Приручить Королевича

Следующий день для Вари прошел почти так же, как предыдущий. Утром она снова нашла на подоконнике букетик цветов, на этот раз, кажется, полевых. И корзиночку с местным аналогом розовой малины. И записку, где Снежен любезно просвещал ее касательно названий растений и напоминал, что клюква еще не соспела. Зимослава опять до поздней ночи поглотили государственные дела. Зорька загорелась идеей очередного наряда и усадила за шитье всех не занятых служанок. Гостью тоже приглашала присоединиться к «развлечению», но та вежливо отказалась. Варя охотнее помогла бы с консервацией, однако новая партия фруктов-ягод-овощей пока еще не была собрана. Баба Вера руководила пересчетом припасов на зиму — соленья измерялись бочками в человеческий рост, крупы и мука — мешками, овощи и зерно — амбарами и сусеками. Кухарки так и носились, подобрав юбки, боясь попасть суровой старушке под горячую руку. Мужики вообще попрятались, зная, что скоро получат разнос за недокупленную провизию. Гувернантка-компаньонка Росана в гордом одиночестве полола сорняки в оранжерее и регулярно прикладывалась к фляжечке, что держала в кармане под рукой. В общем, все были заняты своими заботами. И Варя снова слонялась по поместью в компании кролика и зяблика. Правда, на этот раз она уделила больше внимания линии берега — выискивала местечко, где можно было бы обновить купальник. В этом ей особенно помогал зяблик: меховым фырчащим клубком скатывался к кромке воды с крутого или не очень крутого склона и наглядно демонстрировал, способна ли будет Варя туда спуститься и оттуда подняться. И еще зяблик широкими когтистыми лапами взрывал для пробы грунт — ей-то хотелось пляж, пусть даже малюсенький, но с песочком, а не земляной или глиняный. Или покрытый сплошной тиной, брр!.. К ее радости, такой нашелся — и вполне даже просторный, правда, надо было довольно далеко уйти от башни. Еще через день, ошалев от свободы и безделья, выспавшись за все предыдущие годы недосыпа, Варя проснулась с первыми лучами солнца. И оказалась свидетельницей появления на подоконнике подарков. Ахать и тотчас вскакивать она не стала, поэтому удалось проследить весь процесс от начала до конца. Этажом выше снова стукнули оконные ставни — похоже, этот звук и разбудил Варю. А затем в верхней части окна показалась медленно ползущая вниз корзинка, внутри которой поверх ягод лежал новый букетик. Корзинку спускали на веревке с металлическим крючком. Когда корзинка доползла до уровня подоконника и, слегка качнувшись, плетеным боком поскреблась о приоткрытую щелкой ставню, Финик, дрыхнувший у Вари под боком врастяжку, мгновенно проснулся — поднял ушастую голову, поглядел на окошко, потом оглянулся на Варю (та успела зажмуриться). Кролик встал, потянулся, бесшумно спрыгнул с кровати, пробежался по спальне, вскочил на подоконник — и головой боднул створку рамы, чтобы открыть окно пошире. Корзинка только этого и ждала: она пару раз плавно качнулась на веревке, как маятник — и благополучно опустилась на подоконник. Финик, разумно поджидавший в сторонке, не желая ненароком схлопотать корзинкой по мордочке, тотчас подскочил к подарку и ловко отцепил крючок, выпихнул его наружу. Освобожденная веревка сразу же поползла обратно наверх, рывками, явно наматываемая на локоть. В это время кролик «забодал» створку в первоначальное положение, после чего аккуратно выволок букетик из корзинки, вытащил и записку, подпихнув ее под плетеное донце. С чувством выполненного долга полакомился ягодами, умыл довольную мордочку лапкой — и припрыгал обратно в постель досыпать. Варя едва нашла в себе силы не захихикать в голос. Стараясь замаскировать сдавленное прихрюкивание под храп, она подождала, пока кролик свернется клубочком и засопит. Лишь после этого изобразила пробуждение — и удивление по поводу сюрприза. Даже сунула недовольному белко-песцу корзиночку под нос, чтобы тот оценил аромат. На что Финик одарил хозяйку выразительным взглядом, в коем отчетливо читалось: «Рад за тебя, но свои ягоды ешь сама, а мне дай поспать!» Полюбовавшись на хмурую мордашку, Варя готова была аплодировать его актерскому мастерству. Она-то наивно полагала, что привередливому зверьку не нравятся сильно пахнущие ягоды, а оказалось, что он просто успевал попробовать их раньше нее! И на раннюю прогулку к озеру Финик тоже не согласился, хотя Варя манила его заранее припасенными пирожками для пикника. На пирожки соблазнился знакомый зяблик, крутившийся возле входа в башню, будто только и ждал, когда Варя выйдет. А может, и правда ее ждал. Своему верному сопровождающему Варя выдала половинку пирожка авансом, остальным пообещала поделиться потом, после купания. Медведе-манул всё понял — и потрусил на шаг впереди, ведя ее короткой дорогой прямиком к примеченному вчера пляжу. Прогуляться по утреннему лесу было очень приятно — кругом пели птицы, мелкая живность занималась своими делами в кронах деревьев. На стволах или камнях в лучах солнца, растопырив слюдяные крылышки, грелись миниатюрные ящерки, блестящие, точно драгоценные брошки. Летали бабочки, стрекозы, жуки всякие, пахли цветы и душистые травы. Выйдя на берег, Варя поставила корзинку с пирожками и свернутым полотенцем на траву, сбросила босоножки и прошлась босиком по рыхлому, чистенькому мелкому песочку. И тихонько завизжала от удовольствия — песок оказался теплым сверху и прохладным, чуть влажным внутри, стоило поглубже зарыться пальцами ног. На ее восторженный писк зяблик оглянулся с недоумением. Окинул умным взглядом кошачьих глаз, сделал вывод, что опасности никакой нет — и потрусил к кустам, в свое удовольствие мышковать с нагло снующими бурундуками. Те и не подумали разбежаться — влезли на порыкивающую гору меха и взялись драть пух для утепления гнезд на зиму. Зяблик для вида поогрызался, помахал широкими лапами, словно впрямь собирался кого-то ловить, а потом рухнул на землю, перевернулся на спину и подставил мелюзге пузо, чтобы вычесывали мелкими коготками. На всякий случай поглядев по сторонам, не идет ли кто по берегу выше или нет ли поблизости на широком просторе озера лодок — Варя решительно выскользнула из платья, оставшись в бикини. Поежилась, чувствовать ветерок кожей всего тела было непривычно. Но зато и тепло солнца обласкало всю целиком. В конце концов, не перед зябликом же смущаться! — тот и не смотрит на нее, сам балдеет от массажа. А вот вода оказалась прохладной, не успела еще согреться после ночи. Варя пискнула, зайдя по щиколотку, покрылась мурашками. Какое тут учиться плавать! Выбежала на песок обратно, попрыгала, поскакала — и снова влетела с визгом в воду… аж по колено. Дальше никак не смогла себя заставить. Но и так получалось замечательно плескаться на низко кружащих стрекоз, которые мгновенно взмывали на полметра выше, чтобы через секунду застрекотать сзади, целясь сесть на яркие плавки. Или можно было бродить по мелководью, разглядывая сквозь воду дно и играющих мальков… На рыбок загляделась так, что не заметила, как на дальний конец пляжа выскочили двое зябликов. А следом за ними из-за деревьев прошествовал к воде сайгак. Снова вышагивал на своих забавных ходулях, широко растопырив крылья. Впрочем, в воду «обутым» заходить не стал — степенно снял «сандалии», лапой задвинул ходули под тень кустов. И только после этого, забавно переминаясь и всхрапывая, забрел в озеро. Оглянувшаяся на фырчание и плеск Варя не сразу увидела из-за крыльев, что на спине громадного зверя восседает, без сбруи и седла, Зимослав. Похоже, сегодняшнее утро королевич решил посвятить своему косматому скакуну и вывел того на помывку. Сам Зим почти светился в ярких лучах солнца белоснежной кожей — голый по пояс, в коротких, обрезанных по колено штанах, босой, и сиреневые вихры гривы растрепаны еще больше обычного. У Вари аж сердце всколыхнулось от необузданного вида ее прекрасного принца. Пока она ошарашено взирала на сие явление, ее успели заметить зяблики — принеслись с пыхтением через весь пляж, встали на кромке воды, разразились приветствующим громким фырканьем. Чем привлекли внимание Снежена. — Варвара? Сайгак радостно вскинулся, приблизился в два скачка, разбрызгивая воду во все стороны (заодно волной окатив зашипевших зябликов). Зим, сжав колени, заставил зверя развернуться боком — и с изумлением окинул Варю взглядом, будто не узнал: — Ты?.. — Ага, я. Привет! То есть, доброе утро. Она с трудом подавила в себе желание прикрыться руками, напоминая самой себе, что в бикини ничего стыдного нет. Чтобы конечности не мешали демонстрировать фигуру, спрятала руки за спину. Подумаешь, ну есть у нее лишний жирок на талии — эка невидаль! Зато грудь и попа прилагаются правильных очертаний. Да еще и ноги не забыла побрить, вот как чуяла. — Прости, что помешали, — пробормотал Зим, отвел глаза. Легонько ударил скакуна пяткой, чтобы разворачивался обратно. — Пожалуйста, считай, что я ничего не видел. Но впредь, прошу, устраивай купание, как полагается — с ширмами и в купальном наряде… — А я в купальнике! — перебила его Варя. Смело шагнула вперед, ухватила сайгака за длинную шерсть, чтобы не уходил. — Такие вот купальники в моем мире, — продолжила она беззаботным тоном. — В них очень удобно плавать — ничего не мешает! Ну, так говорят. Сама-то я не умею… Ох! Из-за того, что Друнь в любопытстве повернул голову и случайно толкнул ее рогом, Варя, не устояв на ногах, плюхнулась в воду и нырнула с головой. Конечно, Зимослав тут же соскользнул с загривка скакуна и поспешил выловить нелепо тонущую на мелководье невесту. — Я!.. не!.. ы-ы… не нарочно! Клянусь!.. — отплевываясь от воды, заголосила Варя. И замолкла, осознав, что Зим держит ее на руках. И крепко прижимает к груди. Мокрой. Голой. Мускулистой. Варя засуетилась, забарахталась, невнятно запросилась слезть с рук: — Эм… Ну?.. Ы-ых… Зим с сомнением поставил ее на ноги. Но от волнения подкосились коленки, и Варя снова очутилась у него в объятиях. — Солнцем голову напекло, похоже. — А?.. Э-э… Угу. Наверное. Не в силах отвести взгляд, Варя зачарованно пялилась на посверкивающие на ярком солнце серьги. Те самые, что она сама выбрала, с золотистыми фианитами. Даже на прогулке с любимцем Снежен не забывал о безопасности и носил при себе накопители. — Вот, посиди в тени, отдохни. — А?.. Варя и не заметила, что, пока она любовалась своим женихом, тот вынес ее из воды и посадил под кустиком. — Что-нибудь хочешь? — А?.. Нет, ничего, всё хорошо… Варя рассеянно потянулась за замеченной неподалеку корзинкой, в которой было пляжное полотенце и сложенное платье. Зим, проследив ее взгляд, передвинул корзинку ближе. Варя робко взялась за полотенце, и из складок на землю выпал пластиковый флакон. — Что это? — подобрал Зим, поглядел на яркую этикетку с непонятными письменами. — Лосьон от загара. Или для загара… Или вместо… Ну, мазь, чтобы не обгореть на солнце. Потеряв интерес, Зим вернул флакон в корзинку. — А вы чем тут мажетесь, чтобы не обгорать? — решила продолжить разговор Варя. — Это надо у Зорьки спрашивать, — пожал он плечами. Улыбнулся сконфуженно: — Я таким не пользуюсь, ничего тебе подсказать не смогу. — Но как же так?! Ты же такой бледный, наверняка мигом сгораешь! Он снова пожал плечами с легким недоумением на ее беспокойство. — А кстати, в кого ты такой уродился? — озадачилась Варя. — Мама твоя обычная. Отец, если верить парадному портрету, тоже не белая поганка… Ох, прости, вырвалось! И Зорька не такая. — Да я сам удивлялся, когда мелкий был, спрашивал деда, почему так. А дед отшучивался, мол, это оттого, что он когда-то в юности пытался изучать секреты магии шаманов Белых Гор и однажды, до женитьбы на бабушке, совратил одну снежную ведьму. Уж не знаю, правда это или нет. Да и как тут проверишь. — О-о… — почтительно выдохнула Варя. — И как это, интересно, связь с любовницей могла сказаться на генетическом материале мужчины — спустя много лет и вообще через поколение? Чудеса!.. Впрочем, глядя на бледного, как вампир, жениха, в подобное семейное предание верилось очень даже легко. Оставив ее отдыхать, Снежен вернулся к главной задаче своего утра: помывке сайгака. Тот воспринимал всё как игру и весело плескался крыльями, лапами и хвостом, окатывая хозяина тайфуном волн. Варя загляделась, как оба резвятся, не давая друг другу спуска, хохоча, урча и радостно фыркая… И не обратила внимания на подсевших вплотную зябликов. Медведе-манулы мелко затряслись от едва слышного урчания, ткнулись с обеих сторон Варе в плечи и неприкрытые купальником бока влажными холодными носами — и принялись с упоением ее облизывать. А языки у них были самые настоящие кошачьи! Широкие, гибкие, покрытые ворсинками-крючочками — шершавые до умопомрачения! Варя посидела, похихикала, попыталась отбиться, но отталкивать широкие усатые кайфующие морды оказалось бесполезно. — Да что я вам так приглянулась-то? Не мазалась я валерьянкой!.. Ой, а вы не от лосьона забалдели, случайно?.. Оказалось да, от него самого. Третий зяблик носом перевернул корзинку, не тронул кулек с пирожками, зато флакон весь обмусолил, катая по земле и пуская слюни. Так Варя опытным путем выяснила, что на здешних кошаков запах ванили действует, как кошачья мята. Долго пытки облизыванием она не выдержала — сбежала, понеслась к сайгаку и королевичу с воплем: — А можно мне тоже с вами?! Друня встретил ее возвращение плесканием крыльев по воде и приветственным всхрапом. Зимослав пояснил добровольной помощнице, как и что мыть. И усилием воли заставил себя больше не отводить глаз, даже если яркие лоскутки, названные купальником, маячили перед самым носом. Он понимал, что его невеста пришла из иного мира и привыкла к иным правилам, изводить же ее незаслуженными упреками он не собирался. Тем более, Зим был в этом совершенно уверен, в подобном виде она никому постороннему себя не покажет. А он уж как-нибудь потерпит… — Да уж, пахнет от тебя, Друнечка, как от мокрой курицы! На бестактное замечание сайгак засмущался, попытался спрятать голову под крыло — но передумал и, смешливо фыркнув, пихнул обидчицу лбом под зад. Варя на этот раз не прозевала нападение, расхохоталась, ловко увернулась — и уцепилась за массивные рога, макнув морду в воду. Друнь расценил ее действия по-своему и подкинул нахальную барышню себе на загривок. Варя только взвизгнула и дрыгнула ногами в воздухе — сама не поняла, какой кульбит совершила и каким образом очутилась верхом на лохматой мокрой громадине. — Слушай, а тебе его часто приходится вот так мыть? — Обычно он в песке купается. — В песке? А, поняла, как шиншиллы! Говорят, при густом мехе пыль неплохо впитывает сало с волосков. — Но пока погода хорошая, почему бы не постирать этот стог шерсти. — Ох, сушиться ему потом неделю! — со смехом ужаснулась Варя. Потом сайгак час стоял неподвижно, жмурился и ловил распахнутыми крыльями солнечные лучи. Высыхал он на удивление быстро, длинная шерсть вставала торчком, и в целом после «стирки» скакун вид имел растерянный, смущенный и взъерошенный, чем очень напоминал своего хозяина. Варя любовалась на них обоих украдкой, хихикала — и потчевала пирожками, коими ее щедро снабдила баба Вера. Теперь-то ей стала понятна эта внезапная щедрость — наверняка многоопытная старушенция просчитала заранее их случайную встречу, потому и выдала полную корзинку, якобы разрешая побаловать охранявшего ее зяблика. Впрочем, зяблики без угощения тоже не остались, чинно скушали по половинке пирожка и занялись взаимным вылизыванием, осуждающе косясь в сторону сайгака, что столь подло брызгал в их сторону водой. К великому Вариному сожалению, идиллия безделья на природе не затянулась надолго. — Тина улеглась, — проверил чистоту взбаламученной воды Зим. — Поплаваю, потом пойдем домой. — Угу, — вздохнула Варя. — Тебе тоже не помешает искупаться, если не хочешь пахнуть сайгаком, — ехидно заметил Зим. И подал ей руку, помогая встать с расстеленного на травке полотенца. — А… О, фу! У-у, ты прав… — Не бойся, я не позволю тебе утопиться. Варя хмыкнула на это обещание: наоборот, от тесной близости с почти раздетым королевичем она вернее захлебнется! Слюной или озерной водой, уж как получится… Но ничего, выжила кое-как. Позволила Зиму завести себя в воду по шею. При этом он держал ее за обе руки и безотрывно смотрел в глаза. Варя пылала не только щеками, но, казалось, всем телом, однако прохладная вода отрезвляла, а дно, норовящее уйти из-под ног, не позволяло забыться. В общем, семь холодных потов сошло с нее, пока она не вернулась на сушу… Но рано обрадовалась — назад в поместье они поехали верхом на успевшем просохнуть сайгаке. И Зимослав любезно посадил невесту впереди себя, всю дорогу бережно обнимая за талию, чтобы не навернулась с эдакой-то высоты вниз головой. А она могла — очень хотелось от переизбытка чувств рухнуть в обморок. Перед входом в башню спешились и отпустили Друню — самостоятельный зверь не нуждался в конюхах, чтобы те отводили его в стойло. Разумеется, Зимослав спрыгнул на землю первым и подхватил в заботливые объятия неуклюжую, как мешок поклажи, спутницу. И целую секунду Варя вновь ощущала себя хрупкой и слабой в его сильных руках… Кажется, если бы она попросила, он бы не отказал и отнес бы ее вверх по лестнице до самых дверей спальни… Вспыхнув от такой мысли маковым цветом, Варя выскользнула из объятий и с топотом ринулась на свой этаж вперед хозяина башни. Но оказалось, тот не сильно отстал. На пороге гостиной, прежде чем подняться к себе, Снежен задержал ее: — Спасибо! Сегодняшнее утро было самым веселым за последние… хм, пожалуй, за последние десять лет точно так не веселился! Ты очень понравилась Друне. — О, я польщена, — хихикнула Варя, потупившись. — Если получится, давай на этой неделе прогуляемся в лес? Покажу тебе окрестности. Проверим, не поспела ли клюква. — Прогуляемся? — переспросила она, распахнув глаза. — Верховая прогулка, как сегодня — ты, я и Друнь. Зяблики и твой кролик, если захотят примкнуть. — А… а ему не тяжело с двумя наездниками? — Нисколько. — Ну, тогда я не против… — Прекрасно! — обрадовался Зимослав. — Я пока не знаю, когда у меня выдастся еще одно свободное утро. Но постараюсь предупредить тебя накануне вечером, хорошо? — Чудесно, — промямлила Варя, тая от его улыбки. Внутренний голос ехидно намекал, что несчастный правящий принц устал от забот и в ее лице всего лишь нашел предлог для отгула и побега на пикник. Но что в этом плохого? Они знакомы-то несколько дней, а уже отлично ладят. И зверюшкам его она пришлась по душе… и по вкусу. Очнувшись от мечтаний, Варя поспешила в купальню. Пусть она ополоснулась после ласковых зябликов и мокрого сайгака в озере, но потом-то они опять на Друне ехали, и запах косматого скакуна сквозь платье впитался в кожу. Плескаясь в просторной ванне, она не без удовлетворения отметила, что наверху тоже шумит вода. Впрямь, целый день управлять королевством, попахивая «мокрой курицей», было бы слишком мучительно для снежного принца. _____________ Обещанной прогулки пришлось ждать почти неделю. Варя всё это время снова оказалась предоставлена сама себе. Но, признаться, жить на полном пансионе и маяться от скуки при чудесной летней погоде, на фоне прекрасной природы, да в поместье, где все готовы тебе услужить — это ли не блаженство? Если бы еще и Снежен вдруг бросил все дела государственной важности и упал бы на колени к ее ногам с признанием в любви, Варя уверилась бы, что сошла с ума и всё это ей мерещится в бреду. Но прекрасный принц временно был недостижим, из-за его отсутствия в блаженстве сиял значительный изъян, и сия «ложка дегтя» оставляла надежду, что Варя пока еще не тронулась рассудком, и это ей не снится. Да, временами она сама себе не верила. Уходила порталом в родной мир. Долго сидела в тишине пустой квартиры и сверлила скептическим взглядом книжный шкаф. Задавалась мыслью: как это возможно? И почему произошло именно с нею?.. Спустя час к ней пробирался Финик и кусал за пальцы, требуя вернуться в башню. __________ К прогулке в лес Варя подготовилась основательно: заранее припасла костюмчик защитной расцветки, который ей когда-то подарил папа с расчетом на то, что дочурка составит компанию в дачных походах за грибами. Варе костюм ужасно понравился, особенно великое множество кармашков, пришитых даже на брючинах и рукавах. Но комаров и прочую кусачую живность она ужасно не любила, поэтому спец-одежда сохранилась в прекрасном состоянии, почти не ношенная и без пятен — в самый раз красоваться перед избранником. Еще Варя приготовила резиновые сапожки — ведь они шли смотреть на клюкву, а та, как известно, растет на болотах. Да и местность вокруг озера, должно быть, сырая. Ну и вдобавок по кармашкам распихала множество совершенно необходимых в походе вещей, от многопредметного складного ножа до одноразовых платков. В назначенный день Зимослав рано утром постучал в дверь ее спальни: — Варя? Ты готова? Та накануне так разволновалась, что половину ночи проворочалась, полная душевного смятения, а вторую половину потратила на успокоительное чтение — и не нашла в себе сил закрыть книжку, пока не узнала, кто кого убил и кто за кого в итоге пошел замуж. И вот сейчас от стука Варя резко вскинулась в постели. Почти не разлепляя глаз, хриплым бодрым голосом отозвалась: — Готова! А к чему? — К прогулке, конечно. Забыла? — Ты что! Я помню! Сейчас, уже одеваюсь! Обуваюсь! — Я подожду, — усмехнулся на ее наглое вранье Снежен. Подхватившись с кровати, Варя заметалась по комнате, спешно заскочила в ванную… Спустя рекордный срок выскочила в гостиную, наряженная и даже слегка накрашенная. Зимослав (он между тем успел собрать на столике скромный завтрак на двоих и от скуки соорудил на Вариной тарелке многослойный супер-сэндвич) поперхнулся глотком какао. Отставил чашечку, вытер губы салфеткой. И, плюнув на этикет, указал пальцем: — Что это? Варя сдернула с головы широкополую шляпу, снабженную черной сеткой, закрывающей голову, лицо и шею. — Шляпа. От кровососущих насекомых. — Здесь такие не водятся. Оставь, это не нужно. — Как это не водятся? Везде водятся, а у вас нет? Не поверю! — Я давно так решил, поэтому у нас в округе никаких кусающихся или жалящих насекомых нет. Варя скептически пожала плечами, но шляпу послушно поменяла на пятнистую кепку. — Думаю, в этой обуви тебе будет жарко, — указал Зим на резиновые сапожки. В отличие от зеленой гаммы одежды, сапожки сияли кислотно-розовым цветочным узором. — Но ведь ты поведешь меня смотреть на клюкву! В болото! — В болото? — Королевича аж слегка передернуло. — Нет, я не хочу в болото… Ты очень хочешь там побывать? — с тоской во взоре уточнил он. — Но клюква… — промямлила Варя, которая тоже не горела желанием прыгать по кочкам. — Будет тебе клюква, — снисходительно улыбнулся Снежен. Махнул рукой, будто отгоняя муху: — Пойди переобуйся. Быстренько. И вернулся к недопитому какао. Варя на миг задержалась на пороге спальни, оглянулась: сидящий в изящном кресле принц, аккуратно расправляющийся ножом и вилкой с сэндвичем с паштетом, одетый в облегающий жакет из темной шелковистой ткани с едва заметным узором серебряной нитью, блистающий множеством амулетов… Не верилось, что с этим потомственным аристократом она отправится гулять по лесной чаще. Варя отринула сомнения и послушно надела кроссовки. Однако на этом не закончили. Усадив безалаберную спутницу завтракать — хотя от пристального внимания ей кусок в горло не лез — Зимослав бдительно провел ревизию некоторых ее карманов, особенно заметно оттопыривающихся. — Что это? — Спички в непромокаемом футляре. Вдруг придется заночевать и нечем будет разжечь костер. — Я разожгу костер щелчком пальцев, даже будучи истощенным до полуобморока. Уверен, ты тоже легко справишься с этой задачей. А это что? — Антимоскитный спрей. Ну, то есть от комаров. — Повторяю: здесь нет назойливых насекомых. Ведь ты сама это заметила? Выходила же к озеру, гуляла по поместью до самого вечера, не закрываешь окно на ночь… Он осекся под ее насмешливо-вопросительным взглядом. Ежедневные утренние презенты они пока еще не обсуждали. — Это вот что такое? — Ракетница. — Для фейерверка? Ты хочешь что-то отпраздновать? — Нет, это для подачи сигнала. Если мы заблудимся, я выстрелю, и по дыму и висящему в небе огоньку нас обнаружат. — Варя, дорогая, я не собираюсь вести тебя до Белых Гор. А здешний лес я знаю как свои пять пальцев. Уверяю тебя, мы не заблудимся. — Ты, может, и нет. А за себя я ручаться не могу. — Тебя я не отпущу от себя ни на шаг. — Ой, а если мне в кустики приспичит? Как же быть тогда? Зимослав прикусил губу, чтобы не зарычать от ее упрямства. Махнул рукой и вышел, бросив на ходу: — Как знаешь! Доедай, подожду тебя внизу. — Уже бегу! — Нет, не бежишь, а спокойно ешь! — Угу-угу. Варя с облегчением отложила вилку, ибо супер-сэндвич доедала бы еще полдня. Вскочила с места, дохлюпала какао, пританцовывая у стола в нетерпении. А ракетницу сунула обратно в карман. Когда она спустилась, Огнеяр уже подвел снаряженного Друню к крыльцу. На загривке драконо-зубра красовалось седло — двухместное. Причем комфортабельное даже на вид, основательно разделенное высокими луками, чтобы двое наездников друг другу не мешали. То есть, напрасно Варя не спала ночь, предвкушая, как Снежен снова будет бережно обнимать ее за талию. При такой посадке он сможет придержать ее за плечо, но никак не прижать к себе всем трепещущим от смущения девичьим телом. Сразу испортилось настроение, и без того не радужное после недосыпа и отчитываний за лишнее барахло. — Хочешь сесть впереди или сзади? — любезно предложил выбор Зимослав, подцепляя к сбруе сайгака переданную от бабы Веры сумку с провизией для пикника. — Сзади, — буркнула Варя. — Ну и правильно, так тебе не придется следить за низкими ветками. Одно хоть приятно — Зим никому другому не доверил подсадить невесту в седло. От его прикосновений, от ощущения сильных и даже в какой-то мере властных рук на своих ребрах по Варе еще долго бегали мурашки... Сайгак не изменил привычкам и гулять отправился в «сандалиях». Из-за длины лап и ходулей шаги у него получались поистине широкими, при этом он не особо спешил. В седле Варю не трясло, а приятно покачивало. Зимослав, когда тропинка ныряла под деревья, заботливо отводил ветки, и Варя за его спиной чувствовала себя почти принцессой. К тому же он постоянно говорил с нею, позволяя отмалчиваться в ответ. Рассказывал о местности, о хозяйстве поместья: о том, в какой роще какие грибы в какой сезон растут, где деревенская молодежь собирает ягоды, а где устраивает гуляния на праздники, на каких лугах мужики косят лучшее сено, а вот там подальше, за теми полями, есть море душистого клевера, туда выгоняют пастись коров и коз, и вот там-то полно медоносных жуков, которые запросто могут ужалить неосторожного человека... При этом он, на своем сайгаке продираясь иной раз сквозь чащу, как танк, умудрялся сохранять камзол в идеальной чистоте — ни хвоинки на нем не повисло, ни паутинки не прилипло! ...Местная клюква оказалась развесистой. Варе предъявили невысокое кустистое дерево с узловатым толстым стволом. С резными листьями, почти как у клена. И с ягодами, собранными в кисточки, как у смородины, но размером с мелкую сливу. Варя не послушалась предостережения и сорвала одну, раскусила — кисло, горько! В общем, совершенно невкусно. — Говорю же, не созрела пока, — бубнил Зимослав. — Видишь, еще много зеленых. Надо ждать месяц, а то и дольше. В южных землях скорее поспеет, но ее там мало растет. Привезут, конечно, в Грозовградск на базаре торговать, но она будет дорогая, вялая и помятая. А вот наша будет вкусная, но только после первых заморозков, тогда из ягод горчинка уйдет… — Ладно, уговорил, подожду, — смилостивилась Варя. Окинула удовлетворенным взором рощицу — заросли одной лишь клюквы! И никакого болота. — А Грозовградск — это где? — Да там, на другой стороне озера, — небрежно пояснил Снежен. — Городок вокруг дворцовой площади. — Ваша столица? — поняла Варя, застыдилась. — Ой, а я и не знала, что она так называется. Извини, пожалуйста! Королевич ответил многозначительной ухмылкой: — И это моя будущая королева? Разгуливает в пятнистых штанах, рвется в болота… И ладно, если хоть в штанах! — Он присовокупил тяжкий вздох, явно намекая на бикини. Варино лицо залилось клюквенной краской негодования: — Ну, знаешь!.. Я… Мне… Мне нужно в кустики! Не смей подсматривать! Выпалила и пошагала прочь. — Не задерживайся! Иначе пойду искать, — крикнул ей вслед Зим. — Потом спустимся к ручью помыть руки и устроим завтрак на траве. Здесь рядом есть очаровательное местечко с видом на холмы… Дошагав до намеченной гряды густой синеватой зелени, Варя остановилась и задумалась: и чего она вдруг взъелась? Из-за двойного седла? Мало ли с кем раньше катался Снежен! Наверняка Зорьку выгуливал вот точно так, как сейчас ее. Или со своими парнями куда-нибудь в походы или на войну ходил. Вовсе не обязательно ему было устраивать верховые прогулки ради свиданий с барышнями! Тем более Друня не всякую к себе подпустит... Варе очень хотелось на это надеяться. Но перед глазами невольно рисовалась картинка, как королевич приглашает покататься какую-нибудь профурсетку, так же поддерживает ее, ухаживает... Тьфу! Аж подумать противно! А ведь наверняка у него кто-нибудь был до нее, парень-то он взрослый, видный, с положением!.. От ревнивых размышлений на глаза сами собой навернулись слезы. И потому Варя не сразу заметила, что неподалеку шевелятся кусты. Обернулась на приближающийся шорох, в испуге сморгнула слезы... Завизжала что было духу. Выхватила из кармана ракетницу — и бабахнула в воздух. Даже в шоке она не собиралась никого калечить, лишь бы отпугнуть громом выстрела и вспышкой. Чуть сама не оглохла. Где-то над головой ракета ударилась в ствол, срикошетила на землю. Яркий огонь зашипел, засверкал среди палой листвы, сыпля искрами... И похоже, именно эта ослепительная цветная вспышка, а не грохот выстрела, отпугнула неведомое существо, которое едва не набросилось на Варю. Снова шорох кустов, белесое пятно метнулось прочь — таким Варя увидела сквозь брызнувшие слезы сбежавшего странного человека. И треск веток с другой стороны — Зимослав и Друня неслись на помощь. — Что? Ты цела? Что тут было? Зим схватил ее в охапку, осмотрел, потряс, чтобы обратила на него внимание, не дождался внятного ответа, прижал, плачущую, к себе, обнял. Сайгак прошелся по полянке, брезгливо понюхал потухшую ракету, затем нашел след — презрительно фыркнул, топнул ходулей, мотнул хозяину головой, всхрапнул, предлагая скакать в погоню. Но Снежен покачал головой, и рассерженный сайгак разочарованно вздохнул. — Кто это был? — мрачно спросил Зим. — В-высокий такой... страшный... — с трудом справилась с трясущимися губами и непослушным языком Варя. Уткнулась лбом ему в грудь, несмело обняла за пояс. — В белом мехе, как йети... Ну, то есть, снежный человек. Худой, руки длинные, как у обезьяны, до колен. На поясе какое-то оружие... Прости, я толком не разглядела... не успела, не заметила его за кустами. У него такая физиономия жуткая! Глазищи, как у пришельца! И зубы острые. Смотрит на меня и щерится, будто я таракан, из мусорки вылезший!.. У-у!.. Я чуть не описала-ась!.. — Всё обошлось, не реви. Я поэтому и просил не отходить от меня... Но ты молодец, сама справилась! Не растерялась. Яркого света они очень не любят. Это белогорец был, они иногда подсылают к нам лазутчиков, граница-то близко. Но раньше только зимой появлялись. Совсем обнаглели!.. Он ругался сквозь зубы и гладил ее по голове. А Варя затихла — и тихонько злилась на себя: вот же, оказывается, надо было в этого йети-шпиона стрелять, а не в воздух! В упор бы не промахнулась, отдала бы королевичу трофей. А теперь Зима отпускать не хочется. Он ведь, как только поймет, что она истерику закатывать раздумала, посадит ее на Друню и отправит домой в башню. А сам наверняка пойдет шпиона выслеживать... Получилось и так, и не совсем так. Забыв о пикнике (всё равно оба аппетит надолго потеряли) вместе доехали до поместья. Там Зимослав передал Варю Росане, как самой опытной и ответственной. Сам же собрал местных мужиков из персонала и охраны, объяснил ситуацию, потребовал повысить бдительность. Затем что-то долго обсуждал с Огнеяром. Там и Венцемир прилетел — первым делом заглянул к Варе, убедился, что она жива-здорова и пышет праведным гневом на обидчика, посмевшего напугать ее до соплей и сорвать долгожданный пикник. С Венцемиром Зимослав унесся в неизвестном направлении, не слушая сетования бабы Веры, что и не позавтракали толком из-за супостата, и обедать отказался — как в эдаком голодном состоянии к войне готовиться? — У вас всегда так... не скучно? — сердито уточнила Варя. — Да постоянно, — дернула плечом Росана. — Зимой вообще чая попить бывает некогда. Что, передумала замуж выходить? — Не дождетесь! Дайте срок, научусь управлять магией — у меня эти йети дань платить станут! Она решительно погрозила кулаком в сторону окошка.