«Пылающие сердца в вечной тьме»

От лица Жасмин: Дым от сигарет и яркий лунный отблеск падали на траву возле дуба. Ничто не тревожило меня сейчас так, как приезд в это ужасающее место человека, которого я люблю всю свою жизнь. Что мешало мне закончить свою жизнь даже сейчас? Она. Лишь её имя, память о ней, воспоминания о её прекрасных карих глазах, пушистых и вьющихся волосах, нежные руки заставляли дышать… Возможно, печальнее всех живут те люди, кто ожидает того, в чьём существовании не уверен. Как могла я знать, ещё в тринадцатилетнем возрасте, что расстаюсь с моей любовью, моей жизнью навечно? Как могла я знать жива ли она? Обо всём этом лишь позволялось мне догадываться и надеется, что сейчас её жизнь лучше, счастливее, чем раньше, что пуля не пробила её пылкое, жаркое сердце, что так страстно позволяло любить меня… Мысли не давали мне заснуть ни на минуту. Как и сейчас – безмолвно лёжа и задыхаясь от дыма сигарет и смотря на яркий свет Луны думала лишь о ней, о той, которая была сейчас здесь, со мной, в одном лагере. Как же я жалею, что не могу сейчас нарушить все правила, пусть меня заметят, пусть пуля пробьёт мне голову, но нужно лишь увидеть её… Но их шалаш запирали. Судьба нечестна с нами. Почему? Почему свою жизнь, свою любовь я встретила здесь – в ужасе и страхе. Нужно что-то с этим делать… Я спасу нас, я вытащу её из этого кошмара, даже если придётся отдать жизнь за такой поступок. Спустя лишь минуту я почувствовала чьё-то присутствие и слегка вздрогнула от неожиданности. Я поняла, что только она может так легко прислониться к дубу и сидеть, размышляя о чём-то очень важном, что беспокоит её. Или сочинять свои стихи. О..как бы я хотела услышать хотя бы одну строчку из её стихотворения, чтобы запомнить навсегда и напоминать себе, что когда-то, эта самая строчка была написала в её мыслях, после - её рукой, стараниями. Случайно, неожиданно для самой себя и при том, что я знала кто же так тихо и словно не дыша сидел, оперевшись спиной о другую сторону дуба, спросила: — Это вы? – мысленно я добавила свой вопрос ещё и её именем, но в слух не добавила, ведь была неуверенна и просто вот так её сдать, пусть там был бы солдат, что было бы очень маловероятно, который меня заметил, назвать её имя было рискованно. Так неожидан был для меня её приход, что после моего молчания я не смогла спросить больше ничего, что хотела так давно, да и время было неподходящее. — О, да… извините за беспокойство, я даже не знаю что и сказать в оправдание почему я здесь и… – её голос звучал беспокойно и было несложно догадаться, что и вправду беспокойство за меня сейчас было искреннее, ведь у Даны по-другому быть и не могло. Следующие вопросы про беспокойство описывать я не стану. Настолько я на них не сосредотачивалась, что не помню ни единственного моего слова, но помню то, как моя любовь узнала меня : — Жасмин…? – в её голосе я расслышала горькие слёзы, боль… Она узнала меня, спустя столько времени, признала! Как же мне было больно снова услышать своё имя из её уст, но то, где это произнеслось спустя столько лет, совершенно не подходило и не было безопасно ни для кого. Уже совсем не выдержав я бросила сигарету далеко в траву и нежно обняла её, её – мою любовь. *** Мне казалось, что я сплю. Сплю бесконечным сном, ведь то, что произошло ночью не давало мне покоя. После того, как ранние лучи солнца уже начали освещать природу, я, также как и Жасмин, пылко обняла её, немного погодя узнала о дальнейших планах, вернулась к себе в кровать, ведь уже через десять минут могли бы обнаружить, что одного из рабочих нет на месте. Тихо вбегая в нашу палату и схватив свой маленький листочек со стихами под матрасом, я залезла под одеяло и нацарапала строки, на которые меня вдохновил её пронизывающих до мурашек бездонный взгляд: Ты красива, безумно красива, До восторга, до дрожи в руках. Расскажи, что за дикая сила Обитает в печальных глазах? Я не знаю, за что же так душит Твой глубокий и искренний взгляд. Попадает всегда точно в душу, А стреляет, поди, наугад. Ты красива, безумно красива. Мне чертовски приятен твой плен. Знаешь, если б тайком попросила, Я украла бы тебя насовсем. * * * Времени оставалось совсем немного. Всего лишь несколько часов и я увижу её снова… Но как долго – знать прямо сейчас я не могла, ведь понимала, что чуть начнётся рассвет и за мной будет стоять работа, ужасно тяжёлая работа. Описать словами то, что я чувствовала – невозможно и в этом была уверенна. Как же винила я себя, что раньше не узнала, не приглянулась к моей, моей Жасмин… Но грустить было некогда, время перевалило к рассвету, а я ещё до сих пор не сомкнула глаз, думая обо всём, что произошло несколько часов назад. Перед нашим расставанием по своим палаткам она сказала: — О, как же долго я мечтала тебе сказать то, что скажу завтра, в это же время. Приходи к нашему дубу, но то, куда мы пойдём дальше - останется моим секретом, который тебе предстоит узнать. Сладких снов, любовь моя! - нежно поцеловав меня в лоб она убежала, бросив свою вторую сигарету в траву и поправляя волосы, потрепавшиеся на ветру. Интересно, а ей тоже казалось, что всё это как будто нереально? Живые ли мы? Настоящие ли наши эмоции и чувства, запахи, которые мы ощущали в ту ночь, исходящие от травы, старого дуба и мелких, белых цветочков на поляне?.. Как же тяжело было всё принять, понять, но одно я знала точно – моя Жасмин снова со мной, в моих объятиях – после этих мыслей, на удивление себе, я смогла уже от явного спокойствия и усталости закрыть глаза и погрузится в глубокий сон. * * * Разбудили нас ровно через два часа после того, как я уснула. Время было примерно около шести утра, но я не думала о том устала ли я или не выспалась. Всё это уже было неважно, важно было то, что через несколько минут я увижу её. Вся работа станет для меня легка, все ужасные трудности могу я пройти, как будто это для меня безобидная и полезная привычка. — Церемонится мне некогда, скажу сразу – работаете вы отвратительно. Раз зовут вас рабы, так работайте как надо или вы хотите туда же в печь к своим мамочкам, папочкам или кто они вам там?! Лопаты в руки и за работу. Еды сегодня вы не получите. А за что собственно? Всё честно и правильно. – особо неблистательный умом командир орал на своих «подопечных» как не в своём уме. Смотреть на него было не то, что противно, а просто омерзительно. Закруглённые серые усы шеврон были немного испачканы в пиве, которое они со своими солдатами распивают круглые сутки, потрепанная форма и грязные ботинки. Мои глаза вечно смотрели в пол, а не на командира, часто он не замечал этого, но именно сегодня всё изменилось: — Куда ты смотришь, бессовестная девчонка? Тебя били лопатами, розгами? Раз нет, то давай же попробуем, а? Слишком смелые вы стали, раз не смотрите в лицо своему спасителю, вас могли убить там же, в том поезде прямо на месте. Отвечай, от чего не смотришь туда, куда надо? – тон его был на грани крика, руки, что лежали за спиной, приняли угрожающую позу и по правде сказать я старалась не бояться, быть смелее, но выходить стало плохо. — Извините, сэр, мои глаза случайно отвлеклись от вашего лица, прощу прощения, я виновата. — Извините? Да знаешь куда засунь себе своё … – недоговорив и подходя чуть ближе ко мне я почувствовала реальный страх. Кажется когда-то я уже такое ощущала, к примеру то, когда нас захвалили или то, когда я последний раз увидела свою мать при разлуке. Видимо к этим пунктам должен был прибавиться ещё один, ведь откуда я могла знать что со мной произойдёт через несколько минут или даже секунд, но тут резко всё прервалось: — Я прошу вас немедленно прекратить то, что происходит на данный момент, мистер Вальтер. Вам две был приказ – направить людей на работу, так от чего же вы затягиваете это дело? Немедленно к выполнению – это приказ. – войдя во входную дверь спокойно, но довольно серьезно говорил женский голос. Командир предпочёл промолчать – и правильно сделал. Как же я была рада, что Жасмин прекратила этот существенный кошмар, а ещё счастливее я была от того, что снова увидела её. Мы переглянулись добродушными, добрыми взглядами, но продолжилось это недолго, ведь могли заметить, а уж тем более было некогда, так как работа ждала каждого в этом месте. * * * День пролетел незаметно. На протяжении всей работы мы постоянно встречались взглядами, практически каждый час. Как же это было чудесно… моё сердце билось так часто, но так нежно, что я готова была подарить его ей, со всеми своими чувствами и любовью. Но один раз, уже ближе к концу наших работ я не увидела Жасмин на том месте где она обычно наблюдала за евреями и своими рабочими, а именно у забора возле её шалаша. Сначала я думала, что не увидела её по случайности, но через пару минут я заволновалась. Пришлось ради моего спокойствия проверить где же она могла быть. Пока солдаты обходили лагерь я проскользнула через свой потайной ход и пробежала ближе к нашему дубу, думая, что может быть она решила отдохнуть. Но там, куда я пришла увидела совсем другую сцену: Жасмин стояла у забора, огораживающего зону на поляне где был наш дуб и прочие деревья. Я не стала подходить, потому что хотела сначала убедиться и посмотреть в чем вообще дело. Через мгновение я услышала, что стоит она не одна,а с кем-то активно разговаривает, возможно даже спорит, жаль, что я не могла слышать раннюю развязку диалога: — Послушай, Альберт, я знаю, что тебе трудно, тяжело, но пойми… мы друзья, хорошо? Я..я не могу любить тебя…стой, подожди, не уходи! Я хочу договорить. - Жасмин говорила с пылом, голос звучал очень встревоженно. Сначала я не поняла что к чему, но вскоре до меня начало доходить. Конечно, раньше я не замечала никакого Альберта и мне было интересно что же это за друг и как они успели подружиться здесь, в таких трудных условиях. Был ли он её работником? Как долго они дружат и почему она отвергла его и почему он…кто он? Было так много вопросов, но сейчас я не хотела об этом думать – моё любопытство было сильнее и я продолжила внимательно слушать, притаившись за забором, но уже более смелее выглянула, чтобы посмотреть как же он выглядит, но всё равно соблюдала осторожность. — Жасмин, я правда больше не хочу ничего слышать. Я понял, я всё понял и не хочу больше досаждать тебя этим разговором… но ответь на мой последний вопрос сейчас - кто она? - голос напоминал баритон, но был такой приятный на слух. Такой бархатистый и ровный, без капли сомнения или страха. Сейчас я видела того, с кем так дорожила Жасмин общением – молодого парня, в возрасте примерно двадцати пяти лет, высокий, со стройным телосложением. Что сразу бросилось мне в глаза, так это строгий и такой опрятный стиль в одежде – синие брюки идеально выглажены, белая рубашка опрятно заправлена, а на пиджаке не было ни соринки! Меня это так удивило и в тот же момент восхитило, ведь во время войны, всех этих сложных действий врятли получится сохранять чистоту. Да даже если бы он и не был военным, то управляющим тоже плохо удавалось выглядеть так чисто, но у него это получилось. Волосы уложены назад, их цвет был такой красивый – светлый, как колосья прямо-таки контрастировал с голубыми глазами, почти точно такими же как у Жасмин. Я назвала этот цвет морским или же небесным. Конечно в нём вероятно были и внешние, и внутренние недостатки, как и у любого человека, но мне лишь предстояло их узнать или же заметить, но всему своё время. — Её имя Данна. Мы любим друг друга с детства, ты пойми, я просто не могу её разлюбить, да и зачем мне это? Жизнь пролетела так быстро, а мы только что увиделись… как же я жалею, что именно сейчас, в такое скверное время, но всё же я снова могу обнимать её, смотреть на неё… впрочем, для тебя это наверное неважно, давай как старые добрые друзья будем вместе? Я люблю тебя, правда, но как друга. – при упоминании своего имени я вздрогнула. Прямо ему в душу смотрели её глаза. Мне было легко представить это на себе и как же это было завораживающе, что я сейчас даже немного позавидовала ему, но конечно белой завистью. Жасмин встала на цыпочки, чтобы обнять его за шею обеими руками, ведь была явно немного ниже него. Он в ответ обнял её так крепко, так нежно, что смотря на эту печальную сцену стало грустно… Я начала тревожиться, что моё время «свободы» истекло, но их встреча уже подходила к концу : — Нам пора идти или нас заметят или ещё хуже – поднимут шум на поиски. Идём. - говорил Альберт уже расцепляя руки после объятий. — Меня искать сейчас точно не будут, я побуду немного здесь, в этом чудесном месте, а ты спеши, Альберт и будь осторожен. – улыбнувшись друг другу они разошлись в разные стороны. Альберт, закурив сигарету, пошёл в мою сторону к выходу, поэтому я быстро посеменила к другой стороне забора, чтобы и я могла выйти незаметно, но и для него, и для всех остальных. Я не стала подходить к Жасмин, ведь это было бы неправильно. Я знала, что не должна была её искать, так переживать, но на радостях я уже не совладала с собой и поступила так, как произошло. Жасмин нужно было побыть одной как она и хотела, поэтому я тихо побежала к своему рабочему месту. Остаток времени я коротала за работой в своих раздумьях над произошедшим. Я конечно могла предположить, что за столикое время Жасмин могла найти друзей – и это к лучшему. Немного позже я хотела узнать у неё, намекнуть будто я не знаю есть ли у неё друг о знакомствах с кем-то и пусть расскажет если захочет. Если обстоятельства будут хорошие – я расскажу ей о то, что видела её и Альберта у забора. Я не слышала того, что происходило вокруг, но вот уже появились сумерки и повернув голову в сторону солдат заметила, что они загоняют всех рабочих в шалаш и сама направилась туда же в предвкушении встречи. Летняя природа сегодня была не то, что чудесная, она была самая красивая за все прохладные дни, что здесь были. Сверчки не уставая гудели в высокой траве, на небе летали красивые сойки, точно также красиво и пели. Из-за недавнего дождика трава ещё немного мокрая, но так приятно было ощущать в момент пробежки, пусть даже и небольшой, капли расы на коже. Солнце дарило яркий свет, заливающий всю природу ещё более яркой краской. * * * Пока все в нашем шалаше спали, я тем временем ждала с нетерпением того часа, того времени, когда я смогу так же с лёгкой эйфорией бежать по траве к Жасмин, под наше тайное дерево, наш общий секрет, как один день назад. Сама не помню как снося ноги бежала туда, тихо выбежав из шалаша, но навечно запомню то, что было после. Жасмин стояла под дубов скосив ногу на ногу и курила, держав сигарету между костяшек пальцев. Дым скрывал её лицо, но подойдя чуть ближе я могла увидеть профиль. Ночь стояла тихая и спокойная, только такая нам сейчас и нужна была. Я со всей нежностью обняла её со спины и глубоко вдохнула запах её волос. Нисколько меня не испугавшись, будто она знала, что я здесь, обняла мои руки с такой же нежностью как и я. — Луна такая красивая, но такая таинственная… что таится на другой стороне? Как жаль, что мы возможно этого не узнаем, но что знаю я точно, так это то, что прекрасней тебя нет ничего на этом свете! - Жасмин повернулась ко мне и обняла меня за талию, крепко прижав к себе. — Ох, душа моя, как я…как же я скучала без тебя! – с улыбкой прошептала я. От её зрачков отображался свет Луны, а волосы завораживающе развивались на лёгком ветерке, так, что я позволила себе притронутся и погладить её чёрные как уголь волосы. Взгляды у нас были словно опьяняющие, но как же нам не хотелось бы тогда трезветь! — Нужно спешить, а не то мы не успеем прийти туда, куда я запланировала. Помнишь про мой сюрприз? — Конечно, да. — Идём. – схватившись за руки мы быстрым шагом шли куда-то в неизвестность, для меня конечно было всё тайно, но для Жасмин – нет. Перед нами раскинулась огромная поляна, окружённая лесом, а немного вдалеке… озеро? * * * Лунное небо над силуэтами деревьев – спокойное смешение зеленого и синего. Неостановимо небо тянет взгляд к себе, оставляя его там, растворяя в крутящихся линиях... Струится свет бледный, а даль за небом и горизонтом светла. Мерцающий свет, сверху входя в лес, пронзает его... Первые минуты свет задерживает тебя тусклым, но после неожиданно видишь все резко, – ты видишь ночью, когда будто не положено тебе видеть... За столько лет этого сущего кошмара я впервые почувствовала счастье, прилив энергии. Но ярче всего в моем состоянии выражалась любовь. Кажется, не стоило прикладывать усилия, чтобы доказать мои чувства в тот момент. Её нежная и такая красивая рука слегка держала мою, наши волосы развивались на ветру, а сердце стучало быстрее и громче обычного, что казалось, будто звук превышал трещащие крики сверчков. Или это казалось только мне? Совсем скоро я поняла затем Жасмин. При виде озёра мои зрачки расширились, дыхание учащалось всё больше. Жасмин это заметила, поэтому мы сбавили шаг с быстрого на медленный, руки сплелись ещё крепче от сильного нетерпения. — Мой сюрприз довольно необычный, но такой красивый! Я так хочу искупаться с тобой… – улыбка её была так нежна, но и одновременно полна таким азартом, что я заулыбалась в ответ. Мы были на месте. Озеро было окружено негустым лесом, на бережке росла мелкая, уже немного пожелтевшая трава. Как же это было красиво! Я забыла сейчас обо всём. О том, что времени много нет, о том, что меня могли не найти в кровати и многое, многое другое. Сейчас было важно одно – мы были вдвоём, совсем одни у прекрасного, залитого светом Луны озёра и собирались купаться. Сколько лет я не чувствовала такую беззаботность, сколько лет я безо всякой причины плыла, разгребая белоснежные водные лилии по воде… Но благодаря ей всё это происходит, всё то, о чём я мечтала. — Не бойся если одежда промокнет, я об этом позабочусь, просто доверься мне. – после этих слов она медленно начала заходить в воду, а я как вкопанная стояла и смотрела на её великолепное тело, на её волосы, руки… но после того, как она была уже в воде по шею, позвала меня к себе жестом объятия рук. Я медленно заходила в воду. Температура воды показалась очень тёплой, такой ласковой и приятной. Моё белое как простынь платье оставалось на поверхности, но когда я поплыла, растворилось под водой. Прозрачная голубоватая вода просвечивала насквозь, били подземные источники. Наши тела соприкоснулись, руки сплелись. — Ты чувствуешь сейчас себя в безопасности? – её рука скользнула по моей щеке. — С тобой я в безопасности где бы не была… – после моих слов она осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде сверкнула искорка, и, не удержавшись, я первая трепетно потянулась к её губам. Звуки потеряли в тот момент значение – покачивание деревьев и шелушение листьями от лёгкого ветра, шум покачивающейся травы… Её нежные и такие сладкие губы были для меня блаженством, что кажется прямо сейчас я начинала тонуть. Жасмин в порыве наслаждения первая шёпотом сказала мне на ухо: — Данна, я люблю тебя больше всего на свете, больше, чем… чем весь мир. Будь со мной вечность, а может и дольше! — И слов не надо, чтобы ты поняла мои чувства, любовь моя… Мы купались ещё совсем немного и решили побыть немного на берегу озера, чтобы обсохнуть и не идти слишком мокрыми в лагерь. Выйдя из воды, Жасмин взяла свои сигареты с травы, которые оставила прежде, чем идти купаться и села на траву, облокотившись на раскидистую липу и закурила. Я также следом за ней уселась рядом. Тихо я прилегла на её ноги и взяла её руку в свою. Молчание сейчас было ничуть не хуже обычного разговора. Язык был словно ватный и я была готова заснуть крепким сном, но совладала с собой. Я чувствовала, что Жасмин сейчас улыбается и и испытывает такие же чувства, что и я. Вдруг в голове всплыл вопрос для неё, который я хотела спросить совсем недавно, когда должен был быть удобный случай и я решилась: — Жасмин, я хотела спросить у тебя кое-что. Расскажи о своей жизни и знакомствах со времени пока мы не виделись… — Оу, конечно, я хотела спросить тебя о том же, но раз ты предложила первая, то так и быть. После нашей разлуки жилось мне плохо. Чуть ли не каждый день снились кошмары, а именно я снова и снова переживала ту ночь, когда мы уехали, видела твоё лицо со слезами на щеках и наш последний поцелуй. Отгонять мысли совсем не получалось,как бы не старалась, поэтому я морально сходила с ума… думаю, что так нам не было тяжело ещё никогда. После переезда в Германию я перешла в новую гимназию, а именно под названием «Брукенталгимназия». Учёба мне давалась довольно легко, особенно я любила греческий язык. Учителя также любили меня и даже однажды повестили мою фотографию в главном коридоре на доске «Лучшие ученики гимназии 1932 года». Сказать, что родители гордились мной - ничего не сказать… Конечно и немецкий язык мне нравился, но не так сильно, как другие. Особо много знакомств я не заводила, просто потому, что не хотела ни с кем говорить. После того, как я приходила с уроков я развивала своё новое увлечение, а именно рисование. Сначала получалось у меня плохо, но вскоре рука была привыкшая к карандашу и получалось не хуже успешного художника. Школьные годы пролетели за усердной учёбой, а после я поступила в «Университет военных дел». Поступление в это место казалось мне на то время самым разумным. Я хотела знать всё, чтобы помогать в войне, защищать людей… Но не успела я закончить «УВД» как началась безжалостная война. Денег совсем не было, люди страдали. Как же было мне горько на душе и больно от того, что Германия первая начала смертельную мировую битву. Мой отец отправился на фронт, но перед уходом отправил меня сюда – в место, кажется которое хуже, чем что-либо другое. Сказал, чтобы не жалела никого и управляла всеми так, как надо. Но конечно меня никто и не думал спрашивать хочу я делать такие вещи или нет, не имело значения. Как видишь, выбора у меня не было. Здесь мне было хуже, чем при первом дне в Германии на момент переезда. Спустя два года управления мои силы не выдерживали, хотелось просто взять револьвер и застрелить себе в лоб, но я продолжала терпеть, сама не зная почему. Но в мою жизнь попал человек, спасший меня и немного всё же приукрасивший мои муки – это был парень Альберт. Мы встретились тогда, как он первый день появился на службе в лагере. Мистер Вальтер, как и всех людей, что находятся здесь, хотел наказать его за «выполнение данной работы». Так же как и тебя в тот день пока все работали я спасла и его от смертного наказания. Мы прониклись чуть ли не сразу дружескими чувствами и с тех пор очень крепко общаемся, о чём я ни капли не жалею. По возможности уже около трёх лет друг друга спасаем из сложных или даже опасных ситуаций. Если хочешь, я могу рассказать тебе о нём, но немного позже, время уже на подходе и солнце, как бы нам не хотелось, уже выступает из горизонта. — Какие же всё-таки тяжёлые времена. Мне так же как и тебе часто снились кошмары, я только и думала о тебе, о нашей разлуки днями и ночами… И знаешь… впрочем я видела твоего друга ещё вчера у забора. Извини я.. — Подожди, ты видела нас? Вчера у забора? – совсем случайно она перебила меня, но я не заметила этого. Её тон был немного встревоженный, но всё же такой же уравновешенный. — Просто я забеспокоилась во время работы, что тебя нет. Уж не иллюзия ли ты была? Поэтому я решила сбежать через свой потайной ход совсем на немного и посмотреть где ты можешь быть… извини, что так получилось. — Да что ты, не нужно извиняться. Просто я не хотела, чтобы ты переживала за меня, за мои чувства и прочее. Я нравилась Альберту, это я знала, но старалась всем видом показать, что не могу любить его, просто потому, что мне нравишься лишь ты одна, но как видимо, он не понял… Сейчас всё хорошо, он принял мой ответ. То есть ты знаешь как выглядит Альберт? И какие же впечатление он на тебя произвёл? — Впрочем, я приняла его за красивого парня. Волосы, глаза как у тебя… он симпатичный, но ты сама знаешь, что красивее тебя для меня нет. – я улыбнулась и посмотрела в глаза Жасмин. Они всё так, по прежнему блистали морской глубиной и блестели под влиянием уходящей Луны. — Я тоже так считаю. А впрочем, знаешь, я постараюсь вас познакомить, думаю он, да и ты были бы не против, ведь так? — Конечно, я с большим удовольствием познакомлюсь с твоим единственным и как ты говоришь верным и настоящим другом. — Я подумаю когда можно всё устроить, а пока, нам пора идти… — Как же быстро летит время, моя нежная Жасмин… По дороге к лагерю я спросила ещё пару вопросов о её новом увлечении рисованием. Так было приятно слушать её рассказы, что кажется я даже не замечала счёт времени.