Приручить Королевича

По случаю знаменательного события центральные ворота дворцового комплекса были открыты настежь. К неудовольствию претенденток (и Вари в том числе), желающих явиться на смотрины оказалось совсем не мало. Уже на подъезде их колесница попала в медленно движущуюся «пробку» среди прочих экипажей и карет. — Из-за границы тоже прикатили! — оглянулся на притихших девушек усач. Он-то был доволен: раз дефицита в невестах против ожидания не случилось, то его самого за более чем скромный «улов» никто ругать не станет. Весь просторный внутренний двор оказался тесно заставлен транспортом. Новоприбывшие едва нашли местечко для парковки. Белко-кролики из колеса-движителя разбежались сразу же, как только повозка остановилась, смешались с сотнями, если не тысячами других своих хвостатых собратьев. Варин песец тоже исчез, молнией спрыгнув с рук. Варя не успела толком оглядеться, лишь повертела головой на возносящиеся к небесам высокие стены и башни дворца, как ее и спутниц позвали: — Еще желающие? Через сутолоку и море снующих-мелькающих зверьков к их колеснице пробрался паж: юное тонкое существо среднего роста с устало-сердитой гладкой мордашкой, с беретом на завитых кудрях, в бархатном, расшитом золотом и жемчугами костюмчике, в чулках и туфлях, точно сбежал из спектакля про Золушку. Усач галантно подал пассажиркам руку, помог спуститься из экипажа — и с гордостью сдал пажу, расписавшись карандашом на предъявленном гербовом листке. — Идемте, — без особой любезности кивнул паж, не взглянув на притихших претенденток. И сам немедленно пошел вперед, не заботясь, поспевают ли за ним девушки. Варе-то хорошо, она была в удобной обуви и брюках, а вот ее спутницами пришлось следить за своими юбками, норовящими зацепиться за разнообразные выступающие части колесниц, между которыми приходилось иной раз буквально протискиваться. При этом нужно было не наступить на белок, чье мелькание было совершенно непредсказуемым и трудноразличимым для глаз, тем более в такой-то обстановке. К счастью, благоразумные зверьки предпочитали больше прыгать по крышам карет — и, если придется, по плечам и головам людей. Лакеи, возницы и другие пажи, спешащие по своим делам, не обращали на зверьков никакого внимания, а вот девицы громко ойкали. Вскрикнешь тут, если острые когти пробегаются по голым плечам, цепляют пряди волос в сложном плетении прически; при этом бальные туфли на высоком каблуке застревают между булыжников брусчатки, а подол рвется о торчащий из борта колесницы крючок, на котором висит ведерко с песком, куда белки нужду справляют во время пути, и это самое ведерко опрокидывается на эти самые туфельки… По Вариной голове тоже проскакивали белко-кролики, она только ежилась и радовалась, что надела шапочку. Преодолев площадь по одиночке или, как Варя с товарками, маленькими группками, претендентки постепенно собрались в одну волнующуюся толпу — перед парадным крыльцом центрального здания дворца. Задние ряды в нетерпении напирали на тех, кто оказался впереди, так что некоторым, и Варе в том числе, пришлось встать на нижние ступени крыльца. К тому же Варю практически прижали к мраморным перилам, загнав на приступок, из которого вились замысловатые балясины — но зато удалось обрести устойчивость. И получилось оглядеться поверх шиньонов и шляпок. На верхней площадке крыльца кандидаток поджидало жюри первого этапа отбора: грузный вельможа-пенсионер с посохом Деда Мороза в руке. Конечно, посох был без мишуры и без огромной снежинки на набалдашнике, зато ничуть не хуже сверкал золотом и разноцветными каменьями, со спичечный коробок штука. За его плечом маячил мрачный паж, позади него выстроился отряд бравых лакеев. У самых дверей стояла, прикидываясь статуями, стража в парадных доспехах и при оружии. Вельможа, шумно пыхтя от сосредоточенности, разглядывал стадо робко блеющих «овечек». Когда подтянулись последние девицы, он несильно стукнул посохом о ступени, и все мигом притихли. — Барышни, — ласково обратился надтреснутым голосом, — для начала позвольте сердечно поблагодарить за вашу готовность участвовать в сегодняшнем мероприятии. Сегодня нам предстоит выбрать ту, кто станет невестой нашего принца, его высочества Лучедара Злата. Впрочем, вы это и сами знаете, раз вы здесь. Еще раз благодарю вас всех за проявленное мужество и потраченное время, ибо, как вижу, многие из вас приехали издалека… Затянувшееся вступление прервал выразительный кашель пажа. Вельможа встрепенулся, кивнул, продолжил: — Действительно, не будем тратить время. Нам всем не терпится узнать, кто же та счастливица… Паж снова покашлял, еще громче. — Итак, — заторопился придворный пенсионер, — король и принц ждут, поэтому я прошу прощения у вас, барышни, за скромное приветствие. Сейчас я… Ах да, прошу извинить, забыл представиться — Чуролют Тугохвал к вашим услугам. Варя услышала, как по толпе пробежали благоговейные шепотки: «Сам глава академии! Ну, а ты как хотела — кому еще король доверит проверку?» — С вашего позволения, барышни, я сотворю простенькое заклинание, — продолжал главный чародей королевства, — оно позволит нам выявить, кто из вас не соответствует требованиям отбора… Прошу тишины! Задержите дыхание, это ненадолго. Варя, как и все, послушно вдохнула полную грудь воздуха и замерла. Чуролют Тугохвал еще раз стукнул посохом, несколько каменьев при этом вспыхнуло ярким блеском, прямо как светофор. И над головой каждой из претенденток повисла крошечная звездочка. Варя сперва увидела, как искорки зажигаются в непонятном порядке над макушками соседок по толпе, а потом догадалась задрать голову и удостовериться, зажглась ли «метка» над нею. Зажглась — и еще как! Варвара точно носом в бенгальский огонь уткнулась — искры сыпались во все стороны. Она скорее отвернулась и рукой потрогала, не загорелась ли шапочка. Но нет, искры не жалили, кожу руки касались холодные, тут же тающие точки, совсем как снежинки. У других девушек подобного безобразия не случилось, между прочим! Она сразу почуяла подвох в такой дискриминации. Неужели сразу отчислят? Будет обидно даже не переступить порог дворца — а ведь там внутри наверняка красивей, чем в хваленом Версале. Паж сразу заметил ее аномалию — и не стесняясь пихнул почтенного чародея в бок, кивнул в Варину сторону. Чуролют округлил глаза на такое светопреставление. — О-о! — выдохнул он с живейшим интересом. — Сударыня… эм… в коричневой кофте. Будьте любезны, снимите головой убор. — Извините, — чувствуя себя виноватой, проблеяла Варя. Стянула шапочку, от неловкости краснея в тон своих волос. — О-о-о!.. — еще заинтересованней воскликнул чародей. — Какой чистый цвет! Какой редкий оттенок! — Да, необычная особа, — с подозрительностью поддакнул паж. У Вари язык не повернулся при всех объявить, что это всего лишь краска для волос. Вдруг ее сразу обвинят в мошенничестве? Стыдно-то как! — Но давайте с этим позже, — одернул паж чародея. — Ах да, прошу простить, что заставил ждать, — засуетился тот. То и дело поглядывая на пунцовую Варю, он занялся остальными претендентками. Барышни тоже на нее оглядывались, кто нервно, кто с затаенной неприязнью, кто с чистым любопытством. С помощью пажа чародей выхватывал из толпы по одной девушке, мельком проверял ее огонек, тут же тушил его, просто прихлопнув ладонью в воздухе. И либо просил кандидатку отойти в сторонку и подождать еще, либо пропускал дальше — через строй лакеев к дверям, которые степенно открывались перед каждой отобранной счастливицей, точно врата в рай. Ну, так чудилось разобиженной Варваре. Ей пришлось ждать дольше всех прочих. Пропустили даже девицу, явившуюся во дворец в экстравагантном наряде из рыболовной сети — босая и скорее раздетая, чем одетая, хитрюга сама была не рада своей находчивости, почти что стучала зубами, подпрыгивая на месте. Пусть на дворе было лето, но далеко не жара. Сжалившись, паж кивнул одному из лакеев позаботиться о самоотверженной претендентке, ради встречи с принцем не пощадившей здоровья. Кстати, вычурных, странных или просто нелепых нарядов было немало. Варе вспомнились слова прохожего, «первого встречного». Неужели он тогда подумал, что она специально разоделась-разделась, чтобы в шокирующем виде отправиться во дворец и привлечь внимание жениха? От этой несвоевременной догадки Варваре сделалось неловко и очень стыдно. Да она в домашнем даже за хлебом не выходила!.. Разобравшись с толпой, чародей обернулся к «забракованным», оставшимся смирно стоять на опустевших широких ступенях. Шестеро. Из них невооруженным глазом было видно двух переодетых мальчишек и одного ряженого взрослого мужика. Перед ними чародей извинился, назвав причиной отказа неспособность подарить королевству наследника. Мальчишки огорченно потупились, приняв резонность довода. Но тут же воспрянули духом, услышав предложение от хихикающего пажа — таким смелым и находчивым ребятам он посоветовал обратиться к старшему капитану дворцовой стражи, мол, у того вечная нехватка шустрых кадров, пригодных для шпионажа и прочих деликатных делишек. Взрослого трансгендера лакеям пришлось выдворять под белы рученьки — этот не постеснялся устроить скандал, вопя о неразделенной любви к принцу. — Сумасшедший, — промокнув платком лоб, вздохнул Чуролют. — Нет, я понимаю, можно влюбиться, всякое бывает. Но тут!.. Просто не в себе бедолага. Не иначе как обострение ввиду грядущего двойного полнолуния. Кто только его привез! Паж бегло сверился со списком: — Никто его не привозил, он сам пришел, пешком из Вольнополья. Кто-то из лакеев не сдержался, присвистнул, из чего Варя сделала вывод, что это был очень далекий путь. Еще троих девиц придворный маг отправил восвояси, пошептавшись с каждой приватно. Правда, деликатностью не страдал паж, выписав каждой по записке на клочке бумаги и громко объявив, чтобы барышни как можно скорее обратились в городскую лечебницу. Пристыженных девиц с крыльца как ветром сдуло. И наконец-то Чуролют Тугохвал смог заняться Варварой. Она аж поежилась, заметив, как заблестели его глаза — будто изголодавшийся по работе скульптор перед центнером глины, или кондитер перед мешком сахарного песка, или… — А почему в штанах явилась? — строго окликнул ее паж. — А что, нельзя? — чуть-чуть не взорвалась Варя. — Не положено, — отрезал тот. — А ты почему тогда в… в этих, в панталонах? — Назвать штанами куцые шорты-фонарики язык не повернулся. — Как это почему? Я мужчина! — с пафосом объявил паж, а глаза отвел. — Да ну? — хмыкнула Варвара. Препирательства прервал чародей. — Сударыня, как ваше имя? — ласково взял он Варину руку в свои ладони, трепетно поглаживая, точно дедушка, обретший блудную внучку. И почему-то это ее успокоило. — Варвара, — ответила она. Добавила неуверенно: — Для меня честь с вами познакомиться, господин Чурохват… — Чуролют Тугохвал, — фыркнув, поправил ее паж. — Простите, — снова запунцовела Варя. — Какое у вас интересное имя, Варвара, — не обращая на их болтовню внимания, чародей смотрел на нее безотрывно. Кажется, в самую душу заглядывал. — Наверное, я должна вам сказать, — собралась она с духом, — мои волосы — они на самом деле не такого цвета. Это краска… — О, не волнуйтесь, это совершенно неважно, — заверил ее маг. — Да? — обрадовалась Варя. — Да, дорогая моя. Главное, что сейчас они такого цвета, какими и должны быть. Цвет всего лишь указывает на предрасположенность к дару. Вот возьмите к примеру нашего любезного Зимослава Снежена — оттенок вялой морковки! Если смотреть только на масть, от него следовало ожидать лишь слабых успехов в области зельеварения. Однако мальчик обладает мощью, достойной славного деда, но из любого зелья сварит такую отраву! В то время как его сестра действительно подтверждает тезисы древних философов о связи цвета и способностей… Усыпляющие рассуждения почтенного мага снова прервал настойчивый кашель. — Мы опаздываем, — бросил им паж. Даже Варя не могла не заметить, как он снова помрачнел, развернувшись к дверям и вспомнив об основном событии дня. — Да-да, разумеется, — встрепенулся Тугохвал. Взял Варю под локоток, ободряюще улыбнулся: — Идемте, дорогая. О свойствах дара мы с вами наговоримся после праздника. Уверен, я вам еще успею надоесть со своими лекциями! Он довольно рассмеялся, а Варя растерялась, не зная, что и думать. Выходит, ее не забраковали? Да еще ведут на смотрины, как дорогую гостью! И если шанс понравиться принцу у нее по-прежнему довольно призрачный, то главному колдуну королевства она без сомнения приглянулась. Вот только пока непонятно, стоит ли радоваться первой удаче или повременить с выводами. Внутри дворец, как и ожидалось, оказался сказочно великолепен. Всё было, как положено — и колонны, и головокружительные своды высоченных потолков, и широкие окна с витражными вставками, и полы с изящной мозаикой. Мебель, люстры, картины и гобелены на стенах — просто дух захватывало от обилия красоты. Кандидатки в невесты собрались в просторном, как футбольное поле, тронном зале. Теперь они еще больше напоминали отару овец — большинство сбились в кучку, благоговейно таращась на интерьер и богато одетых придворных, привычно разместившихся вдоль стеночки позади трона. Но были среди претенденток и особы, приученные к роскоши от рождения. Таких девушек набралась ровно дюжина, и Варя к собственному изумлению примкнула к компании тринадцатой. Чуролют с улыбкой подтолкнул ее к ним со словами: — Сударыни, позаботьтесь о моей новой ученице. Сам же откланялся, одарив всех общим кивком, и удалился, предовольный, чуть ли не пританцовывая. Варя без уверенности окинула взглядом блистательных барышень. И против ожидания не увидела в их глазах враждебности. Только удивление или холодный расчет. Многие благородные девы смотрели на нее, как на диковинку. Или заранее прикидывая в уме возможную пользу от знакомства. Правда, пялиться слишком назойливо им не позволяло хорошее воспитание. — Дамы, позвольте представить — Варвара. Варя подпрыгнула на месте — совсем забыла, что у нее за спиной стоит паж. Странно, что сразу не убежал. Или остался за ней присматривать? Вот еще великая честь! — Чудесно, наконец-то достойное лицо, — любезно улыбнулась старшая из дев, красавица с темно-изумрудными волосами, убранными под жемчужную шапочку с гребнем-кокошником. Не иначе потомственная княжна, если судить по породистой красоте лица, идеальной стати и по строго отмеренному количеству изящных драгоценностей. Одни только серьги в ее аккуратных ушках наверняка стоили полкоролевства — жемчужины размером с желудь! А главное, с каким почтением на нее поглядывали остальные барышни. — Желаю вам удачи, дорогая, — расцвела улыбкой и другая мамзель. — Спасибо, — промямлила Варя. — Какой необычный наряд! — оценила кардиган и брюки третья, одетая роскошней всех, но с ее кукольно милым личиком она могла себе это позволить и не выглядеть вульгарной. — Вы прибыли издалека, полагаю? — Да, можно так сказать, — увильнула от подробностей Варя. — Кстати! Как думаете, нельзя ли с ней что-нибудь сделать? — обратился к девам паж, и Варвара сразу напряглась еще сильнее. — Как-нибудь привести это чучело в приличный вид? — Уж простите, рыбацкую сеть не надела! — вспыхнула Варя. Паж прищурился. А девушки весело рассмеялись. Княжна помахала ручкой, прогоняя: — Будет тебе, Радмил! Поди отдохни пока, а Варвару оставь нашим заботам. За дело взялись дружно: отвели сконфузившуюся до несопротивления Варю к дальнему окну, где нашлась приватная ниша, отгороженная от огромного зала мощной колонной — практически отдельная комнатка, а длиннющий широкий подоконник с подушками прекрасно заменял диван. Одна барышня поделилась с Варей губной помадой — баночка нашлась в потайном кармане широкой юбки. Вторая любезно подкрасила ресницы и нарисовала стрелки. Третья пригладила ей волосы (щетка с зеркальцем тоже прятались в кармашке в складках подола), и ловко соорудила прическу, одолжив у каждой приятельницы по шпильке, а в довершении воткнула нежный бриллиантовый цветочек, отцепив оный от лифа. Четвертая заставила Варю снять «жутко мрачную кофту» и закутала в свою золотистую накидку из ткани нежно-воздушной, переливчатой с тончайшим узором, но не прозрачной. На хозяйке накидка исполняла роль шлейфа, прикрепленная двумя брошками к плечикам платья, а на Варе стала плащом, укрыв от шеи до пяток, прибавив загадочности. Но в целом Варя не могла не признать, что девушки постарались на славу — без хлопот сделали так, чтобы она не выделялась среди них, избранных красавиц королевства (ну, если не особо присматриваться). — Его королевское величество, государь всея Белозорья — Твердивер Благодан! — прогремел голос церемониймейстера. Варе с испуга показалось, что в зале задрожали колонны от такого баса. — О, мы как нельзя вовремя закончили наводить марафет, — хихикнули девы и увлекли Варю за собой. Княжна с подругами быстрым шагом обогнула толпу трепещущих простолюдинок и, лавируя среди шушукающихся придворных, без смущения встала ровно напротив трона. Король как раз к тому моменту уместился на сидении своего неудобного, но очень внушительного кресла. — Ваше величество! — мурлыкнула княжна и, стрельнув в государя обжигающим взором, сделала глубокий реверанс. Как по команде, следом за нею присели в поклоне ее подруги и с ними Варя, сгорая от смущения за свою неуклюжесть. Сразу затем отвесили поклоны и книксены все остальные присутствующие в зале дамы и кавалеры. И под конец волна вежливости дошла до основной группы девушек, те в смущении взялись приседать, кто как умеет. Король Твердивер с невозмутимым и, как положено доброму монарху, снисходительно-благожелательным видом хлопнул в ладоши и потер одну руку о другую: — Приветствую всех, мои любезные подданные! Сегодня чудесный день! Мы все счастливы свидетельствовать знаменательное событие — судьбоопределяющее, я бы даже сказал, не только для нашей семьи, но для всего королевства. Мы ждали этот день много лет — задолго до рождения нашего сына. Ах, если бы была жива моя незабвенная королева… Государь Белозорья был, безусловно, красивейшим мужчиной средних лет из всех, что доводилось Варе видеть в жизни, (в том числе в интернете и по телевизору), однако взволновало ее совсем другое: — А где сам принц? — Она осмелилась чуть слышным шепотом задать животрепещущий вопрос стоявшей рядом деве. — Я видела его в городе, неужели он не успел вернуться? Как же будут выбирать невесту — ему и без него?! — Ш-ш, Злат скоро явится, — с улыбкой ответила высокородная барышня. — Просто прихорашивается долго, от нервов. Радмил ведь здесь, а они с принцем неразлучны. Тут речь короля прервали два события, произошедшие почти одновременно: в зал бегом влетел златокудрый красавчик в белоснежном камзоле. Следом за ним несся знакомый Варе паж — красный, как помидор, и злой, как сто чертей, разве что пар из ушей не свистел. Увидев красавчика, церемониймейстер машинально заорал, перебив короля: — Его высочество Лучедар Злат! Поперхнувшийся на полуслове государь оглянулся на отпрыска, и только сказал: — Сынок? Ты быстро, я рад. — И сел на трон с видом исполненного долга, принимая роль зрителя. Варя пришла в ужас. В негодование! Ее обманули в самых радужных чаяньях! Она снова дернула соседку за оборку рукава, зашипела: — Это и есть принц?! Та счастливо светилась: — Конечно, это Злат. Разве можно его спутать с кем-то другим? — Так это для него невесту выбирать будут? — от расстройства хотелось заплакать. Как же Варя могла так просчитаться! В душе она казнила себя за глупость — оказалась такой дурой, подписалась невесть на что, не проверив самый важный вопрос!.. — Дорогая, что с тобой? — наконец-то обратила внимание на ее состояние соседка. Торопливо подала кружевной платочек промокнуть стоящие в глазах слезы (но Варя не решилась его использовать, помня о накрашенных ресницах). Дева погладила ее по плечу, пытаясь утешить: — Не волнуйся ты так! Всё будет хорошо, вот увидишь! Варя закивала в ответ. Заставила себя сделать пару судорожных вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. Вот еще позор — чтобы ее утешали блистательные маркизы чужого мира! Они, совершенно незнакомые девушки из именитых семейств, отнеслись к ней по-дружески, приняли в компанию, помогли прихорошиться, а она… А она — принцем ошиблась!!! Пока Злат Лучедар — кстати, впрямь красавчик, да еще с приятным голосом и располагающими манерами — велеречиво благодарил претенденток за визит и участие, Варя успела себя в мыслях сперва четвертовать, потом пожалеть, затем амнистировать. И мысленно же над своей неуместной истерикой посмеялась: теперь-то она сама увидела, что самомнения в ней, оказывается, несравненно больше, чем скромности! Как ей только пришло в голову возомнить, будто она очутилась в ловушке? Для таких громких выводов нужно сперва дождаться, чтобы ее выбрали в невесты. А кто же ее выберет? Уж точно не этот златокудрый красавчик, что сейчас стоит на ступеньках трона и злыми глазами бегает по лицам претенденток, и при этом заученно держит благожелательную улыбку. Даже стало интересно, что же такого произошло между принцем и пажом за те считанные минуты, пока Радмила не было в зале? Сам паж тем временем неприметно продвигался вдоль стеночки за спинами придворных, подальше от трона и от принца. Пока Варя гадала о закулисном скандале, почти совсем успокоившись, уверившись в своей невзрачности, принц Лучедар заключил речь странным объявлением: — …Я вижу перед собой множество прекрасных дев. Самоотверженных и смелых. Красивых — каждая особенной красотой. Из древних именитых фамилий и из семей мастеров, горожанок и сельчанок, уроженок Белозорья и иностранок. Вы все достойны титула королевы. Как я могу предпочесть одну из вас перед лицом всех прочих? Я просто не в состоянии выбрать. Посему прошу меня извинить, я отказываюсь участвовать в сем мероприятии. И безошибочно найдя тщетно пытавшегося смешаться с толпой пажа, принц бросил ему полный скрытого огня взгляд. На мгновение их глаза встретились, и Варя явственно кожей ощутила сверкнувшее незримое электричество, аж волосы дыбом поднялись — у корней, дальше заколки помешали. Поклонившись отцу, Лучедар резко развернулся и покинул зал. — Мда… — вздохнул король. — Молодость, что ж тут поделаешь. — При испытаниях не требуется присутствия его высочества, — безмятежно заметила княжна. — Приступим же к проверке добродетелей и качеств будущих невест? — Выберем же лучшую в память о нашем покойном друге Путивесте Грозоврате, величайшем чародее эпохи, — с почтением возвел очи к потолку магистр Чуролют. «В память о покойном чародее? — содрогнулась Варя. — Как бы слухи не соврали — уж не жертву ли выбирают для колдовских поминок? Кто ж знает эти их средневековые традиции!..» — Дозволяю начинать, — ради формальности буркнул король. Варя заволновалась, подкралась к княжне, зашептала: — Могу я отказаться от испытаний? Я передумала. — Ты подписала королевский документ и обязалась участвовать! Варя едва не подпрыгнула на месте, такое злобное шипение раздалось у нее над ухом, что мурашки по всему телу пробежали. Паж с силой сжал ее локоть и сверкнул очами: — Ты будешь участвовать наравне со всеми! — Мил, не пугай нашу гостью, — вступилась княжна. Ободряюще улыбнулась струхнувшей Варе: — Дорогая, не думай о победе. Здесь у всех нас равные шансы на удачу. Отнесись к испытаниям как к способу лучше узнать саму себя. Разве это не интересно? — Да, конечно, простите, — пролепетала Варя. — Я просто не хотела отнимать шанс у тех, кому принц Злат действительно нравится. Она пугливо обернулась на пажа — очень уж тот кровожадно скрипнул зубами. — Не важно, кто станет твоим женихом в итоге, — лучезарно улыбнулась княжна, отобрала оцепеневшую Варю у Радмила, взяла под руку. — Ведь в любом случае все присутствующие здесь девицы выйдут замуж не за Злата — все, кроме одной-единственной. Но все мы — естественно, при удачном исходе, — сможем с гордостью говорить, что нашу ценность в качестве будущих жен подтверждает Торжественный Королевский отбор! Какая свекровь посмеет возразить против этого довода? — она лукаво рассмеялась. — Ну, если с такой стороны подойти… — не могла не согласиться Варя. Дипломы «Королевская невеста» тут в подворотнях, поди, не продаются. — А это… не больно? — Нет, что ты! Это весело. Между тем Радмил вышел в центр зала и хлопнул в ладоши. Объявил, не пытаясь скрыть раздражения: — Начнем же! Дамы, прошу выстроиться в круг, чтобы мы могли видеть каждую из вас. Кандидатки в принцессы засуетились, затолкались, но кое-как справились с задачей, растянулись более-менее ровной цепочкой, будто для хоровода. И пусть девушек было немало — места хватило, размеры зала позволяли. Двери распахнулись, два лакея внесли гигантскую фарфоровую супницу, полную хорошо поднявшегося теста. За ними следовали кухарки в характерных чепцах и фартуках, они несли стопки полотенец и широкие противни, слегка присыпанные мукой. Последняя, самая молоденькая, с торжественностью тащила блюдо с яркими разноцветными мармеладками. Соискательницы притихли, будто увидали детектор лжи. — Большинству из вас, барышни, хорошо известно сие традиционное свадебное испытание, — произнес Чуролют со снисходительной улыбкой. — Для тех же из вас, кто прибыл издалека, поясню: каждой предстоит выпечь маленький хлебец. Однако не из обычного теста — не сомневаюсь, с обычным любая из вас наверняка отлично умеет справляться! — но из теста, замешенного на муке из плодов Священного Дерева Жизни. — Ух ты! — шепотом изумилась Варя. — У вас тут и такие растут? — Обычное дело, — пожала плечами княжна. — Дерево Лыр только для этого старинного обычая и годится — оно вечно чахлое, некрасивое, цветки дурно пахнут. Плоды дает раз в десять лет, и те невкусные, а мука выходит слишком дорогая. Да и сам обычай уходит в прошлое. Только в деревнях невест всё еще заставляют печь вещие пирожки, но и там лырную муку если и добавляют, то щепоткой. А кухарят невесты в компании подружек, поэтому любую неудачу можно приписать помощницам. К тому же, женихи тоже далеко не всегда хотят знать правду заранее. — И что означает неудачный пирожок? — Что будущая жена будет изменщицей. Согласись, для правящей династии это немаловажный вопрос. Всем участницам предложили вытереть руки влажными полотенцами — и отщипнуть от дышащего, уже вылезающего из лохани теста по небольшому кусочку. Хорошенько помяв эластичную массу в руках, девушки вылепили кто колобок, кто хлебец, кто фигурную печеньку. Варя в растерянности слепила сердечко. Далее полагалось выложить «шедевры» на противни и для облегчения опознания украсить разноцветными мармеладками. Потом полагалось подождать минут пять, чтобы тесто еще раз поднялось. — Смотри, чернеют! — ахнула Варя. — А эти посинели! Эти растеклись, там потрескались и сморщились... — Так и положено, — отозвалась княжна. Ее-то изящная печенька с кружевными защипчиками по краешку — впрочем, как и Варино сердечко — благополучно ровненько распухли и просто излучали добропорядочность. Радмил со злорадством в голосе принялся выкрикивать имена и размашисто вычеркивать из длинного списка опозорившихся участниц. — Все выбывшие участницы могут перейти в соседний зал и заесть горечь поражения пирожными! — попытался хоть немного утешить расстроившихся девушек Чуролют. — После окончания отбора всех приглашаем на праздничный пир! Возможно, там вы встретите своего истинного избранника!.. — Будто кому-то нужны жены-изменщицы! — хихикнула одна из подружек княжны. Примерно одна треть от числа кандидаток отсеялась. Кто-то всхлипывал, кто-то сердито топал ногами. Кто-то хлопнул дверью, прокляв пирожные и поспешив убраться восвояси. Большинство же согласились скоротать время за чаепитием — чтобы с комфортом дождаться финала и утолить любопытство. Объединенные общей неудачей, девицы жужжали между собой, без стеснения обсуждая оставшихся барышень. — Прошу подождать еще немного! — произнес Чуролют. Кухарки унесли противни, лакеи подали барышням тазики с ароматной водой и полотенца, дабы отмыть руки после теста с тестом. Подождать пришлось минут двадцать, на это время некоторые девицы решили присоединиться к выбывшим товаркам. Варя и сама была бы не прочь перекусить — от волнения аппетит разыгрался, но она побоялась отходить от княжны. Всё-таки рядом с той было спокойнее. Заметив ее взгляды, княжна сжалилась и послала за лимонадом и закуской околачивавшегося рядом пажа. Тот, понятно, кликнул лакеев — и те расторопно накрыли «поляну» для компании родовитых красавиц в уже знакомой Варе оконной нише. Затем всех собрали снова. Конкурсную выпечку возвратили с дворцовых кухонь румяную, пышущую сдобным духом. Однако и тут не обошлось без неожиданностей: несколько хлебцев обуглились до черноты, несколько разорвало буквально пополам, еще парочка раскрошились. — Согласно традиции, — пояснил Радмил, — угольки означают, что жена возненавидит будущего мужа. Разорванные надвое — что супруги будут постоянно ссориться. Раскрошившиеся — что жена от мужа уйдет. Что ж, не этого мы ждем от счастливого брака, поэтому барышни, кому принадлежат сии творения, прошу вас — продолжайте пить чай, мы вас более не побеспокоим. Варя, княжна и ее подружки по-прежнему оставались в игре в полном составе команды. Для второго тура в зал внесли широкие, плетеные из лозы лотки, где на соломенной подстилке были разложены крупные яйца — пестрые, в горошек, в полосочку, в цветочек, в разводы — точно раскрашенные на Пасху. — Теперь проверим, какими вы станете матерями, — хмыкнул Радмил. Паж велел всем взять по яйцу — и себе тоже выбрал, розовенькое в крапинку. — Барышни, изо всех сил посылаем крошке, что прячется внутри, всю свою любовь! — скомандовал он. Варе пришлось по сердцу сиреневое с золотистым волнистым тонким узором. Взяла, согрела в ладонях. И поймала себя на мысли: всё-таки незаметно для себя втянулась, вошла в азарт. А как же — соревнование! Кто же хочет публично позориться и стать хуже прочих. К тому же грела надежда: то, что сгодится одному принцу, может подойти и для другого «высочества», кем бы тот ни оказался. Между тем барышни постарались, от сосредоточенности и затаенной бури эмоций скорлупки принялись трещать одна за другой. От неожиданности две девушки, вскрикнув, выронили громко захрустевшие яйца на пол. — Выбываете! — указал на неосторожных барышень Радмил. — Какие ж из вас матери получатся, такие пугливые? Варя едва успевала поглядывать на других участниц — свое яйцо ожило, птенец спешил вылупиться, пинался и стучался изнутри. С громким воплем ужаса отшатнулась еще одна девица, вышла из круга: из раскрошившихся скорлупок ей на руки повылазили жутко противные многоножки. Ядовито-красные в зеленую крапинку, сплошь в длинном пушистом меху. Девица запрыгала, повизгивая, попыталась их стряхнуть с себя. — Выбывает! — ликовал паж. — Мать обязана любить и терпеть любых своих детишек, какими бы те ни оказались! Другим девушкам повезло больше, из раскрывающихся скорлупок вылетали роскошные крупные бабочки или стрекочущие забавные жуки с радужными переливчатыми панцирями. У княжны вылупилась очаровательная груглоголовая ящерка, глянцево-изумрудная. Малютка побегала по рукам, поласкалась к «мамочке», после чего взобралась на плечо и притворилась брошкой, следя за прочими «новорожденными» умными темными глазами. У Радмила вылез из скорлупы вальяжный перламутровый скорпиончик, весь пухленький и округленький, как будто впрямь был сложен из жемчужин. Паж с гордостью посадил его себе на кружевное жабо. У Вари вылупился малиновый мохнатый паучок. С ладонь размером, с толстыми ножками, упитанным пузом и восемью бусинами глазок. Внутренне содрогнувшись, она натужно улыбнулась «первенцу» и позволила ему замереть в ленивой дреме на сгибе ее локтя. — Прекрасно, — похвалил всех Чуролют. И, не откладывая, велел лакеям раздать оставшимся барышням листки с вопросами для третьего, решающего тура. Поглядев на листок, Варя опешила. Вот и закончилась для нее игра, внезапно и бесславно: здешний язык-то она понимала исключительно в устной форме, письмена с витиеватыми завитушками для нее не представляли ровно никакого смысла. Она беспомощно оглянулась по сторонам. Пусть она и не желала выигрывать, но проиграть прямо сейчас по причине неграмотности — это было ужасно обидно. Между тем девушки разобрали у прислуги карандаши и разбрелись по залу, обдумывая ответы. Некоторые сразу начали строчить на обратных сторонах листков, примостившись на подоконниках или усевшись прямо на полу возле стен. Даже девицы, отличавшиеся откровенно деревенским видом, старательно выводили что-то. Одна из подружек княжны надула губки: — Благородным девам не пристало писать карандашами! Подайте перо и чернила! Радмил, хмыкнув, сделал знак, и лакей мигом привел писаря, немолодого лысоватого мужчину в черном сюртуке. У того нашлись и твердые бархатные папки, куда можно было вложить листки, и местные авторучки — костяные трубочки тонкой работы. С одного конца в них были вставлены золоченые перья для письма, с противоположного — прилажено по стеклянному шарику, в коем плескались чернила. — Благородным девам не пристало пачкать пальцы чернилами, — подхватила с лукавой улыбочкой княжна. Пришлось писарю остаться и помогать дамам. Варя набралась отчаянной храбрости, решительно протянула свой листок писарю: — Д-девам не пристало зрение напрягать, от этого морщинки вокруг глаз появляются. Прочитайте! Пожалуйста. Радмил громко хрюкнул. Вопросительно оглянулся на его величество, но король меланхолично махнул рукой, разрешая. — Решите задачу. Вы — дочь провинциального барона. Возле вашей деревни разрушился мост. У вас есть денежные средства, которых хватит либо на новое платье для королевского бала, либо на починку моста. Что вы выберете? Варя крепко задумалась. — Пустить деньги от платья на постройку моста, — принялась она рассуждать, — этот ответ кажется очевидным. Однако условия задачи выглядят неполными. Какой это мост? На каком пути расположен? Во-первых, если я дочь барона, то где мой отец? Почему я должна жертвовать своими карманными деньгами ради проблем родительского имения? Куда дел сбережения мой папаша, почему он не занимается своими прямыми обязанностями и как допустил подобный беспорядок? Во-вторых, куда ведет мост? Если на другой берег речушки, где у деревенских разбиты огороды и где они, скажем, косят сено, то это одно дело. Тогда мост можно поставить деревянный. И если у нас в имении есть деревня — а может, и несколько! — то нет ли и леса? Где можно нарубить подходящих бревен, а сооружают пусть те же деревенские мужики. Подозреваю, предыдущий мост развалился не без их участия — наверняка самые хорошие балки под шумок утащили к себе, свинарники подпирать, а для моста подсунули гнилушки! Поэтому он и рухнул... Варя осеклась, поняв, что слишком разошлась и неприлично повысила голос. — Простите, — пробормотала она, поежившись под всеобщим пристальным вниманием. — Продолжайте, — разрешил король. Его величество оживился и даже слегка заинтересовался. Варя собралась с духом и продолжила: — Если мост стоит на проезжем тракте, то это совсем другое дело. Его тогда нужно делать каменным, а лучше бетонным, и сомневаюсь, что средств от одного платья окажется достаточно. Тогда я нанесу визит соседям — ведь наверняка за нашим имением есть еще не одно, и все они тоже пользовались этим мостом. Если не удастся договориться с соседями о ремонте вскладчину, я закажу-таки себе новое красивое платье и отправлюсь в нем в столицу. Там узнаю, не положена ли в таких случаях помощь из казны, ведь объект губернского значения. А в красивом платье на меня обратят внимание и, по крайней мере, согласятся со мной поговорить, а не отмахнутся, как от провинциальной нищенки. Еще вариант: договориться в столице о поставке товаров или сырья и получить предоплату, которую и пустить на строительство. Наверняка в моем имении что-нибудь производят полезное — ведь откуда-то взялись деньги на платье. Вот. В общем, как-то так. — Прекрасно! — с чувством похвалил магистр Чуролют. — Пожалуй, схожу-ка я за его высочеством, пора ему присоединиться к нам... — Из вас получится разумная хозяйка, — улыбнулся его величество. Некоторые девицы сердито скомкали свои листки с недописанными решениями задачи и в сердцах побросали на пол. Радмил расторопно проверил ответы самых упрямых — и без лишних слов поделил оставшихся участниц на две неравные группы, жестами указав на дверь провалившим экзамен. Не позволяя впечатлению померкнуть, вперед выступила княжна: — Ваше величество! Позвольте слово. — Да, конечно, слушаю, — обрадовался поддержке утомленный мероприятием король. Княжна приосанилась, величественно повела рукой: — Я буду говорить от лица всех присутствующих девушек, независимо от сословия, родовитости и титулов. Ее подруги согласно присели в реверансе, Варя поспешила тоже поклониться, чтобы не привлекать к себе внимания еще больше. Остальные претендентки зашептались, охваченные нехорошим подозрением, но выступить против княжны никто не посмел. Княжна улыбнулась, словно уже ощущала на голове венец королевы: — Три испытания выявили самых достойных девушек. Все мы, здесь присутствующие, станем для наших избранников верными женами, хорошими матерями и разумными хозяйками. Теперь, согласно традиции, последнее слово за принцем. Однако если его высочество растерялся от ослепительной девичьей красоты и с самого начала отказался от решающего слова, мы сами обязаны ему помочь и сократить бремя выбора — до одной. Я добровольно отказываюсь от своего права претендовать на руку принца! Ибо вижу, что среди нас есть та, кто достойнее прочих назваться невестой его высочества. Она красивым движением изящной руки указала на Варвару. Та лишь рот открыла и глаза распахнула, потеряв дар речи. Такой подлянки она не ожидала! Подружки княжны, точно заранее все сговорились, поддержали идею с самоотводом — каждая демонстративно подходила к Варе и либо коротко обнимала за плечи с возгласом «Достойная!», либо пылко целовала в щечку, приговаривая: «Желаю счастья!», затем скромно ретировались в сторонку, выстроившись полукругом за спиной лукаво улыбающейся княжны. Варвара слово вымолвить не могла, просто стояла столбом, рот открыв, и глазами хлопала. Хотелось наброситься на коварную девицу с кулаками, хоть что-то сделать, чтобы не лопнуть от злости. От негодования в глазах мушки заплясали — не хватало еще в обморок тут перед всеми грохнуться!.. Вездесущий паж успел подкрасться к трону и что-то горячо нашептывал его величеству на ухо, тот же благосклонно хмыкал в ответ. — Пусть будет так! — охотно согласился король. Разумеется, если высокородные кандидатки хором признали красноволосую выскочку лучшим выбором для принца и их поддержал государь, ни одна менее родовитая барышня не решилась возразить. Скрипя зубами, девицы издалека пробурчали поздравления. Обалдевшая невеста только одному порадовалась — что они ее лобызать не стали, а то ведь могли бы не сдержаться и удавить в объятиях. Сделавшиеся лишними здесь, отсеянные девицы гурьбой покинули зал. Зато вернулся виновник торжества: принца насильно привел за руку главный королевский чародей. Тугохвал сиял счастьем и не замечал настроения наследника престола: — Какой прекрасный праздник получился в честь вашего пятнадцатилетия! Злат, я искренне рад за вас! Такой прекрасный день!.. Я что-то пропустил? — не досчитавшись львиной доли финалисток, обратился он к королю. — То есть, сколько лет принцу? Пятнадцать?.. — вышла из нервного окаменения Варя, обернулась к княжне, ткнув дрожащим пальцем в сторону мечущего молнии Злата. Та благосклонно кивнула: — Совершенно верно. Лучедар сегодня вошел в пору совершеннолетия. Самое время огласить помолвку. Варя с сомнением уставилась на именинника: тот совсем не выглядел малолеткой. Изящный статный красавец, но вовсе не хлюпик. Полноценные восемнадцать-девятнадцать лет, самый сок призывного возраста, никак не школьник. Затуманенную голову Варвары посетила гениальная мысль: а что, если у них в этом мире время идет не так, как на Земле? У них тут вон магия есть А у планеты кольца — вдруг эти самые кольца и тормозят движение планеты? Отсюда и календарная разница… Пока она размышляла о движении небесных тел, Радмил успел похвастаться перед принцем своим жемчужным скорпионом. Но король прервал их, подозвал сына, чтобы по-отечески тому что-то мягко внушить. Злат немного остыл, но всё оглядывался на своего пажа. Паж, поганец, строил обиженную мордашку и скорбно поглаживал скорпиона, словно затея с королевской помолвкой досаждала в первую очередь ему самому. Хотя, если подумать, от выбора невесты зависело будущее всех во дворце, и паж с принцем ощутят перемены первыми... Варя мысленно плюнула и бросила гадать о здешних придворных интригах — без нее разберутся. Решившись, она подошла к благожелательно жмурящемуся, как сытый кот, чародею, робко спросила: — Скажите, пожалуйста, господин Чуролют… — Магистр Чуролют, дорогая, — поправил ее тот. — Но ты можешь звать меня «учитель». — Как скажете, — пожала она плечами. — Прелестный паучок! — восхитился чародей, забрал с Вариной руки мохнатое существо, о котором Варя уж и забыла. — Отличный образец зримой и осязаемой иллюзии, не находишь? — Да, очень миленько... То есть, это волшебство? Они все не настоящие? — Ну разумеется! Я бы не позволил рисковать живыми существами даже ради королевского испытания. Чуролют подкинул паучка в воздух — и тот исчез, рассеялся легким облачком. Следом растворились в воздухе и прочие бабочки, жуки, ящерка княжны и скорпион пажа. — Жаль, — вздохнула Варя. — Хорошенькие получились... Не знаете случайно, кого я встретила в городе? Его тоже назвали «его высочество», я подумала, что это принц, но точно не это ваше высочество. У того были сиреневые волосы, одет в черное, ехал верхом на зубро-драконе… то есть, на сайгаке. Подскажите, кто это? Пока она говорила, запинаясь через слово, на лице колдуна отражалась то страшная вина, то растерянность, то надежда, то паника. — Какой масти, говоришь, была шевелюра? — переспросил он. — Сиреневой, — машинально ответила Варя. Спохватилась: — То есть, цвета морковки! Морквы! Не яркая, а посветлее… — Нет! — затряс головой чародей. Отвернулся, открестился: — Ума не приложу, кто бы это мог быть. Прости, у меня срочное дело. И он просто сбежал от нее. Варя готова была расплакаться. Но тут возник паж, и показывать перед ним слабость показалось еще унизительнее. Варя проглотила не сорвавшийся всхлип. — Готова рыдать от счастья? — ехидно уточнил Радмил. — Ага, в три ручья! Щас только ресницы еще погуще подкрашу! — обозлилась Варя. — Освежить личико не помешает, — кивнул поганец. — Сейчас его величество объявит вашу с его высочеством помолвку. Ты готова? — Нет! — пискнула она и вцепилась в рукав пажеского кафтанчика. Бархат на ощупь оказался нежнейшей мягкости, и Варя тотчас отпустила ткань, испугавшись, что может порвать. — Скажи, а есть у вас еще один принц? С волосами цвета морковки? — Нет, — прищурившись, Радмил покачал головой. — Злат у Твердивера единственное дитя. А про того, кого ты встретила в городе, можешь ни у кого не спрашивать, не старайся напрасно — тебе никто о нем не расскажет. Идем! — Это еще почему? — взвилась Варя, не замечая, что ее снова за руку буксируют непонятно куда. — Кто он такой? — Опасный чародей, — бросил на ходу паж. — Не из нашего королевства. Это всё, что я могу тебе сказать сейчас. И это уже гораздо больше, чем тебе следует знать. Пока. — А потом расскажете? — Обязательно, — буркнул паж. Варя притихла. Ну не скандалить же в голос, в самом-то деле! И тут же пожалела о своей робости — паж привел ее во дворцовую капеллу. Выпихнул прямо к алтарю, перед которым уже стоял и ждал невесту злющий златокудрый принц. Небольшой, пронизанной светом зал «домашнего» храма королевской семьи был украшен гирляндами белоснежных пышных цветов вроде пионов или хризантем. На алтаре (мраморном столике под белой с золотным шитьем круглой салфеткой) стоял хрустальный сосуд (точь-в-точь водочный графин). В сосуде алела ярко-красная жидкость. Рядом стояла серебряная чаша (а-ля креманка), украшенная гравировкой со множеством заковыристых символов. Княжна и ее подружки, явившиеся в капеллу раньше Вари, успели накинуть на головы белоснежные покрывала и принять смиренно-благочестивый вид. Прочие придворные дамы, (вместе с кавалерами разместившиеся по периметру помещения, дабы не мешать таинству), тоже прикрыли головы платочками или шарфиками. Кавалеры же, напротив, сняли головные уборы (кроме пажа, оставшегося в берете) и опустились на одно колено — за исключением членов королевской семьи, главного чародея — и придворных стариков почтенного возраста, те тоже остались стоять, как и дамы. Паж пихнул Варю в спину, чтобы она сделала последний шаг и встала лицом к лицу с принцем. Злат отвел глаза, словно не желал видеть свою невесту. — Мы собрались сегодня, в этот прекрасный день!.. — завел было явно привычную формулу главный чародей королевства, взяв в руки графин. Но король, забравший с алтаря чашу, наступил Тугохвалу на ногу: — Начнем же церемонию безотлагательно. — Да-да, начнем же! — поспешно согласился Чуролют. Откупорил графин и налил в протянутую королем чашу немного алой жидкости: — Соком жизни, дарованным Великой Матерью, освящаем цветущую молодость! Благословляем союз двух душ, сердец и тел — во славу жизни и бессмертия бытия! Княжна с подружками негромко запели гимн, напомнивший Варе популярные рождественские мотивы. В целом всё выглядело романтично и сказочно. Вот только перед ней стоял не нужный принц. Варя решительно подняла голову. Открыла рот, дабы отстоять свободу… И ничего не успела сказать. Злат ожег ее пристальным взглядом. И взял обе ее руки в свои, несильно сжал. Тихо произнес: — Пожалуйста, помоги. Варя растерялась окончательно. В сознании вспыхнула догадка: — Проклятие? — прошептала она, не веря. Злат кивнул. Смотрел теперь умоляюще: — Ты подходишь. Варя снова подумала обидеться на такую формулировку просьбы — мало ли что она подходит! Ей себя должно быть жальче, чем это всё королевство вместе взятое! Тем более принц-незнакомец оказался не местным. Тут в ее лихорадочно скачущие мысли вмешался вкрадчивый голос пажа: — Сейчас всего лишь оглашается помолвка. Свадьбу сыграем только через месяц. У вас будет время поболтать! Варя выдернула руки из ладоней принца, обернулась — и ухватила пажа за воротник: — Скажи-ка, до свадьбы мне не придется с ним делить постель? — Нет! — Глаза пажа широко распахнулись, то ли испугался зверской физиономии невесты, то ли смутился в кои-веки, то ли обрадовался невесть чему. — У меня будут какие-то обязанности в этот месяц? — продолжала та допытываться, не обращая внимания на то, что все присутствующие молча взирали на нее, терпеливо ожидая, когда же невеста соблаговолит вернуться к церемонии. — Позволь мне ответить! — вмешался магистр, взмахнув графином в руке. — Я хотел бы обучить тебя за это время хотя бы основам чародейства. Если ты не возражаешь, конечно. — Нет, тут я ничего не имею против, мне самой ужасно интересно, — кивнула Варя. Встряхнула пажа, не удержала порыв: — Если я соглашусь, лично мне грозит какая-то опасность? Пытки? Увечия? Моральное давление? Ограничение свободы перемещения? — Нет! Клянусь! — Сколько дней в вашем месяце? Радмил еще сильнее вытаращился на нее: — Сорок. — Хорошо, — Варя с удовлетворением отпустила его. Тот отпрянул, но почему-то выглядел довольным, поправляя помятый воротник. Она развернулась к внимательно наблюдающему принцу: — Я согласна быть твоей невестой эти сорок дней. — Спасибо, — благосклонно кивнул Злат. — Но замуж я за тебя не выйду! — прошипела тихо, чтобы только он услышал. — Прекрасно. Варя прищурилась: получается, невеста нужна, а жена — нет? Ох, темнят!.. — Что ж, если вы закончили с объяснениями… Объявляю вас женихом и невестой! — возвестил король. И протянул чашу с алой жидкостью невесте первой: — Отпей во имя Неба и Земли, во славу Великой Матери, в торжество жизни и процветания. Варя неохотно припала к чаше. Против ее опасений там оказалась не какая-нибудь горькая гадость, не кровь и даже не вино, а обычный смородиновый сок, причем ужасно кислый, зато свежайший. Из ее рук чашу принял и допил до конца, не поморщась, принц. — Свершилось, — с неподдельным облегчением вздохнул король. — Да видит дух покойного Грозоврата — мы исполнили его волю в точности! — подхватил, умилившись до скупой слезы, Чуролют. Король махнул придворным и княжне с барышнями: — Идемте пировать, мы все заслужили! Когда все, вздыхая с облегчением и нервно посмеиваясь, удалились, в часовне остались лишь обрученная пара. Варвара, запоздало смутившись, посмотрела на сосватанного суженого: — Извини, что я так. — Всё нормально, — великодушно отозвался тот, сверля ее изучающим взглядом. — Обручального кольца у вас не полагается? — Нет. — Целовать невесту разве не нужно? — еще больше смутилась она. — Это не обязательно. Мне не хочется. А тебе? — Нет, спасибо! — с неловкостью рассмеялась Варя. Уточнила: — И что теперь? Вы обещали мне свободу, так что ты не сможешь запереть меня в башне. — Очень нужно, — фыркнул принц. — Можешь идти на все четыре стороны. И сам направился к дверям. — А… а как же проклятие? — не поняла Варя. — Если я правда сейчас уйду… Злат обернулся на пороге, хмыкнул: — Теперь это твоя проблема, больше не моя. Судьба указала на тебя — проклятье настигнет тебя где угодно. С чем и покинул капеллу. Варя в растерянности прошлась по залу. Понюхала крупные цветы из гирлянды — они слабо пахли карамелью. И, приняв решение, пошла прочь. К удивлению, она умудрилась не заблудиться в коридорах. Вернулась в пустой и гулкий тронный зал, забрала из ниши свой рюкзак. Задумавшись, машинально потянулась взять из забытой на подоконнике корзинки с закусками крошечный кексик… но отдернула руку. И отправилась искать выход. Никто не подумал ее остановить. Все, кого она встретила, скользили по ней равнодушными взглядами — и радостно спешили присоединиться к пиру. Она нашла главные двери, с трудом протаранила плечом тяжелую створу. Спустилась по парадному крыльцу, где остался уныло стоять лишь один стражник. Площадь, заключенная между крыльями дворцового комплекса, без недавней толчеи и столпотворения, оказалась просторной и величественной. Варя с удовольствием прошлась до ворот, без стеснения разглядывая красоты архитектуры — всё равно никого ж не было, все ушли праздновать. Ворота оказались заперты. Лишь через несколько долгих минут к озадаченной Варе вышел недовольный лакей. Судя по шлейфу запахов, прислуга и стражники тоже сели отмечать совершеннолетие принца. — Ты чего тут околачиваешься? — нелюбезно спросил он. Варя и не подумала стушеваться: — Я с отбора невест. Отошла в уборную на минутку, вернулась — а все девчонки куда-то подевались! И тут никого нет! Вот как мне теперь в город ехать, а? — Пешком иди, — хохотнул лакей. Кивнул Варе следовать за ним — до неприметной калитки для прислуги. Видимо, слишком высокая честь девчонку через главные ворота выпускать. В шаге от выхода их догнал немолодой стражник. — Погоди-ка! Больно у тебя котомка большая, дай-ка проверю! Варя возмущаться не стала — и сил не было, и понятно, что у мужиков работа такая, дворец охранять. Пока оба дивились на содержимое ее рюкзака, впрочем, не приметив ничего украденного или вредоносного, Варя спохватилась — принялась торопливо вытаскивать из волос заколки, одолженные благородными девами. Сняла шелковую накидку, аккуратно свернула, спрятав в середину заколки и бриллиантовую розочку, чтобы не потерялись. Когда лакей вернул ей сумку, она отдала ему сверток с просьбой возвратить барышням, подробно описала княжну. Парень понятливо покивал. Варя еще подумала, не украдет ли? Но решила, что это уже не ее забота — за поведение прислуги должны отвечать хозяева, а не гости. А Чуролют в ее слова поверит, если что. Если, конечно, она вернется к нему ученицей. Прогулка пешком до города Варю даже порадовала. Чистый воздух, сколько влезет любуйся на красоты природы! И есть время подумать — а лучше просто дать уставшей от впечатлений гудящей голове проветрится. Тем более, когда дворцовые стены скрылись из вида за синеватой зеленью (правда, башни было видно еще долго) к Варе присоединился белый белко-песец. Она обрадовалась ему, как родному. И поделилась бутербродами с колбасой, когда решила сделать привал на обочине и перекусить, любуясь на очередное озеро. Зверь от колбасы и черного хлеба на этот раз не отказался — видать, тоже успел проголодаться. На десерт пошел большой белый персик-редька, подаренный добрым продавцом, кажется, вечность назад. В рюкзаке чудо-фрукт не помялся и благоухать меньше не стал. Варя спустилась к берегу и вымыла персик в озере, потом предусмотрительно сполоснула водой из бутылки и разрезала многолезвийным ножом. Внутри оказалась крупная косточка, тоже в форме сердечка. Варя, уже изойдясь слюной от запаха, наконец-то вонзила зубы в душистую сочную мякоть… со вкусом мяты и клубничного варенья. Вроде бы прекрасно, но в памяти подло всплыл вкус детской зубной пасты, и доедать персик пришлось через силу. Хорошо, что белко-песец помог, сгрыз четвертинку. Так за перекусом их и застала удачная встреча — с мимо проезжающей колесницы окликнули: — Эй, невеста! До города подвести, что ли? Варя вздрогнула на обращение «невеста». Торопливо поднялась с бирюзовой травы, отряхнула брюки. Поздоровалась. По безоблачной улыбке поняла, что знакомый усач не думает над ней насмехаться. Просто пошутил. Пока ехали, завязался легкий разговор. Точнее, ему хотелось поболтать о своих заботах, Варя больше отмалчивалась, слушала. — Ну, так что? Значит, не выбрали тебя в принцессы? — между прочими темами добродушно посмеялся он над неудачницей. — Да куда уж мне, — вздохнула Варя. И изобразив гордость, добавила: — Зато пойду в ученицы к самому Чуролюту! — Да ты что?! — изумился усач. Искренне поздравил: — Вот это дело! Вот это я понимаю, удачно ты туда заглянула! Со знаниями и умениями ты эдак станешь могущественней самого короля, дай Матерь ему здоровья крепкого и хорошую жену! …До заветной стены Варю проводил песец, с ним ей не грозило заблудиться. Из родного книжного шкафа она вывалилась совершенно измученная. Туристическая прогулка обернулась непредсказуемо утомительным приключением.