Приручить Королевича

Несмотря на происшествие с лазутчиком, жизнь в Жуковом Улье продолжалась привычным чередом. Все занимались своими делами. Зимослав целыми днями пропадал невесть где, иногда даже ночевать не возвращался. Варя помирала от скуки. От безделья она взялась за учебу. Всё-таки не овладеть толком магическим даром, раз уж оный у нее пробудился, было бы слишком расточительно. К тому же больше не хотелось ощущать себя беспомощной как в бытовом плане, так и в вопросе безопасности. Для самостоятельных занятий у нее имелся конспект, надиктованный Алоясом Вихрем. В торопливо накарябанных записях нашлось много полезного и интересного, если не считать уймы занудных упражнений, необходимых начинающим магам, как гаммы будущим музыкантам. В кое-какие общеизвестные чародейские премудрости ее охотно посвятила Зореслава. Потом и Росана присоединилась к посиделкам, не утерпела — взыграла-таки жилка многоопытной гувернантки. Еще Варя решила научиться готовить без привычной бытовой техники, для чего втерлась в доверие в бабе Вере и проникла на кухню не только в качестве потребительницы еды. Старушенция не отказала в помощи — проявила себя строгой, придирчивой наставницей. — Вот помру! — грозилась королевская кормилица, потрясая черпаком, — тогда ответственность за здоровье государя ляжет на твои плечи! Здоровье зиждется на пище телесной и спокойствии душевном. Кто, как не жена, обязана бдительно следить и за тем, и за другим? Варя не перечила, старательно запоминала рецепты и хитрости. Хотя исподволь не забывала толкать просветительские речи о пользе сырых овощей в целом и клетчатки в частности, так как считала, что в меню имелся очень уж явный перекос в сторону мучного и жареного. Впрочем, сама же познакомила кухарок с феноменом пельменей и с блюдами из лапши. А однажды приволокла из своего мира корзину яблок и пакеты с замороженной клюквой — и испекла парочку огромных пирогов. На один внушительный ароматный кусок самолично выловила-таки Огнеяра. (Потом еще пару раз успешно «прикармливала» с рук, так что парень больше от нее не шарахался почем зря, хотя и сильно разговорчивее тоже не стал). Другой же кусок отложила заработавшемуся Зимославу в качестве позднего ужина, сопроводив запиской, что это за ягода такая. (И пусть над запиской из нескольких слов пришлось помучаться, а потом пережить смущающий момент, когда попросила Огнеяра проверить ошибки, но всё-таки для Вари и это тоже стало своего рода достижением). Вот только успехами в романтическом плане она похвастаться не могла, к великому своему огорчению. Да, Зимослав не сидел дома. Но! Даже короткие встречи Варя старалась использовать с пользой. Вернее, с корыстным интересом. Каждый день королевич заходил в ее гостиную, чтобы забрать заряженные накопители из шкатулочки, специально для этого поставленной на подоконнике, и положить амулеты опустошенные — такой вот круговорот камушков получался. Если ему приходилось отправляться по делам очень ранним утром, Зим крался на цыпочках, чтобы не разбудить невесту. Но всё чаще Варя успевала подловить его — и встречала то в сорочках или пеньюарах, как будто только спрыгнула с кровати, то в «домашних» нарядах, принесенных из своего мира. И, сказать честно, поначалу шортики и маечки, пижамки из тонкого трикотажа или юбки выше колена заставляли королевича замирать на мгновение, хмуриться, смущаться. Но очень быстро он привык к эпатажным привычкам своей невинно хлопающей ресницами суженой и перестал краснеть, нервно дергать бровью и запинаться. Определенно, правящий принц отличался профессиональной выдержкой. Утренними провокационными приветствиями Варя, понятно, не ограничивалась. По вечерам она поджидала жениха, расположившись в своей гостиной с книжкой, ноутом или смартфоном — и оставив дверь на лестницу открытой. По привычке Зим сперва поднимался к себе, чтобы помыться-переодеться, затем либо отправлялся ужинать к бабе Вере, если было не слишком поздно, либо вызывал Огнеяра, чтобы тот принес ужин в комнаты. Теперь же в первую очередь ему приходилось заворачивать на Варин этаж, ибо проигнорировать ее самоотверженные бдения было бы крайне невежливо. А потом или они вместе под руку отправлялись ужинать — или оставались здесь же, в уютной гостиной, и разделяли полуночную трапезу только на двоих. (В определенный час Варя сама накрывала стол, чему Огнеяр был только рад, ведь ему больше не приходилось бегать по этажам среди ночи). В последнем случае Варя повторяла маневр с причудами в нарядах, чередуя пенные кружева с обтягивающими джинсами и с парадными платьями, якобы примеренными от скуки просто так, чтобы моль в сундуках не завелась. Зимослав старательно прятал усмешку, ибо актриса из Вари была никакая. Но он не жаловался на ограниченный ее вкусом выбор блюд и безропотно поглощал Варину стряпню, неизменно расхваливая старания и подмечая успехи вроде не подгоревших котлет или в меру подсоленного рагу. Часто и сам приносил пирожные из столичной кондитерской. Иногда, по настроению, добавлял на десерт густой ликер или ароматную наливку из бездонных дедовых кладовых — не выпивки ради, а лишь по рюмке к чаю в качестве «жидких конфет». (Едва початую бутылку Варя потом «забывала» у Росаны или на кухне, ибо Зим ценил разнообразие вкусов и через несколько вечеров в любом случае откупоривал следующую). За столом они беседовали, много и о пустяках — Варя рассказывала о своем прошедшем дне и успехах в чародействе. Он жаловался на деятельных министров, эгоистичных придворных и жадных лендлордов. Давал неплохие советы касательно колдовства, если, конечно не увлекался чересчур объяснением теории, тогда Варя переставала слушать, а просто любовалась и кивала. В ответ на ее наряды Снежен тоже стал позволять себе вольности в одежде — спускаясь к ужину, забывал надеть камзол, потом и жилеты ушли в отставку вместе с крахмальными шарфами и шейными платками. Свободная рубашка с незастегнутым воротом или просторный сероватый блузон крупной вязки вкупе с домашними мягкими штанами и стоптанными тапками-сапожками сводили Варю с ума, настолько велик был контраст с королевичем утренним, чопорным и изящным, застегнутым на все пуговки. А еще ее в жар бросало от вида влажных после ванны сиреневых вихров — как они начинали трогательно пушиться, высыхая… И всё равно ежедневных свиданий Варе было мало. Всё чаще ее посещала мысль, что пересечь френд-зону в их отношениях будет очень и очень трудно — Снежену, похоже, всё нравилось, как есть. А ей самой схватить его за уши и поцеловать от всей души — не хватит духа даже после бутылки ликера. Каким-то образом ему удавалось и зачаровать ее, и заморозить одной улыбкой… __________ — …Открыть бы портал вроде этого да и выпнуть белогорцев куда подальше, — сердито проворчал Огнеяр Тихун, хмуро взирая на дыру в воздухе. Та разевала свою пасть всё шире, расползаясь просторными воротами. — Нельзя, — назидательным тоном отозвался Будигор. — Они живут на своей земле, нет у нас права лишать их исконного дома. — А чего тогда к нам постоянно лезут? Надоели, — буркнул Тихун. Сорвал колосок травы, принялся обдирать. Парни сидели на пригорке, на почтительном расстоянии от стихийного прорыва пространства. Зимослав запаздывал — министры, видать, вцепились клещами. Но ничего, в этот раз промедление не страшно: дыру Тихун почуял заблаговременно, так что открылась она практически у них на глазах, расширялась сравнительно медленно, пространство не пыталось вывернуться противно законам материи. Оттуда лезли только мелкие панцирные зверюшки — настороженно выглядывали в здешний мир, принюхивались, пугались громкого Белокрасовского «Кыш отсюда!» — и сигали обратно восвояси. Лишенные магической ауры, нездешние тварюшки и не ушли бы далеко, ограждающее кольцо, поставленное Огнеяром, не позволило бы им разбежаться по округе. Вот бы все стихийные дыры им такие же попадались пустяковые! Одно не давало Алоясу покоя: тамошние звери оказались незрячими — слишком жестокое солнце сияло в том мире. Даже те лучи, что проливались на здешнюю почву, в короткое время спалили траву до желтой трухи, очертив полукруг «порога». Похоже, в том мире выживали лишь растения с толстой кожурой, а звери защищались костяными щитками. Вихрь подошел к расплывчатым краям, вытянул руку, пробуя атмосферу на той стороне. И быстро отдернул — кожа покраснела, зачесалась. — Венцемир, захватил мазь от ожогов? — Разумеется. И перчатки, и шлем с забралом из черного стекла. Пузырь с воздухом не требуется, я так понимаю. — …Вот в такую бы палящую пустыню да всех белогорцев, — не унимался Огнеяр. — Ты сам знаешь, Великая Матерь посчитала бы это убийством и сурово тебя покарала бы за преступление против чужой жизни, — покачал головой Будигор. — А им нас убивать можно! — взвился Тихун. Только тема мести могла заставить молчаливого парня повысить голос. — Наши военные колдуны способны лишь держать защиту. Если кто попробует с помощью дара убить врага — он окажется проклят. Это несправедливо! Белогорские ведуны несут смерть нашим воинам, а мы не можем им ответить тем же! — У нас есть солдаты, которым не нужны чары, чтобы оказать достойный отпор, — сказал Будигор. — Нашим магам нет необходимости очернять свой дар. — Белогорцы верят в других богов. И магия у них иная, — напомнил подошедший к ним Вран. — И в этом есть хорошая сторона — им не нужна энергия, которой подпитываются наши чародеи. Нашим не подходят вибрации, необходимые их шаманам. Даже в отношении колдовства мы абсолютно различны. Если когда-нибудь удастся понять, что же они ищут на наших землях, мы легко сможем заключить мирное соглашение, ведь по сути нам с ними совершенно нечего делить. — Напомни им об этом, когда они явятся нынче зимой, — проворчал Огнеяр. — Против нас настроены лишь некоторые кланы, — терпеливо втолковывал младшему товарищу Будигор. — И то внутри семей нет согласия, иначе к нашим границам явилось бы такая армия, что нам пришлось бы звать на помощь Белозорье и Вольнополье вместе взятые. Только кажется, будто на суровых склонах с трудом выживают крошечные деревеньки — на самом деле белогорцев много, очень много… — Да-да, я слышал байки о подгорных городах, — перебил Огнеяр. — Это не байки, — присоединился к разговору вышедший из собственного портала Зимослав. — Дед Грозоврат бывал в гостях у подземной белой королевы… Венцемир, вижу, объявил вам о ситуации? — Нет, еще не успел, — повинился капитан королевских рыцарей. — Это мы просто от скуки языками чешем. — Ты принес плохие новости, полагаю? — нахмурился Вран. — Не особо плохие, но и не слишком приятные, — кивнул Снежен, огляделся, оценивая обстановку. — Но сперва давайте управимся с дырой. Парни заговорили наперебой, торопясь коротко и емко объяснить особенности сегодняшнего стихийного разрыва и мира по ту сторону. — Хорошо, согласен, давайте вашу мазь. И шлем давайте… — Позволь мне пойти вместо тебя! — взволнованно вызвался Огнеяр, заставив старших замолкнуть. Алояс покачал головой: — Лучше пойти мне. Дыра не велика, моих сил хватит. А от тамошнего солнца Зим точно получит чесотку. — Венцемир вылечит, — легкомысленно отмахнулся Снежен. Обернулся к помощнику, взглянул в умоляющие глаза. Покровительственно потрепал парнишку по вихрам: — Не в этот раз. У тебя есть свои обязанности, ими и занимайся. — Дай мне попробовать! Я же не прошу невозможного — эта дыра закроется просто, я справлюсь! — Попробуешь в свое время, — отрезал Снежен. — Когда я однажды застряну в чужом мире, как мой отец, тогда ты и займешь мое место. А пока я буду выполнять мой долг, а вы — меня поддерживать. Так что извольте начинать, господа! Королевича ждать не заставили, все приготовления были завершены до его прихода. Вран задействовал амулеты, заряженные подругой Вихря, так он мог направлять остальных членов их маленькой команды. Алояс сосредоточился на той стороне прорыва, расчистил пятачок пространства, чтобы никто не навредил и не помешал Зимославу, шагнувшему в стихийный портал. Огнеяр, обиженный недоверием, продолжил следить за огражденным периметром по эту сторону. Будигор занялся самой дырой — занудный процесс тщательной «штопки» у замказначея выходил лучше всего. Венцемир оставался пока что не у дел. — …Будигор, стягивай сильнее! Снежен, не торопись, — командовал Белокрас, благодаря амулетам чувствуя все тончайшие нити переплетающихся в единый узор чар. — Огнеяр, помеха слева! — Просто птичка, — буркнул Тихун, заставляя пичугу свернуть с пути. — Если она влетит в закрывающийся проход, полетишь за ней следом. Это чужой мир! Наших птичек, жуков и таракашек там не ждут. — Сам знаю! — Алояс! — Братец, не кричи, я всё прекрасно вижу. Зим, ты как там? Не спекся еще? — Тут правда жарковато. Прореха пустячная, я почти закончил. Голос королевича донесся глухо — из-за шлема, закрывающего лицо, и из-за увеличивающегося расстояния между отдаляющимися мирами. Портал постепенно превращался в длинный коридор — в нору с зыбкими стенками, по которым пробегали волны-судороги. — Будигор? — поторопил Вран замказначея. — Еще чуть-чуть… — пробормотал тот, накладывая завершающие «стежки» в «штопке». — Еще немножко… Венцемир! Ал! Вытаскивайте его высочество. — Зим, закончил? — Да. Начинаю стягивать. — Закрываю! — подхватил Будигор. — Ловлю-ловлю! — шутливо воскликнул Венцемир, по пояс высунувшись в плавно сужающийся портал и протянув руки. — Да вы дымитесь от усердия, ваше высочество! Зимослав, запустив чары со своей стороны, успел прыгнуть в сужающуюся дыру — и, пролетев невесть сколько расстояния, ибо между мирами не существовало понятия длины — ухватился за Венцемира. — Отпускаю, — сообщил Алояс, прежде чем дыра на той стороне окончательно затянулась. «Коридор» между мирами, потеряв вторую точку, стал стремительно укорачиваться. Дыра на этой стороне сделалась узкая, что чердачное оконце, обхватив Венцемира за пояс — отчего тот выразительно задрыгал ногой, ибо наорать на приятелей, чтобы поторопились, не смог бы при всём желании. — Будигор, не спеши! — одернул Вран. — Да держу я, держу, — с натугой отозвался тот. — Я помогу, — подскочил Огнеяр, перебрасывая Врану ставшую почти ненужной сеть чар, следящих за окружающим пространством. Вдвоем они затормозили стягивание и, более того, сумели чуть растянуть проход обратно, не нарушив заклятий. Вихрь и Вран подоспели на помощь — и, вцепившись в Венцемира, вытащили обоих. Портал глухо выдохнул, выпустив пузырь воздуха — и закрылся. Лишь сожженная нездешним солнцем трава осталась в напоминание. Все без сил плюхнулись на землю. Только Зимослав, высвободившись из крепких объятий личного лекаря, тотчас вскочил на ноги, зашипев. И принялся с неловкостью избавляться от перчаток и от шлема. — На этот раз было проще простого! — объявил Огнеяр. — Да, с предыдущими воинственными демонами не сравнить, — согласился Вран. Венцемир помог королевичу снять шлем — и нахмурился, всматриваясь в покрасневшее лицо и нездорово слезящиеся глаза. — Что видишь? — спросил лекарь, помахав перед ним двумя растопыренными пальцами. Зим даже не моргнул. — Вспышки, — вздохнул он, сдаваясь без препирательств. — Больше ничего. Я ослеп? — Не совсем, но близок к тому. Парни, откройте-ка нам портал. — В Грозовградск, к тебе в лечебницу? — Или к Чуролюту? — Только не к нему, — взмолился Зим. — Ну, значит, будешь терпеть мою методу, — без веселья хмыкнул Венцемир. — Я с вами, — решил Алояс. — Да-да, присмотри, чтобы этот коновал не угробил нам правителя, — вставил Будигор. — Нам еще с белогорцами воевать, а зимние звезды я вешать не умею. — Не говори ничего о звездах, — простонал Снежен. Потянулся потереть припухшие веки, за что получил от личного лекаря шлепок по руке. Помрачневшего Врана и распереживавшегося Огнеяра замказначея отправил по домам также через порталы. ______________ Варя очень удивилась, когда Зимослав поскребся к ней в спальню средь бела дня. — Варя, накопители не заряжены… — Прости, я собиралась после обеда ими заняться! Если тебе срочно, я сейчас… Она торопливо вскочила с кровати, где среди одеял играла с Фиником в кошки-мышки, и бросилась открывать дверь. И остановилась на пороге буквально с отвисшей челюстью. Принц предстал перед нею в таком виде, что и во сне привидеться не могло: глаза покрасневшие, будто полдня рыдал, нос припух и шмыгает, губы растрескавшиеся. Лицо поделено на красную и белую половины, словно он катался на лыжах в большущих очках и умудрился то ли сгореть, то ли отшлифовать щеки льдом. Но главное — пришлепал босиком. В одних коротких подштанниках. Без обычных многочисленных цепочек-браслетов и тому подобного. Замотавшись в одеяло такое страшное, что приличная моль побрезгует: от разноцветных заплат и штопки живого места нет, а между ними — дыры, протертые и прожженные. — А-а… — протянула Варя. — М-м? — Зим поднял на нее мутноватые глаза. — Надеюсь, Венцемир тебя уже видел? — Угу. — Очевидно, ты не в солярии так обгорел... — Что? — Я… могу тебе чем-то помочь? — Угу. Накопители, ты не могла бы… Придерживая одеяло одной рукой, он протянул ей в горсти оба комплекта фианитов. Все камни были опустошены до капли. А кожа на руках алела пятнами. На запястьях вовсе белели мелкие волдыри. Варя рассеянно угукнула, камушки забрала. — А почему ты в этом? — не удержалась, спросила. Зимослав смущенно шмыгнул носом: — Зато мягкое. Варя пощупала краешек одеяла. При жутком виде пуховая ткань впрямь оказалась нежной. Впрочем, не настолько, чтобы мириться с заплатами. — Оно у тебя с детства, что ли? Дорого, как память? — Да нет, просто нравится. Принесешь, как зарядишь? — пробормотал он, собираясь уйти. — Погоди-ка! — осенило Варю. Бросив камушки на тумбочку у кровати, она схватила с постели плед, при этом стряхнув кролика на подушки — и решительно развернулась к жениху. — Вот! А этому определенно пора в стирку! И в починку. А лучше отдай в крольчатник на подстилку. Она лихо содрала с него, болезненно ойкнувшего, безобразное старье — и закутала в свой подарок, пушистый, яркий, с китайскими тиграми. — М-м, приятный, — оценил Зим, потершись щекой о шелковистый ворс. — Как мех у зябликов после линьки. — Ты… пьян? — в лоб поинтересовалась Варя. — Не сказал бы, — пожал он плечами, и от этого движения поморщился, коротко зашипел сквозь зубы. Закутался осторожнее. — Венцемир опоил своими зельями. Велел лечь спать, а как тут ляжешь, если всё горит… И Огнеяр где-то шляется… Расстроенный и больной, королевич пошлепал к себе, двигаясь осторожно, будто его неплохо штормило. — А почему Венцемир тебя не долечил-то? — спросила вослед Варя. Снежен хотел было ответить, но подумал и счел за лучшее уйти молча. Его личный лекарь и по совместительству капитан королевских рыцарей, вернув зрение обожженным глазам, в полуобмороке от усталости упал на руки караулившего Вихря. Чем Снежен тотчас воспользовался — собрал оставшиеся силы, открыл портал и сбежал домой. И нет, совесть его нисколько не мучила — у Венцемира имелся завидный запас накопителей и амулетов на все случаи жизни. Если бы Зим остался в его владениях, приятель, восстановившись в считанные минуты, принялся бы проводить над ним всяческие опыты, пользуясь временной беспомощностью. Он давненько намекал на разнообразные экспериментаторские пытки, под маской рыцаря-шута скрывая кровожадную натуру врача-новатора. Одурманенный зельями, без накопителей, Снежен не смог бы сопротивляться — и кто знает, когда бы он оттуда выбрался!.. На Алояса надежды не было, этот не станет спасать, а с удовольствием присоединится к кровопусканиям и прочим забавам ученого изверга, твердя о пользе для самой жертвы. Пусть лечить себя Зимослав умел скверно, но именно с чесоткой и сыпью он знаком с детства, и никто, даже дед Грозоврат, был не в силах ему помочь, так что пришлось научиться применять кое-какие хитрости. Главное, чтобы Огнеяр явился побыстрее и чуточку помог настроиться… …Варя мысленно велела себе успокоиться. На совесть зарядила амулеты, выплеснув туда излишек всколыхнувшейся энергии. Затем отыскала в шкафу большой банный халат — и тщательно пощупала, лишний раз удостоверилась, что ткань именно такая бархатистая, как она помнит. Затем перерыла аптечку в поисках геля от ожогов. Это средство она уже испытывала на Зиме, когда он неудачно поколдовал в ее квартире, тогда раздражение снялось в считанные минуты. Конечно, такой бледной поганке заработать проблемы с кожей пара пустяков! Вооружившись тюбиком и прихватив камушки и халат, Варя решительно поднялась этажом выше. И на пороге поняла, что еще ни разу не была у него «в гостях». Гостиная оказалась обставлена почти так же, как ее собственная. Только мебель выглядела более обшарпанной, не было вазочек, салфеток и ковриков, на столе вместо чайной посуды располагался «набор юного алхимика». Впрочем, колбы сверкали хрустальной чистотой. В спальню Варя вошла без стука. Просто не придумала, что сказать, и побоялась, что он не разрешит войти. Там ожидаемо царил бардак, свойственный всем мальчишеским «норам» — везде разбросана одежда, в одном углу свалена в кучу обувь, в другом красовалась груда холодного оружия — кинжалы, мечи, ножи и даже маленькие топорики. Из-под кровати выглядывали корешки книг — наверняка какие-нибудь жутко древние гримуары. На прикроватной тумбочке поблескивали и мерцали магические кристаллы на подставках, все разных цветов, размеров и форм. Странно, но всё это безобразие чудом обходилось без пыли и занавесей паутины — либо Огнеяр старался, либо действовали чары башни. — Долго же тебя ждать! — недовольно буркнул с кровати Зимослав. Он не поднял голову, лежал на животе носом в подушку. Повозился, сбросив с голой спины новый плед, приказал: — Давай уже! Варя на мгновение опешила, встала на пороге спальни, пытаясь сообразить, что именно требуется делать. На лестнице послышался топот — Огнеяр влетел в гостиную. И затормозил с разбега, узрев невесту хозяина. Варя приложила палец к губам и сделала ему знак: «Кыш-кыш!» Помощник понятливо кивнул — и в ответ замахал руками, стараясь дать подсказку: сложил пальцы щепотью и принялся рисовать в воздухе вензеля. — Дверь-то закроешь? — раздраженно зарычал Зим в подушку. — Сквозняк! Мне еще простуды не хватало! Варя торопливо помаячила парнишке: «Отстань, сама разберусь!» — и, тихонько затворив дверь, подкралась к кровати. Снежен невнятно заворчал, но продолжал смирно ждать. Рядом, прямо на кровати почему-то стояло блюдце, наполненное темной густой жидкостью, напоминающей черничный сироп. Тут же лежала крупная мягкая кисточка для каллиграфии и сложенный вчетверо листок бумаги, весьма потрепанный, пожелтелый и заляпанный кляксами. Варя положила халат и накопители с краешка, осторожно забралась коленями на постель, чтобы далеко не тянуться. Выдавила из тюбика гель на ладони — и очень нежно прикоснулась к покрасневшей коже, начав с лопаток. Не успела она как следует размазать средство, Снежен вскинулся, почуяв подвох. Встрепанный, злой, сверкающий глазами из-под челки. Приподнялся на локтях, воззрился на Варю. — А я вот, принесла, — невинно улыбнулась она и показала тюбик. — Тебе в тот раз помогло, помнишь? Зимослав оглянулся на дверь, сообразил, что, раз помощник до сих пор не явился, значит, эти двое вступили в сговор. Нахмурился. Варя не растерялась: пока он глазами хлопал, деликатно приподняла край подушки, с которой он обнимался, прицелилась — и надела ему на палец свежезаряженный перстень. Зим еще раз сверкнул глазами, скривил губы, ясно выразив мысль: «Что ж, сама напросилась!» — и плюхнулся обратно. — Так мажу дальше? — уточнила она. — Как хочешь, — буркнул. Варя сказала бы ему, как она хочет, да пришлось язык прикусить. Размазывала гель очень аккуратно, тончайшим слоем, иной раз прикасаясь к особенно покрасневшим участкам лишь подушечками пальцев, а Зим всё равно болезненно вздрагивал под ее руками. К тому же попутно она обнаружила множество шрамов и совсем недавно заживших царапин, синяки свежие и почти слинявшие. «Нелегка жизнь средневекового принца, к тому же мага-экстремала…» — мысленно вздохнула она. А вслух брякнула (лишь бы отвлечься, а то оглаживать плечи с играющими под тонкой кожей мускулами оказалось более волнительно, чем представлялось): — Мда… Если б я не видела тебя утром на озере, могла бы подумать, что ты вампир, прогулявшийся в полдень без зонтика. — Кто? — нелюбезным тоном уточнил он. — Вампиры-то? Да так, нечисть из сказок. Летают по ночам, залезают в окна к девицам и сосут кровь. Я тебе потом кино про них покажу, если интересно. — В вашем мире водятся такие идиоты? — фыркнул Зим. — А кто ж их знает, может, водятся, может, нет. Про колдовство я тоже раньше думала, что всё это выдумки… Отлично, спину я тебе намазала, а до остального сам дотянешься. Вот тебе тюбик, тут еще много осталось, а я пошла. — Я тебя не отпускал. — Эм… Ладно. Что мне нужно сделать? — Бумагу видишь? — Вижу. — О небо! Так разверни и посмотри. — Ну, как скажешь… Это что за ритуальный боди-арт? — озадачилась Варя, ибо на потрепанном листке обнаружилась схема — силуэт человека, вид спереди и сзади, весь расписанный плавно изгибающимися линиями и завитками. Похоже, на этот узор намекал Огнеяр своей пантомимой. — В блюдце краска, кисть у тебя, э… под попой. Раз Тихун чрезмерно занят, будь добра, нанеси мне узор, точно соответствуя рисунку. — И это тебе поможет? — Всегда помогало. Так мне будет легче направить течение энергий… — Он приподнялся и глянул на нее через плечо сквозь взлохмаченные вихры. — В общем, просто сделай, хорошо? Я сам понятия не имею, как и почему это на мне срабатывает, но когда няньки так делали, мне становилось гораздо лучше. «Бедный мой аллергичный снежный принц!» — жалостливо подумала Варя, представив Зима капризным проблемным карапузом. — И поторопись, иначе я насмерть замерзну! Варя послушно схватилась за кисточку — вдруг снова разозлится, выгонит ее и позовет Огнеяра назад? Нет уж, отныне это занятие станет ее привилегией как законной невесты! Поглядывая на листок, держа в одной руке блюдце, а в другой кисть, Варя с увлечением принялась за дело. Оседлала бы его за бедра, но вовремя сообразила, что под подштанниками скрываются такие же ожоги. — А если получится немного криво, не страшно? Я ж в первый раз, без опыта сложновато, чтобы вот совсем прямо и ровно. Хотя, конечно, для дизайнера это не оправдание, но боди-артом я никогда не думала заниматься... А твои «няньки» — ты имел в виду случайно не Вихря с Враном? А ничего, что краска так быстро впитывается? И кожа вокруг синеет так подозрительно. Это нормально? А что это за краска вообще? Снежен, наконец-то расслабившийся под влажно-щекотными прикосновениями кисти, растекся на постели, обняв подушку, и отозвался лишь на последний вопрос, все остальные лениво пропустив мимо ушей: — Это варенье из чернильных фиников. Можешь попробовать, оно съедобное. И вкусное… Не дожидаясь, пока он договорит, Варя слизнула капельку: — Фу, кислятина! — …если патоки добавить. Но я-то не хочу быть липким. — М-м, ясно. Всё! Я закончила. — Благодарю. Полностью впиталось? — Так точно! Он блаженно потянулся — и перекатился на спину. Взглянул ехидно: — А теперь рисуй дальше. — В смысле, спереди? — уточнила, запылав щеками и ушами, Варя. — Ну да. — Ну уж нет! Она вскочила с кровати, едва не выплеснув на покрывало остатки краски с блюдца. Представила, как будет водить кистью по груди и торсу, да вокруг пупка, а подштанники при этом едва на бедрах держатся, а этот бледнолицый во все глаза за ней следит… — С этим ты и сам справишься перед зеркалом! — Тебе трудно помочь, что ли? — жалобно протянул он. Варя поняла, что он просто издевается, испытывает ее терпение, а попросту говоря, берет на «слабо». И твердо решила, что не уступит! — Тогда не пялься, а то ошибусь. — И накрыла удивленную физиономию халатом. — Что это? — не понял он, в первую очередь среагировав на чуждый запах отдушки стирального порошка. Поднял от лица, попробовал развернуть ткань, разобраться. В этот момент ленивыми движениями и заинтересованной мордашкой он особенно напоминал Варе желтоглазых избалованных котов из интернета. — Подарочек. Тебе от меня, — буркнула она, водя кистью по умеренно рельефному торсу. — Вижу, давно пора навести порядок в твоем гардеробе. Он хмыкнул. Отложил презент в сторону. Поглядел на нее, такую сосредоточенную и старательную, долго и пристально, пока Варя не начала ляпать кляксы куда попало. — Спасибо. — На здоровье! _________________ Про угрозу касательно гардероба Варвара не забыла. И вскоре представился случай привести оную в исполнение. Однажды днем, пока Зимослава, как обычно, не было дома, Огнеяр наведался в его комнаты с целью уборки. (После, задним умом, Варя догадалась, что Снежен сам приказал прибраться именно из-за ее визита). Более-менее устранив бардак, Тихун собрал кое-какую одежду и поволок вниз. На лестнице из необъятного комка выпал ремень и пряжкой простучал по ступенькам. Разумеется, на подозрительный шум немедленно выглянула Варя. Выяснив, чем он тут занят, она завернула не посмевшего перечить парня к себе в гостиную, где устроила подробный разбор барахла. Да потом еще и сама наведалась в платяную кладовку на верхнем этаже. Итогом генеральной ревизии стал печальный вывод: королевичу нечего носить! Полдюжины черных с серебром френчей не в счет. — Вообще-то, его высочество велел разобрать гардероб от летних вещей, чтобы было куда складывать теплые зимние, — бубнил Тихун. — Стирка у нас по расписанию, и сегодня как раз очередь хозяйского белья. Если опоздаю, прачки ругаться станут. А штопкой занимаются девицы-белошвейки, что состоят при ее высочестве… Но Варя лишь отмахивалась — успеется. Она заново лично отсортировала полсотни рубашек и приуныла — рваных оказалось втрое больше, чем приличных. Негоже правящему принцу в штопаном ходить! Подштанники Огнеяр стыдливо умыкнул, заверив, что среди кальсон дырявых нету. Про носки Варя тоже милостиво поверила на слово. Со штанами, лосинами и брюками оказалось и просто, и сложно — либо имелись любимые, изношенные донельзя, либо ни разу не надетые, но все одинаково темные или черные, так что соваться в эту область она тоже не решилась — не пришивать же на коленки заплаты, в самом-то деле? А вот сюртуки, камзолы, куртки и даже вязаные Зореславой домашние блузоны подверглись тщательному осмотру. — Это ему в плечах мало, это тоже, так что мне разрешено донашивать, — пояснял Тихун. — А это порвано — велел выбросить. И это тоже. И вон то. — Нифига себе выбросить! Да тут золотого шитья на пять кило! — возмутилась Варя, ухватившись за парадный белый мундир с распоротым по диагонали плечом. И за бледно-бирюзовый камзол с широким разрезом поперек груди. — А свитера в стирку тащи! Поди, с весны лежат, за лето моль наверняка проела. Потом мне вернешь, сама заштопаю — осень на носу, скоро понадобятся, а поди угадай, когда Зорькины белошвейки до них доберутся. И заплаты на локти пришью из замши — модные станут! Огнеяр на ее самоуправство пожал плечами — смысл ему спорить с будущей хозяйкой. Если что, пусть с ней сам Снежен и разбирается. Чтобы служанки не ругались на припозднившегося Тихуна, Варя помогла дотащить барахло до прачек, трудившихся в суверенном уголке поместья. Полюбовалась на стиральную машину, изобретенную достопочтенным Грозовратом и работающую на накопителях. Затем заглянула к Зореславе — попросить подходящей тесьмы, чтобы замаскировать штопку на мундире и бирюзовом камзоле. Против ожидания принцесса от идеи вернуть дорогущей одежде новую жизнь скривила носик. — Братец этот мундир ни за что больше не наденет, — заявила она. Поколебавшись, раскрыла причину: — Его порезали нынче весной, когда Зимушка меня в столицу вывозил на праздник в честь моего дня рождения. — Порезали? — моргнула Варя. — Как это? — Ножом или кинжалом, — дернула плечиком принцесса. — Я не разглядела. Целились в меня, но брат вовремя прикрыл, вот ему и распороли всё шитье. Жалко, конечно, но даже если красивенько зашьешь, он носить это не станет даже дома. И бирюзовый тоже испортили негодяи, когда на маменькин летний бал прокрались. — То есть, на вас обоих регулярно совершают нападения? — Ну да. А что? — Нет, ничего. Извини, что напомнила. — Пустяки. Кстати, на тебя тоже будут нападать после оглашения помолвки, ты учти! — Спасибо, учту… И всё-таки тесьму Варя решила купить — сама, когда в город поедет, благо в прошлый раз с помощью Будигора разведала нужные магазинчики. В крайнем случае, перешьет и перекрасит! Хотя бы из уважения к ручной работе тех, кто эту одежду сделал.