Легенда о духах

Поскрипывая, старая лопата, которой, кажется, уже давным-давно стукнул второй десяток, чёткими линиями проходится по земле и железными прутьями, будто мозолистыми пальцами, нежно гладит ростки, что обязательно взойдут здесь в будущем. Она — мать земли, имеет и сына, что тщательно ухаживает за ней и каждый день вбирает в свои руки, чтобы помочь ей в этом сложном деле. Утреннее солнце, обычно безудержно стреляющее назойливыми лучами, сегодня на удивление спокойно. Свора ребятишек, качаясь то на восток, то на запад, прикрывает его с разных сторон пушистыми одеяниями и громко кричит, да так, что светилу приходится прятаться за ней. Поднявшийся ветерок щебечет что-то на лебедином языке, играется со стогами сена и предвещает дождь — спасение для земли и трудящейся на ней матери вместе с сыном. Миротворящий шелест листьев со стороны обещает им, что сегодняшний день будет лучше, чем вчерашний, когда погода была настолько мучительной, что от зноя не спасали даже широкополые шляпы. Птицы, некогда проклинающие чудеса природы, ликуют, а их гогот, скача от ветви к ветви, долетает до ушей безымянного сына счастливой лопаты, заставляя поднять взгляд к небесам. Дернув пушистыми бровями, парень удобнее устраивается на земле, мило улыбаясь сокрытому где-то за наглой сворой солнцу. Строки народных песен, которые обычно поются вечером в этой деревушке, оседают на его устах, порождая ритмичный свист, отдающийся птицам в ответ. Негласная дуэль, разразившаяся меж ними, веселит неспокойную свору, что уже готова расплакаться от безудержного смеха. — Хэй, нам пора возвращаться. Дуглас говорил, что сегодня привезут медовуху прямиком из города! — бас позади на мгновение возвращает парня в реальность, заставляя его печально вздохнуть. — Да иду я, иду… — качнув головой в сторону шума, он вынимает лопату из земли, наблюдая, как крупицы земли медленно опадают с неё. Выпуская поток воздуха изо рта, парень дует губы и не хочет расставаться с этим моментом. Редко работа в поле доставляет удовольствие, особенно тогда, когда каждый с детства внушает тебе, что простой крестьянин не имеет магических способностей. Физический труд — все, что остаётся униженным сверху людям, но они не стремятся сдаваться. Точно не он. Зачем вообще нужны эти дары, когда руки — лучшие товарищи, а инструменты — настоящие родители всей земли. Вместе с собственным потоком мыслей парень слышит тяжёлый вздох лопаты, звучащий будто в подтверждение его слова, и гогот птиц, что соскользнули с широких ветвей и стаей понеслись вперёд, прямиком через поле. Превращаясь в огромный чёрный туман, из которого то и дело показываются острые крылья, падают перья, они окутывают его, захватывая с собой парня и щебеча новую историю. Старейшина рассказывал, что каждое существо на земле — дух, живущий вечную жизнь. Умирая, он перерождается в ком-то новом, а если попадает в человека, то наделяет его магическими способностями. Птицы кричат рьяно, а туман, который секунду назад был похож на иллюзию уставших и мозолистых пальцев, стал реальностью. Они шепчут какую-то историю? Парень не может разобрать имён, отчего прикрывает глаза и усаживается на корточки, ближе прижимая к себе лопату. Оставив лишь открытыми уши, он крепко сжимает губы в тонкую полоску и слышит, как содрогается земля от каждого тяжёлого взмаха крыльев. Когда-то давно, когда земли каждую весну пестрили красными розами, а их шипы не пугали любопытных дам, на свете жила одна девушка. Вечно облачённая в чёрные одеяния, она с гнедыми лошадьми колесила по стране, лишь на несколько дней останавливаясь то в одном, то в другом месте. Её помнили лишь владельцы таверн, в которые она всегда заходила, вне зависимости от времени суток: будь то день или ночь — всё было неважно, кроме одной кружки местного пива. Никто не знал её имени, родины, но знали, чем она занимается, так как ветер, вечно живущий на этой земле, разносил по миру капельки крови каждой её жертвы. На лбу любого человека, даже самого устрашающего народ царя, можно было найти частицу её дела. Кто-то даже пытался донести миру, что она совсем не человек, но мир не слушал, постепенно утопая в множестве загадок и сплетен. Убийца, дух смерти, властительница жизни, сама смерть — кто угодно, но не обычный человек. Словно тень, молва о ней простиралась повсюду, даже в самые дождливые дни. И первое время люди прятались от неё в своих деревянных домишках, запасались дровами на несколько дней вперёд, храня их в зоне прямой доступности, а после неожиданно свыклись. Выходя на улицы, они оборачивались, но лишь для того, чтобы удостовериться, не идёт ли за ними дух смерти. Эта девушка больше не пугала никого, превратив страх в смирение и веру в неизбежность судьбы. Были и те, кто отказывался принимать это. Опытные искатели приключений, в чьих жилах текла молодая кровь, отважно и рьяно обыскивали все леса в ее поисках, иногда и вовсе пересекая границу дозволенного: тормоша природу и заставляя её просыпаться от глубокой дремы. Так, например, один известный маг, с корнем выдрал несколько десятков гектаров леса лишь потому, что его зрению причудился убийственный силуэт, за что вскоре поплатился, а его обезглавленный труп нашли объятым пушистыми ветвями. Но одной девушке, будучи объятой чёрным плащом, все же удалось пережить ночь. Жители маленького городка ещё долго передавали её историю из поколения в поколение, каждый раз дополняя её чем-то новым. Держа в руках два тяжёлых ведра, она пробиралась сквозь лабиринты настежь закрытых окон и оглядывалась в разные стороны, задаваясь вопросом о собственной безопасности: здесь совсем недавно объявилась шайка грабителей, насилующая и насмехающаяся над всеми, кто им не был по нраву. Качаясь то вправо, то влево, девушка уже почти завернула за угол, как перед ней возникла фигура, сияя красными, как смерть, зрачками. Кошачьи глаза незнакомки сужались по мере того, как та, кому не повезло столкнуться с убийцей (она сразу это поняла) в такой поздний час, пятилась назад, мгновенно роняя на сырую от недавнего дождя землю ведра. Целые охапки купленных на вечерней ярмарке овощей мгновенно покатились в разные стороны, стуча, стуча и стуча… Казалось бы, что конец истории до прозрачного ясен, но то, что произошло дальше, так и оставило бедную девушку сидеть на сырых каменных плитах одной из подворотен городка. Стоило повелительнице жизни сделать шаг, как голова её резко метнулась наверх, глаза сощурились, а в ушах отчётливо зазвенел гул крыльев маленькой белой птицы, что пищала так громко, будто бы пустилась в первый полёт в своей жизни и потерялась. Её голосок был похож на истошный вопль о пощаде, к которому единственный человек в этом лабиринте прислушался. Убийца, шепнув себе под нос что-то нечленораздельное, тихонько расхохоталась и хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание маленькой птички. Замолчав, та изящно спустилась вниз и уселась прямиком на её плече, предварительно клюнув ту куда-то прямо в висок. Они испарились также быстро, как и появились. Что же касается девушки, то она действительно пережила саму смерть в этот день, обернула вспять судьбу и стала причиной маленькой ссоры, что произошла где-то в чащобе, в маленьком убежище, до которого глаза зевак никогда бы не смогли добраться. Вернувшись домой, убийца быстро стянула свой плащ и устало упала на кровать, бережно застеленную медвежьей шкурой. Утыкаясь лицом в подушку, она сгибала и разгибала ноги в коленях в унисон с хлопками крыльев маленькой птички, что вальяжно уселась на одну из полок и точно упрекающим взглядом колотила лежащую. — Ну, прости. Правда прости. Кто же знал, что даже ночью я не смогу нормально пройтись по городу, — тихонько изнывала сама смерть, поворачивая голову набок и наблюдая за зверьком так, будто бы она совсем не хотела этого делать. Повисшее в комнате молчание оборвалось тогда, когда в ней заискрило голубое свечение, а на край кровати уселась ещё одна девушка, уложив руки на груди. Её светлые волосы, кажется, были настоящими лучами солнца, а глаза не могли не оставить никого равнодушным: один взгляд на них мог заставить любого оставить в мечтах ещё на долгое время. Голубой свет, который они излучали, сейчас намертво прожигал лежащую на кровати смерть. — Ну чего ты? Ты же знаешь, что я не убиваю невинных. Это не моя работа, ну… — продолжала оправдываться девушка, различными способами пытаясь проложить верный путь к сердцу, что быстро билось рядом. Но бывало и так, что судьба не различала плохих и хороших людей: она забирала всех без разбора, просто так, здесь отлично бы подошло выражение «За красивые глаза». — Ты знаешь. И ты пугаешь их. Сколько раз мне ещё говорить тебе о том, как важно не пугать обычных людей. Мы духи, милая, а твоя тёмная аура заставляет людей думать обратное, — и всё же не желая спорить со смертью, птичка укладывает ладонь на её спине и нарочито медленно поглаживает, выбивая из той, кажется, кошачье урчание. — Духи смерти. Самые опасные, злые, страшные, убивающие всех, кто хоть как-то навредит природе. Так же о нас молвят? — хихикнув вновь, лежащая девушка резко вскакивает, носом прижимаясь в чужую грудь и вдыхая аромат шелковых тканей, пахнущих точно полевыми цветами, — И только не говори, что меня не боятся. Я самая страшная в двух мирах! — И самая сильная, верно, — начиная поглаживать волосы потешной смерти, птичка не может сдержать улыбку, что расцветала от уха до уха со стремительной скоростью. — И самая сильная… Смерть точно знала, что она настолько плохая. Все сказанные до этого эпитеты характеризовали её с предельной точностью, да вот только нескольких не хватало. Если бы люди услышали, что смерть забирает с собой души не из-за веселья, а из-за бесконечной и всеобъемлющей любви к жизни, то наверняка бы даже и не поняли этого. Доказательство этому — чёрная, как бездна, тень девушки, уткнувшейся и мерно дышащей в грудь другой, которая никогда не испускает теней, так как олицетворяет жизнь и свет во всех его пониманиях. И смерть совсем не против, когда в её маленьком убежище целыми садами растут розы цвета бургунди. Искатели приключений будут и дальше пытаться поймать изворотливую тень, смело хохочущую им в лицо, а люди будут дальше находить их обезглавленные тела, нежно укутанные пушистыми ветвями деревьев. А каждый, кто будет верен судьбе и примет её с улыбкой на лице, обязательно переродится в одну из роз в саду смерти, что каждый день радуется восходящему солнцу. Поэтому, когда туман из чёрных воронов полностью преодолевает поле, парень на последнем вздохе открывает глаза и видит перед собой тёмный силуэт с блестящими красными кошачьими глазами. Коснувшись пальцами своего рта, он роняет лопату и захлёбывается в крови под аккомпанемент громкого гула крыльев белой птички, что медленно опускается на плечо смерти. Громко насвистывая ту же самую мелодию, которую пел парень до этого, она забирает чужую жизнь, предварительно прочитав в чужих глазах, что тот принимает её. В этот момент свора туч наконец-то рассасывается, а солнце, даже страшась смерти с маленьким компаньоном в виде белой птички, лучами очерчивает им и душе парня путь к бескрайним садам из роз. Когда они возвращаются, из земли прорастает новый бутон, а смерть, убрав свою косу куда подальше, стремится обнять перевоплотившуюся птичку и прошептать ей о том, как сильно она ей благодарна. О том, как сильно она любит жизнь.