будда щурится

будда щурится. жмурится. душится. на лентах расшитых вышитых сшитых из того, что было фамильным гербом гобеленом выбеленном времени плевать на то, как яростно скалятся пустоглазые драконы. будда смотрит. он такой равнодушный такой — метафизика принца дважды убитого воскрешенного трижды кришна была бы рада с ним пообщаться, но они, конечно, созданы разной верой. белой вспышкой высечена битва из тонкокожих лезвий пока верующие не убьют друг друга, боги не будут свободны. на подоконник. будда скалится. у него по лицу будто трещины вещие вещи на картах бы разложить картах местности как дойти и дожить ворожить плохо; всматриваясь в окрестности он, кажется, вздыхает. и прикрывает глаза. что ему показать рассказать как его убедить убить любить тех, кто верит? как его – удержать? воск и кремень. искры-ожог. трипитака изживает свой слог. на каком языке, бог, тебе описать остановившееся кровопролитие, чтобы ты поверил и из-под закрытых глаз не смотрел настолько.. не смотрел? умирал ли ты хоть раз от стрел? а от пуль? а от яда? а от брата, виновата ли вера в смерти своих пророков? где нирвана твоя, где фрукты на пальцы горьковатым стекают соком? или это – эдем? прости, они так похожи у тебя были гвозди или кинжалы или ожоги на коже? почему о тебе, будда, так мало говорят? я слышал как твоими реинкарнациями зовут правителей победителей спасителей но они ведь лгут? как ты можешь – там, если ты – здесь. весь заточенный в мрамор благословленный благословляющий не понимающий моего креста и я слышишь я тоже здесь будда, открой глаза.