Приручить Королевича

Варвара проснулась с мыслью: «Фэнтези перед сном — вредно для психического здоровья!» Пусть она вроде бы ничего не читала, а только переставляла книжки в шкафу и некоторые лишь полистала, зато библиотечной пыли, видать, нанюхалась вдосталь. Раз ей такой шизофренически четкий сон пригрезился. Это ж надо было вообразить такое! Видать, от застарелого стресса ум за разум зашел да там и слипся. Эдак ей впрямь отпуск на море прописан вместо поисков новой работы, а то окончательно крыша поедет… Размышляя о поразительной абсурдности яркого сновидения (ну надо же! не с тем принцем ей помолвку устроили — совсем люди даже во сне совесть потеряли!), Варя немножко понежилась в постели, затем неохотно выбарахталась из-под одеяла и бодрой трусцой поспешила в туалет. Пробегая мимо двери в кухню, она машинально окликнула завтракающего белко-песца: — Привет, кролик! Приятного аппетита! Только не свинячь сильно!.. И только после того, как закрылась в «кабинете раздумий» и уютно устроилась на «троне», Варя занялась анализом увиденного: — У меня на кухонном столе сидит и хомячит сырые яйца вприкуску с кетчупом зверь из другого мира. Я же сейчас не сплю? Не сплю. Может, у меня галлюцинации? Не исключено. Может, я завела кошку и забыла об этом? И сейчас кошку спутала с иномирным кроликом? Исключено. Кошку я бы точно не забыла. И он мало похож на кошку. Скорее на… точно! На пустынную лисичку фенека! Только белую и пушистую, как арктический песец. Значит, глюки. Прискорбно, коли так… Когда она закончила с умыванием и, одевшись, вышла на кухню, песец обнаружился в холодильнике на верхней полке — самозабвенно чавкал, засунув голову в банку с остатками сгущенки. — Эй, а чем мне кофе белить? — обиделась Варя. Гость-нахлебник на претензии ухом не повел. Варя поставила кипятиться чайник, а сама вернулась в комнату. Подошла к шкафу. Открыла дверцы. Отошла и села на диван с неубранной постелью. Чужой город никуда не делся. Только сейчас там царила ночь. В домах в редких окнах виднелись отсветы огней — камины или свечи. На улице было тихо-тихо, если не считать ленивых арий сверчков и легкого шелеста листвы под свежим ветерком. Зато небо сияло сразу двумя лунами! И широкая дуга кольца, горбом вздымающаяся над горизонтом, светилась отраженным солнечным светом — причем не однородно, а так, будто в полупрозрачный белесый клейстер всыпали гальку, песок, стекляшки и осколки зеркала, да всё тщательно перемешали. Прибавить к этому ярко сияющие звезды, отлично видные над городом, не обремененным электрическим освещением. Варя распечатала новую банку сгущенки, заварила себе кофе, залила овсянку кипятком, нарезала два бутерброда с сыром — и с тарелкой и кружкой пришла завтракать в комнату, с видом на тихую улицу и потрясающее ночное небо в распахнутом шкафу. Вскоре к ней присоединился песец, долизавший свою банку дочиста. Довольный, как колобок, зверек явился из кухни — и с невозмутимым видом запрыгнул к Варе в постель, потоптался, как кот, на подушке и свернулся клубком, прикрывшись роскошным хвостом. — Ну да, ты ведь оттуда, а там у вас сейчас пора спать, — понятливо покивала она, допивая кофе. Время, имевшееся у нее до восхода «тамошнего» солнца, Варя употребила с пользой. Во-первых, она перерыла все шкафы — кроме книжного в квартире имелся старомодный бабушкин шифоньер, который было жалко выбрасывать из-за шикарной натуральной фанеровки, и еще убористый встроенный шкаф в прихожей, шириной во всю стену. Это не считая пары тумбочек. Из многочисленного хлама, обнаруженного в процессе поисков, Варя отложила в отдельную стопку пару красивейших занавесок изумрудного цвета, с растительным узором и фактурной-ажурной выделкой по блестящему атласу. Помнится, она купила их с удачной скидкой, влюбившись с первого взгляда… Но до сих пор не повесила, потому что цвет новых занавесок совершенно не сочетался с интерьером всей комнаты, и ради них пришлось бы делать ремонт и переклеивать обои, на что Варя не была готова ни физически, ни финансово. Следом за занавесками в ту же стопку отправились мотки цветной пряжи. Нитки для вязания Варя купила в дни очередного уныния после очередного увольнения, но так и не скопила в себе достаточно сил, чтобы сваять веселенький свитер. Она вообще не научилась вязать — собиралась так долго, что устала собираться и трусливо сбежала на новую работу. Глянцевый альбом-самоучитель по рукоделию она оставила себе — не потому, что нужен, а потому, что книга была явным продуктом высоких технологий и вошла бы в диссонанс со средневековой атмосферой иного мира. Всё-таки нести туда что-то слишком выделяющееся Варя не хотела — их магическому миру не нужны неуклюжие техногенные подсказки. Большая картонная коробка с принадлежностями для вышивания (яркие нитки, металлические ножнички в форме аиста, набор иголок, канва, пяльца, наперсток, пайетки, стразики, бисер, стеклярус, нитка хрустальных бус, еще стразики, катушка люрекса, разные красивые лоскутки и отрезы ткани, горсть пуговиц и булавок) тоже была рассмотрена и признана ценной, ненужной и пригодной для товарообмена. (Раз так уж вышло, что Варино подсознание из всех рукоделий признало полезным лишь штопку носок и умение художественно ставить заплатки на домашнюю и дачную одежду, как научила и завещала покойная бабушка). Попутно Варя наткнулась на бархатный банный халат, который забыла на прошлый новый год подарить отцу. И пушистый плед с тиграми, который отложила и также благополучно забыла подарить маме. Эти стратегические запасы она спрятала обратно на антресоли. После чего перешла к своей девичьей шкатулке с побрякушками. Золото Варя трогать не стала — таких украшений у нее было немного, и все были подарены родителями на важные поводы вроде выпускного или на дни рождения, начиная от шестнадцатилетия. Бижутерию она тоже решила с собой не брать, помня постыдную акцию конкистадоров против индейцев, падких до стекляшек. Зато серебра в шкатулке хранилось немало — колечки, браслеты, цепочки, кулоны, серьги — и многие Варя ни разу не надевала, на некоторые вообще взглянула, как будто впервые видит. Ну, вот была у нее сорочья привычка в расстроенных чувствах гулять по магазинам — либо книжным, либо ювелирным. Так что отобрать немного вещиц, не дорогих для сердца и души, не составило сложности. Серебро Варвара сунула в кармашек рюкзака, а выбранное барахло увязала в узелок, приспособив для упаковки бабушкину советскую гобеленовую скатерть, что пылилась на дне шкафа по принципу: «Как же выбросить раритет? Наследство! Я эту вещь с детства помню! Еще подождать десяток лет — будет антиквариатом!» Пока она готовилась к выходу, в ином мире забрезжил рассвет. По улице проехала повозка молочника. От дома булочников потянуло дымком, а вскорости и ароматом свежего хлеба. К первым лучам восходящего тамошнего солнца Варя стояла перед шкафом одетая и нагруженная товаром для обмена. — Ну, надеюсь, сегодня погуляю без неожиданностей, — вздохнула она, готовясь перешагнуть порог. В ноги ткнулось мягкое и пушистое. Охнув, Варя наклонилась посмотреть — и рассмеялась: до того мило выглядела совершенно сонная мордочка белко-песца. Очевидно, что зверь до смерти хотел бы еще поспать, но просто не мог отпустить ее бродить по городу в одиночестве. — Так и быть, залезай мне на плечи, и сможешь по дороге подремать, — проникнувшись, подняла его на руки Варя, повесила на себя, как меховой воротник. Зверь не стал противиться, покорно глубоко вздохнул — и обмяк тряпочкой, свесив длиннющий хвост и лапы ей на грудь. Засопел, уткнувшись носом в Варину шею. — Понадобится твоя помощь — разбужу, — предупредила она его. Песец в полусне угукнул, точно что-то понял. — Погоди, а ведь тебе имя надо бы придумать? — спохватилась Варя. — Раз ты при мне остаешься, надо же тебя как-то звать. Глюк? Хм… Песец? Что-то не звучит. Вернее, звучит, но не особо… Фенек? Вот, точно — Финик! Она скосила глаза и увидела, что всё это время зверек внимательно и как бы снисходительно смотрел на нее, приоткрыв глаза щелочками. — Не знаю ж, что в вашем мире называют финиками и какие они на вкус, но тебя я буду звать так, — объявила Варя, свободной от багажа рукой почесала свое «манто» за ухом-лопухом. Белко-песец уркнул что-то невнятное, вроде как согласился. — Что ж, Финик, пошли, погуляем. И неплохо погуляли! Уж гораздо продуктивнее, чем в первый день. Потолкавшись на базарной площади, Варя выяснила адрес одной из городских портних, куда и понесла своё барахло, чтобы обменять вещи на местные деньги. Ей повезло — модистка оказалась дома. По случаю раннего утра женщина была относительно свободна от срочных дел (денежные клиенты заглядывали к ней на примерку ближе к полудню и вечером), настроена благожелательно, имела склонность поболтать — и от предложенного к обмену товара пришла в восторг. Особенно ей приглянулась советская гобеленовая скатерть — заявила, что продаст знакомому мануфактурщику на образец. Занавески тоже понравились, тканей с подобной выделкой ей прежде не доводилось видеть. Варя заикнулась было, что занавески — это одежда для окон. Однако портниха ее не слушала и сразу же принялась сочинять фасон бального платья для какой-то княжны, да такого, чтобы ни единого лоскутка чудо-материи не потратить впустую. Конечно, в этом мире имелись ткани и более богатые, и более красивые — хозяйка ателье показала любопытной Варваре отрезы роскошной парчи, нежных бархатов с тиснением, переливчатых шелков-хамелеонов и тончайшей органзы, затканной ручной вышивкой. Вот только синтетических тут не было! Прочая швейно-вышивальная ерунда ей тоже пришлась по душе. В итоге остались довольны обе — портниха получила диковинки и вдохновение, а Варе достался полный комплект здешней женской одежды, в который она сразу же и нарядилась, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания на прогулке. Правда, нижнее белье предпочла пока что оставить свое, родное. Здешние «комбинашки», состоящие из мягкого лифа-корсета на крючочках и шнуровке, соединенного с чашечками и снабженного бретельками, показались ей с непривычки слишком сложными. А пышные панталончики, предлагавшиеся вместо трусов, вызвали приступ нездорового хихиканья. Для начала Варваре хватило подъюбочника с оборочками, собственно юбки до щиколоток и кофты а-ля «я у мамы дивчина-казачка» — из плотной ткани в мелкий цветочек, застегивающейся на сотню лакированных деревянных пуговичек. В довершении нашлись туфли-черевички на низкой подошве — из запасов дочки портнихи, с которой у Вари оказался один размер. Сперва менять кроссовки на сомнительную обувку было боязно, однако при примерке черевички так сели по ноге и проявили такую деликатную мягкость, что сомнения были немедленно отброшены. Кроме того, щедрая модистка дала сверху немного местных денег, поэтому не потребовалось сразу же идти искать лавку ювелира, чтобы продать серебро, на фрукты и мелочи-сувениры Варе пока должно было хватить. Так что следующие несколько часов она с легкой душой потратила, бесцельно слоняясь по улицам — и исподтишка фотографируя на смартфон особо впечатляющие и колоритные виды. Если кто-то из прохожих и замечал ее подозрительные манипуляции с непонятным «волшебным зеркальцем», ни один к ней с вопросами не подошел. По совету той же портнихи, Варя не стала прикрывать ярко-клюквенные волосы чепцом или шляпкой, тем самым издалека демонстрируя всем свой статус чародейки. И совершенно не важно, что сама Варвара за собой никаких сверхспособностей отродясь не замечала (да и с чего бы, если в цвете волос была виновна краска?). Так уж здесь было заведено — у колдунов и чародеек даже дремлющие, даже слабенькие магические силы проявлялись именно в первую очередь в необычной окраске шевелюры. Обычные люди, к чароплётству не способные, ходили с привычной мастью — брюнеты, блондины, шатены. И если в земном средневековье ярко-рыжие красотки могли запросто угодить на костер инквизиции, здесь чародеев уважали — хоть синеволосых, хоть зеленых, хоть клюквенных. Хоть сиреневых. Когда затянувшаяся прогулка навеяла аппетит, Варя вернулась к базарной площади. Конечно, она могла бы в своем новом костюме мещанки спокойно пообедать в здешних харчевнях, но поди угадай, что окажется в заказанных наугад блюдах и каково это будет на вкус. Поэтому она пока решила не рисковать и закупиться булочками на базаре. И фруктами-овощами — дома устроит дегустацию. К счастью, продавщицы охотно делились короткими и простыми рецептами, что как лучше готовить и с чем есть. Кроме вкусняшек, Варя прикупила холщовую простую сумку — не класть же нечищеную, пусть и помытую морковку в рюкзак к вещам и серебру? Тем более там места уже не осталось, еле одежду запихала. После фруктов и пирожков (один из которых, с рыбной начинкой, с удовольствием слопала горячим, прохаживаясь между рядами прилавками и глазея на всё, как деревенщина), Варя приглядела в качестве сувениров для родителей замечательную деревянную шкатулку, сплошь покрытую резьбой — это для мамы. А для отца она выбрала настоящий охотничий нож, такой красивый, что даже ей, ничего не понимающей в клинках городской девице, понравился. Конечно, папа у нее нисколько не охотник, но осенью с мужиками за грибами поедет, вот и похвастается подарочком. Ну, и хотелось бы взять пару бутылочек местного фруктового вина — продавец ей плеснул в чарочку попробовать глоточек, аромат оказался божественным. Жаль, что деньги у нее почти закончились. Всё-таки придется пристроить серебро. Размышляя, у кого бы спросить дорогу до ближайшего ломбарда, Варя наткнулась взглядом на знакомого усача. Сегодня он был в темном мундире без золотых эполет — и деловито расспрашивал одного из торговцев о заплаченных налогах и пошлинах, с важным видом сверял какие-то бумаги со своими списками, извлеченными из пухлой кожаной папки. Будто почуяв ее взгляд, усач оглянулся в ее сторону — и, узнав, презрительно дернул усами и отвернулся. Пусть Варя минуту назад думала улизнуть и смешаться с толпой, пока он ее не заметил, но теперь такое показательное пренебрежение всколыхнуло в ней волну обиды — и любопытства. Она решительно направилась выяснять отношения. — Добрый день! — поздоровалась. Приветливо улыбнулась удивленному торговцу, у которого проверял накладные мундирный чиновник. — И вам доброго дня, барышня, — покосился на нее усач. — Работаете? — поинтересовалась она, чтобы как-то завязать разговор. — Как видите. Не каждый ведь день возить девиц во дворец, — ехидно процедил мужчина, — иногда и делом заниматься надо. — Ну да, разумеется, — кивнула Варя. — А вы, сударыня, что здесь делаете? — бросил усач изображать равнодушие, всё равно не получалось сыграть достоверно. — Гуляю, — честно ответила она. Показала холщевую сумку: — Вкусняшек накупила, дома буду готовить, пробовать. — Гуляет она! — воскликнул чиновник, кивнул торговцу, чтобы оценил шутку. Торговец не понял, но негромко посмеялся из вежливости. — Она гуляет! А во дворце все с ног сбились, обыскались пропавшую невесту принца. Что ж вы сбежали от жениха, сударыня? Не приглянулся? Варя напряглась — вот глупая, сама подошла! А вдруг он ее сейчас схватит и повезет к тому противному белобрысому Злату? — Нет, не приглянулся, — с вызовом ответила она. — Арестуете меня за это? — Очень надо! — презрительно дернулись усы. — Мне за это не приплатят! И так столько времени потратил на вчерашний балаган, а работу кто за меня делать будет, а? Пусть дворцовая стража вас и ловит, раз упустили, лоботрясы! Варя немного успокоилась — за полдня в городе никакой рыщущей стражи она не встретила, а значит, никто ее поисками на самом деле не занимается. Усач просто так злится и стращает, от скверного расположения духа. — Злат мне сам сказал, что я вольна распоряжаться собой и своим временем, — ради справедливости пояснила Варя внимательно слушавшему их перебранку торговцу, раз усач от нее нос воротит. — Вы мне лучше другое скажите! — снова дернула она за обшлаг мундира. — Кто был тот второй принц? Верхом на лохматой зверюге. Не отпирайтесь, вы его знаете! — С чего бы мне рассказывать невесте нашего принца о главе вражеской державы? — хмыкнул чиновник. — Нешто у нас с Синегорьем война началась? — ахнул в испуге торговец. Варя слушала внимательно: не хотят ей рассказывать — пусть! Между собой всё сами разболтают. — Нет, — с важностью ответил мундирный чиновник. — Но война — такое дело, конфликт может вспыхнуть в любой момент и под любым предлогом. — Уф, напугал, — вздохнул торговец. — А принц Синегорья часто сюда приезжает? — гнула свою линию Варвара. — Нет, сударыня, его высочество правящий королевич Зимослав Снежен у нас в Златограде крайне редко бывает с официальными визитами, — соизволил ответить усач. — Он в ссоре с нашим принцем. — А Синегорье — это далеко? — не думала отставать Варя. — И как туда можно добраться? — Сударыня! — повысил голос недовольный усач, спохватившись, что случайно выболтал лишнее. — Вас, нареченную невесту его высочества Лучедара Злата, подобные вопросы не должны интересовать в принципе! Извольте соблюдать приличия! Варя лишь кисло поморщилась на гневную отповедь. И обратилась к хлопающему глазами торговцу: — Можно у вас спросить? Где здесь хорошая ювелирная лавка? — Есть тут неподалеку златокузнечная мастерская, — припомнил торговец. — Там честный хозяин, щепетильный, придворные дамы только с ним ведут дела. — Зачем вам туда, сударыня? — подозрительно окинул ее откровенно недорогой наряд усач. — Бриллиантов хочу прикупить! — заявила Варя. — Нельзя же возвращаться во дворец да без бриллиантов! И залихватски забросила себе на плечо, словно дорогое боа, длинный хвост дремавшего песца. Получив от торговца подробные объяснения, как найти лавку ювелира, Варя на прощание шаркнула ножкой в подобии книксена и с достоинством удалилась, придерживая свободной рукой подол. И услышала за спиной негромкое: — Зачем ты с ней так? Хорошая ведь девочка. — Угу, хорошая. И врать умеет хорошо, — мрачно откликнулся усач. — Я, когда обратно ехали, ее спросил прямо: ну, как? А она скромненько эдак: да никак, мол. Тьфу! — Что ж ты обижаешься, — похихикал продавец, — правдиво врать — это самое нужное умение для придворных девиц. Значит, ей там самое место... Дальше Варя не слышала, влившись в базарную сутолоку. Казалось бы, что ей до мнения рядового чиновника? Но было обидно — она ведь тогда просто не хотела жаловаться на хамство принца, а то могла бы запросто расплакаться! Но чего уж теперь, оправдываться она точно не собиралась, очень надо! Магазинчик ювелира был расположен не особо далеко от базарной площади — на тихой респектабельной улочке со зданиями из темно-серого камня. А прямо напротив магазина так вовсе высился готический особняк в пять этажей, с балкончиками и чердачными башенками, обнесенный ажурным кованым забором. Ювелир, худощавый мужчина с копной волос цвета воронова крыла с тонкими синими прядками вместо седины, внимательно поглядел на рассыпанные на прилавке серебряные безделушки — и вперил в посетительницу холодный взгляд. Так черные вороны, сидя на заборе, разглядывают снующих мимо прохожих. — Сударыня, я не торгую амулетами. Тем более заряженными. — Что? — удивилась Варя. — Что вы имеете в виду? Это просто серебро, которое... — Это — кристаллы в серебряной оправе, заряженные вашей энергией. Даже я ощущаю мощный заряд. Барышня, посмотрите на себя в зеркало — мне ли вам объяснять элементарные вещи? Варя поняла, что ювелир намекает на ее яркую шевелюру и на свои цветные прядки, в его случае, вероятно, означающие небольшую способность к магии. — Простите, я еще не прошла обучение, поэтому ничего не понимаю в амулетах, — извинилась она. — Откуда ж вы взялись, барышня, из какой глухой провинции, что не знаете даже таких простых вещей? — сухо удивился ювелир. — С Кольца свалились, что ли? — Ну, почти что так, — не стала отпираться Варя. — Не подскажите, могу ли я их продать? И где, кому? — Здесь, в Белозорье, публично торговать заряженными кристаллами без личного разрешения магистра Чуролюта незаконно, так что на базар это нести я вам не рекомендую. Проще всего вам их сдать — за стандартную плату — в академии Тугохвала. Благо далеко идти не нужно. — Он кивнул в сторону окна, из которого просматривался подъезд к готическому особняку напротив. — Думаю, у вас тут наберется немало, хватит на новенькую карету вместе с оравой породистых кроликов. И на домик за городом останется. Он взял в руку цепочку с подвеской, рассмотрел внимательнее, привычным движением вставив и прижав бровью ювелирную лупу-глазок. Варя машинально подумала, что от этой привычки удерживать лупу у него и развилась способность так выразительно шевелить бровями — накачал мышцы. — Заряд сильный и чистый. Насколько я могу судить, конечно. Кристаллы, правда, не древние. Хм, свежие, как недавно выдутое стекло. Необычная структура, оригинальная огранка... — Это фианиты, вроде бы, — вставила Варя. — Искусственно выращенные камни. А не знаете, могу ли я как-то убрать заряд и сдать вам это всё в качестве обычных украшений? — Зачем, сударыня? Так вы лишь обесцените ваш товар и получите сущие гроши. Правда, вот эту цепочку я бы у вас взял. Необычное плетение, я такого еще не встречал. Варя охотно согласилась продать цепочку-веревочку отдельно от кулона, тем более цену ювелир назвал неплохую — хватит и на приглянувшуюся шкатулку, и на нож с вином. Уж очень не хотелось отправляться к Чуролюту в мрачный особняк. Вдруг впрямь чародей учиться заставит?.. Пока хозяин магазинчика отсчитал монеты, пока, пользуясь возможностью, с Вариного разрешения взялся с творческим интересом разглядывать в лупу другие украшения и что-то себе в потрепанный блокнот срисовывать, Варя присела на широкий подоконник темного дерева. Попивая предложенный ювелиром горячий напиток, напоминающий крепкое какао, да с маленьким кремовым пирожным прикуску, она задумчиво пялилась на особняк напротив. (Правда, половинку пирожного пришлось отдать на мгновение проснувшемуся песцу — и допивать какао с уже остывшими базарными пирожками). И пока она жевала и пялилась — оказалась свидетельницей, как к серо-гранитному крыльцу сначала подъехал экипаж, откуда вышел сам главный маг королевства. И только колдун стал подниматься по ступеням, неторопливо беседуя со своим невзрачным спутником — учеником ли, подмастерьем ли — как на верхней ступеньке из ниоткуда появился еще один человек. Высокую мужскую фигуру скрывал черный плащ. Чародей ничуть не удивился пришельцу, напротив, распахнул руки, будто желая заключить в объятия, однако сдержался. Пришелец слегка поклонился в ответ на бурное приветствие. Чуролют между тем взобрался по ступеням до верха, перед ними открылись двери особняка. Перешагнув порог следом за пригласившим его магом, пришелец на ходу сбросил с головы капюшон. И Варя подпрыгнула на месте, разглядев всклокоченные волосы знакомого цвета вялой морковки. Но двери особняка сразу же закрылись, оставив ее в сомнениях, вправду ли был это принц неведомого Синегорья Зимослав Снежен — или ей причудилось? Может, она такой манией заболела — теперь везде ей будет мерещиться сиреневоволосый красавец? — Простите, это случайно не Зимослав сейчас вошел в то здание? — окликнула она увлекшегося цепочками ювелира. — Что? А, я не видел. Возможно. Всё-таки Тугохвал был учеником его деда, так что они хорошо знакомы. — А я слышала, что Зимослав в ссоре с королевской семьей и редко приезжает с официальными визитами, — ввернула Варя, внутренне сгорая от любопытства. — С официальными, — подчеркнул ювелир, торопливо заканчивая заметки. — Но Чуролют им не родственник. Пока что нет. Поняв, что по этому вопросу она больше ни слова не дождется, Варя неловко сменила тему: — А еще я слышала, будто на невесту Злата падет проклятие. — Да что вы говорите! — хмыкнул ювелир. — И где вы такое услышали? — Ну... люди сплетничали. — Сплетни частенько врут, сударыня. — Но ведь жалко же... невесту. — Да, бедняжке не повезет. С женихом. — Вы что-нибудь знаете об этом? — с надеждой спросила Варя. — Впервые слышу, — не моргнув глазом, заявил он. Жестом предложил ей собирать разложенное на прилавке серебро. — Благодарю, знакомство с вами оказалось весьма любопытным. — Я вот думаю, — вздохнула она, сгребая свое добро в рюкзак, — может быть, есть какой-то способ избежать этого проклятия? Существует какой-нибудь защитный амулет? — Не исключено. Однако если и спрашивать о специальных амулетах, то точно не у меня, я всего лишь вставляю кристаллы в оправу, — пожал он плечами. — Обращайтесь к магистру и его ученикам, они-то вам дадут толковый совет. И научат. — Да я и боюсь, что Чуролют-то научит... — еще глубже вздохнула Варя. Попрощавшись с гостеприимным ювелиром, она вышла из магазинчика. Постояла, разглядывая особняк: прямо сейчас где-то там беседует с придворным магом принц чужого королевства. Вот только не факт, что, если она сейчас же пойдет и потребует обещанной встречи с Чуролютом, она увидит и запавшего в сердце красавчика. Да и какое ему будет дело до чужой невесты? Тем более, если он поссорился со Златом... Вздохнув так тяжко, что разбудила Финика, Варя развернулась и пошла на базарную площадь. Пока в кармашке имеются деньги, надо купить сувениров. ____________ Следующую неделю Варя ходила в ювелирную лавку, как на работу — каждый день после полудня. Правда, пару раз случалась запертая дверь и табличка «закрыто» в окне, так что приходилось разворачиваться ни с чем и гулять по городу до заката. К слову сказать, довольно скоро Варя выяснила, что неделей тут считается десять дней, а здешние сутки длиннее земных — пятнадцать часов до полудня и пятнадцать после, против привычных дважды по двенадцать. Поэтому-то она, просыпаясь у себя дома утром, попадала в город то в светлое время, то в темноту. Циферблаты местных хронометров, конечно, выглядели странновато на первый взгляд — как те, что красовались на башне городской ратуши, так и напольные ходики-«шкафчики» в часовых лавочках или высокохудожественные экземпляры для украшения каминных полок: сверху вместо цифры «12» стоял заковыристый значок, обозначающий цифру «15», а на 180 градусов вниз вместо шестерки получалась половина восьмого. Ладно, хоть сам час как условный отрезок времени практически совпадал с тем, что отсчитывал Варин смартфон. К счастью, она окончательно перестала путаться в днях и ночах, когда одним скучным домашним вечерком, (закончив выкладывать в интернет на платный фото-сток фотографии с красотами средневековой архитектуры), нашла в сети программку-будильник с возможностью выставлять любую фэнтезийную или космическую систему времени. С тех пор заставка ее мобильника показывала два набора цифр. В связи с удлиненными сутками расписание местных жителей тоже заметно отличалось. Например, в полдень многие ранние «жаворонки» законно прерывали работу или прочие занятия ради трех-четырех часов полноценного отдыха — и уходили домой подремать. Зато благодаря отраженному от Кольца солнечному свету утренние и вечерние сумерки были такими долгими и ясными (даже в облачную погоду!), что любители «сиесты», хорошенько отдохнувшие днем, могли продолжать активную деятельность допоздна. Итого полноценная ночная темнота и тишина наступала в городе только часов на шесть — когда Кольцо над горизонтом блекло, попадая в планетарную тень. Поэтому обедали местные жители дважды — до полуденного перерыва и после. Некоторые и завтракали тоже два раза — сперва легкий перекус с булочкой и чашкой какао (это, кстати, оказался отвар из корня здешнего желтого цикория, растущего повсеместно в изобилии — дешевый и полезный продукт). Второй раз на завтрак обычно готовили разнообразные каши, заправленные творогом, сливками, сметаной или сдобренные кусочками сезонных фруктов. Ужинали по обстоятельствам, часто очень поздно. А обеды предпочитали плотные. В харчевнях, как разведала осмелевшая Варя, днем подавали мясо или рыбу с гарниром из вареных, запеченных или пареных овощей. Вместо картошки здесь употребляли либо сладковатую рассыпчатую репу, которая умудрялась вырастать иной раз до пугающе огромных размеров, — либо не менее калорийную, но почти безвкусную розоватую тыкву. И то, и другое Варя попробовала приготовить дома — и осталась очень довольна результатом. (А Финик вообще подметал всё, что находил на столе, на плите или в холодильнике, и на ее умение кухарить не жаловался). Так вот, пока горожане отдыхали между первым и вторым обедом, Варя неизменно являлась в ювелирную лавку, чтобы из окна-витрины вести наблюдение за зданием академии Чуролюта. Благо, хозяин не прогонял и недовольства ее присутствием не выказывал. Только ехидничал: — Зимослав, может, еще год здесь не появится — так и будете его поджидать? Кстати, самого ювелира звали Белокрас Вран, так что первое впечатление о сходстве с воронами Варю не обмануло. А ведь другой мужчина на его месте несомненно выставил бы приставучую девицу вон. Только задним умом Варя поняла, что настырными визитами рисковала скомпрометировать в глазах общественности не только себя, но и холостого ювелира. За свою назойливость она извинялась перед хозяином, чем могла — вкусняшками с базара или из ближайшей кондитерской, затем освоилась и стала приносить из дома собственноручно испеченные пироги или кексы — если их не успевал понадкусывать песец. Перетаскала всю свою бижутерию: как выяснилось, недрагоценные сплавы и стеклянные стразики не накапливали энергию и не могли служить амулетами. Зато прекрасно подходили для того, чтобы ювелир надолго занялся изучением замысловатого плетения очередной цепочки или незнакомой застежки броши. Каждый раз он выбирал что-нибудь для себя необычное и платил не дешевле, чем за первую серебряную цепочку. Варя не без основания подозревала, что в цену он добавлял стоимость купленных ею пирожков, так как справедливо понимал, что просто от платы «за доставку еды» она откажется. В целом, если не считать обсуждения безделушек, всё их общение ограничивалось чаепитием (или какаопитием), проходившим практически в молчании. После Белокрас ссылался на срочные заказы и удалялся в задние комнаты, где у него располагалась скромная холостяцкая квартирка и мастерская с мини-кузницей — куда он Варвару ни разу за время их знакомства не пригласил. (Впрочем, она и не напрашивалась — в «ватерклозет» можно было пройти и через магазин.) Стук молотка, скрежет напильников, шорох шлифовального круга и прочий рабочий шум подтверждали, что ювелир не тратит часы сиеты на сон, в противном случае Варя, разумеется, постыдилась бы торчать в пустом магазине. А так вроде бы и компанию за обедом составит, и за прилавком для вида постоит — пока еще хозяин отзовется на звон дверного колокольчика да руки помоет после трудов кузнечных. Наблюдая за ювелиром, Варя не без основания заподозрила, что по многим интересующим ее вопросам ему было известно гораздо больше, чем он старался показать. Точнее, он вообще не желал ничего ей рассказывать, ни о чем. Даже на простые вопросы отвечал так, чтобы отпала охота спрашивать. Не хамил, конечно, но насмешливо посылал прямой дорогой — через улицу, к Чуролюту. Кажется, только однажды Белокрас Вран был с ней искренен — на чаепитии с домашними сахарными ватрушками (ставшим, как вскоре оказалось, последним их совместным обедом). — Если бы я не знал, что вы, сударыня, увлечены Зимославом, я бы мог подумать, будто вы таким изысканным способом соблазняете меня сделать вам предложение руки и сердца, — улыбнулся он, отпробовав фирменную Варину выпечку. — Если не сложится с его высочеством, я рассмотрю ваш вариант, — в тон кокетливо отозвалась Варвара. — А кстати, Зимослав женат? — Нет. — И неужели не помолвлен? А как же династические браки? — удивилась она. — О, вам совершенно не стоит об этом волноваться, — заверил он, отведя взгляд. А Варя внимательно на него поглядела и задалась вопросом: сколько ему лет? Сорок-сорок пять, вряд ли старше. Если же считать по местному календарю, то и того меньше выйдет. Она достала смартфон и принялась подсчитывать по сделанной на всякий случай памятке: в здешнем календаре ровно по сорок дней в каждом месяце, а в году девять месяцев. Плюс поправка на тридцать часов в сутки… Отсюда выходит, что по земным меркам сорокалетний мужчина здесь будет считаться всего-навсего тридцати двух лет от роду — совсем мальчишка! Эта мысль показалась настолько забавной, что Варя едва удержалась от смешка… Примерно через час после этого разговора в магазинчик заглянул посетитель. Вран, как всегда, был в мастерской, так что Варя при звонке дверного колокольчика поспешила к прилавку, чтобы сыграть ставшую привычной роль помощника продавца. Однако в этот раз она не увидела посетителя заранее, ибо перед этим не сидела на подоконнике, а аккурат возвращалась из туалета. (Кстати, к великой радости Вари здешний мир оказался знаком с благами подземной системы канализации, и более того — успели изобрести унитаз со сливом. Не компакт, правда, а более старый вариант с бачком, расположенным почти под потолком, куда предполагалось регулярно доливать воду ведерком, поднимаясь по специально приставленной к стене лесенке. Но это так, к слову.) Посетителем оказался магистр Чуролют Тугохвал собственной персоной. Очевидно знакомый с привычками ювелира, чародей, не глядя по сторонам, от порога направился прямиком к дверям, ведущим в мастерскую, на ходу восклицая: — Белокрас, друг мой славный! Готова ли наша партия сапфиров? Это дало Варе секунду форы — и она, оставшись незамеченной, трусливо юркнула за прилавок, спряталась под узкой длинной столешницей. И затаилась, как мышь. Финик, доселе мирно дремавший на верху высокого застекленного шкафчика-витрины, удивленно свесил с края лисью мордочку и навострил широкие лопухи. Варя, забившись в уголок, сев прямо на пол, поджав коленки и втянув шею, промаячила песцу помалкивать и не выдавать ее. Финик сделал вид, что понял — и прикрылся хвостом, будто спит, а сам, прищурившись, стал следить за посетителем. Ювелир, мигом оказавшийся на пороге мастерской, ненавязчиво преградил путь магистру. Варя, подглядывая в обнаруженную щелку, с удовлетворением подумала, что даже именитого клиента не удостоили чести зайти в «святая святых» золотых дел мастера. Разговаривать даже со столь важным посетителем Белокрасу было сподручнее на обычном месте. Вот только шагнув за прилавок, он наткнулся взглядом на Варю, умоляюще сложившую ладошки перед перекошенной от таинственности мордашкой. Ювелир моргнул в удивлении. Но тотчас вернул на лицо привычную невозмутимость. — Я слышал, ты завел себе помощницу? — между тем разглагольствовал магистр. — Давно, давно пора! Сперва помощница, там, глядишь, привыкнете, проникнетесь, сделаетесь незаменимыми друг для друга — да и поженитесь, хе-хе!.. — Не думаю, что такое случится в данном случае, — холодно возразил ювелир. — У барышни все помыслы о другом, кому я не ровня. У Вари мигом уши загорелись: так спокойно обсуждать ее, когда она буквально дышит в коленку! — Что ж ты так себя не ценишь, — покачал головой Чуролют. — Барышни — они существа непредсказуемые!.. — И самой непредсказуемой оказалась избранница вашего воспитанника, — ехидно перебил чародея Белокрас. — Эх… Тут ты прав, — покаянно вздохнул магистр. — Другая б на ее месте не преминула поселиться во дворце и навести свои порядки, да так, что мы бы с его величеством за голову схватились. А эта — пропала и всё тут. Не слыхать ее и не видать. — А вы не больно-то и искали, — поддакнул ювелир, стараясь не коситься под прилавок. — Спрашивается, зачем только вызвалась в невесты? Ведь не силком же мы ее затащили к алтарю! — продолжал сетовать чародей. — Может, по недоразумению, — предположил ювелир. — Ошиблась, а теперь не знает, как быть, потому и прячется. Магистр рассмеялся надтреснутым стариковским смехом: — Скажешь тоже! Ошиблась!.. Мы такое мероприятие устроили, по всему королевству глашатаев рассылали — надо быть не в своем уме, чтобы!.. Нет, тут что-то другое. Не была б невеста такой необученной, я б, право слово, подумал бы, что это какой-то заговор!.. Однако очень жаль, что девочкой никто не занимался до такого взрослого возраста — дар у нее очень сильный, но без направления и разумного... Тут Варя не выдержала — чихнула. И головой из-под низа о столешницу прилавка ударилась. То ли по примете: «Чихнул — значит, кто-то тебя поминает!» То ли просто холодно было на голом полу сидеть пятой точкой. То ли от нервов. И может, Белокрас пыль вытирал плоховато. — Любопытно, — в воцарившейся гробовой тишине произнес Чуролют. Белокрас Вран, отдать ему должное, бровью не повел. Варя зажала себе рот ладонью, да уж поздно. — И как я сразу не увидел — такая знакомая яркая аура! — произнес магистр со смешком, от души развеселясь. — Не представишь меня своей помощнице, Вран? Белокрас пожал плечами: — Я б представил, но предлагать уважаемому магистру лезть под прилавок — при всём уважении, я не решусь. — А если наоборот поступим, и барышня сама выглянет? — хихикнув, предложил чародей. — Не вылезу! — воспротивилась Варвара. — Вы ж меня сразу во дворец к противному Злату потащите? Уж лучше тут отсижусь! — Сударыня, я принципиально не преемлю насилия, как морального, так, упаси Матерь, физического! — с чувством заверил магистр. — Никогда никого не принуждал и с вас начинать не собираюсь. Чем хотите поклянусь! Но Варя не желала слушать, от стресса ее прорвало. А так как орать и топать ногами, сидя в уголочке, было затруднительно, пришлось выскочить на свет божий и качать права, глядя в лицо противника, улыбающееся всеми морщинками. — И Злата мне вашего вообще не надо! И заговор вообще был — но против меня! Это ваши придворные девицы сговорились и выставили меня единственной кандидаткой! А по закону, если кандидат только один, выборы обязаны отменить и начать новую предвыборную компанию! А у вас там всё во дворце!.. У вас!.. А вы меня еще хотите обратно?! Фигушки! Погуляю тут до срока, а потом дома запрусь! Пусть ваш Злат сидит без меня с проклятием, раз такой умный нашелся! Чародей добродушно подождал, пока она окончательно выдохнется. Затем миролюбиво предложил: — А давайте, дорогая моя, договоримся с вами так: я приглашаю вас ко мне в школу только для обучения. При этом я никому не расскажу, что вы — невеста нашего Лучедара. И никоим образом не дам знать его высочеству, его величеству или кому-либо из королевского окружения, что вы находитесь у меня. Под моим руководством вы будете заниматься только обучением и ничем больше. Ваш дар заслуживает огранки. А вы, похоже, до сих пор совершенно не подозревали о своих возможностях, и это меня безмерно огорчает. Согласны? — А вы не станете меня запирать в подвале библиотеки с огромной стопой книжек? — с подозрительностью спросила Варя. — Нет, вы будете вольны в своих действиях, — заверил магистр, клятвенно приложив руку к груди. — Против воли ничего и не получится — это же не банальное заучивание грамоты, а тонкие настройки энергий! Так что сможете хоть каждый день приходить к нашему другу Белокрасу или гулять по городу. Вот только обучаться вам придется по ускоренной сжатой программе, что меня уже беспокоит — ведь целую декаду пропустили, пока прятались! Так что расписание мы вам составим индивидуальное... Но если вам не понравится, вы сможете отказаться в любой момент. Я прошу — лишь попробуйте. Дайте себе шанс овладеть вашим потенциалом! Варя стояла молча и лихорадочно пыталась сообразить, есть ли в его обещаниях подвох. Всё выходило слишком гладко, а так не бывает. Чуролют Тугохвал понял ее смятение. — Я сейчас оставлю вас, — кивнул он Белокрасу. Добавил для Вари: — Подумайте, успокойтесь. Если решитесь — вы знаете, где меня найти. Просто постучитесь в двери моей школы. Я буду ждать вас ровно час. — Угу, — только и кивнула Варя. Колокольчик над входной дверью тоненько звякнул и затих. Ювелир вздохнул: — Завидую тебе, Варвара. Если б магистр меня так уговаривал пойти к нему в ученики, я б ни минуты не раздумывал — побежал бы бегом. Варя постояла, повздыхала с полминутки. Затем аккуратно соскребла дремлющего песца со шкафчика, для чего пришлось залезть на табурет. Нашла свой рюкзак, закинула на свободное плечо — и сорвалась со всех ног, понеслась догонять свой шанс. Даже не ради обещаний чародея, а ради белой зависти Белокраса. Проняла ее до глубин души его искренность, впервые за неделю он обратился к ней на «ты» да еще назвал по имени. ...Спустя примерно два часа в ювелирный магазин вошел молодой человек в черном дорожном костюме. — Вран, я опять к тебе! Снова кристаллы полопались! На этой неделе уже вторая дюжина накопителей пропала, — с порога пожаловался он. Подошел и принялся вытаскивать изо всех карманов, вываливать на прилавок связки цепочек, унизанных подвесками с каменьями, словно новогодние гирлянды лампочками. Ювелир подцепил пинцетом одну из «гирлянд», нацелился лупой: так и есть, большинство драгоценных камней загублены, изрезаны внутренними трещинами, многие вовсе развалились на части и выпали из оправ. — Починим, поправим, вставим новые. Впервой, что ли, — невозмутимо пообещал Белокрас. — Иди-ка ты, Зим, отдохни пока, — он мотнул головой в сторону задней двери. — Мешаешь очень, у меня от твоей ауры все волосы дыбом. — Это у тебя волосы дыбом? — воскликнул гость. Схватился за свои сиреневые непослушные вихры: — Да я с последнего прорыва до сих пор хожу, как молнией стукнутый! — Вижу, — ровно отозвался ювелир, — потому и накопители всмятку трескаешь. — Извини. Опять тебе всю ночь сидеть, — виновато сник гость. Чтобы не раздражать еще больше, послушно направился в задние комнаты. — Пожалуй, до пятнадцатого часа управлюсь. — Белокрас окинул взглядом «поле деятельности». Крикнул погромче: — Снежен! Завари чаю. И там еще половина пирога осталась, с творогом... — Неа, не половина! — донеслось невнятно между чавканьем. — Четверть. — Не королевич, а поросенок, — хмыкнул ювелир. — Я слышал! — тотчас отозвался гость. — За неуважение штрафую тебя еще на четверть ватрушки! Где ты такие покупаешь?! — Это не купленная, а специально для меня испеченная. Завидуй! — Завидую... Вран вздохнул с меланхоличной улыбкой: ну хоть кто-то и ему завидует.