Приручить Королевича

Как только перешагнули «порог» книжного шкафа, у Вари в кармане тихонько зазвякал смартфон, (как позже она посмотрела, долетели эсэмески с уведомлением о пропущенных звонках, о балансе и с прочей нужной и не особо информацией). И черт бы с ними, да только от необычных звуков настороженный гость шарахнулся в сторону — ровно на полшага, потому что особо в тесноте не разбежишься — и толкнул плечом дверцу открытого шкафа. Створка распахнулась сильнее, ударилась о стоявший рядом торшер. Тот в свою очередь покачнулся на высокой стойке и тюкнулся плафоном о стену. Да так неудачно, что хрустнул стеклом. — Ох, прости… — поймал опасно шатающийся светильник Зимослав. И машинально провел рукой по треснувшей поверхности, рассыпая с кончиков пальцев искры. — Не трогай, осторожно! — только успела пискнуть хозяйка. Однако починить магией плафон не вышло, наоборот, толстое стекло взорвалось, рассыпавшись на мелкие кусочки. Снежен болезненно зашипел и схватился за руку. — Ты порезался? — всполошилась Варя. — Где? Покажи! Она отпихнула гостя к дивану, усадила, захлопотала, пытаясь разглядеть царапину или, не дай боже, застрявший осколок. (Разбуженный Финик воспользовался моментом и с недовольным фырканьем спрыгнул с плеч королевича, задрав хвост, отправился проверять кухню). — Всё хорошо, извини, — пробормотал Зим, вежливо возвращая себе обследованную конечность. — Немного обжегся. — Ты обещал не колдовать здесь! — возмутилась Варя. — Прости, случайно получилось, по привычке, — покаялся тот, нахохлившись. Видимо, рука всё-таки болела. Или сильно огорчился от такого недружелюбия чужого мира. — Выпустил лишь капельку, а из меня рвануло, как фонтаном! И тут точно не моя несдержанность виновата, это ваш мир такой — откроешься на чуток, а через эту точку тебя начинает наизнанку выворачивать. — Идем назад? — нахмурилась Варя, внимательно вглядываясь в бледное лицо гостя. Впрочем, он вечно бледный, эдак по нему ничего не определишь, пока уж совсем не позеленеет. — Нет! — вскинулся Зимослав, добавил: — Иначе ты меня больше не пригласишь. А я хочу увидеть больше. — Ну, много ты сегодня не увидишь, — вздохнула она, оглянувшись на темноту за окном. — Прости, я не рассчитала, в такое время у нас особо не погуляешь. Хотя, теоретически, в больших городах должно существовать полно мест, где можно развлечься ночью. Например, если вызвать такси и поехать в клуб… Но я в таких заведениях не бывала, уж тем более не хочу вести туда тебя. — Не волнуйся, главный опыт по изучению твоего мира я уже провел, как видишь, — попытался он пошутить. Варя поглядела на него с сомнением. Придумала: — Если хочешь, чтобы я не волновалась, на-ка вот надевай новые! — и вручила запасной комплект фианитов. — Те-то уж, поди, израсходовал. Жалко, если взорвешь, лучше я потом заряжу снова. Снежен поглядел на нее, как на какую-нибудь сказочную властительницу вроде Хозяйки Медной горы. Варя зарделась. Подхватилась с дивана, засуетилась. Принесла из холодильника гель от ожогов, заставила намазать руку. Решила, что надо бы чаем гостя хотя бы напоить. Нашла кило заначенных в тумбочке конфет, насыпала в красивую вазочку, выставила на журнальный столик, к дивану прилагавшийся. Туда же пристроила ноутбук — и запустила ролик с чарующими видами ночных городов. Пока Зим жадно впитывал информацию, Варя сбегала на кухню, поставила чайник, выудила из морозильника белко-песца вместе с брикетом пломбира в зубах, там же нашла домашнюю ватрушку, замороженную про запас, сунула ее в духовку разогреть, предварительно вытащив из духовки шебутного Финика… В общем, спустя полчаса уютное домашнее чаепитие можно было считать удавшимся. Причем Варя предложила на выбор кофе и какао, красное вино и даже абрикосовое игристое, припасенное на Новый год, но гость по примеру песца сунул любопытный нос в пачку с чаем и потребовал жасминовый зеленый. От конфет королевич пришел в тихий восторг и каждую смаковал с сосредоточенным видом, будто медитировал, при этом не забывая посматривать, что еще интересного покажет «чудная музыкальная шкатулка». Вместо прогулки вышли проветриться на крошечный балкончик. Как раз к тому времени поток машин на улицах поредел, и воздух заметно посвежел, напоенный запахом скошенной на газонах травы. Еще и луна выплыла в туманном ореоле, зависла над крышами соседних домов. — Как необычно, — тихо сказал Снежен, — один спутник. И нет Кольца. У нас летом Кольцо не мешает, даже хорошо с ним в сумерки. Зато зимой оно крадет много света — солнце не поднимается высоко и сперва проходит по верхней кромке Кольца, как по дорожке, а потом вовсе прячется за него на целый месяц. Если прибавить плотную облачность, то днем становится темно и страшно уныло. — А когда солнце появляется снова, вы устраиваете праздник? — предположила Варя, беззастенчиво любуясь профилем своего суженого. Тот ожег ее блеском золотых глаз, чей цвет выгодно подчеркивал розоватый свет уличного фонаря: — Конечно. Мы, колдуны-погодники, рады возвращению светила больше всех — ведь в этот день мы получаем королевское разрешение погасить зимние звезды. Под конец сезона они ужасно надоедают. — Ты же сам сейчас вместо короля, какого разрешения ты должен ждать? — удивилась она. — И что это за звезды такие? — Праздничные указы подписывает королева, — пояснил Зимослав. — Мы с мамой поделили обязанности: я отвечаю за безопасность страны, внутреннее хозяйство и внешнюю политику. Конечно, не один, с поддержкой кабинета министров. Она же заведует праздниками, встречает иностранные посольства и покровительствует образованию и искусствам. — А зимние звезды? — напомнила Варя. — Почему ты вообще на что-то должен тратить силы, в твоем-то положении? — Зимой у меня не случается энергетических истощений, — даже чуть обиделся на такое отношение королевич. — Мой любимый источник силы — снегопады. В тех краях, где я живу, снег валит без остановки три месяца в году. Ну, и еще случается в начале весны и в конце осени, итого, считай, полгода я бодр и переполнен силами. Так что мне не составляет труда влиться в общую для погодников сеть и зажечь на сумеречный сезон пару десятков крошечных золотых солнц над городами и поселениями. Над деревнями и поместьями за звезды отвечают дворянские семьи или наемные маги, тут уж кто во что горазд — крестьяне, бывало, жаловались на зеленые или красные светила, которые только еще больше добавляют хандры. — То есть, вы создаете магические фонари? — попыталась представить Варя. В академии Чуролюта ей об этом обычае не рассказывали, то ли не летняя тема, то ли в Синегорье свои традиции. Зимослав усмехнулся: — Ну да, фонарики. Над деревнями обычно хватает звезды размером с мяч. Над столицей в свой прошлогодний день рождения я вешал маленькое солнце диаметром с центральный купол главного храма. Вообще-то ради яркого света не тратится много энергии, это очень простые чары. Тем более к ночи светила на девять десятых гасятся, чтобы людям не мешали спать или любоваться на луны и Кольцо. Но целый месяц проверять чары, следить за уровнем свечения и оттенком света — это слишком нудное занятие, это утомляет больше, чем собственно приложенные усилия. — Зачем же вы этим занимаетесь? — недоумевала Варя. — Мой дед изобрел звезды в начале своего первого правления, без малого век назад. Оказалось, искусственные солнца делают людей счастливее. Народ меньше болеет, меньше пьет спиртного, в семьях реже случаются ссоры, ремесленники лучше трудятся и крестьяне охотнее начинают весенние работы. Даже зверье в лесах лучше плодится, про домашнюю живность и не говорю. На ярмарках значительно улучшилась торговля, что приятно сказалось на сборах налогов… Двенадцать лет назад, когда пропал отец, деду стало не до звезд, и все маги-погодники сосредоточились на охране границ. Тогда сумеречная хандра и ожидание возможной войны измучили народ, и один-единственный проскользнувший лазутчик сумел учинить такое моровое поветрие, что весной половина пахотных земель осталась не засеянной. С тех пор мы не изменяем традиции. Зимние звезды над городами стали символом королевской власти и защиты. Когда я вернулся из Белозорья, дед устроил мне испытание, после которого позволил занять его место в сети погодников. До сих пор помню, с каким чувством я поднял в небо над площадью свою первую звезду, — добавил он негромко с улыбкой, и Варя невольно ощутила гордость за своего жениха. — Это было гораздо важнее для меня, чем официальная церемония передачи короны. — Хотела бы я это увидеть, — вздохнула она мечтательно. — Время пролетит незаметно, конец лета уже близок, — пожал он плечами. — Увидишь. — Надеюсь, — кивнула она. — Хочешь мороженого? Финик шоколадное не тронул. — Тот холодный десерт? — оживился королевич-сластена. — С удовольствием попробую. У нас делают похожее лакомство, с орешками и глазурью… А ватрушек еще не осталось? Я влюбился в твои пироги с первого укуса! — Ух ты! — только и вымолвила Варя, польщено рассмеявшись на такое пылкое признание. — Кажется, в морозилке завалялась еще одна, правда, неказистая. Пойду ее тоже разогрею. — Завидую Белокрасу — ты целый месяц кормила его пирогами! — объявил Снежен, пользуясь тем, что в крошечной квартирке разговор можно не прерывать, даже если собеседница ушла на кухню. — И он наотрез отказывался признаваться, что за фея поселилась в его магазине. Я грозил, что сам найду тебя и заставлю его на тебе жениться, а я бы наведывался к вам в гости и напрашивался каждый день на обед и ужин. — А вышло всё наоборот, — хихикнула Варя, а у самой почему-то сердце в пятки упало. Уж слишком легкомысленно звучали эти слова в его устах. Она очень огорчится, если он продолжит воспринимать ее не как свою невесту, а как новую приятельницу, подругу его друзей. С другой стороны ясно же, что он так спокойно и доверительно с нею общается исключительно из-за ее дружбы с Вихрем и Враном, словно старшие его товарищи поставили ей на лоб печать качества-годности. Но что-то такое читывала Варя в интернете о преодолении френд-зоны, резиново-растяжимой, и вместе с тем неприступной для барышень, стремящихся именно замуж… Не сыграют ли полезные умения заряжать амулеты и вкусно готовить с нею злую шутку? Оставит он ее на коротком поводке, на расстоянии вытянутой руки: дальше не отпустит, чтобы не ушла, но и ближе не позволит подойти, чтобы не понадобилось отталкивать. Вон, Вихрю за тридцать, а он вроде бы и не собирается жениться на своей учительнице. Вран в свои сорок пять закоренелый холостяк, за месяц знакомства ни разу не обмолвился о женщинах вообще. А Чуролют? Тот вовсе не помышляет делать экономке предложение, и та смирилась, на старости лет довольствуется лишь беседами по душам! Варя, конечно, понимала, что после половины дня общения рано делать выводы, но упускать драгоценное время тоже было страшно — вдруг именно сейчас она обязана сделать какие-то важные шаги в нужную сторону? Но какие? И как при этом его наоборот не вспугнуть? Парень-то, вроде бы, ласковый, точно большой, уверенный в себе желтоглазый кот, но, как любой хищник, он лишь прячет свою постоянную настороженность, как когти в мягкие лапы. Наверняка готов дать деру в любой момент. А то и вовсе убить — королевские особы с подозрительными личностями церемониться не станут, тут никакая дружеская гарантия не поможет… Определив ватрушку в духовку и вынув Финика из пустого кувшина, где тот застрял круглым пузом, болтая в воздухе задними лапками и размахивая длиннющим хвостом, Варя вернулась в комнату с двумя порциями обещанного мороженого. И к своему изумлению застала гостя, стоящим перед книжным шкафом. У шкафа была закрыта одна створка, а это значит, что полки с книгами вернулись на свои законные места. В руках Зимослав держал толстый справочник мифических существ с цветными иллюстрациями. — Знаешь, в твоем мире магия всё-таки существует, — задумчиво произнес он, увлеченно листая страницы. — Если ты решил так, разглядывая чудищ на картинках, вынуждена тебя огорчить — это всё неподтвержденные выдумки… — Нет, ты не поняла. Позволь объясню. Хотя, конечно, я могу и ошибаться, но… Но Варя заранее была уверена, что ошибаться чародей его уровня не может. Увлекшись рассуждениями, удариться ногой о подставку торшера и ушибить мизинец через мягкую кожу сапог — это запросто. Опрокинуть чашку и вылить остатки (к счастью, холодного) чая себе на штаны — тоже легко. Получить удар хвостом по лицу от расхаживающего по диванной спинке кролика, расчихаться от попавшей в нос шерстинки и не заметить, как с палочки обгрызают мороженое — проще простого. Но неправильно понять принцип распределения магической энергии в чужом мире — это вряд ли. И при всей своей неуклюжести, возрастающей до опасного в момент полной концентрации на интересующей проблеме, синегорский принц оставался для Вари самым красивым парнем на свете. Точнее, на целых два мира. Он бормотал что-то, далеко не всегда ей понятное, увлеченно объяснял, не дожидаясь ее вопросов, на пальцах пытался растолковать законы вселенной, одинаковые для всех миров, где он побывал — а, как оказалось, захаживал он в сотни самых разных миров… И всё равно, в своем придворном костюме, увешанный множеством поблескивающих амулетов, с сиреневыми всклокоченными вихрами, сверкая медово-желтыми глазами — он так уместно и реально смотрелся в ее скромной квартирке, на ее стареньком диване, с таким аппетитом уплетал подгоревшую ватрушку, что Варвара просто диву давалась. Сама себе не верила, аж хотелось ущипнуть себя… но не стала, суеверно опасаясь, вдруг ей это снится и сон-таки рассеется. С другой стороны, она отчетливо понимала, что элементарно хочет спать. Слишком долгий и утомительный выдался день. (И венчальное платье ужасно надоело, а переодеться в домашние потертые джинсы было стыдно). Наконец-то понял это и королевич. — Прости, я слишком много болтаю, а у тебя глаза слипаются, — повинился он. — Нет-нет, продолжай! — заверила она, с трудом подавила зевок. — Я внимательно слушаю. Ты утверждаешь, что земная атмосфера… — Не атмосфера — эфир, — поправил Зимослав. Не отказал себе в удовольствии, отправил в рот еще одну конфетку, мимоходом полюбовался на яркий фантик. Снова поднялся с дивана и вернулся к шкафу. — Эфир вашей планеты перенасыщен информацией. Эта информация постоянно льется из предметов вроде твоей чудесной музыкальной шкатулки… — Ноутбука. — …И волшебного зеркальца. — Смартфона. — Но у тебя эти вещицы информацию выдают малыми дозами, а принимают в огромных количествах — считывая из эфира, куда ее выплескивают гигантские излучатели. — Ну, всё верно, я же показала тебе ролик про орбитальные спутники, про телевышки, про изобретение телеграфа, радио и тому подобное. — Вот-вот! Видимо, с тех пор, как люди на твоей планете стали всем этим заниматься, магия сделалась особенно уязвимой и неустойчивой. Поэтому, чтобы чары сработали, маг должен прибегнуть к помощи знаков, надписей… — Ага! — подхватила Варя. — А еще призвать фамильяров, разложить по пентаграмме кристаллы, приготовить талисманы, сварить зелья, рассыпать порошки, станцевать с бубном… Снежен терпеливо ее выслушал и ухом не повел. Продолжил свою мысль: — Возможно, всё перечисленное срабатывало раньше. Пока магия не исчезла из эфира. Теперь в пространстве образовалась пустота. И эта пустота опасна для чародеев вроде меня — пустота стремится быть наполненной, при попытке колдовства она высасывает из живого тела больше энергии, чем ты собирался потратить. Мой отец пропал именно в подобном агрессивном мире — он угодил туда с опустошенным резервом и не смог накопить достаточно сил, чтобы открыть портал и вернуться. Здесь просто невозможно восполнять энергию так, как мы привыкли это делать, здесь не разлита повсеместно благодать Великой Матери, нам неоткуда подпитываться. — Но ведь у меня сил предостаточно, — возразила Варя. — Ты родилась здесь, ты — часть этого мира, и поэтому тебе открыты те возможности, которые я почувствовать не в состоянии, — пожал плечами Зимослав. — Как тебе пришлось приложить усилия и потратить время на то, чтобы прорасти чувствами в наш мир, так мне пришлось бы немало потрудиться, чтобы найти источники энергии в вашем. К счастью, мне не нужно приспосабливаться ради выживания в чуждой среде, так как ты снабдила меня амулетами и скоро вернешь нас обратно. Не найдется ли у тебя чего-нибудь, чем можно писать на стекле? — неожиданно огорошил он ее вопросом, имея в виду створки шкафа. — Зачем? — удивилась Варя. Поразмыслила — и принесла ему губную помаду темного оттенка, который оказался ей не к лицу, к тому же у помады вышел срок годности. — Раз обычным способом я не могу колдовать, попробую немного изменить чары твоего портала, добавив кое-какие надписи, — ответил Снежен, с интересом разглядывая футлярчик с винтовым механизмом. — Надеюсь, ты его не закроешь, — нахмурилась Варя. — Просто я понятия не имею, как смогла его открыть, так что не сумею повторить это чудо при всём желании. Получится, что ты сам себя запрешь здесь. — Не беспокойся, я знаю, что делаю, — уверенно ответил он, принимаясь покрывать створки размашистыми росчерками. — Весь фокус в том, что магия здесь у вас хранится, запечатанная в книги. Этот принцип является полной противоположностью привычной нам техники обращения с текущими энергиями. У нас энергию и заготовки для чар запечатывают только в кристаллы, и то на недолгое время. А у вас в книгах хранят готовые формулы, куски заклинаний, от простейших до очень сложных — у нас бы они просто не сработали. При этом совершенно не важно, какие знания запечатлены на страницах, якорями для колдовства может стать любой символ, любая буква в строчке. — Ну, это не новость, — зевнув, заверила Варя. — Про особенные книжки ходит множество легенд и сочинено миллион историй. Это если не считать всяческие откровенные гримуары, сборники заклятий и заговоров… А всё-таки, зачем ты разрисовываешь мой шкаф? — Чтобы через него можно было попасть не только в Златоград. Очень удобная помада, кстати. При случае покажи футлярчик Белокрасу, он наделает таких и продаст придворным модницам — разбогатеет! — У вас же пластмассу не производят, — снова зевнула Варя. — Ну и что? Материал можно заменить, скажем, на металл, кость, окаменевшую смолу или мореное дерево. Уж Вран сообразит, что лучше подойдет. — Я опасаюсь приносить в ваш мир чуждую технологию, — надулась Варя. — Ерунда! Твое зеркальце или музыкальную шкатулку наши ремесленники, конечно, не скопируют, потому как не поймут принцип без должной подготовки. Но чем навредит нашему развитию помадный футляр? — У нас умные люди говорят, что невозможно предсказать последствия самого мелкого поступка: на одном континенте наступишь на бабочку, из-за этого на другом конце света пройдет ураган. — Такое возможно при исключительно благоприятных для пакости условиях. Один шанс из тысячи тысяч. Вообще мироустройство вовсе не такое хрупкое, как некоторые думают. Вот у нас — не мир, а решето! Почти каждый день случаются разрывы пространства, в которые лезут все, кого не приглашали. — Вот спасибо! — обиделась Варя. Зимослав рассмеялся на ее мнительность: — Ты просто не видела тех тварей, которых я на той неделе выпроваживал. Причем так было испокон веков, и летописи уверяют, что раньше было куда хуже, чем теперь. И ничего — как мы жили себе помаленьку, так и здравствуем, слава Великой Матери. А ты говоришь: изобретение изменит мироздание! Как бы не так. Что помада? Мой дед за свою долгую жизнь наизобретал кучу всякой всячины — и она хламом хранится в подземелье башни. Из всех его изобретений прижились только зимние звезды, прачечные машинки да кроличьи колесницы. Последние лишь потому, что сайгаков держать в городах сложно, и летом они отказываются работать, плохо переносят жару. Наверняка в твоем мире тоже было полно изобретений, которые обогнали свою эпоху, и люди вспоминали о них спустя пару сотен лет? — Ага, что-то такое слышала. — Вот видишь. А тебе помады жалко. — Зим, ты мне нравишься. У Вари само собой вырвалось. Она даже не поняла, как это случилось. Услышала свой голос, произносящий слова, полдня стучавшие в ее голове, как горох в пустой банке — и обмерла, не веря, что способна на подобное безрассудство. Неужели она сказала это вслух?! — Спасибо, ты мне тоже, — отозвался Зимослав безмятежно и даже не обернулся, продолжая рисовать знаки на дверцах. Полностью проигнорировал трепетный тон, каким было вымолвлено признание. — Я рад, что судьба назначила тебя моей невестой. Надеюсь, мы подружимся. Потому что тебе придется какое-то время пожить у меня, чтобы окончательно избавить Белозорье от проклятья моего вспыльчивого деда. Варя промолчала. Пылая от стыда и первого очевидного поражения, обкатывала в смятенном разуме полученный ответ. Он сказал «подружимся»?! Между тем Зимослав закончил мучить помаду. И распахнул сразу обе дверцы. Варя невольно ахнула — портал не открылся! — Погоди, я еще не закончил, — хмыкнул на ее испуг королевич-чародей. Принялся переставлять книги в лишь ему понятном порядке. — Хотел бы я познакомиться с тем колдуном, кто зачаровал эту книгу, — сказал он, протянув Варе «Алису в Зазеркалье». — Чары наложены много лет назад, но даже спустя время чувствуется отголосок огромной силы. Ты случайно не помнишь, как эта книга к тебе попала? — На день рождения подарили, — пожала плечами Варя. — Но кто именно… Прости, я не помню, это было пятнадцать лет назад. — Пятнадцать? — огорчился Снежен. — По времени не совпадает… Что ж, у меня вообще нет никаких оснований считать, что отец мог попасть именно к вам. Тем более слишком наивно надеяться, что он оставил след прямо в твоем шкафу, из которого ты пришла к нам. Даже смешно. Замолчав, он вернулся к перестановке книг. — Не расстраивайся, — робко попросила она. — Я позвоню родителям, вдруг они вспомнят, кто мог подарить мне эту книжку. Не сейчас, конечно, если ночью позвонить, у них память отшибет напрочь. Но потом спрошу! Если найдем этого местного колдуна — вдруг он поможет проверить, не появлялся ли здесь твой отец? Мало ли! Может, погадает нам или чего подскажет. Варя тоже умолкла. К тому, что в ней проснулся дар к чародейству, она вроде бы кое-как привыкла. Но в то, что среди знакомых ее родителей обнаружился настоящий колдун — в это совершенно не верилось!.. Наверняка всё объяснялось проще и запутаннее: книгу купили у букиниста, а туда ненужную макулатуру сдает полгорода — поди, теперь отыщи, откуда она взялась. Но как об этом сказать Зиму? Что нет надежды найти след. Он ведь совсем расстроится... Между тем Зимослав закончил перенастраивать портал. Он попробовал открыть сначала правую створку шкафа, затем левую — и книги с полками плавно растворились, явив проход на крыльцо знакомого здания. — Это же академия Чуролюта? — опознала Варя улицу. — Мне показалось, так будет проще, — заявил Снежен. — Передвинул твой портал совсем чуть-чуть и привязал к своему для стабильности. Я потом покажу, как им пользоваться оттуда, это совсем не сложно, у тебя легко получится. Он закрыл шкаф, подождал пару секунд — и открыл снова, но теперь начал с левой дверцы. И вновь книги исчезли, сменившись видом полутемного просторного зала, в котором Варе прежде бывать не доводилось. — Добро пожаловать в мои владения, — с улыбкой взмахнул Зим рукой, приглашая перешагнуть порог. Варя, не долго думая, шагнула вперед. И впрямь оказалась в гулком зале. В высокие окна лился лунный свет. От ее неуверенных шагов по вытянутым теням разбегалась гулкая тишина… Варя поежилась и обернулась — за спиной обнаружилась неохватная колонна, центральная опора для потолочных сводов. Треугольная в сечении, внизу, на уровне человеческого роста, она была оформлена резными арками и ступенями, ведущими в ниши, полные мрака. Из одной из этих ниш она только что вышла. Варя поежилась еще сильнее — синегорский принц не спешил за ней следом. Стоять же посреди пустого зала в одиночестве было жутко. А чтобы вернуться назад, ей нужно подняться по ступеням и войти в непроглядную тьму? Влетать в стену с разбега было куда приятнее!.. И всё же через минуту тщетного ожидания она это сделала. Ворвалась к себе домой с отчаянно колотящимся сердцем. И наткнулась на слегка перекошенную ухмылочку королевича. — Ты не пошел за мной!.. — начала было Варя. Но под его взглядом осознала и договорила: — …потому что это мой портал, я должна была провести тебя сама. — И кролика не забудь, не оставлять же его в одиночестве, — любезно напомнил Зим. — Да, конечно, — кивнула она. На всякий случай она привычно быстро проверила квартиру: замок на двери, газ, воду, закрыла балкон. «Соскребла» с диванной спинки спящего расслабленного Финика, повесила себе на плечо, выключила свет. Опустив голову, протянула королевичу руку. Зимослав слегка сжал ее ладонь. Снова войдя в темный зал, Варя удивилась — ничего не изменилось, но это место перестало выглядеть пугающим, словно декорация к готическому ужастику. Как будто обитель колдуна почуяла своего хозяина и сняла с гостьи статус незваной подозрительной особы. — Как поздно, — констатировал Зим, взглянув на луны, заглядывающие в огромные окна. — Идем, я провожу тебя до твоих комнат. — Моих? — рассеянно удивилась Варя. — Конечно. Я подготовился заранее, ведь предполагалось, что я похищу в Белозорье свою будущую жену, — усмехнулся он. — Предполагалось, что несчастная девушка должна быть против похищения, — ехидно заметила Варя. — Представляю, какие комнаты ты приготовил для укрощения строптивой суженой — с решетками на окнах, на дверях замок... Снежен многозначительно промолчал. Покинув зал и миновав несколько переходов, поднявшись на два этажа выше, они вошли в сравнительно небольшую гостиную. Зимослав распахнул следующие двери — там оказалась просторная спальня, которую осветили мгновенно вспыхнувшие свечи. — Зажечь камин? — предложил он. — Не стоит, — отказалась Варя, недоумевая, почему он не предложил прислать служанку. Такой деликатный, что стесняется потревожить спящую прислугу? Нет, Варе не нужна была помощь незнакомой женщины, чтобы наконец-то улечься спать, но от принца невольно ждешь чего-то подобного. Она прошлась по спальне — огромная кровать, огромное окно, никаких решеток… На кровати — белая пена кружев ночнушки. — Прошу заранее простить, если тебе что-то не понравится или не подойдет, потом ты можешь приказать переделать здесь всё по своему вкусу, — извинился он на всякий случай. — Утром мне нужно будет забрать из Златограда моего сайгака, и заодно я захвачу твой багаж. Варя вспомнила о многочисленных роскошных платьях, заказанных для нее Мстисладой — и ей стало жаль сайгака, на которого все эти сундуки повесят. — Можешь багаж не весь брать, там тяжело получится! — Да брось, — отозвался Зим, — от истощения не умру. Пусть я не умею экономить силы, зато восстанавливаюсь быстро, привык при слабеньких амулетах. — Такие резкие перепады, вообще-то никому не добавят здоровья, — заметила Варя. — Осторожничать буду в старости, — отрезал тот. Добавил мягче: — Мои комнаты этажом выше. Если что-то понадобится — постучи в потолок и крикни, я чутко сплю. Не беспокойся, ты никому не помешаешь, мы в башне совершенно одни. Варя похлопала глазами, не понимая, как ей реагировать на такие сведения. Кажется, королевич тоже затруднялся с решением, как лучше поступить. Судя по его виду, он склонялся к тому, чтобы просто поскорее откланяться и уйти к себе. — Хм… За этой дверью платяной чулан. А за этой купальня, я говорил? — Нет еще, но спасибо, что сказал, — кивнула Варя, гадая, почему он медлит. — Воду специально греть не нужно, там два вентиля, почти как у тебя дома — в общем, думаю, ты разберешься. Или наполнить тебе ванну? — Не стоит, спасибо. — Тогда позволь пожелать спокойных снов, — сказал он. И подошел. Наклонился к ней. И поцеловал… …в уголок рта. Просто коротко притронулся губами. Почти невесомо. — Это для снятия проклятия, — пояснил он, отведя взгляд. — Конечно, для полной уверенности можно было бы отринуть приличия и... Варя прикусила губу, зажмурилась, затаила дыхание. И услышала смешок: — Пожалуй, не сегодня. После чего поганец развернулся, вышел и закрыл за собой дверь. Варя плюхнулась на кровать. Уставилась в потолок. Встряхнутый сонный Финик сполз с ее плеча, переместился на подушки, где мгновенно снова засопел. Сердце терзалось противоречивыми чувствами — сожалением и досадой. Почему он не поцеловал ее по-настоящему? Не хочет? Сомнительно, что не умеет, в его-то возрасте, при его-то титуле. При его-то внешности. Боится ее шокировать? Эх, надо было самой на него кидаться, пока ехидничал!.. Или тогда она бы его шокировала? Тоже большой вопрос… С другой стороны, это у них не первая брачная ночь, ведь они даже не помолвлены! Но если бы он заботился о ее репутации, то разве поселил бы практически в соседней комнате в пустой башне… Тут разум Вари, совершенно забывший о недавно столь желанном отдыхе, занялся новым вопросом: а куда она, собственно, попала? Что это за башня? Угловая башня дворца? Донжон замка? Одинокая, как перст, башня колдуна? Чтобы это выяснить, оказалось мало встать с постели, распахнуть окно и выглянуть наружу. К тому же было просто темно. Созерцая какие-то невнятные заросли, верхушки деревьев и уловив вдалеке мерцание то ли реки, то ли озера, Варя благоразумно решила отложить решение этого вопроса на утро. Дышалось здешним воздухом не в пример слаще, чем ночным городским в ее мире. Варя прилегла на подоконник грудью, подперла тяжелую голову руками. Ветерок донес откуда-то тихую ненавязчивую мелодию, наигранную на пастушеской флейте. Звуки нежно и печально струились сквозь шелест листвы… Где-то внизу в отдалении раздался стук открываемых ставень. И надтреснутый женский голос проорал в темноту: — Огнеяр! Тебе днем дудеть вредность не позволяет?! Мелодия мгновенно оборвалась, смутившись, что ее услышали. Скрипнули другие ставни, кажется, расположенные немного левее первых. Из-за стены кудрявых деревьев послышался нежный девичий голос, звенящий от возмущения: — Огнеяр, не слушай ее, играй, если душа требует! — Ваше высочество! — снова раздался первый голос. — Не потакайте мальчишке! Ночью не музицировать, а спать надо! Так что немедленно отправляйтесь в постель и закройте окно! — Сама закрой окно, Росана, раз тебе музыка мешает, — парировала принцесса. — А мне душно! Варя хихикнула, услышав, как распахнулось окно этажом выше, чем ее. Выглянувший Зимослав негромко ругнулся. Но ему высказаться не дали — еще левее принцессиного окна со скрипом отворилась дверь, прошлепали шаги на крыльце, точно ноги были обуты в растоптанные галоши. И голос древней старухи воззвал к совести всех участников полуночной переклички: — Всем тихо! Не видите, что ли, огонь в башне зажегся? Знать, его высочество вернулся из Златограда, привез-таки себе невесту. У них первая ноченька на двоих! А вы, дуры, разорались, романтику поганите. Быстро всем спать! А ты, Огнеярушка, играй, умница. Варя чуть в голос не расхохоталась, услышав, как поспешно и старательно тихо закрыл свое окно Зимослав. Короткий вскрик и новая порция ругани сквозь зубы возвестили о ненароком прищемленном ставнями пальце. Она свое решила оставить открытым, благо комаров-мошек здесь не водилось. Жаль, флейта снова не заиграла, видать, музыкант сразу удрал куда-то, едва его окликнули.