности.    — Бля, Виктория? Какая я вам, нахуй, Виктория? — тянет она, глядя на фотографию. — А Виолетта? Матильда?   Лера смеется до слез, когда Кира лишь немного улыбается.    — Ей за день паспорт сделали, что ты хочешь…   — Бля, Кирь, а ты имя Крис видела? Лаура! Какая Лаура, боже, я не могу.    — Да хоть какая… Альбертовна, там же написано…  

***

  Они возвращаются к шести вечера. Когда Кира выстукивает «бля» на азбуке морзе в дверь, дверь открывают не сразу. Она вопросительно смотрит на Леру, вслушиваясь в звуки за дверью.   — Бля, ты ключи взяла? — Когда Лера начинает искать ключи от квартиры в карманах, дверь открывается.   — Вы так долго! — Мишель открывает дверь, чуть не спотыкаясь о порог. Кира сразу замечает бутылку вина в её руке.   — Вы уже все вещи собрали, правильно понимаю? — Медведева забирает вино, и, проходя в коридор, делает два больших глотка.    Когда Кира снимает с себя кроссовки, она краем глаза замечает картину, что творилась в зале: в тяжелых облаках из дыма и неонового света неуклюжие тела зачитывали строки под бит так, чтобы они рифмовались. Кира приоткрывает дверь в тот самый момент, когда Виолетта в какой-то забавной ковбойской шляпе и очках выпаливает:   — Лучше всех хоть убейте, я топ-один на планете.    Девочки громко выкрикивают одобрительные возгласы и продолжают фристайлить.   — Забудь о чем я говорила, ладно? — Лера подходит сзади к Кире и пытается перекричать музыку. — Разогнать их?   Кира внимательно смотрит за улыбками девочек, за то, как искренне они смеются и как расслаблено двигаются. Они не замечают ничего вокруг, и это главное — они так погружены в атмосферу, так наслаждаются каждым моментом, что улыбка на лице Киры появляется непроизвольно.    — Можешь присоединиться, но недолго. Завтра рано вставать. — Кира устало прикрывает глаза и хочет уйти в свою комнату, как восторженный голос Мишель обращает на них внимание.   — Маммис дома! Вечеринка окончена!    — Кир, мы вещи все собрали, ну, сама видишь. — Алиса, как отличница в классе, берет на себя удар. — Пока убирались, нашли, ну, травку…И решили напоследок, так сказать, повеселиться…   — Не повеситься, прошу обратить внимание! — кричит Чикина, сидя на диване.    — Сис, ну можно еще посидеть? Пожалуйста… — тянет Мишель, зная, что имеет привилегии.   Они все смотрят на Медведеву хрустальными глазами котят в ожидании положительного ответа. Кира несколько секунд разглядывает каждую, оценивая масштаб катастрофы и, произносит быстро, на выдохе, чтобы не передумать: — Отбой в двенадцать. Музыку убавьте только.    Одобрительные возгласы повторяются снова, и Кире приходится приставить палец к губам, чтобы девочки вели себя тише. Перед тем, как Медведева уходит в свою комнату, Алиса по-дружески заключает ее в объятия и шепчет на ухо «Спасибо». Блять, Кира самый уебищный лидер преступной группировки, хуже не найдешь.   Кира идёт в свою комнату, оглядывает стены напоследок, достает из шкафа запылившийся рюкзак и аккуратно сворачивает туда термобелье и штаны. Когда она заканчивает со шкафом, то подходит к тумбе, где лежали все памятные для Медведевой вещи. Свисток. Идеальный помощник на тренировках с девочками — иначе они её просто не слышат. Вкладыш из love is — его подарила ей Мишель в их первую встречу. Теннисный мяч с надписью «ты жопа» — подарок Чикиной на какой-то там праздник. Письмо от девочек на день рождения — Кира не могла его перечитывать часто. Билет в кино, фотографии из будки, рисунок Леры — Кира не глядя складывает каждую мелочь с пакет, чтобы взять с собой.    Рамка с фотографией. Она всегда лежала на самом дне, под грудой бумаг, поэтому Кире приходится провести по фото пальцем, чтобы убрать толстый слой пыли. Бабушка, дедушка и маленькая Кира. Кира помнит тот день, как сейчас. Она еще долго разглядывает фотографию, прислоняет её к губам и тихонько шепчет:   — Я не смогла помочь тебе, бабуль. Но им помогу, ладно? В семье же принято помогать?   Риторический вопрос так и остается без ответа, и Кира кладет рамку в пакет воспоминаний. Ещё раз пересчитывает наличные, которые достала из сейфа, и фальшивые паспорта. Пишет Лёше смс о том, что он может приехать завтра с утра попрощаться. Кире сложно смотреть на собранные вещи — её поражает, как легко чья-то жизнь может поместиться в пару рюкзаков, когда этого требуют обстоятельства.    — Ты что тут сидишь? — Виолетта входит в комнату без стука, что сбивает с толку. — Ты к нам не пойдешь что ли?   Кира смеется с этой девочки. В этой шляпе и очках Виолетта выглядела как прирожденная мошенница, сбежавшая из казино.   — Завтра рано вставать. К тому же перед дорогой нельзя…   — Кирь, а если это наша последняя ночь? Если завтра на выезде из города нас примут, и нам придется отбиваться от пуль и бежать по лесу в надежде, что нас не догонят? — Виолетта пропевает последние слова и Кира улыбается, опуская глаза в пол. Какая она наивная. — Ну в натуре, пойдем, там Рони забивает как раз.   — Она умеет это делать? — Кира округляет глаза и не сопротивляется, когда Малышенко тащит её за руку в зал.    Они заходят в комнату, и Медведевой чуть ли ни с порога прилетает подкуренный косяк. Кира не успевает подумать, как инстинктивно делает тяжку, задерживая дым в легких.    — Кира-а-а! — Лера поднимается с дивана. — Вилка, как ты её уговорила?   — Это ведь наша последняя ночь здесь? — Кира говорит быстро, будто оправдываясь. — Мы должны вспомнить всё, что здесь было.   Киру накрывает сразу. Приятное тепло разливается по телу, когда она плюхается на мягкий диван. В глазах рябит от быстрых движений девочек и, когда они зовут её присоединиться, она отказывается, ссылаясь на то, что сильно устала. Она снова врёт, что не хочет танцевать, только потому что не хочет показывать свои бесконтрольные движения. Руки двигались быстрее, чем мысли, а тело будто дергалось от внутренних импульсов.   Они садятся играть во что-то типа «Я никогда не», и Кире изначально не нравится эта затея. Все достаточно пьяны и накурены, чтобы Медведева могла это контролировать.    — Я никогда не стреляла из оружия. — звонко говорит Мишель, и Кристина томно цокает. Захарова, Алиса и Кира делают глоток из стаканов, и Мишель целует Кристину в лоб будто говоря «Прости, милая, я не хотела».   — Так… ну, я никогда не работала в баре? — Рони говорит неуверенно, будто щупает, попала ли она в точку. Лера, Кира и Виолетта пьют.   — Девки, признайтесь, вы хотите меня загасить? — Говорит Кира, делая третий глоток подряд. — Еще два, и мне придется выполнять ваше ебанутое задание.   — Я никогда не ходила по-большому нигде, кроме как дома. — Алиса заходит с «короночки» и Кира по-настоящему напрягается. Очевидно, что пьют все, и Кира загибает предпоследний палец.   Когда очередь доходит до Виолетты, она осматривает всех вокруг. Кира встречается с ней глазами, умоляющим взглядом просит сказать что-то, из-за чего ей не придется загнуть последний палец. Малышенко кивает.   — Я никогда не целовалась с человеком, у которого был раздвоен язык. — палит Виолетта, и в комнате виснет секундное молчание. Юля пьет, и Кира прячет глаза в пол, чтобы не столкнуться с её взглядом.   Лера быстро наводит шумиху, кричит что-то типа «Так, я следующая?», чтобы заглушить паузу. Улыбка с лица Виолетты пропадает, и Медведеву это начинает напрягать.    — Я никогда не… я никогда не… делала нюдсы!    — Бля, идите нахуй! — Кира загибает последний палец и встает с пола, что вызывает волну смеха.    — С такой задницей ты никогда не делала нюдсы? — искренне спрашивает Рони, смотря на Леру.    — Кирь, вернись, ты еще не выполнила задание! — кричит Алиса. — У меня, кстати, есть идея!   — Давайте я вам деньги ваши отдам, а? Пожалуйста… — умоляюще говорит Медведева в надежде, что это сработает. — Ну какое еще задание…   — Поцелуй Вилку! — продолжает Алиса. — Не просто так же она выбрала это!   Куняшова получает от Виолетты легкий шлепок и протестный выкрик, а остальные девочки подхватывают идею. Все, кроме Юли.    В глазах Киры двоится, когда она возвращается на пол. Это задание было не таким трешовым, как в прошлый раз: ей не нужно было идти к соседям, как Мишель, не нужно встречать доставщика пиццы в белье, как Кристине. Ей нужно было всего лишь поцеловать девушку, которая вчера спасла её сон. Кира целовала девушек миллион раз, не всегда отдавала себе отчет в том, кто это был, и в каком они были состоянии.    — Окей, я думала вы придумаете что-то пожёстче.    — Давай! Давай!   Медведевой хочется зажмуриться, когда Виолетта снимает шляпу и хлопает ресницами так быстро, что кружится голова. Будто на рефлексе Кира переваливается через пустые бутылки, запуская ладонь в волосы Виолетты. Она нервно сглатывает, приближаясь всё ближе к мягким губам напротив. Она чувствует, что Виолетта набирает воздух в легкие, слышит её громкое дыхание. Кира облизывает свои обветренные губы и, отбрасывая все мысли, целует её. Сердце стучит так быстро, что Кира понимает — нельзя было смешивать траву с алкоголем. В попытках восстановить пульс она сжимает волосы Виолетты чуть крепче, и та нежно прикусывает её нижнюю губу. Язык Виолетты быстро зализывает укус, и у Медведевой сносит голову. Она, вроде, хотела узнать, как Кира целуется с таким языком?    Кира сплетает языки первой, и, проведя большим пальцем по шее, замечает, что Виолетта дрожит. Тонкая дрожь возвращает её мысли в порядок, и она отстраняется под свист и крики сидящих в комнате.    Блять.   Первое, что замечает Кира после поцелуя — глаза Чикиной. Мутные, потерянные, Медведева чётко читала в них злость и знала, к чему это может привести.   — Всё, повеселились и спать. Завтра встаем в четыре. — Кира поднимается с пола, пытаясь скрыть свои пылающие щеки. — Нам еще нужно тут всё убрать.    Рони чуть ли не хныкает, а Виолетта, будто зомбированная, выходит из комнаты, не говоря и слова. Мишель смеется, говорит что-то типа «Её жизнь больше никогда не будет прежней» и собирает пустые бутылки из-под алкоголя.    Когда Кира возвращается с дополнительным мусорным пакетом, в комнате остается только Алиса.    — Спокойной ночи.    — Доброй ночи, Алис.   — Спасибо, что посидела с нами. Тебе нужно было отвлечься…   Кира усмехается, собирая оставшиеся бутылки.  — Иди спать, Лис. — Кира обнимает девушку перед сном, хоть никогда так не делала. — Я уберу.   Когда в комнате повисает тишина, Кира плетется в комнату, в надежде упасть на кровать и уснуть. Алкоголь всегда помогал ей в этом, только так она могла засыпать спокойно, не строя в голове наполеоновские планы и не ругая себя за то, что случилось днем.    Она заходит в комнату, и первое, что бросается ей в глаза — кровать была пуста. Скулы Киры напрягаются, и она заглядывает за кровать, в надежде найти хоть что-то похожее на Виолетту. Она не видела её с тех пор, как поцеловала её, и тревожная мысль разгоняет мысли быстрее, чем Кира может это контролировать.   Кира судорожно проходит по коридору, аккуратно открывая дверь в туалет.    — Ты чего тут, жук?    Виолетта сидит возле унитаза — ковбойская шапка упала на глаза, а руки теребили туалетную бумагу. Она не реагирует на Киру, не поворачивает голову, будто не слышит.   — Я что, так плохо целуюсь, а?    Малышенко мигом поднимает взгляд на Киру, пытаясь сдержать смех. Она будто была в трансе всё это время и, когда услышала знакомый голос, попыталась ухватиться за него.    — Не, ты чо…Ты в натуре классно целуешься…— тянет Виолетта, и Медведева улыбается, глядя на неё. — Ты, кстати, когда-нибудь замечала, что на туалетной бумаге есть надписи?   Пьяная и такая беспомощная — Кире казалось, что только этого несчастья ей не хватало для полного комплекта. Виолетта была не похожа ни на одного человека, кого Кира знала, и от этого ей было интересней разгадать её. Медведева садится рядом с ней на холодный пол, поджимает колени к груди, разглядывает туалетную бумагу на полном серьезе и понимает, что давно забытые чувства типа идиотского трепета в животе вернулись. Вернулись, когда она столкнулась с глазами Малышенко после поцелуя.    Чувствовать что-то, когда над вами летают пули — плохая идея. И Кира матерится про себя в голове так громко, как может, ведь понимает, что она только что проиграла в казино свою жизнь. Проиграла девочке в дурацкой ковбойской шляпе и очках.