Приручить Королевича

Проснулась она поздним солнечным утром от стука. Неторопливое «бум… бум…» исходило из гостиной. Не подумав одеться «приличнее» — вернее, сочтя более чем приличной необъятную ночнушку с широченными длинными рукавами и оборчатым подолом в пол, украшенную ленточками-бантиками — Варвара в полусонном любопытстве сползла с перин и дошлепала до двери спальни, заодно наслаждаясь-ежась от ощущения толстого ворса ковра под подошвами босых ног. Приоткрыв дверь и высунув нос, она узрела в гостиной Снежена и сундуки, из чего сделала логический вывод, что королевич уже смотался к соседям за ее приданым. Теперь перед ним стояла задача перетащить все сундуки от входных дверей башни в Варины покои, чем он в данный момент и занимался. Зимослав не стал звать лакеев или стражников, чтобы дюжие молодцы поработали грузчиками, тем более на узкой внутренней лестнице некоторые особо громоздкие «чемоданы», присланные Мстисладой, запросто застряли бы. Он распахнул широкое окно — и левитировал по одному сундуку, по воздуху поднимая их с земли, плавно доставляя в гостиную, со звуком «бум» опуская на поскрипывающий дощатый пол. К моменту пробуждения гостьи он уже справился с половиной багажа. — Доброе утро! — заметив ее появление, отвернулся от окна, приветливо улыбнулся Зимослав, а очередной сундук, будто бы без всякого присмотра, продолжал неторопливо и послушно пролезать над подоконником, еле-еле вписываясь в размер рамы. — Доброе, — отозвалась Варя с сомнением. Машинально поправила съехавший с плеча просторный ворот сорочки. — Извини, я не знала, что Мстислада так расстаралась. Как ты всё это… дотащил? — Ерунда! Кстати, тут большая часть — это свадебные подарки от дяди Твердивера и остальных. Надо было, конечно, портал из Златограда открыть сразу сюда, в эту комнату. Но я подумал, что ты еще спишь, во-первых. А во-вторых, дед так защитил башню от вторжений, особенно из-за границы, что пришлось бы полдня рассчитывать обходной… А, впрочем, неважно, — оборвал он сам себя, поняв, что слишком увлекся с объяснениями. Заботливо спросил: — Как спалось на новом месте? — Спасибо, хорошо, — ответила Варя, отчего-то сразу засмущавшись. Только сейчас вспомнилось, что под сорочкой на ней нет белья, а зубы не почищены и рожа не умыта. Но королевич на нее не думал пялиться — он хмурился, прикидывая, куда бы примостить сундучище. «Гроб с музыкой» согласно его раздумьям повис в двух метрах над полом, ибо небольшая гостиная и так уж была загромождена хаотично расставленным багажом. Пришлось Зиму заняться «уборкой» — передвигать всё, недальновидно брошенное диагонально и поперечно, да сооружать пирамидки, чтобы расчистить достаточно места. Среди сундуков, ларцов и шкатулок Варя заметила собственные сумки с вещами, присланные из школы Чуролюта — наверняка Вихрь заставил позаботиться об этом свою подругу. Мысленно поставив себе «зарубку на носу» при случае поблагодарить учительницу, Варя первым делом утащила в спальню родное барахло. С приданым она и позже разберется, причем наверняка придется просить о помощи какую-нибудь служанку, ведь в роскошные платья не запакуешься так же легко, как в домашние джинсы… Пока оба сосредоточенно занимались каждый своим делом — не заметили, как в комнату поднялся незнакомый Варе молодой человек военно-рыцарской наружности. Причем появился он, будто специально выгадав самый подходящий момент! Варвара как раз скомкала, намотала на руку мешающийся подол ночнушки, подтянула выше колена, чтобы перешагнуть через лабиринт ларцов и достать выпавшую из сумки косметичку. А Зим совершенно случайно наклонился в ее сторону, присел на колено, чтобы собрать какую-то рассыпавшуюся мелочь из некстати раскрывшейся опрокинутой шкатулки. Ну, вот и получилось, что взору визитера предстала двусмысленная сценка. — О! — оценил он зрелище. Тотчас развернулся, собираясь удалиться. — Простите ради всего святого, я не хотел помешать! — А? — не поняла Варя. На всякий случай торопливо опустила подол, хотя никакой вины за собой не ощущала, ибо не до подмышек же она сорочку задирала. Такую прорву оборочек вообще поди подбери, постарайся! И так еле-еле ходила не спотыкалась. — Венцемир? — окликнул парня Зим, закончив со шкатулкой, поднялся. — Стой, вернись. Раз явился, помоги тут разобраться. Тот, подчиняясь приказу и, в большей мере, собственному любопытству, охотно обернулся, выразительно стрельнул зелеными очами в сторону хлопающей глазами Варвары. — Ваше высочество, как можно? Помогу, раз велишь, но виданное ли дело, чтобы третий лишний вмешивался в отношения влюбленных? Разбираться с невестой изволь лично, мое дело сторона! Варя вспыхнула, фыркнула и, прижав к груди косметичку, метнулась в спальню. Однако хлопать дверью не стала, задержалась на пороге. — Балабол, — буркнул Зимослав рассеянно. — Подвинь-ка тот гробище… Не этот, вон тот. Да не в ту сторону, соображай! Что встал столбом, словно барышень в неглиже не видал никогда? — Барышень видал, — покладисто взялся двигать сундуки Венцемир. — А вот невесту твою, с боем отвоеванную и выкраденную из соседнего королевства — лицезрю впервые! А ножки ее стройные вообще вряд ли удостоюсь впредь увидеть. Варя затаила дыхание, ожидая ответа королевича. А тот с недоумением переспросил: — Ножки? — Оглянулся на невесту, удостоверился, что на ней по-прежнему ночнушка в пол. И лишь шумно вздохнул, выражая раздражение легкомыслием своего подчиненного. Варя с трудом поборола искушение продемонстрировать до обидного невнимательному жениху хотя бы щиколотку. Вместо этого благоразумно заперлась в спальне, чтобы быстренько умыться и одеться. Делала она это тихонько, как мышка, чутко прислушиваясь к разговору в соседней комнате. — Повезло тебе с женою, просто на зависть попалась красавица! — продолжал со вкусом помощник по двиганию сундуков, разве лишь языком не прицокнул. — И грудь высокая, спелая! И талия тонкая, бедра крутые! Ножки длинные, коленки ровные, икры полненькие, не волосатые, лодыжки изящные, ступни узкие, пальчики ладные, ноготки без грибка! Иной ведь раз захочешь возлечь с красавицей, а она как юбки сбросит, чулки-туфли скинет — так всё желание завянет!.. Громоподобный «бум!» прервал поток красноречия. Сразу за этим раздался сдавленный рык боли — явно кому-то «гроб с музыкой», оброненный с двухметровой высоты, угодил по ноге. Варя напряженно замерла, успев наполовину застегнуть скромное платье, в котором обычно ходила на прогулки по Златограду. — Что ж ты так неловко-то… — послышался из-за двери сочувствующий голос болтливого рыцаря. Значит, попало Зиму? Варя кинулась проверять, что там у них стряслось, не подумав, что они и без нее разберутся, а ей бы не помешало закончить с одеванием и причесаться. Действительно, напрасно она выскочила, однако запираться обратно было бы еще более неловко, чем остаться. К тому же, как тут уйдешь, если такое творится-то? — Отпусти! — шипел-рычал Зим, прыгая на одной ноге и при этом пытаясь отбиться от поймавшего его в охапку Венцемира. — Или хочешь в окно вылететь? Сейчас устрою! — Хотел бы меня выкинуть — давно бы... Да сядь ты, трудно, что ли?! И не брыкайся, тебе же хуже будет. Рыцарь силой усадил-таки сопротивляющегося королевича на тот же злополучный сундук, ловко развернулся к Зиму задом, ухватил за брыкающуюся ногу и принялся задирать штанину к колену. — Отстань! — продолжал рычать Зим, болезненно скривился, закусил губу. — Я сам! Не трогай! Венцемир заметил застывшую у двери Варю: — Сударыня! Помогите обуздать этого упрямца! — Как? — не поняла та, но с готовностью подошла. Зимослав смущенно затих, лишь глазами посверкивал. — О, я хотел предложить поцелуй или подзатыльник, но, похоже, надобность отпала, — хмыкнул Венцемир. — Тогда, если не зазорно, обувку расстегните. Чую перелом косточки, а этот... неразумный человек не позволяет хотя бы осмотреть повреждение, грозится сундуками кидаться. Варя угукнула и взялась за ремешки с чернеными пряжками, коих на высоком башмаке, смахивающем на армейский ботинок, нашлось аж пять штук. — Всё, благодарю, сударыня, сниму я сам! Тут особая аккуратность требуется, — отстранил ее Венцемир. Зим уже не брыкался, поэтому держать его за коленку стало не нужно, и рыцарь присел перед ним на корточки, осторожно снял башмак, стянул чулок крупной вязки — и с озабоченным видом осмотрел подъем пострадавшей ступни, покрасневший и на глазах принявшийся распухать. — Точно, перелом, — вынес он вердикт. — Множественный! С раздроблением. — И без тебя знаю, — прошипел сквозь зубы Зимослав. Чтобы отвлечься, поймал за руку стоявшую в шаге от него Варю, притянул к себе — и лично взялся застегивать мелкие пуговички на лифе ее платья, не заботясь, что тем самым вгоняет невесту в пунцовость. — Дашь вылечить? Или опять сам будешь пробовать? — уточнил рыцарь, глянув снизу вверх. — Как в прошлый раз? — А что было в прошлый раз? — поинтересовалась Варя. — Видите ли, сударыня, как многие из нас, его высочество не умеет применять чары на самом себе, особенно лечебные. В прошлую попытку он хотел самостоятельно исправить вывих запястья, причем правого. После месяца вынужденного простоя ко мне явилась делегация от кабинета министров — с угрозами! У них все дела государственной важности остановились, потому что кто-то не мог ставить подписи на документах. — Лечи, — вздохнул Зимослав. Венцемир взялся колдовать над доверенной конечностью. Разлившееся в воздухе от его рук жаркое тепло ощутила даже Варя. Между тем Снежен застегнул платье до самого горлышка, хотя обычно она последние пуговички на воротничке оставляла, чтобы дышалось легче. Затем без лишних слов перешел к рукавам, где пуговки были нашиты от запястья до локтя. Варя даже немного расстроилась, сообразив, что ее просто-напросто используют в качестве антистресс-игрушки, отвлекающей от болезненной травмы и малоприятного лечения. Благо рыцарь управился быстро, аккурат когда незастегнутые пуговки на Варином платье закончились. — Извините, я вас толком не представил друг другу, — ворчливо произнес Зим. Рыцарь тут же вскочил, отвесил Варе галантный поклон, будто настоящей принцессе. А может, как будущей королеве. — Варвара — моя невеста благодаря проклятию деда Грозоврата. Уроженка иного мира. — Весьма любопытно, — оценил сие обстоятельство рыцарь. — А это — Венцемир Хвощ, капитан королевских рыцарей. Варя подавила чуть не вырвавшийся нервный хрюк — очень уж сильно «хвощ» было похоже на «хлыщ»! Что подошло бы щеголеватому капитану не меньше. Хотя она уже знала, что в этом мире хвощом называют кустарник вроде акации. У здешней акации колючки были длиной по пятнадцать сантиметров, зато цвела она роскошными кистями, и каждый отдельный цветочек напоминал многоярусную лилию декабриста, а пах клубникой. — По совместительству личный лекарь его высочества, — вкрадчиво добавил Венцемир, беззастенчиво строя чужой невесте глазки. (И Варя не могла не согласиться — это у него получалось замечательно: глаза сияют, губы манят к поцелуям! Прибавить военную выправку, гусарскую лихость, рыцарскую стать… Издалека видно — закоренелый бабник и любимец дам.) — Идеальный соратник в бою, — усмехнулся Зимослав. — И совершенно невыносим в мирное время. — Невыносим, значит? — хмыкнул Венцемир. Снова по-рыцарски опустился на одно колено, взялся помогать обуваться, начав с чулка. (Заодно проверил, как нога сгибается-разгибается после лечения, пристально проследив, не поморщится ли пациент, ибо ведь ни за что не пожалуется по доброй воле.) — Ну-ну, это я, пожалуй, запомню… до следующего прищемленного пальца, ваше высочество! А Варя, глядя на них, запоздало ужаснулась: «Мамочки, а ведь Зим на самом деле настоящий принц! Пусть непутевый растяпа, но самый что ни есть прирожденный королевич. Избалованный преданной свитой — парнями, которые всё для него сделают. Зачем ему вообще жена, при таких-то рыцарях?! А я еще на Лучедара Злата ругалась, что тот капризный папенькин сынок. Этот, выходит, нисколько не лучше! И зачем мне такой муж? Куда я вообще полезла, сумасшедшая?..» Легкие шаги на лестнице возвестили, что к ним поднимается еще кто-то. Венцемир уже без осторожности напялил на королевича башмак, предоставив самому затягивать ремешки, сам же поспешно вскочил, торопливо оправил одежду — и нацепил на физиономию самое слащавое выражение, на какое только был способен. Варе даже стало интересно, перед кем же так трепещет капитан королевских рыцарей — вариантов ведь было немного. И она не ошиблась в догадке. — Вы чем там заняты? — послышался звонкий голос еще издалека. — Баба Вера устала подогревать чайник! Братец, почему до сих пор не пришел завтракать?! От голода ты делаешься просто невыносим! Последнее принцесса произнесла уже, стоя в дверях и глядя брату в лицо. (Варя узнала ее по голосу — вчера слышала во время ночного «концерта» в саду.) — А мне он только что заявил, что это я невыносим! — не преминул пожаловаться Венцемир таким тоном, будто был капризным пажом, а не капитаном рыцарей. — Ты всегда невыносим, сколько тебя ни корми, — отмахнулась от него принцесса. Развернувшись к Варе, решительно ткнула пальцем в молча застегивающего башмак королевича: — А этот тип, если вовремя не подкрепится, становится желчным, противным, рассеянным и ужасно неуклюжим! Я слышала, вчера на празднике в Златограде он опозорился, опрокинув огромный торт! Наверняка и сейчас что-нибудь разбил или сломал, верно? — Ну… — промычала Варя. Сестренка у Зимослава оказалась миниатюрной и тоненькой, точно это с нее лепили тех фарфоровых балерин, танцующих на музыкальных шкатулках. Настоящая принцесса! Юная, лет шестнадцати на вид, и очень симпатичная, хотя в чертах лица с братом у них было неожиданно мало схожего. Светлые волнистые волосы бледно-оранжевого оттенка с розоватыми прядками она заплетала в толстую длинную косу и при плохом освещении могла легко сойти за обычную рыжую девчонку. К тому же одета она была на удивление простенько и даже скромно, так что Варе не пришлось смущаться за свое повседневное платье. — Как будущая жена ты обязана повлиять на него, — сообщила принцесса, сверля Варю проницательным не по годам взглядом. А ту осенило и снова едва не пробило на хихиканье: вот оно, общее у брата и сестры — шевелюра цвета морковки, натертой с майонезом! У Зимослава — в тон местной, сиреневой. А у сестренки — земной, оранжевой. — Венцемир, представь барышень друг другу, — буркнул Снежен, незаметно пробуя наступить на вылеченную ногу, для начала без веса, сидя. — Изволь, — охотно выступил тот. Согнулся в полупоклоне перед принцессой, дабы той из-за маленького роста не пришлось слушать его, задирая голову. — Ваше высочество! Имею честь и высочайшее дозволение, к моей величайшей радости… Принцесса просто наступила ему на носок сапога пяткой. Его счастье, сапоги у него были добротные, крепкие. Она же носила мягкие черевички-«балетки», а не туфли на каблуках, да и веса отчаянно не хватало для реального отдавливания, так что Хвощ и не моргнул. — Понял, сожалею, — мигом исправился он. Осклабился во все сорок зубов, засюсюкал: — Зорюшка — это Варюшка! Варенька — это Зоренька! — Зореслава-Сияна Вешнесинь, моя младшая сестра, которая по необоснованным причинам считает себя умнее кабинета министров, — вздохнул Зимослав, указав на принцессу, а то Варя бы не сообразила. Указал на Варю, пояснил сестре: — Варвара. Откликается на уменьшительное «Варя», на «Варежку» обижается почему-то. Умеет печь роскошные ватрушки и заряжать для меня амулеты. Обе барышни обменялись смешливым фырканьем — и учтиво присели в книксенах. — Про ватрушки — это очень кстати, баба Вера половину ледника творогом забила, я замучилась обновлять чары свежести, — затараторила принцесса, мигом приняв гостью как подругу. — А кристаллы заряжать — это вообще великолепно! Я так устаю от амулетов, а этому проглоту постоянно надо новые и новые, да непременно полные подавай! А откуда я столько возьму?! — Она в возмущении тряхнула юбками, будто энергия у нее в карманах хранилась. Варя охотно поверила, что такой миниатюрной девчушке много сил не накопить. Пусть Мстислада или подруга Вихря, например, были не вот уж сильно крупнее принцессы, но от тех — особенно от княжны! — просто веяло мощью магии, так что хрупкими их назвать язык ни у кого не поворачивался. Сама же Варя никогда не ощущала в себе хрупкости ни во внешности, ни внутри. Напротив, время от времени худеть пыталась. Сестрицын щебет и Варварины мысли нарушил поднявшийся с насиженного места Снежен. Принцесса мигом замолкла, глядя на брата с напускной строгостью и плохо скрываемым обожанием. Тот кивнул на сундуки с приданым: — Зорь, поищи тут платье, к маме на прием чтобы сходить. Представить надо невесту. Выбери что-нибудь блестящее, но не пышное — чтобы в лодку удобно забираться. А мы пока пойдем пообедаем. — А… — растерялась от неожиданной просьбы принцесса. Перевела вопрошающий взгляд на Варю. — Прости, не смогу ничего подсказать. Я сама понятия не имею, что тут где лежит, — смущенно призналась та. — Если поможешь разобраться, буду очень признательна! Вот только, боюсь, одной тебе не управиться. Тут у вас вообще горничные-то есть? — Полно! — хмыкнул Венцемир. Не дожидаясь остальных, он первым направился к выходу. То ли так было положено — идти впереди охраняемого объекта, то ли успел проголодаться. — Ладно, — получив разрешение хозяйничать, обрадовалась Зореслава-Сияна. Направилась в спальню, на ходу сообщая: — Сейчас девчонок крикну. А вы идите-идите! Я-то уж два раза успела чая попить с сырниками, пока с нянюшкой вас дожидались. Зимослав сделал вид, что послушался. Однако остановился у выхода к лестнице и, обернувшись к последовавшей за ним Варе, приложил палец к губам, усмехнулся. Принцесса в спальне распахнула окно — и чуть ли не свесилась через подоконник вниз головой. Закричала: — Эй, бездельницы?! Ей мигом ответили, проорали издалека: — Да, госпожа? — видимо, были приучены к подобному обращению. — Скажите бабе Вере, что его высочество изволит идти зав-тра-кать! — специально по слогам прокричала она для понятности. — Щас скажу-у! Наконец-то надумал, ажно раньше ужина вспомнил!.. — Скажет она! — вступил в перекличку старушечий голос. — Я и сама не глухая! Эх, сырники-то остыли, побегу греть… — А вы сами-то где, госпожа? — В башне! Пришли ко мне трех девчонок! Надобно гардероб разобрать! Остальные пусть берутся за уборку — брат скоро к маме уезжает, как раз тут успеем порядок навести! Хоть лестницу отмоете в коем веке! — Гардероб? Да за такое задание они у меня щас все передерутся! Вы уж, госпожа, сами поименно выберите, кого вам послать, сделайте милость! — А чей гардероб-то разбирать? Его высочества? Неужели наконец-то позволил?! — Держи карман шире! — откликнулась принцесса ехидно. — Братов гардероб только тараканы с молью пешком из башни вынесут, когда штопать будет нечего! Невестино приданое будем сегодня смотреть! — Невесты? Это которую господин вчера привез?! Которую не видал еще никто? — На то она и не-веста, что не-из-вестная! — изрекла старуха. Видимо, расторопно управилась на кухне и снова вышла на крылечко. — Сейчас к бабе Вере пойдут — вот и увидите! — объявила Зореслава. — Это ж… — засуетились внизу, понизили тон. — Это ж они уже спускаются, значится… Девки! Быстро! Его высочество надобно проводить от башни до бабы Веры! С разных сторон послышались недоуменные голоса, вопрошающие: — Это зачем? Сам дорогу не найдет, что ли? Заплутает? Вон, Хвощ уж добежал, значит, у его высочества всё хорошо — иначе б этот охламон не удрал вперед него-то… — Дуры! Забыли, где господин вчера побывал? — А где?.. — Дадим им еще минутку? Так проще выйдет, — шепнул Зимослав, кривовато усмехаясь. Варя угукнула. А принцесса с чувством исполненного долга закрыла окно в спальне, развернулась… и взвизгнула от восторга: — Кролик? Беленький?! — Затискает! — покачал головой королевич. Громко позвал в открытую дверь: — Финик! Твоя хозяйка собирается пойти кушать! Без тебя! Намек был услышан: белко-песец неуловимой глазу молнией выскочил из спальни, пропрыгал по крышкам сундуков — и, проигнорировав раскрытые объятия Вари, взлетел на плечо Зиму, где и растянулся шкуркой, тяжко вздохнув, будто они его, спящего, чуть не оставили на растерзание чудищу. Спускались они из башни к выходу на вольный воздух ну очень неторопливо! Зато хоть Варя успела оглядеться. Вчерашней-то ночью ничего толком и не разобрала с усталости да в темноте. Впрочем, ничего особенного и нынче не заметила: лестница как тянулась, так и тянулась по всей высоте башни размашистым зигзагом, соединяя этажи до самой крыши. По внутренней стене на лестницу выходили разнокалиберные двери и дверцы, арки перпендикулярных коридоров. С другой стороны, во внешней стене, были проделаны узкие окошки — все на разных уровнях от ступеней, так как расположение их зависело не от прихоти архитектора, а от размеров внушительных каменных глыб, из которых была сложена башня. Когда получалось выглянуть, вытянув шею и привстав на цыпочки или, наоборот, пригнувшись, Варя любопытствовала, что там ее ждет снаружи. Как выяснилось, тоже ничего особенного: синевато зеленел сад, шелестели под ветром макушки не ведавших стрижки деревьев, плутали среди клумб и кустов заросшие травой дорожки да виднелись веселые черепичные крыши маленьких домиков и беседок. И служанки бестолково носились, подобрав юбки, точно вспугнутые курицы. Разглядывать разномастные двери было и то занятнее. Перехватив ее задумчивый взгляд, брошенный на очередную запертую дверь, Зимослав принялся пояснять: — Тут склад ингредиентов для зелий. Там вон кладовка с разным хламом. Здесь держим книги — но это не библиотека, а свалка, так что не заходи туда, не то засыплет с головой, погибнешь бесславно. Ну, зато тело сохранится, как свежее — там даже самые трухлявые летописи хранятся отменно, комната сухая и оплетена устойчивыми консервирующими чарами... На чердаке лаборатория погодника, типичнейшая. Потом поднимемся, покажу, если интересно. — Конечно, интересно, — незамедлительно заверила Варя. — А здесь — большая купальня. У тебя при спальне есть малая, ну ты видела, и у меня такая же на моем этаже. А в большой — просторный бассейн, в котором можно зимой плавать, с фонтанчиками. Правда, я воду спустил год назад, когда трещина появилась и нижний этаж промочило, всё не успеваю починить. — А почему ты не позовешь ремонтников? — удивилась она. — За то время, что здесь жил дед, башня настолько пропиталась его энергией — а за последние лет десять еще и моя добавилась сверху — что мне проще самому что-то сделать, чем пускать чужих людей и следить, чтобы они не напортачили или чтобы башня от них не избавилась, как от непрошеных вторженцев, затянув в камень стен... А в подвале у нас, кроме склада дедовых изобретений, есть еще некромантская мастерская. Дедуля одно время увлекался, разные косточки собирал и дохлятину в банки консервировал. Баба Вера потом, когда он эксперименты бросил, часть препаратов потихоньку на корм зябликам перевела под предлогом: «Чего мясо пропадать будет?» Варя поежилась, представив, но использование «тушенки» по более правильному назначению одобрила. Про местных зябликов она знала пока лишь то, что этих зверей в загородных усадьбах северного Синегорья используют вместо сторожевых псов. — Постой, а как пройти в зал с порталами? — спохватилась Варя. — Через большую купальню: не доходя до бассейна, сворачивай налево, там прямо и направо. — А… двери всегда заперты? — В башне — всегда. Зато в пристройке всё вечно нараспашку. Иначе нельзя — если служанки в дедовы рабочие кладовые залезут и затеют там уборку!.. — Он оглянулся на нее, с мимолетным недоумением отметил расстроено поджатые губы. Понял: — А, прости, что сразу не объяснил: раз я поселил тебя сюда и наши с тобой энергии совместимы, башня и весь Жуков Улей отныне считают тебя моей личной доверенной помощницей. Ну, или, проще говоря, хозяйкой, как будущую жену. Так что у тебя возможности даже шире, чем у Зорьки. И уж точно запирающие чары для тебя не станут преградой. Только посторонних не допускай в башню. — О... — только и выговорила огорошенная Варя. — А какие обязанности? Ну, кроме как заряжать амулеты. — Печь ватрушки? — рассмеялся он. — Шучу, баба Вера вряд ли тебя допустит на свою кухню. Он галантно открыл для нее тяжелую входную дверь, обитую темным металлом, и Варя вышла на ступени аскетично-простого низкого крыльца. — А что такое Жуков Улей? — запоздало уточнила она. — Добро пожаловать в поместье Жуков Улей! — грянул нестройный хор голосов. От неожиданности Варя чуть назад за порог не отпрыгнула, да Зимослав не позволил, хотя она случайно наступила ему пяткой на многострадальную ногу. Королевич, отдать ему должное, не поморщился, удержал пугливую невесту, положив руки ей на плечи. Лишенная возможности к отступлению, Варя растерянно воззрилась на прислугу и обитателей усадьбы, выстроившихся возле крыльца в два ряда, будто почетный караул. Всего человек двадцать, половину из них были женщины разных возрастов, в опрятных темных платьях с передниками, вероятно, горничные, кухарки и прачки. Бородатые мужчины сурового вида наверняка служили сторожами, а может, какими-нибудь конюхами или егерями. И если женщины и девицы без сомнения на «параде» были по своей воле — все с великим любопытством, кто прямо, а кто украдкой, разглядывали Варю и ее наряд — то мужики, глянув на гостью ради ознакомления с новым лицом, переминались-хмурились, будто бабы их силком пригнали. Похоже, так оно и было, ибо Зимослав, усмехнувшись, строго обратился к женщинам: — Сударыни, разве я приказывал бросить все дела и собраться здесь? — Нет, ваше высочество, — ответили те хором и присели в поклоне. Впрочем, ни в голосах, ни в лицах не было заметно ни тени боязни или смущения. — За нарушение правил я вас прощаю, но только сегодня, — смилостивился королевич. — Надеюсь, впредь вы продолжите вести себя, как полагается прислуге — незаметно. Вы все меня слышали? — Да, ваше высочество! — Тут и мужики приглушенными басами присоединились — и поспешили сбежать. Бабы и девицы отошли в сторонку, сгрудились в кучку, принялись громким шепотом обсуждать внешность и манеры гостьи. — Тихун, погоди! — Зимослав заметил доселе прятавшегося за спинами мужчин длинного, как жердь, парнишку лет пятнадцати. — Подойди! Тот неохотно подчинился, хотя, судя по угрюмо опущенной голове, предпочел бы удрать. Из-под бурой фетровой шляпы с низко обвисшими полями торчали прядями, как петушиные перья, давно нестриженые волосы огненно-алого цвета. Занавешенное челкой лицо подростка было невозможно толком разглядеть, только узкий подбородок и худые щеки сверкали сплошной рябью веснушек. Одет паренек был в поношенные вещи, залатанные-заштопанные, однако некогда изысканные — чего только стоили кружева на манжетах рубашки или частично сохранившаяся вышивка на жилете. Варя сделала вывод, что прежде одежда принадлежала самому королевичу. (И мысленно возблагодарила местную Богиню за то, что Снежен такой же вот жердью не остался, а к своим двадцати годам — по здешнему летоисчислению, а по земному выходит на пять лет больше — раздался-таки в плечах и малость нарастил на костях мускулов. Иначе стояли бы перед ней сейчас два сутулых глиста, прости господи). — Огнеяр Тихун, — Зим представил подростка Варе. — Он единственный, кому позволено бывать в башне в любое время и присматривать за ней в мое отсутствие. Если тебе что-нибудь потребуется, обращайся к нему. — Хорошо, буду иметь в виду, — постаралась состроить самое серьезное выражение Варя. Нелюдимый подросток надежности не внушал, но не хотелось обижать недоверием, причем обоих. Отвесив порывистый поклон, парень незамедлительно удрал восвояси. — Я не хочу видеть и слышать прислугу. Жаль только, что они этого уяснить не могут, — произнес Зим, жестом предложив следовать за ним. — А с Тихуном наоборот — иной раз кажется, что играешь с ним в прятки. Пока отыщешь, где он схоронился, уж и забудешь, о чем хотел попросить-то. — Это он вчера ночью играл на дудочке? — вспомнила Варя. — Вот-вот, если бы не его флейта… — проворчал королевич, подумав о чем-то своем. Чтобы сменить тему, он пустился в объяснения, почему приходится на обеды (а также на поздние завтраки и ранние ужины) ходить через половину сада к бабе Вере, вместо того чтобы чинно трапезничать в башенной пристройке. Всё дело в том, что баба Вера, бывшая в свое время кормилицей его величества Кудеяра Смура, после пропажи короля осерчала на всех чародеев на свете и на деда Грозоврата конкретно — и дала клятву никогда в жизни не возвращаться в башню. Ну, и в пристройку заодно. А бросить юного королевича-сиротинушку на произвол судьбы старушка не смогла. Потому и поселилась в очаровательном, прямо-таки пряничном домике в глубине сада, откуда руководила жизнью всего поместья. (Понятно, что клятва «не возвращаться» не приравнивалась к условию «не переступать порог», иначе как тут похозяйничаешь — например, погребок для домашних вин и наливок нянюшка обустроила в подвалах пристройки). Кстати, пряничных домиков в саду набралась целая улочка — прямо-таки женское царство! — и бабы Верин был самый просторный среди прочих, ибо включал в себя обширное помещение кухни. Далее в зарослях чего-то цветущего и благоухающего располагался двухэтажный, с чердаком и балкончиком, теремок королевны. Следующим был домик с обширным ухоженным огородом — принцессиной гувернантки. За ними — общие домики для незамужних горничных и кухарок. (Замужние и семейные люди жили в деревеньке за воротами усадьбы. А у Тихуна была своя каморка при конюшне сайгака Друни, за которым парень обязан был ухаживать в первую очередь и лишь в остальное время исполнять поручения хозяина. Конюшня и кроличий сарай размещались на противоположной стороне усадьбы, дабы не тревожить барышень запахами зверинца). Когда удалились от башни на достаточное расстояние, Варя оглянулась назад, задрала голову вверх. Хотелось уважительно присвистнуть: мрачная громада, возвышающаяся над верхушками деревьев и упирающаяся в облака, показалась ей внушительнее небоскребов. Несомненно, в подобных твердынях положено обитать колдунам-гениям, старикам-отшельникам с длинной седой бородой. Если верить картинкам в школьных учебниках, дед Путивест Грозоврат был именно таким чародеем. «Пристройка», как небрежно называл ее Снежен, примыкала к башне сбоку, будто подпирая ее, точно домик смотрителя к маяку. Только это был самый настоящий дворец, пусть и урезанный по длине, без полагающихся дворцам крыльев. Зато с колоннадой при центральном входе, с островерхой сложной крышей, украшенной собственными башенками и мансардными окошками. Покои на верхних этажах красовались балконами и высокими окнами. Нижний и второй этажи щеголяли витражами бальных залов и ажурным ритмом галерей. Сквозь огромные окна в просторном холле виднелась шикарная парадная лестница, соединяющая все этажи, прихотливо заплетенная широкими витками сама на себя, будто перевернутый кальмар, да еще украшенная статуями. — И что, неужели во дворце никто не живет? — изумилась Варя. — Нет, — отозвался Зимослав. — Я-то не против, это ведь не башня, но там никому не нравится. Путивест Грозоврат велел возвести пристройку, когда надумал жениться. Супруге и ребенку требовались компаньонки, свита, няньки, слуги — разместить их всех в башне было невозможно по многим соображениям. Во времена детства отца Снежена, дворец при башне был сердцем королевства, но не мозгом — вершить государственные дела королю Грозоврату приходилось в столице, во Дворце Министров. Когда трон перешел к Кудеяру Смуру, его супруга, Хранислава Буря, потребовала переезда в столицу. Там по ее желанию в центре города, напротив Дворца Министров, возвели новый роскошный дворец, сделавшийся отныне королевской резиденцией. После похорон бабушки Снежена, дед Грозоврат перестал пользоваться пристройкой, для скорби и размышлений ему хватало своей башни. Когда же и он преставился, четыре года назад, поместье окончательно перешло Зимославу. Хотя фактически королевич сделался здесь хозяином гораздо раньше, ибо столетнему чародею давно было не до житейских мелочей. Подросшей Зореславе-Сияне, переехавшей в поместье вместе с братом, тоже не приглянулся бабушкин дворец, от просторных залов она успела устать в родительском столичном гнезде. — Нет, ну в чем-то я твоих женщин понимаю, — пробормотала Варя, входя следом за Зимославом в обитель бабы Веры, от самых сеней благоухающую выпечкой и ароматами пряностей. — В маленьких домах уютненько. И убираться проще. И отапливать несложно — ты ж говорил, у вас тут зимы холодные… Добрый день! Простите за беспокойство… Баба Вера оказалась именно такой, какой ее ожидала увидеть Варя — небольшого роста бойкая жизнерадостная и вместе с тем строгая хлопотливая старуха, суетящаяся между печью и обеденным столом. К слову, проходя мимо двери, ведущей в смежную горницу, Варя заметила, что в домике есть и большая столовая. Но их, видимо, как опоздавших, хозяйка посадила чаевничать на кухне — чтобы далеко не носить подогретые сырники и пироги, чтобы сразу же разлить по чашкам чай из зашумевшего медного чайника. Здесь же обнаружился и Венцемир, примостившийся в уголочке — спешно расправлялся с ноздреватыми, истекающими маслом блинчиками с мясным фаршем, политыми густым ягодным соусом. — Вы только пришли — а я уж всё, убегаю, — вскочил он с места, дожевывая на ходу, сорвал салфетку с ворота. Вдоль стеночки прокрался к выходу, не забыв на прощанье чмокнуть хозяйку в привычно подставленную щеку. Оглянулся на Зима, будто нуждался в распоряжениях: — Ваше высочество! Прикажете готовить лодку? Значит, пойду наловлю зябликов, загоню их к причалу. — Угу, — подтвердил Снежен, хищно нависнув над столом, прикидывая, что бы выбрать из предлагающихся вкусностей. У Вари тоже невольно слюна набежала от манящих запахов и от завлекательного вида угощений — тут и блинчики с разнообразной начинкой и соусами, и пироги, и сырники, и… блюда местной кухни, которым она названия еще не знала. — Куда тянешься, рук не помыв?! — обернувшись от печки, баба Вера возмущенно замахнулась на королевича поварешкой. Ею же грозно указала на имеющийся в углу рукомойник. Зимослав заворчал что-то жалобное невнятно, но покорно отправился наводить чистоту, кивнув Варе присоединяться, что та и сделала, поежившись под пристальным взором кухонной генеральши. Полотенце, висевшее на крючке возле рукомойника, было вышито по кромке занятным узором, в котором угадывались резвящиеся белко-песцы — и хрустело от крахмальной свежести. Видимо, только что поменяли, пока их ждали. — Так-то лучше! — сменила гнев на милость бабка. — Прошу за стол! Зимушко, что будешь? Сырнички, поди? Или сперва блинцов с мясом? Так бы и дала тебе трёпку, государь сопливый! Кто ж по делам ездиет без завтрака, а?! Слыхала я новость, как ты вчера перед соседями осрамился, без чувств посреди площади рухнул! Ладно, Белокрас с Аленьким рядом оказались — хоть мальчонки за тобой, обормотом, приглядывают, им спасибо!.. Варя, едва сделавшая выбор в пользу открытого пирога с овощной начинкой, от внезапной отповеди застыла с поднятой вилкой. Зимослав же и ухом не повел — не теряя времени даром, приступил к уничтожению куриных котлеток. И невесту легонько пихнул локтем, чтобы отмерла. Опустив глаза к своей тарелке, Варя ойкнула, обнаружив рядом с кусочком пирога ассорти из прочей еды — разные разности, всего по чуть-чуть на пробу: пока она дивилась, Зим решил дополнить ее скромный выбор. — Ешь, — негромко приказал он. — Сегодня до второго ужина, наверное, не освободимся. Между тем и Финик пригляделся-принюхался — высунулся из-под воротника и сиреневых вихров, спрыгнул с плеча королевича и направился к жареным в кляре крылышкам. — Матушки! — всплеснула руками только сейчас заметившая зверька баба Вера. — Это кто ж тут такой? Беленький?! И она расторопно подхватила со стола кролика в одну руку, в другую — облюбованную им тарелку. — Простите, — поспешила вступиться за питомца Варя, — он аккуратно кушает… — Он-то аккуратно, а хвостом над блинами махать нечего, — проворчала старушка. Усадив смирного кролика на широкий подоконник, поставила ему перед носом мисочку, куда отложила обнюханное крылышко. — И вредно им такое! Лакомки, меру не знают, а потом животами маются. Я лучше ему отварную птицу достану… В душе Варя была несказанно признательна Финику за то, что отвлек хозяйку на себя. Под пристальным вниманием королевской кормилицы она бы ни кусочка не проглотила. А стоило той заняться кроликом, как аппетит тотчас вернулся — да еще какой! Все кушанья оказались безумно вкусными, и горка, получившаяся в тарелке с легкой руки Зима, исчезла в считанные минуты — а Варя как будто не наелась! На ее смущение и растерянность Зимослав лишь фыркнул — и придвинул ей поближе блюдо с еще не отведанными блинчиками. — Я же растолстею! — шепотом ужаснулась Варя. Но соблазнилась и пару блинчиков себе отложила. — Через недельку привыкнешь и станешь разборчивее, — заверил он. Сам-то Зим уже прикончил большую тарелку сырников под ягодным сиропом и только чай допивал, поджидая спутницу. Устроив пир для кролика, баба Вера подсела за стол со своей чашкой, за компанию. — Спасибо, всё очень-очень вкусно! — искренне поблагодарила хозяйку Варя. — На здоровье, милая, — улыбнулась та сердечно. — Как звать-то тебя? — Варя. Варвара. — Необычное какое имя-то. Откуда ты, Варя-Варвара? — Издалека, — вежливо, но твердо остановил ненавязчивый допрос Снежен. Как раз Варя расправилась с блинчиками, и можно было подняться из-за стола. — Благодарю, всё как всегда превосходно. — Да полно, — отмахнулась, зардевшись, баба Вера. — Девчонки стряпали, я-то только следила, чтобы не пересолили… Покинув гостеприимный домик (и оставив Финика под присмотром старой кормилицы хрустеть куриными хрящиками), они вновь направились к башне. Варя подумала, что с эдаким ежедневным променадом растолстеть ей впрямь не грозит. Это немного напоминало санаторий, в котором она в детстве побывала с родителями, только гораздо вкуснее, волшебнее, роскошнее и… — Тебе нужно придумать новое имя, — огорошил ее Зимослав. — Что-нибудь обычное, не привлекающее внимания и не вызывающее вопросов. В столице вовсе не обязательно всем знать, кто ты и откуда. Достаточно того, что ты училась в Златограде у Чуролюта. — Угу, — согласилась Варя. — А какое имя? — Любое, какое тебе придется по душе, — пожал он плечами. Позже, переодевшись для визита к королеве, Снежен постучал к Варе: — Ты готова? Та откликнулась, слегка запыхавшись: — Почти! Прости! Это платье… оно, конечно, элегантное, и я понимаю, почему твоя сестра его выбрала… Отчетливо прозвучавшее в голосе отчаянье и нотка зарождающейся паники не оставили ему выбора — Зим распахнул дверь и решительно вошел в девичью опочивальню. Варя была почти одета — в действительно чудесное платье, которое ей шло, даже будучи не совсем застегнутым. Именно застежки, располагавшиеся на спине от горловины до копчика, заставили ее помучиться — как ни заламывай руки, как ни крутись перед ростовым зеркалом, а без посторонней помощи невозможно справиться. — Позови, пожалуйста, горничную, что ли, — пробормотала она, отводя глаза и покусывая губы. В ее понимании, конечно, ничего неприличного не случилось — самые нижние крючки, заменявшие в этом мире «молнию», Варя сумела-таки застегнуть, да и под платьем была надета сорочка, так что «обнаженной» можно было посчитать разве только шею. Однако в то же время она прекрасно осознавала, как ситуация выглядит с точки зрения принятой в этом мире морали. Впрочем, Снежену, похоже, было начхать на этикет. — Некогда, — отрезал он, развернул Варю к себе спиной, занялся крючочками. — Пока они передерутся между собой за право тебе прислуживать, пока явятся, у Венцемира все зяблики разбегутся по поместью. Закончив с платьем, он не менее решительно взял с прикроватного столика щетку для волос, пригладил Варе растрепавшуюся от усилий макушку, куда вслед за тем водрузил шляпку, идущую с платьем в комплекте — с жемчужным гребнем, напоминающим небольшой кокошник, и с бисерными подвесками, прикрывающими лоб. Затем ловко пристегнул сзади на потайные пуговки-бусинки тонкую до прозрачности вуаль. — Готово! — объявил с гордостью. Спохватился: — Туфли! Чулки надела? — Разумеется, — надулась от смущения Варя. И приподняла край подола, ибо, найдя приготовленную пару туфель перед кроватью, королевич вознамерился помочь ей обуться, ради чего не пожалел парадных штанов и преклонил перед своей дамой колено. — Не жмут? — деловито уточнил он. — Нет, — буркнула Варя, упрямо отводя взгляд. Очень уж хорош был королевич в парадном наряде! Не как разряженный индюк, а как гордый голенастый фазан с золотыми переливчатыми перьями!.. Тьфу ты, откуда только возникло в ее голове такое сравнение? Из-за похода в зоопарк с Радмилкой и Златом, не иначе. Но Снежен действительно был хорош на загляденье. Да еще пригладил вихры в коем веке: зачесал сиреневую гриву назад, и только несколько прядей непокорно выбились из челки и упали на лоб. Теперь-то Варя поняла, почему мама в шутку называла подобные прядки «завлекалочками». И еще стали видны крупные посверкивающие серьги — те самые, что она ему подарила… Варвара и не заметила, что уже с минуту пялится на принца, пристально смотрящего на нее в ответ. — В уборную на дорожку загляни, — понял по-своему ее молчание Зим. И развернулся выйти. — Мне не нужно! — вспыхнула до корней волос она, кинулась за ним, мимоходом радуясь тому, какие же удобные туфли ей подобрала Мстислада — эдакие каблучищи, а будто в тапочках! — Тогда поспешим, — усмехнулся он и взял ее за руку. Так и понеслись, будто на поезд опаздывали. Варя дорогу толком не разобрала, только заметила, что в этот раз обошли башню с другой стороны — и спустились по довольно крутому склону, благо в нем была устроена лестница с отделанными шершавым камнем ступенями. Шагавший впереди нее широким шагом королевич, не отпускавший ее руку, просто ослеплял. Дыхание в ее груди спирало от волнения, возможно, поэтому она не успела запыхаться, пытаясь поспеть за ним, несмотря на мешающие юбки, более тяжелые, чем обычные, из-за обилия золотого шитья и драгоценных каменьев. За ее спиной словно выросли невидимые крылья!.. — Это кто?! Очнулась Варя от морока накатившей влюбленности, стоило увидеть на берегу озера Венцемира, увлеченно играющего с крупными косматыми зверями: то ли заросшие длинной шерстью медведи с хвостами куницы, то ли суровые коты-манулы, сильно подросшие на хорошем корме. Всего зверей наблюдалось не меньше десятка, они рассыпались по коротенькой набережной — кто-то в кустах откоса пыхтел, кто-то клумбу перекапывал широкими когтистыми лапами. А несколько с увлечением и азартным взрыкиванием, отдаленно похожим на мяуканье, резвились в компании капитана королевских рыцарей. Тоже, между прочим, вырядившегося в блестящее парадное облачение и чудом не успевшего изгваздаться, хотя звери этому всячески пытались поспособствовать. — Это зяблики, — сказал Зимослав. Услышав его голос, звери мигом бросили забавы — сбились тесным рядком и навострили полумедвежьи морды, будто впрямь собрались с благоговением внимать командам его высочества. С плохо скрываемым трепетом подойдя ближе, Варя удостоверилась, что они впрямь не сводят с Зимослава обожающих умных глаз. — Чуют чародеев, — пояснил ей Венцемир, пока Зим с улыбкой приветствовал зверюг, каждого погладив по голове, почесав между кругленьких ушек. — В поместье, которое им доверили охранять, они считают своим вожаком самого могущественного мага. — А почему зяблики-то? — продолжала недоумевать Варя. — Неужто при такой шубе мерзнут?! Крайний в ряду зверюга, который уже удостоился ласки «вожака», подкрался к ней сзади, припадая на передние лапы, что, вероятно, должно было обозначать почтение — и ткнулся влажным теплым носом ей в ладонь. Варя едва удержалась от визга и чуть не подпрыгнула на месте. Но взяла себя в руки — и запустила пальцы в густую шерсть. Зяблик охотно подставил необхватные щеки и по-кошачьи зажмурился, утробно заурчал — отчего всем телом мелко затрясся. — Вот потому и зяблики, что трясутся постоянно, — рассмеялся Венцемир. — Ничего себе у вас тут котики, — пробормотала Варя. — У нас в зоопарке тигры мельче… Следом за спутниками сойдя с набережной к самой кромке воды, она увидела, что возле широкого дощатого пирса их ждет подготовленная к отплытию лодка — длинная, востроносая. Двое дюжих бородатых мужчин заканчивали проверять прилаженную к корме систему колес: два нижних, наполовину погруженных в воду, как у старинных пароходов, с лопастями — и два верхних «надпалубных», похожих на «движители» в кроличьих колесницах, только рассчитанные на куда более крупных зверей. — Это для зябликов? — сообразила Варя. — А они туда разве поместятся? А они не упарятся в таких-то шубах? Ехать в столицу вызвались четверо зверюг. Причем именно сами вышли вперед — и подождали, пока мужики помогут им загрузиться на лодку, чтобы не дай бог не замочить шкуру. В лодке двое степенно улеглись на корме на дно, а двое, опять-таки самостоятельно, забрались в беговые колеса, где немного прошлись для разминки. — Рулевой переключает механизм с холостого хода на две скорости, — снова любезно пояснил Варе Венцемир. — Звери могут двигаться, как им будет удобно, при этом система шестеренок и тормозов… А Зимослав ничего пояснять не стал. Просто коротко велел: — Не выпади из туфель. И подхватил Варю на руки. Легко, будто куклу, занес в лодку, где очень аккуратно усадил на носовое сидение, ловко гася встречными легкими качками шатания лодки от Вариных нервных трепыханий. При этом зяблики недовольно прижимали уши и с брезгливостью косились на водную гладь за бортом. — А они-то плавать умеют? — робко уточнила Варя, имея в виду зверюг. — Умеют, но не любят, — охотно откликнулся Венцемир, тоже забираясь в лодку. — Подшерсток у зябликов такой плотный, что практически не намокает, поэтому нырять за рыбой, которую они обожают, у них не получается, а относительно короткие лапы и широкое тело… Мужики с пирса длинными шестами помогли развернуть лодку в нужном направлении. Венцемир, не прекращая болтать, занял место рулевого. Зимослав устроился рядом с ним. Зяблики с невозмутимым видом пустились рысью, завертели колеса, сразу придав лодке немалую скорость. Варя со своего почетного места на носу, заметно приподнявшегося над водой, получила возможность во всей красе обозревать окрестности. Башня издалека выглядела особенно мрачной, как высокий трухлявый пень с дырами-окнами. Или как темный столб термитника. Так что название Жуков Улей башне очень даже подходило. Из сих размышлений Варя сделала вывод, что наверняка в здешних лесах водятся некие жуки, которые запросто могут оказаться пчелами или муравьями, и они строят подобные колонно-образные муравейники. — Так вот ты какое — Синегорье! — не удержалась, пробормотала она с пафосом. Пологие горы и холмы, окружавшие озеро со всех сторон, покрывала сплошная синеватая растительность. Особенно впечатляли виды горизонта с середины озера. Варя только и делала, что вертела головой, пытаясь уловить, чем одни горы или холмы отличаются от соседних. С непривычки они все казались совершенно одинаковыми. В итоге Варя сдалась и прекратила пугать Зимослава своими попытками вывалиться за борт. Время от времени зяблики менялись местами со своими отдохнувшими напарниками, что позволяло лодке двигаться без перерывов, а зверям не слишком утомляться. Зимослав и Венцемир вполголоса шушукались между собой, гадая, какие проблемы кабинет министров сегодня предъявит его высочеству в числе первых. Варя недолго подслушивала разговор, ибо заботы правителя навевали скуку не меньше, чем выпуск теленовостей о политике-экономике: всё то же сельское хозяйство, требующее дотаций, вместо бизнеса — гильдии ремесленников, вместо упрямых олигархов — своевольная аристократия, и еще казна, нуждающаяся во вливаниях, налоги, которые должны быть гибкими и при этом не хлестать, как плетка… И так далее, и тому подобное. У Вари пока что хватало собственных забот, куда ей до государственных. Первым делом следовало обдумать разумное требование Снежена о смене имени. Уже скоро они окажутся в столице — как она представится королеве? Нужно срочно изобрести для себя приличное, звучное и красивое имя!.. Как нарочно в голову лезли одни Даздрапермы, складывались в местном стиле Вислокривы, Велилепы, Пустозвониславы да Вертихрустки, в лучшем случае вспоминались Параши с Грушами. Хорошо, что путешествие не заняло больше часа, иначе она успела бы удариться в панику от собственной тугомудрости и скудохрабрости. Плохо, что за короткую прогулку по озеру она вместо отдыха только устала.