«Пылающие сердца в вечной тьме»

Новые сутки. Новый день. Все оставалось прежнее, да только жизнь менялась… Сколько горьких испытаний выпало на мой путь. Каждый день сбегала я к своей кровати во время работы на немцов и писала на маленьком кусочке бумаги чудные стихи - описание моей внутренней боли, отчаяния и ненависти, крик моей души. Яркие лучи солнца падали на мои ладони, на кусок бумаги. Писала я кусочком углём такие строки : Горит душа,безмолвным пламенем. Угольками оставляя следы. Агония тяжелых чувств терзает. Пожар несбывшихся надежд. Границы прошлого размыты. Как дальний берег в близ реки. Мои надежды не забыты,словами распускаясь как цветы. Мне вольный ветер,песни напевает. Я с ним сдружилась,как с собой. Лишь только поздний снег растает,я обрету в глазах покой. Не будет больше мыслей новых, Навязчивых ненужных грёз. И голос жаждущий и грешный,сотру,как капелька росы. Быстро набросав слова, которые возможно будут забыты точно также как и все мы - люди, я написала их не о чем не задумываясь. Послышался выстрел из пистолета немца, что означало время расчета. Я бросила лист и выбежала сквозь тайных ход ,который создала сама совсем недавно, возможно около трёх недель назад. Ход вёл через дверь в сарай, в наше еврейское помещение, обратный путь сразу вёл к площадке для работ. Успешно и очень быстро я прошла через свое потайное место, как вдруг поняла, что я опоздала. Расчёт начался ровно как две минуты назад. Понять, что я была не в строю было легко - я стояла третья по номеру и счёту. Мир рухнул перед моими ногами-прямая дорога в муки, как казалось мне. Повернув голову, я заметила группу евреев, которые как казалось немцам «провинились в своих гадких и несчастных днях жизни и не заслуживали даже дышать». Слёзы хлынули из моих глаз,а лопата в руках для работ с песком рухнула из моих рук, которые так крепко и оттчаяно зажимали ее. Командир скомандовал : «Взять и отвести» - (я уже знала как переводятся эти слова). Солдаты уже направлялись ко мне, а я все по прежнему стояла в ступоре - ужас охватил меня. Неизвестность, муки и страдания пугали меня как-никогда. Я знала, что вскоре меня ожидает избиение железной трубой в неизвестном количестве и времени, но полностью понять, что же происходит мне не удавалась поневоле. Меня вели в главную комнату главного командира еврейского лагеря - мистера Гёнтера Шульца, как его называли. Ни разу мне не удосуживалось его увидеть собственными глазами,но нисколько не жалела об этом. Путь к его комнате я знала, так как план побега все ещё был и будет в моей голове. Жизнь висит на волоске, нечего не заставляло меня ждать. Я отчаянно пыталась выхватиться из их крепких, словно жгучих рук двух солдат, но ничего не выходило. Дверь открылась и вот что я тогда впервые увидела - комнату этого мерзкого ничего не стоящего существа. Мрачная, серая и пустая комната представилась передо мной. По бокам стен развешаны в рамках портреты Гитлера, а в центре - портрет самого командира. Жуткое омерзение я испытывала при видео хоть одного из частей этого помещения и тех, кто в нем находился. Больше рассмотреть я не успела, ведь чуть только солдаты вместе со мной под руками зашли в комнату их командующего, я осталась брошена на пол перед рабочим столом. — Brandneu? — Jawohl - отвечал старший солдат. — Bringen Sie eine Pfeife mit, vorzugsweise eine schwere - сказал командир посматривая на меня, а точнее как он думал - на кусок мусора. Большую часть диалога я не понимала, но знала точно, что последние слова означали «принести тяжелую трубу». Осознание моей смерти пришло практически сразу. Не могла узнать я сколько и как меня будут бить, но смерть я приняла ещё давно. Солдаты не заставили себя долго ждать и уже через пять минут труба была в руках командира. — Du kannst nicht leben! - замахнувшись сказал он. Перевода я не знала, да и знать тогда уже и не хотела. Не было смысла уже не в чем. Слова, действия - все потеряло смысл. Покрепче сомкнув глаза я отрывками вспомнила свою семью, друзей, запах чистого воздуха и светлого будущего, которое могло меня ждать…Словно капля воды я утекала в пропасть все глубже и глубже. Точно также растворялась в воздухе, застывала как жёсткий и холодный лёд.. но все также осталась той, которая таяла на солнце и не возвращалась вновь. Секунда длилась словно вечность и его удар по мне железом становится все более желанным. Я прижалась к деревянному полу и сильно зажмурилась, как вдруг я услышала нежный, но одновременно дерзкий голос молодой девушки : — Du machst es nicht noch einmal - стойко и смело сказала она. Я не открывала глаза, не делала не единого движения, просто слышала это. Мне доводилось слышать эту фразу, но точно не могла припомнить когда и как, переводились эти драгоценные слова как «Ты не сделаешь этого снова».