Приручить Королевича

— Красота! — объявила Варя, с видом победителя окинув взглядом свою отдраенную квартирку. Однушка сияла чистотой от пола до потолка включительно. Но торжество на лице хозяйки быстро сменилось привычным унынием: — Скукота-а… — тяжко вздохнула она. Уборка закончилась, и занять руки теперь совершенно нечем. Готовить что-нибудь кроме полуфабрикатов или разводить иную бурную деятельность не было никакого резона, да и желания — при нынешнем настроении любое начинание заведомо обернётся провалом и породит лишь новый виток последующей уборки, а оно ей надо? Варвара внимательно оглядела жилище ещё раз — и выцепила взглядом книжный шкаф. В нём она ещё не прибралась! Помытые стекла в дверцах и вытертая с краешков полок пыль не считается. Если она займётся сортировкой накопившихся книжек — это ж ей на неделю занятия хватит. А может, найдутся ещё не прочитанные, забытые в свое время томики — вот будет счастье! Заляжет в кровать, обложившись подушками и вкусняшками, и погрузится в запойное чтение. Чем не отпуск? Можно даже сказать каникулы. В отпуск Варе очень хотелось. Душа требовала полета в дальние страны. Вот только безработным отпусков не полагается по определению. А на днях Варвару уволили. Опять. Однако вовсе не в этом крылась причина ее уныния. К увольнениям за свою двадцатипятилетнюю жизнь она привыкла и воспринимала это регулярно возникающее обстоятельство философски: как возможность открыть неизведанные горизонты и развить талант дизайнера-креативщика с новой стороны. И, если говорить честно, долго сидеть на одном месте ей самой очень быстро надоедало — тесно становилось душе! Скучно. Поэтому, когда очередной начальник объявил чересчур активно лезущей не в свои дела сотруднице благодарность, выдал премию за новаторские идеи и сократил к радости всего коллектива, Варя тоже вздохнула с облегчением. Она бы и сама ушла, но увольняться по собственному желанию как-то стеснялась, да и родители не одобряли подобной ветрености. И не сказать, что у нее была уж очень непоседливая натура, вовсе даже наоборот — домоседливая. Просто слишком часто возникало ощущение тягостной бессмысленности. Ненужности своей особы в данной точке времени и пространства. Напрасной траты времени, чем бы она ни занималась. Заведомое разочарование. Смутное желание чего-то большего. Что делать с этим чувством, Варя не знала. Нет, у нее не было ложной уверенности, будто она родилась «не в то» время и «не в том» месте. Но вот куда ей деваться? Куда применить себя, если уже перепробовала все доступные места работы и где только ни пыталась учиться? Внутри постоянно не давало покоя какое-то тление, словно в ней был заложен потенциал, который нужно раскрыть, иначе она перегорит… или протухнет. В общем, получалось, что либо у нее затянулся подростковый поиск своего пути, либо слишком рано начался кризис среднего возраста. Каждый раз после увольнения Варя меняла стрижку или перекрашивала волосы. Говорят, верное женское средство от неудач и хандры. Но ей помогало ненадолго. Может, не тот фасон и не тот цвет выбирала. Вот сейчас выбрала радикальный ярко-клюквенный. Со средней длиной и округлой укладкой окрас сочетался до смешного гармонично — эдакая мадам Ягода из «Чиполлино». Варя очень нравилась себе в зеркале и подумывала на этом образе и остановиться. Если в этот раз повезет, конечно. Перебирая книги в шкафу, она рассеянно размышляла, куда бы ей податься теперь. Хорошо, немного отдыха можно себе позволить, но дальше-то что? Пусть при страсти к увольнениям Варя умудрилась скопить приличную заначку, придерживаясь в быту строгой экономии, но кто же знает, какие сюрпризы готовит будущее. Ко всему, что не касалось карьеры, она предпочитала относиться с большой осторожностью. (Взять хоть тот же отпуск — сколько лет на него копила! Но за всю жизнь ни разу никуда не ездила дальше родной губернии. Ведь самолеты, судя по новостям, постоянно падают, а в поездах можно столкнуться с маньяками! Уж лучше отдыхать в родной квартирке или на родительской даче и наслаждаться чтением. А на большой мир можно полюбоваться через экран телевизора или ноута). Правда, иногда Варю посещали сумасбродные идеи. Например, поселиться в глухой деревне. Не в коттеджном комфортабельном пригороде или в дачном поселке, а именно в дикой местности, едва затронутой цивилизацией. Чтобы был чистый воздух, лес, речка, птички, единый ритм с природой и временами года, био-эко-урожай с личного огорода, вода из скважины, артезианская… Но чтобы в наличии обязательно электричество и интернет. Или пойти в армию! Вот была бы она парнем, обязательно кинулась бы родину от кого-нибудь защищать и непременно дослужилась бы до генеральских погон. Но она не парень. А девушкам в таком настроении советуют выйти замуж. Варя бы и не против сыграть свадьбу, расслабиться за широкой спиной мужа и забыть хоть на время о поисках работы и смысла жизни. Осчастливить родителей внуками, завести, наконец, кота… (Ведь всем понятно, что кота лучше заводить после замужества, а не вместо, чтобы возложить на супруга половину обязанностей вроде походов к ветеринару). Жаль, годных кандидатов на горизонте не имелось. Нет, она не пряталась от мужского внимания. Но и бегать за мужиками не считала нужным. Как говаривала покойная бабуля: «Судьба найдет хоть на печке, хоть за печкой!» Утолив естественно-ненаучное любопытство несколькими свиданиями в легкомысленную студенческую пору и не получив от кавалеров на одну ночь ничего, кроме досады, Варя теперь предпочитала придерживаться позиции выжидательно-наблюдательной. А романтику наверстывала в безопасном виде — книжками. Была у нее в свое время первая любовь, закончившаяся предательством и разбитым сердцем. Лучшая подруга подло увела парня! Буквально из-под носа. Варя даже признаться в чувствах не успела — ни ему, ни себе, даже в мыслях. Похлопала ресницами — и прохлопала перспективного кандидата, Анечка его уж пирожками собственной выпечки угощает. И не важно, что было им тогда по двенадцать лет. И одноклассник вскоре после этого переехал в другой город. Да и с предательницей Варя в каникулы помирилась. Но осадочек-то остался на всю жизнь, можно сказать, психологическая травма!.. В общем, с тех самых пор она парням на слово не верит. И сама научилась такие пироги печь, что пальчики оближешь. За тяжкими размышлениями Варвара незаметно для себя успела отсортировать книжки и на второй полке. Оных, кстати, полок в шкафу насчитывалось немало — от пола до потолка битком забиты печатной мудростью! Ну, или глупостью, если считать вместе с купленными в моменты умопомрачения сонниками, Великими Книгами Магии (одна другой толще) и фэнтезийными романами малоизвестных авторов. Варя поморщилась, глядя на попавшийся под руку пухлый томик с хитро улыбающимся зеленоволосым фэйри на обложке, прикинула, сколько денег утекло сквозь пальцы: по отдельности если считать — копейки, а если сложить за последние пару лет — не одна зарплата. Всё-таки у нее определенно имеется вредная привычка: привитая с детства любовь к бумажным носителям текста. И это в век электроники! Обругав себя за расточительство, Варвара затолкала томик между «Энциклопедией Оборотней» и «Атласом Драконологии». В этом же уголке, но полкой ниже, обнаружился экземпляр «Нарнии» — золотая книга детства. А через два тома от нее нашлась «Алиса в Зазеркалье», которую Варя совершенно не поняла в свою пору, а теперь и вовсе потеряла надежду проникнуться сказкой абсурда. То ли дело «Алиса» Булычёва! Всё понятно и логично. Вот эта космическая утопия, на почётном месте — вся серия в обложках из искусственной кожи разных цветов. Книги Булычева для Вари покупал дедушка, это она прекрасно помнит. А вот кто ей подарил «Нарнию» и «Зазеркалье» — вопрос. Факт, что оба раритета она получила на дни рождения, один в двенадцать лет, второй годом спустя. Пользуясь тем, что сама Варя не желала устраивать «детский праздник», предпочитая глупым играм толстые книжки, родители собирали в гости множество своих знакомых. Громогласные дяденьки и тёти приходили с чудесными подарками и коробками конфет, так что у именинницы не возникало и тени обиды за «присвоенную» взрослыми вечеринку. Вот только пестрая круговерть поздравлений слилась в памяти в один калейдоскоп… — Как же я так? — удивилась Варя, заметив непорядок. Мысленно извинившись перед классиком, она торопливо вытащила из тесного ряда «Алису» — и, перевернув нарисованного на корешке кролика ушами вверх, поставила книгу обратно. Как только Варя задвинула корешок вровень с остальными, ее ударило в грудь волной теплого воздуха, словно за полками включился огромный кондиционер. — Что?.. — охнула она, отшатнувшись. Дверцы высокого шкафа захлопнулись у нее перед носом. И за стеклами вспыхнула короткая молния. Варвара лихорадочно попыталась вспомнить, не спрятана ли за шкафом электрическая розетка. Может, это замыкание? Но где тогда треск, искры, запах дыма и жженой проводки? Приказав себе бежать в прихожую к счетчику и вырубить там всё, пока не поздно… Варя осталась стоять перед шкафом, как вкопанная. Мелькающие по книжным корешкам и стеклам разряды почему-то не выглядели, как взбесившееся электричество. Она с трудом представляла себе, как должен выглядеть ток, утекающий из взорвавшейся розетки, но почему-то была уверена, что не так. Это было похоже на радугу вместе с северным сиянием. И на новогодние фейерверки, только в миниатюре. И всё это играло и переливалось в безмолвной тишине. И пахло свежестью… Варвара моргнула в растерянности — и осознала, что «светопреставление» в шкафу прекратилось. Всё пропало, будто ничего не было. — Это как? Я пыли нанюхалась до глюков?.. — спросила она вслух и сама поежилась от звука собственного голоса. Внутренний голос настойчиво шептал проверить. Вдруг все книги за стеклом превратились в прах? И стоит ей открыть дверцу, как с полок посыплется каскад пепла… Она решительно распахнула правую дверцу. Замерла на секунду, жадно вглядываясь. В шкафу ничего не происходило. Совсем ничего. Книжки как книжки, полки как полки. Решилась потрогать, чтобы удостовериться — ткнула пальцем в корешки, там, тут. Ничего не посыпалось, всё стояло твердо и осязаемо. Даже искорки статического электричества не сверкнуло. Варвара закрыла дверцу и отпрыгнула назад. Однако предосторожность была излишней — и в закрытом шкафу продолжало царить спокойствие. Она крадучись приблизилась. И резко распахнула левую дверцу. Шлепнула раскрытую ладонь на книги — ничего не загорелось. Только пальцы ушибла о край полки. Зашипев и тряся кистью, Варя отошла. Прошлась по комнате. Сделала пару кругов, не сводя глаз с подозрительно молчащего шкафа. Наткнулась на угол стола, ругнулась сквозь зубы. Ушла на кухню. — Давно надо было пообедать. От голода чего только ни примерещится… Поставила чайник, и пока вода закипала, в задумчивости сгрызла парочку шоколадных печенек всухомятку. После, кинув в кружку пакетик чая и налив кипятка, вернулась в комнату, осторожно держа в одной руке кружку, в другой — насаженную на вилку вчерашнюю подгорелую котлету, обнаруженную в холодильнике. В отсутствии хозяйки шкаф продолжал стоять смирно и чинно. По возвращении Варвара ничего необычного не узрела. В глубоких размышлениях она уселась на диван, не сводя глаз с затаившейся мебели. Когда котлета была съедена, а кружка наполовину опустела, в шкафу послышалось шуршание. Как будто туда забралась мышь. Маленькие коготки отчетливо скреблись о картон корочек и доски. Варвара воспрянула: наконец-то! Значит, ей не причудилось. И теперь-то не спишешь на голодные галлюцинации. Когда в глазах мерцают всполохи — это пустяки, это и от недосыпа случается. А слуховые иллюзии — это уже серьезно! Либо к ней в квартиру пробрался грызун и повредил проводку, либо надо срочно бежать сдаваться психиатрам. Либо это всё ей снится. На всякий случай ущипнула себя за локоть — больно! Значит, не спит. Значит, одну версию можно смело отметать. На цыпочках подобравшись к шкафу, она резко распахнула сразу обе створки. И застыла, оглушенная мыслью: — Я впрямь свихнулась… — Нервно хихикнула: — Сбылась мечта детства, всего-то с опозданием на пятнадцать лет — мой шкаф открылся в Нарнию! В Нарнию ли — это еще следовало выяснить. Однако факт оставался фактом: книжный шкаф внезапно сделался дверью в незнакомый город. Город выглядел, как чистенькие декорации к историческому кино: двухэтажные уютные дома с черепичными крышами, булыжная мостовая, опрятные газончики, цветущие клумбы, ни следа парковок и автомобилей. Воздух был упоительно свеж без примеси выхлопных газов, зато с нотками дыма от печек — и с ароматом свежевыпеченного хлеба, исходившим от ближайшей булочной. Ни бетона, ни асфальта, ни дорожных знаков, ни антенн и проводов-кабелей. И никакой рекламы! Хотя улочка-то торговая — первые этажи домов сплошь лавочки и магазинчики. Небольшие витрины без навязчивых ярких огней. Над каждым входом висят лаконичные жестяные «флажки»: крендель, рыбина, окорок, свекла перевернутым знаком карточных пик, и так далее. И при том, что в лавочках вовсю кипела деятельность, владельцы экономили на электрическом освещении! Или его тут тоже вовсе не водилось?.. На улице было довольно оживленно, но без суеты. Прохожие спешили по делам, из окошек соседушки окликали вышедших погулять приятельниц. Продавцы хлопотали вокруг вынесенных под парусинные козырьки прилавков — с овощами и зеленью, с мясом сырым или приготовленным, с рыбой. С пышущими жаром булками, накрытыми чистыми полотенцами. Все запахи доносились приятным ветерком до Вариного носа, подтверждая, что галлюцинация ей досталась высшего сорта. Одеты честные бюргеры были под стать антуражу города: будто всем миром собрались на фэнтези-фестиваль, посвященный процветающему средневековью — чистому, сытому и благополучному, какого в земной истории, кажется, никогда не бывало. Однако наряды не выглядели бутафорией — по манерам людей, по потертостям на тканях, по иногда заметным заплаткам-штопкам было ясно, что такую одежду здесь действительно носят каждый день, а не надевают ради прихоти. Кафтаны и жакеты разнообразных фасонов, с сотнями пуговиц, застежек, брошек, с бантиками даже у некоторых мужчин. Все женщины и девушки в юбках или платьях длиной до щиколоток, так что можно разглядеть туфли с пряжками или башмаки. Сорочки что у дам, что у кавалеров отделаны кружевами и оборочками на воротничках и манжетах, с просторными романтическими рукавами — определенно шились без тяжких дум об экономии материала! И, удивительно, никто вроде бы не чешется из-за блох и вшей. У большинства цивилизованно промытые шевелюры, аккуратные стрижки или ухоженные локоны. И бомжами не пахнут, несмотря на средневековую моду. Выходит, здесь не только принято чисто подметать улицы, но и о личной гигиене имеют понятие. Разглядывая людей, — до некоторых можно было рукой дотянуться, так близко они проходили мимо ее шкафа! — Варвара не сразу сообразила, что в ее сторону никто ни разу не оглянулся. Словно она останется для этого городка невидимкой, пока не перешагнет порог портала... Будто сбросив с себя зачарованное оцепенение, Варя быстро закрыла дверцы. И выдохнула, точно всё это время сдерживала дыхание. Руки немного дрожали. Оно и не удивительно — не каждый день узнаешь, что ты сумасшедшая. Подняла взгляд — за стеклянными створками снова стоят ряды книжек. Варя ради эксперимента попробовала открыть только одну дверцу, правую. Книжки. Затем только одну левую — тоже книжки. Медленно приоткрыла обе сразу — в щель проник дневной свет и запахи из городка. И звуки. Она прислушалась к обрывкам незнакомой речи — язык не был похож ни на русский, ни на какой-либо другой, известный ей по импортным кино и сериалам. Вот донеслось пару слов почти по-испански — или ей так показалось. В следующий момент булочница шутливо пропела песенку-припевочку, расхваливая свежие пироги — как будто на смеси китайского с турецким… Увлеченная подглядыванием и подслушиванием, Варя не сразу обратила внимание на робкое поскабливание коготками. С недоумением посмотрела вниз — прямо перед дверцами, практически острым носом в ее тапочки, сидел маленький белоснежный зверек. Нет, это не был опаздывающий кролик. У этого не имелось жилета и луковицы часов. И на кролика он совсем не похож. Размером с белку, очень головастый, с огромными для маленького тела треугольными ушами, снабженными кисточками. С несоразмерно длинным роскошным песцовым хвостом. Единственный обитатель чужого мира, кто заметил Варино присутствие. Зверек поднял лопоухую голову и уставился на нее своими круглыми, большущими умными глазами. Будто хотел что-то сказать. Острая лисья мордочка забавно поморщилась, дернулся нос-черничина, распушились короткие усы. — Ох… — только и сказала Варя. Руки тянулись погладить белую шерстку, но растерянный разум твердил: нельзя! Вдруг укусит? Вдруг у него блохи или какая-то зараза? Причем эта самая, нарнийская! — неизвестная земной науке. Или он краснокнижный, а то и вовсе тутошнее священное животное? И за неблагочестивое прикосновение Варю мигом засекут местные, утащат к себе в мир, запытают и казнят на площади!.. Зверек поднялся на неожиданно долгие конечности — тонкокостные, что птичьи ноги! — развернулся к Варе роскошным хвостом. И, оглянувшись, кивнул, махнул ушами — точно приглашал следовать за ним. — Всё-таки кролик! — ахнула Варвара. И трусливо захлопнула шкаф.