Приручить Королевича

Варя обиделась на своего жениха. Смертельно! Навсегда. Безвозвратно. Яснолика неизвестно куда ее повела, а тот ни слова не сказал поперек. А если бы соперница ее утопить решила? Вот в этом самом болотце, на бережку которого они уселись закатом любоваться под вишневый сидр с печеньками. Нет, разумеется, Варя ни капли не верила, что Краса может ей навредить. Но почему в это не верил Зимослав? Вот что самое обидное! Где его беспокойство о будущей матери своих будущих детей?! — Ох, я подушки забыла! Сидеть жестко, — спохватилась Яснолика. Обернулась к шныряющему в высокой траве голубому коту: — Нежка! Будь другом, принеси парочку? Варя удивилась: как это у ее заколдованного братца получится справиться с заданием? Но спросить не успела, так как рот был набит сладостями. Через мгновение же вопрос сам собой отпал — лазоревый зверек без пререканий перекинулся в прекрасного принца и направился к дому. — А как же?.. — прожевав и проглотив, глубокомысленно поинтересовалась Варя. — Удобно, что Нежка умеет оборачиваться прямо в одежде, правда? — хихикнула королевна. — А то неловко получилось бы. — Но ведь его Чара зачаровала! — возмутилась на обман Варя. Она бедняжку так жалела, почти всплакнула над ним! А он, оказывается, нисколько не пострадал. — Чаруша у нас, конечно, дева исключительной силы. Да только Милонег посильнее будет. И постарше, так что все ее фокусы знает лучше ее самой. — А почему же он сразу не сбросил заклятье? — Из принципа, — пожала плечами Краса. Зарылась в корзинку для пикника, проверяя, не забыла ли захватить с кухни жестянку со своими любимыми конфетами-тянучками. — Вот помяни мое слово — будет ходить цуциком неделю, Чаруше на нервы действуя, пока она сама не извинится и чары не отменит. Хотя, зная ее, говорю наперед — Нежка не дождется. — Она, наверное, и не вспомнит к утру, — заметила Варя, сочувствуя несчастному влюбленному всем сердцем. — У нее вечно только Злат на уме. — Угу, — поддержала Краса, намазывая две булочки кремом — для себя и для собеседницы. Остатки же взбитых сливок поставила на краешек расстеленного на земле пледа. Как потом выяснилось — для братца. Милонег принес подушки, без лишних слов бросил перед сестрицей — ударился оземь и снова обернулся котом. Но сливки из фарфоровой глубокой масленки вылизал подчистую, после чего снова юркнул в травы — охотиться на светлячков. — Я ж говорю, — понаблюдав за ним, неодобрительно хмыкнула Краса. Передала одну подушку Варе — всё-таки вечером земля была слишком прохладна, чтобы довольствоваться только пледом. — А цуцики — это так голубые коты у вас называются? — уточнила Варя. — Не у нас, — задумчиво отозвалась Яснолика. — Чаруша наша та еще путешественница — как из дома сбежала, за нами увязавшись, так каждую зиму где-то в дальних странах пропадает. Понятия не имею, где она таких цуциков высмотрела и как они называются на самом деле. И все ли они голубые или только наш из упрямства синеет. У нас они не водятся. — У вас, говорят, и драконы не водятся, — проворчала Варя. — Но это не помешало Чаре превратиться в годзиллу. — С драконами другое дело, — пояснила Краса. — Цуцики живут на южном материке, а не у нас, на северном. Драконы же являются в наш мир через порталы. — В стихийные лезут? — Нет, в управляемые влетают с достоинством. Они существа сознательные, магией владеют лучше нас — прилетают, когда им нужно, улетают, когда вздумается. Никто не знает, зачем. Никто не знает, когда. В последний раз, правда, давно появлялись — еще до объединения трех королевств в империю. Но в принципе могут вернуться в любой момент. Она замолчала, погрузившись в какие-то свои мысли. А Варя рассеянно хрустела печеньками дальше. Она-то думала, что соперница позвала ее на разговор с глаза на глаз, чтобы выяснить, кто она такая и откуда взялась — и чтобы пободаться за перспективного жениха. А та что-то не спешила вызывать ее на дуэль. Кроме светлячков над болотцем-озерцом кружили и прочие насекомые. Варя уже пару комаров прихлопнула на себе — самых обычных, ничуть не отличимых от земных. — Ой, точно! Прости, забыла, — спохватилась королевна. Привычным жестом кинула вокруг заклятье призыва, на которое тотчас слетелись мелкие пташки, среди которых Варя определила знакомых воробьиных ястребков-вранов. Чирикающая братия в два счета облетела бережок, очистила воздух от досадных кровососов. Варя же втихомолку хихикнула — похоже, ее новая знакомая обладает всеми качествами, требующимися от мультяшной принцессы: и готовит отлично, и птичек призывает. Интересно, петь она тоже умеет? Пить-то вот точно обучена — Варю слегка ведет уже, а у Красы ни в одном глазу! Но щекочущий язык вопрос остался не произнесенным. Яснолика с серьезным видом уставилась на всполохи заката, догорающие сквозь кроны деревьев, и весомо начала разговор — правда, с неожиданного края: — Как ты успела заметить, мой брат немного… — Эксцентричен? — Туповат. Потому и ходит за Чарушей, как привязанный зяблик, и не поймет никак, что она с ним давно наигралась… Но ему, знаешь ли, простительно. У нас было невеселое детство. Как настоящий мужчина, он всегда защищал меня. Закрывал меня собой. Нередко на его голову прилетали такие заклятья, что даже дядьку Чура оставили бы дурачком. А Нежке лежать без сознания в гуще резни было недосуг — отряхивался и дальше меня тащил. Варя осторожно поддакнула: — Я кое-что слышала о… о том, что случилось с вашими родителями. Это ужасно. Не представляю… — Никто не сможет представить, не сможет понять, что это было такое, — необидно отмахнулась Яснолика. — Мне жаль. Это ужасно, — повторила Варя. — Вообще-то я не для того пила настойку, чтобы говорить о прошлом. — Краса разгладила ладонью юбку на коленях. — Но у этого рецепта свои правила. — Теперь из-за брата вы живете здесь, а не в столице? — Нет, я не настолько любящая сестра. Конечно, при дворе ему пришлось бы нелегко. Представляю, как бы фрейлины играли им в мячик, перебрасывая из постели в постель… Но уверена, он бы приспособился. Мы здесь живем, потому что я могу себе позволить тишину и спокойствие. И полнейшее безделие. Ведь это такая роскошь — жить в свое удовольствие, согласись? — Ну… что-то в этом определенно есть, особая романтика, — обтекаемо высказалась Варя. — Но не одиноко? Яснолика улыбнулась: — Ты прямо как наши дядюшки! — Те, которые регенты? — вспомнила Варя разговоры со Златом и Зореславой. — Они самые, другой родни у нас не осталось. Дядюшки тоже вечно беспокоятся, как бы мы тут не заскучали. В прошлом году прислали к нам ораву придворных живописцев! Благо, самые шумные сбежали, не выдержав недели. Самые разумные и талантливые остались на всё лето. А последнего осенью еле выгнала — очень уж ему понравились здешние пейзажи, аж на чердаке от меня прятался. — И что ты делала с ними без прачек и кухарок? — ужаснулась Варя. — Прислугу из дворца вместе с ними привезли, — фыркнула Краса. — Я же всё-таки наследница трона, хоть, как ты выразилась, и эксцентричная. — Наследница… Я, конечно, понимаю, что управлять страной то еще удовольствие. Но не боишься, что, пока вы тут прохлаждаетесь, твои дядюшки захотят передать власть своим детям, а не вам, племянникам? Краса выгнула бровь в неподдельном изумлении: — Как это? — Ну, у них же у каждого есть жена, у жён свои амбиции… — предположила Варя. — Какие жены? — расхохоталась Яснолика, так что эхо пошло гулять над озером. — Какие дети? У них тоже никого кроме нас нет! Они жизнями рисковали, вместе с Росаной и ее покойным мужем, когда нас из горящего дворца вытаскивали, ночью из захваченного города выводили. Стоит мне заикнуться — тут же с радостью вернут мне трон и власть. Регент — брат нашей матери, канцлер — его муж. Они верны друг другу, как белокрасы! — Ох… А-а? Хм… — Не сумев выразить гамму чувств от радикально развеянного заблуждения, Варя взяла паузу, чтобы допить свой сидр. Уточнила: — А в вашем мире мужские пары даже с магией не рожают себе детей? — А в вашем? — парировала Краса. — В нашем им генная инженерия, то есть лекари и алхимики помогают. И женщин для вынашивания нанимают, как кормилиц. — Надо бы нашим подсказать, пусть себе наследника сделают — вот счастья-то будет! — недоверчиво рассмеялась Яснолика. — А то мне рожать самой неохота. Да и не от кого. — Правильно — если в лесу жить! — заворчала Варя, а сама вспомнила, как ее тоже родня попрекала, что ходит незамужняя. — Если судьбой суждено, любовь и в пустыне тебя отыщет, — усмехнулась Краса. — От судьбы хоть на печке прячься, хоть за печкой! — в тон подхватила Варя. И прыснули смешками, поглядели друг на дружку внимательно искоса. Между тем закатные цвета незаметно вылиняли. Ажурные кроны деревьев скрадывали вечернее сияние Кольца, позволяя сумеречным теням раскрашивать берега озера в фиолетовые тона. Трава за спиной зашуршала. — Нежка, бессовестный, подслушивал? Как тебе не сты... Ого! Белый-белый? И ни пятнышка?.. Невзирая на сумеречные тени, высунувшаяся из травы остроносая мордочка почти что светилась белоснежным мехом. Уши-локаторы навострились на королевну, готовые внимать восхищенным возгласам. — Финик? — изумилась явлению и Варя, но по другой причине. — Как ты здесь очутился?! — Твой крольчонок? — поняла Краса. Поманила зверька, и тот охотно подошел, обнюхал ее пальцы — дернул хвостищем, поглядел в глаза с недоумением, что ему вкусностей не предложили. На что королевна рассмеялась и отломила щедрый кусок хрустящей вафли. — За тобой пришел, значит. — Да как?! Я его в Жуковом Улье оставила, потом мы с Зимом порталом в Белозорье махнули, а оттуда сюда. Он точно никак не мог за мной увязаться! Похрустев вафлей, белко-песец запрыгнул к умилившейся королевне на колени, притулился к ней и, жмурясь, потерся ушастой головой — будто скучал и давно-давно не видался. Та принялась его гладить, чесать под подбородочком. Только улыбка сделалась задумчивой: — Дядя Кудеяр подозревал, что его белый кролик умел нырять через пространство. Звали его кролика Фикус, если правильно помню. Белко-песец снова оглянулся на нее и звонко тявкнул. У Вари мурашки пробежали по спине, вовсе не вечерней прохладой вызванные: — Мне уже рассказывали про того кролика. Неужели?.. Фикус? Финик обернулся к Варе и тоже тявкнул, будто спрашивая, зачем зовет. — Так ты не Финик, а Фикус? — опешила Варя. — Правда, что ли? Как так может быть? — Может, — сказала Яснолика. — Я, конечно, не ручаюсь, всё-таки немало лет прошло. Но по его возрасту и окрасу, и повадкам — один в один. — Почему же Зимослав его не узнал? — еще больше запуталась Варя. — Почему ты считаешь, что не узнал? — пожала Краса плечами. — Наверняка узнал. Но признать, что это именно питомец его отца — совсем другое дело. Если поспешишь с выводами, а потом поймешь, что ошибся, будет очень больно. Варя поразмыслила и призналась: — Это Финик меня привел. Ну, в ваш мир вообще — и на базарную площадь Златограда в частности. Где мы с Зимом столкнулись. Поэтому я и согласилась записаться на отбор невест для принца — подумала, что для Зима выбирать будут, а оказалось… Краса рассмеялась: — А оказалось, что ты всё правильно сделала! — Думаешь? — вздохнула Варя. И еще раз вздохнула. Собралась с силами: — Мне кажется, я занимаю чужое место. Испытания на смотринах дали сбой, и мое звание невесты ошибка. Зим должен быть не со мной. — А ты не хочешь быть с ним? — с любопытством уточнила Краса. — Хочу, — буркнула Варя. — С его стороны я тоже не вижу отвращения, — хихикнула королевна. — Тогда в чем проблема? Варя уныло пожала плечами. — Я знала Грозоврата лично, — сказала Яснолика, оставив шуточки, — он никогда не ошибался в своих предчувствиях, не зря его прозвали Путивест. Он себе верил. Если ощущал, что должен что-то сделать, даже не понимая, зачем, то делал, и потом оказывалось, что делал вовремя и именно то, что требовалось. Его вели высшие силы — те силы, что ведают течениями магических энергий, управляют природой и самой жизнью. Именно поэтому он прожил такую долгую плодотворную жизнь и хранил свое королевство столько славных лет. Завещанный им отбор прошел так, как нужно. Мстислада мне рассказала обо всём в подробностях. Ни у кого в Белозорье нет сомнений — ты и есть обещанная Ледомиру невеста. — Думаешь? — робко шмыгнула носом Варя. — Уверена! — отрезала Краса. — Выходит, Мстислада тебе наябедничала, какой я была дурой на отборе, — нашла, к чему придраться. И уставилась на гладь озера, словно прикидывая, не утопиться ли со стыда. — Ну… — многозначительно отозвалась вольнопольская принцесса. — Зорька говорила, что Буря слышать о Вольнополье не хочет, — продолжала искать подвох Варя, — а Чара заявила, будто Хранислава тебе письма пишет. — Вот болтливая пьяница, — фыркнула Краса. Разлила остатки сидра, поставила опустевший кувшин на землю, взмахом руки заставила его исчезнуть, чтобы на том же месте появилась бутылка вина, оплетенная лозой и покрытая добротным слоем подвальной пыли. — Это же твоя подруга! — укорила Варя. Послушно допила сидр и подставила стакан под вино, потянула носом приятный аромат, не то земляничный, не то ананасовый. — Думаешь, я не скажу ей в лицо, что она пьяница? Каждый день говорю, а толку! За твое здоровье! Хранислава-то… она пишет. Тайные, длинные письма, ругательские. В каждом высказывает, как не любит Вольнополье и какая я предательница. Велеречиво изливает тревоги материнского сердца. Но я не против, мне ее послания очень полезны — благодаря ей я всегда в курсе всех событий в Грозовградске. Дядюшки из Дивогорска мне столько не докладываются! — И… что ее величество обо мне думает? — Много противоречивого, — усмехнулась Краса. Варя насупилась. Отхлебнула сладкого вина, закусила солоноватой вафлей. Потребовала правду: — Почему вообще ты-то обо мне печешься? Судишь тут со мной, объясняешься, будто обязана! — Тебе я ничем не обязана, верно, — согласилась Краса. — А вот перед Снежкой и его семьей я в большом долгу. Поэтому вразумить тебя — самое малое, чем я могу ему помочь. Варя вздернула нос: «вразумить»?! Это что же про нее понаписали Мстислада, Зорька и Хранислава вместе взятые, раз у Красы сложилось впечатление, будто ее, Варю, требуется вразумлять?! Так и подмывало вскочить с места и уйти, хлопнув дверью! (Только дверей поблизости не имелось — ближайшая была входная у особняка, до нее бежать метров двести, и то пришлось бы сначала войти, чтобы эффектно выйти.) И главное — очень было любопытно послушать, что еще расскажет соперница. А та снова свернула на свою больную тему. — Знаешь, почему пропал отец Снежки? Тоже из-за нас. Ты слышала про Ограждающие Камни? Варя кивнула: — Большие кристаллы — остатки расколотого гигантского накопителя, принадлежавшего легендарному императору. — Который, кстати сказать, он украл у белогорцев, развязав с ними многовековую войну, — добавила Яснолика для полноты картины. — Никто не знает, как использовали огромный кристалл белогорские шаманы. А в наше время Ограждающие Камни настроены так, чтобы сдерживать пространственные разрывы. — Ты о стихийных порталах? — Именно. В Златограде сохранился их Камень, поэтому маги там живут спокойно — им не нужно рисковать своими жизнями, залатывая дыры между мирами. Два других Камня раньше защищали Синегорье и Вольнополье. Но когда вспыхнула война, наш Камень черные колдуны то ли уничтожили, то ли похитили. Чтобы наша страна не исчезла, издырявленная разрывами, которые некому было закрывать, так как многие наши маги потеряли свой дар в сражениях, а большинство были убиты — правитель Синегорья Кудеяр Славомир Смур принял решение перенести свой Ограждающий Камень к нам в Дивогорск. Понимаешь, какой это был человек? Мало того, что помогал нашим дядьям справиться с заговорщиками, отражал натиск охамевших белогорцев, улучивших время двинуться на Синегорье, руководил своим королевством в конце концов, но он же еще взял на себя стихийные разрывы! Да, у него была отличная команда помощников, среди них были лучшие ученики Грозоврата — родители Врана и Алояса, отец Венцемира, сын Веролюты… Они не боялись ничего. Поэтому погибали один за другим — на войне с черными или в чужих мирах, пробуя новые и новые заклятия, изобретая самые действенные способы и оплачивая их собственными жизнями. Она замолчала, спряталась за стаканом с вином, якобы горло пересохло. Варя шмыгнула носом. И принялась шарить по карманам, искать смартфон. — Особенно многих Грозоврат потерял в годы между исчезновением Кудеяра и тем моментом, когда Зимослав смог занять его место, — договорила Краса. Варя между тем нашла видеозапись, которую сделала, когда ее взяли на «штопку» очередного разрыва — включила и придвинулась к Яснолике, чтобы посмотреть вместе. — Да, со стороны кажется, будто они делают всё играючи, — оценила та мастерство команды Зима. — Надо же, Вран почти не изменился, только тощает и тощает… Но сколько же Снежка сил тратит каждый раз, подумать страшно! И ты будешь уверять, будто ты ему не нужна?! — В этом-то смысле нужна, конечно, — буркнула Варя. Яснолика покачала головой, невесело улыбнулась: — Ты не понимаешь. Найти в ком-то опору, когда чуть не каждый день прощаешься с жизнью — что может быть дороже? Знаешь, как я вцепилась в него тогда? В Снежена, хоть тот был малолетним мальчишкой. Кудеяр Смур вырвал нас из лап черных, когда Росана билась с ними на последнем издыхании. Но она смогла выиграть время — и синегорский король со своим войском успел, смял черных с их нежитью. Вытащил нас, привез к себе — передал Храниславе и снова унесся воевать. И там я, потерявшая голос, потерявшая речь на несколько недель — увидела его. Златоглазый серьезный мальчишка. Тогда еще у него в няньках был юный Вихрь, тот заряжал ему накопители, и Снежен мог пользоваться своим огромным даром без опасений выгорания, к тому же уроки ему задавал сам Грозоврат… О, я будто очутилась в сказке, где было возможно всё! Я прилипла к Снежику, словно приклеенная, видя в нем героя — надежду трех королевств. И тот проникся ролью защитника, ходил со мной к придворным лекарям, и при нем я была послушной. Меня даже не пугало безумие Милонега, его временное умопомешательство — переведя дух в безопасности, брат впал в буйство, отказываясь верить в случившееся. Кричал, звал родителей, хотя мы оба были там, когда их убили… Я же переживала свое безумие. Я предпочла запереть прошлое поглубже в памяти — и выплеснула пыл сердца на Ледомира. Как же он смущался поначалу, — хихикнула она. — Потом смирился, привык ко мне. А вскоре тетка Буря отослала нас всех к Твердиверу, потому что понимала, что не может уделить нам должное внимание, когда сама разрывается между вечно рискующим жизнью мужем и новорожденной Зорькой. Ну, и во дворец к ним лезла всякая нежить, упорно пытаясь нас с братом достать… В Златограде Ледомир сделался ответственным донельзя — как же я была счастлива чувствовать себя под его надежной опекой!.. Только мне кажется, он и сейчас слегка путает ответственность и любовь, как ты думаешь? — Есть такое, — не могла не согласиться Варя. — А мелкие — что мы вообще тогда понимали? — продолжала Краса со светлой ностальгией. — Он стал моим якорем в шторм… Но я понятия не имела, что он решит, будто любит меня. Вот чем хочешь поклянусь — к любви наши чувства не имели никакого отношения! — Угу, — надула губы Варя. Так она и поверила! Принц с принцессой в чужой стране, каждый со своей трагедией за плечами, обоим по пятнадцать лет (в земном исчислении) — какая тут может быть влюбленность?! Яснолика поняла ее справедливые сомнения. — Это моя вина, — покаялась она искренне. — Привязанность, вызванную моей слабостью, моими страхами, он принял за влюбленность. Но это вовсе не то чувство, с каким мужчина и женщина должны идти к алтарю! Мы просто хорошие друзья. — Да конечно! — фыркнула Варя. — Ну, знаешь!.. Пусть, если ты жаждешь это услышать! — воскликнула Краса. — Да, Зимослав Ледомир меня любит! Варя поежилась — одно дело подозревать, и совсем другое — услышать-таки из уст соперницы. — Любит! — продолжала та торжественно, — ничуть не меньше, чем Зореславу-Сияну! Хотя иной любовью, потому что Зорька младше и выросла у него на глазах. — Но почему же тогда он, узнав о завещании деда, готов был пожертвовать королевствами ради шанса быть с тобой?! — вскричала в сердцах Варя, не сдержалась. — Кто тебе это сказал?! — подняла голос и Яснолика. — Он сам!!! — заорала та. Финик возмущенно тявкнул. Обе сели обратно на свои места. Варя в ярости вгрызлась в очередную печеньку. Краса долго подбирала слова, шумно дышала, открывала и закрывала рот, теребила косу. — Снежена тоже можно довести до безумия. К счастью, он срывается очень редко. К несчастью, он понятия не имеет, что такое любовь. Я сама не сразу поняла — она не равна привязанности, доверию или симпатии. Когда уяснила это для себя — сбежала. Но для него это чувство до сих пор остается загадкой. — Или, ожегшись однажды, он больше никогда не захочет открыть сердце снова, — буркнула Варя. — Нет, это другое! — возразила Яснолика. — Он не потому взбесился тогда, что нас разлучили, вовсе нет! А потому, что ему запретили влюбляться — приказали забыть о собственных порывах, потому что его ждет определенная заранее судьба, решенная задолго до его рождения. Представь, каково ему было? Ты знаешь, как нас, наследников, воспитывают? С пеленок мы только и слышим: ты должен, ты обязан! То, другое, третье, сотое — твой священный долг перед народом, королевством, перед славными предками. Поэтому ты не имеешь права ошибаться, не можешь следовать за сердцем, не прислушиваясь к голосу разума — и хору советников. Ты должен быть мудрым, сильным, справедливым, достойным — должен! А собственные желания утолишь, если они не будут мешать высокому идеалу, которому нужно всегда соответствовать. И вот когда ты окружен запретами со всех сторон, тебе вдруг объявляют, что партия, которую ты сам выбрал, взвесив все выгоды от объединения династий, уверенный в своей правоте и во взаимности избранницы — эта партия невозможна, потому что ты не учел другие свои обязанности, которые нарочно держали от тебя в тайне. Хорошая шутка, а? — Ну да, есть от чего взбеситься, — вынужденно согласилась Варя. — Но ты всё равно мне не веришь. — Это лишь слова! А доказательств нет! — Да где ж я тебе возьму доказательства-то? — изумилась королевна. — Учти! — стояла на своем Варя, грозно сверкая слегка хмельными очами, — если я пойму, что он по-прежнему любит тебя, я уйду! Вернусь в свой мир, начхав на все проклятия! — Да как я доказывать-то буду?! Сама посуди! Ну хочешь, попробую его соблазнить, а он откажет мне в близости. — Конечно, откажет! После того, как спал со мной — он же порядочный парень! Поставь его перед выбором без пошлостей. — Если мы обе спрыгнем с обрыва… — Он поймает меня, — перебила Варя, — потому что посчитает меня более беспомощной, а себя связанным долгом. — Ну тогда я не знаю! — сдалась озадаченная королевна. — А вот придумай! — мстительно поставила ультиматум Варя. Препирались они еще долго — пока вино не закончилось в третий раз. Замерзнув на посвежевшем ночном воздухе, под ручку вернулись в особняк. Яснолика привела невнятно бубнящую и порывающуюся тихонько буянить собутыльницу к себе в покои под предлогом: — Пошли, одолжу тебе ночнушку! — Я предпочитаю спать в пижамах! — заартачилась гостья. — А я не для сна предлагаю, — захихикала не менее теплая хозяйка. — Подберем такую, чтобы тебе было стыдно ее надеть, а Снежику приятно с тебя ее снять. — Это для чего ж ты такие ночнушки у себя в шкафу держишь?! Ежели живешь отшельницей! — Так говорю ж, дядюшки то и дело присылают отборных мужчинок — то художников, то музыкантов, то звезд театра, то цвет рыцарства. Зимой оперный тенор приезжал. — Петь? — Какое! По дороге простудился, только сипел. Зато к Нежке посмел приставать с непотребствами — так я его сразу обратно в столицу выпнула. — И правильно! Нежка у тебя нежный, ему Чаруши хватит за глаза. А тебе какие парни нравятся? — Высокие! — Как Зим? — Примерно. И стройные! — Точно как Зим! — и насупилась. — Нет, еще стройнее. — Тощие, что ли? Чтобы откармливать? Логично! Хотя Зимка тоже не толстый… А по профессии? Исключительно артисты? — Отнюдь! Например, ювелиры бывают очень даже хороши. — Ну, тоже художники в своем роде. Знаю я одного — и тощий, и с харизмой... Финик, ты где? Где мой песец?! — Ты ему на хвост села, не слышишь, что ли, как ругается? — А… Ой, Финик, прости, не заметила тебя. — Да ладно причитать, только мех помяла. — Ой, Финик! — Варя обняла кролика и повалилась с ним на широкую принцессину кровать, намереваясь облить зверюшку слезами: — Оказывается, ты вовсе не Финик! У-у!.. Оказывается, ты у меня уже старенький! С трагичной судьбой!.. Краса поглядела на нее, покачала головой. Удостоверилась, что кролика не придушат и вообще он не против поспать за пазухой — и снова развернулась к шкафу, выискивая подходящую одежду. Ибо негоже соблазнять жениха, щеголяя в коротких мешковатых штаниках. Легок на помине, тот вежливо поскребся в дверь. — Снеж? Входи, не стесняйся. — Зимослав Ледомир Снежен… — со вкусом причмокнув, пробормотала Варя, не разлепляя глаз. На нее, устроившуюся спать в чужой постели, вошедший Зимослав воззрился с недоумением. — Держи! — Яснолика деловито повесила ему на плечо выуженную из шкафа одежку. — И вот это. И еще вот. И вот. Пока хватит. — Спасибо, — машинально ответил он. — Спасибо потом скажешь, когда фасон оценишь, — хихикнула королевна. — Ну и зачем ты ее напоила? — неодобрительно уточнил Зим, тихонько присев на краешек кровати. — Мы не пили, мы разговаривали по душам! — О чем можно болтать так долго? Я уж хотел вас в дом гнать, чтобы не простудились. — Он осторожно прогладил пунцовую макушку, убрал с лица челку, на всякий случай проверил лоб, нет ли температуры, а то щеки уж больно раскраснелись. — Мама, я трезвая, как свёклышка… — пробормотала сквозь сон Варя. — Не о чем, а о ком! — многозначительно заявила Краса. Кинула ему на плечо еще одну невесомую полупрозрачную сорочку. — О тебе, конечно же. Потому и так долго — делили тебя! — Делили? — взлетели вверх фиолетовые брови. — А тебе и лестно? — хмыкнула королевна. Села рядом: — И поделили! Мне верхнюю половину, чтобы вести беседы о политике и экономике. Варя согласилась на нижнюю — ей, как жене, нужнее. — Какие дикие фантазии, — ужаснулся он. — А что ты хочешь? Ну, одичала немного, в лесу обитаясь, — не стала отпираться Краса. — Как, договорился со своими-то? Отпустил тебя Венцемир? — Велел домой не возвращаться. — Вот и славно. — Можно ее забрать? Или тебе компания нужна? — кивнул Зим на сопящую невесту. — Кролика оставь, мне его хватит. — До сих пор не научилась спать по ночам? — спросил, не пряча сочувствия. — А зачем? — вскинула она голову, изобразила улыбку: — если утром сон слаще и можно кого-то другого заставить готовить завтрак! __________ Завтрак Варя получила в постель. Оттого и проснулась, что на подносе звякнула посуда, а в воздухе разлился аромат свежесваренного какао в комплекте с остальными аппетитными запахами. И хотя в голове слегка шумело после вчерашнего, это не мешало ее бурной радости: — Мне? Блинчики? Неужто сам испек?! И никуда не убегаешь?! Зимослав с самодовольным видом сбросил халат (присланный из Жукова Улья — тот самый, что Варя ему подарила!) и нырнул под одеяло, под теплый бок к невесте. — И за сливками в соседнее село сходил. И ягоды собрал в лесу — только для тебя. — Боже, я сплю? — не поверила Варя. Дабы развеять ее сомнения, Зимослав потянулся за поцелуем, но получил ягоду в губы. — Дай умыться хоть, — застеснялась суженая. Хихикнула: — Надеюсь, по лесу ты шастал не в неглиже? — Там у них за рощей полк кавалеристов квартирует, оказывается. — Да разве дядюшки оставили бы наследников без присмотра, — ничуть не удивилась Варя. Вдруг кольнуло ревностью: — А Красе, поди, тоже блинчиков напек?! В благодарность за гостеприимство! — Нет, меня Милонег с кухни прогнал, своим дамам он сам готовит по утрам. — Бедняга — его в кота превратили, то есть в цуцика, а он Чаре… Снежен не собирался выслушивать стенания о чужих проблемах — заткнул ей рот поцелуем с кислинкой свежих ягод. Варя не нашла в себе сил сопротивляться неожиданному напору. Только в голове мелькнула мысль: неужели ей не приснилось, что в эту комнату Зим принес ее на руках? Через весь особняк, по длинным лестницам! А потом вроде как сам же ее раздел — полностью… И позволил всласть выспаться. А теперь инициативно пристает с нежностями!.. Еле уговорила, чтобы выпустил из объятий — очень уж в туалет хотелось. Унеслась, по пути схватив со спинки кровати какую-то легкую тряпочку, опознав в ней одолженный соперницей пеньюар. — Это чулан! Не та дверь! — любезно подсказали с кровати. — Я уже поняла, спасибо... А назад вышла, алея щеками и одергивая себя саму, чтобы руки не тянулись прикрыть стратегические места. Зимослав, в ожидании ее возвращения вольготно растянувшийся под одеялом поперек кровати, оценил фасон по достоинству: — Немедленно сними это безобразие! — Немедленно, но медленно, — хихикнула Варя, потупившись. — Ну, можно и так, — покладисто согласился будущий муж. ____________ Варя, с одной стороны, очень обрадовалась тому, что Снежен «взял отпуск» — хоть немного отдохнет, перестанет каждый день пропадать по делам, да и ей уделит внимание. С другой же стороны, то, что эти дни они проведут не в родном Жуковом Улье, а здесь, в Кукушкином Долу, в тесном дружеском кругу — это не могло не напрягать. Радовало, что Краса вела себя прилично. Пусть Варя сама же вызвала ее на «поединок невест» — о чем смутно, но вспомнила-таки на следующее после ночного пикника утро — однако благородная королевна не спешила строить чужому жениху глазки или томно вздыхать, сверкая декольте. Только и сторониться дорогого гостя Яснолика не думала — оба увлеченно болтали часами напролет о всякой всячине. Варя умом понимала, что за годы разлуки у них накопилось немало тем для обсуждения — но уж больно счастливыми выглядели что одна, что второй! «Пусть лучше до свадьбы передумает, чем после, — мрачно размышляла она. — В конце концов, он не теленок на заклании, тоже имеет право на выбор!» Дабы им не мешать и саму себя уберечь от взрывов неконтролируемой ревности, решила сосредоточиться на другой проблемной паре: Чаруше и Милонеге. С Нежем было всё предельно ясно — парень сох от давней влюбленности, грозящей перейти в чахнущую манию. Его можно было бы спасти от умопомешательства, попытавшись переключить внимание на какую-нибудь другую, более подходящую и сговорчивую кандидатку, но, к сожалению, поблизости таких не имелось совершенно — в лесу-то! (А своей добродетелью Варя по понятным причинам рисковать не имела права, да и желания). Поэтому она решила избрать другую тактику: развеять зацикленность Чаруши. Чара должна увидеть, что Злат вовсе не тот прекрасный принц, который ей нужен, что он совсем не похож на выдуманный ею светозарный образ, а настоящий живой человек со своими недостатками. Это будет совсем непросто, но теоретически выполнимо. В итоге счастье обретут сразу две пары — Злата и Радмила оставят в покое, а Чара вернется (возможно) к верному поклоннику. Кстати, трезвая Чара оказалась очень милой. Скромная, юная, хрупкая, прехорошенькая, молчаливая в своем унынии. Варя рядом с нею ощутила себя взрослой ответственной женщиной — обязанной позаботиться о несчастной фее. Право, это же несправедливо, как ни посмотри! Разве Чаруша виновата, что влюбилась так рано и так пылко — и, застыдившись, сбежала от объекта страсти, саму себя лишив шанса на взаимность. Злат же попросту привязался к тому, кто остался подле него — только и всего... Варя даже о Красе на время позабыла, распыхтелась решительно, обдумывая план: этим двоим обязательно нужно встретиться! Просто необходимо столкнуться лицом к лицу еще раз. Или раза три, чтобы вернее. А там уж как судьба рассудит — либо Лучедар поймет свою ошибку, либо Чара разочаруется. В любом случае хуже никому не станет. Разве что Радмилу. «А этот перетопчется!» — мстительно подумала Варя, вспомнив, как паж в свое время раздражающе высокомерно вел себя с нею. От размышлений ее отвлекли неожиданные в лесной глуши звуки — музыка в исполнении многострунной лютни (местной ее разновидности), нежной свирели… и птичьего стройного хора. Заслышав слаженное чириканье и попадающее точно в мелодию щебетание, Варя от удивления пронесла булочку мимо рта. Дамы как раз сидели чаёвничали втроем на балкончике, наслаждаясь видом живописного озера и летней полуденной ленью. Краса хихикнула и приложила палец к губам, призывая приятельниц к тишине. Чаруша и так молчала, продолжая меланхолично попивать чай и уничтожать запас конфет-тянучек. Заинтригованной Варе Яснолика указала взглядом на куст под балконом. На оном кусте и восседала стайка голосящих пташек. А дирижировал щебечущим хором играющий на свирели Милонег, спрятавшийся в тени балкона — плавно двигал концом дудочки, ну точно укротитель кобр. — Ради тебя старается! — пихнув подружку локтем в бок, шепнула Краса Чаруше. — Угу, — с кислым видом оценила та, куда больше заинтересованная в блинчиках со сливками, чем в «серенаде». Поддерживал мелодию негромкий, уверенный перебор струн — Зимослав стоял поодаль, прислонясь к дереву. Заметив внимание Вари — не заметить было невозможно, перегнувшись через перила, она просто впилась взглядом в своего королевича, — Снежен выразительно пожал плечами и кивнул на вольнопольского принца, состроив страдающее выражение: мол, заставили! — Лучше придворных менестрелей! — похвалила, смеясь, Краса, встав рядом с Варей. Когда одна мелодия завершилась, потребовала: — А теперь мою любимую! Сможете? — Ту заунывную, на два голоса? — поморщился Милонег, жестоко обиженный холодностью своей дамы, ради которой и старался. — Мы с птичками не разучивали. — Так отпусти птичек, не мучай, — рассмеялась сестрица, кивнула на Зима: — вдвоем справитесь. — Намекаешь, что петь придется мне? — возмутился Снежен. — Вот еще! Я лютню-то больше года в руки не брал, а уж когда пел в последний раз — вовсе не помню. Хочешь меня опозорить на глазах у невесты? — Вот именно! — подхватила ехидная королевна. — Сам подумай, когда еще тебе выпадет возможность спеть для Вари? — И незаметно ущипнула ту, застывшую, за попу, чтобы не стояла столбом, а присоединилась к уговорам. — Вернетесь в Синегорье, снова не до баллад будет. А тут — раздолье! И нет чужих ушей. И за фальшивые ноты никто не обсмеет — честно-честно! Она снова неприметно пихнула Варю, а та лишь глазами хлопала, не веря — ее прекрасный принц еще и музыке обучен? И петь для нее собрался?! Как положено, стоя под балконом! Правда, не под луной, а при свете дня, но тем же лучше — разглядит его во всей красе, смущенного и озадаченного. Решившись, Зимослав кивнул Милонегу, и тот начал переливчатую, зовущую мелодию. Прикрыв глаза, Зим тронул пальцами струны, вспоминая правильные ноты. Прихотливый, как журчание ручья среди камушков, ритм вплелся в звуки свирели. Снежен поднял голову, неуверенно взглянул в глаза — в самое сердце! — околдованной моментом Вари. И запел. Старинная баллада с простыми словами, Варя слышала ее уже не раз — ее распевали мальчишки в школе Чуролюта, дразня девочек, ее исполняли на «расстроенной-подстроенной» свадьбе Злата. Но вот беда, при всей навязчивости мотива Варя не удосужилась ее выучить — не знала, что пригодится! И ведь уж куда проще, вечная тема влюбленных: Подари мне взгляд, незнакомка, Обрати чарующий взор, Обернись на миг, ведь я только Ради взгляда мир обошел! Я всего лишь потерянный странник, Позабыл себя и свой дом В бесконечных долгих скитаньях — Но в толпе тебя я нашел! Подари мне взгляд, умоляю! Умереть-пропасть не позволь, Тебе бросил сердце к ногам я — О, не раздави каблучком! Варя застыла, но теперь от ужаса: Зимослав допел свою часть, и, перебирая струны, ждал ответного куплета. Краса обернулась к ней, подбодрила с улыбкой: — Ну же! Онемела от восторга? Роскошный у Снежки голос, правда? Все певцы обзавидуются! — Вы забыли, что Варя не местная? — веско изрекла Чаруша со своего «заднего ряда». — Откуда ей знать слова! Может, она и вообще петь-то не умеет. Эх вы, умники. Варя запыхтела, не зная, куда смотреть от неловкости. Неприметно сжала кулаки, словно изо всех сил стараясь удержать себя в руках. Ну, не знает она слов — и что с того! Между тем проигрыш затягивался. Парни под балконом недоумевали, но пока списывали заминку на девичье смущение. Поняв ее состояние, Краса запела сама, сильным и красивым голосом повела мелодию: Подарю я взгляд тебе, странник, Поцелуй отдай мне в ответ! Сберегу я сердце, избранник, Каблучком не раздавлю, нет! Пусть ты мир прошел ради встречи, Я же обошла сто миров! Так давай же праздничный вечер Проведем мы только вдвоем! А закончили вместе: Ах, мы долго шли к этой ночи! Но теперь-то всё решено - Две луны связали нас прочно, Соединив два сердца в одно! Яснолика словно светилась — пела от души, наслаждаясь. Варя хотела бы позавидовать или взревновать, но не получалось, очень уж красивый вышел дуэт, просто до мурашек хорошо! — Прекрасная пара, — всхлипнула тихонько Чаруша, тоже растрогавшись. И вот удивительно — песня на два голоса Варю не разозлила, а слышное только ей всхлипывание взбесило мигом! — Пойдем-ка, выйдем поговорить! — прошипела она, подхватила Чару за локоток и потянула за собой. Красе же, оглянувшейся на них, послала улыбку: — Прости, чая напилась, а где туалеты тут у вас — пока не запомнила. Чаруша меня проводит! — Угу, — послушно кивнула чародейка. …Убежав в другой конец здания, Варя наконец-то остановилась и решительно развернулась к покорно притопавшей за нею фее-блондинке. И проглотила готовые сорваться с языка слова — та стояла такая понурая, такая виноватая, что пропала всякая охота ругаться. Варя замялась: хотела вежливо попросить не вмешиваться в их любовный треугольник, но как после такой просьбы самой влезать в отношения Чаруши и Злата? В общем, вздохнув, с главного и начала. При первом же упоминании имени белозорского принца юная чародейка сбросила унылое оцепенение и заинтересованно засверкала глазищами. Варе польстило, как ловят каждое ее слово. И так вот, излагая, предлагая, предполагая, перебивая, они в считанные минуты спелись не хуже Зима с Красой — и даже музыки не понадобилось. Осталось дело за малым: — Я плохо лажу с заклятием порталов, — застенчиво призналась Чаруша. — Когда в дракона превратилась — и то не рискнула перемещаться в Златоград, а пошла пешком. Не получается у меня сосредоточиться на конкретной точке пространства, а в порталах ведь это жизненно важно. — Жаль, — покивала Варя. — А я вот не умею силу дозировать. И чарам перемещения меня пока не обучали. — Эх… — вздохнула Чаруша. — Нежка мог бы, но он пойдет к Красе за разрешением. А если Зимослава попросить? — Он дотошный — не отстанет, пока не выяснит, зачем нам приспичило в Златоград. — Скажем, что погулять! — За нами увяжется, не отпустит, — покачала головой Варя. — А ему туда пока нельзя! — возликовала Чара. — Он же объявил всем, будто бы его дракон сожрал. На том и согласились. Зимослав, оторванный от праздного чтения какого-то старинного фолианта, сильно артачиться не стал — и всё поглядывал на Варю с сомнением, не обиделась ли за нечаянный дуэт с соперницей? Но той дуться было некогда — лапки чесались вершить чужие судьбы! — Милонега с собой возьмите, — велел он, мигом вернув тайно ликующих заговорщиц с небес на землю. — Ла-адно, — протянула Чара, — раз без него никак… Время для «операции» выбрали безотлагательно — то есть вот прямо сразу. Чаруша унеслась к себе в покои, сверилась со своими сталкерскими заклинаниями слежения за объектом и поделилась с Варей: — Как раз сейчас Лучедар не во дворце — перемещается по центральным улицам Златограда в кроличьей колеснице. — А кто с ним? Не один же он поехал кататься! — С Радмилкой… и еще с кем-то. — С кем? — Не важно! Идем или нет? — рявкнула Чаруша на сообщницу, вся трепеща от волнения. — Идем! — кивнула Варя. Зимослав, снова обнаруженный в библиотеке, зыркнул на барышень неодобрительно, но портал открыл тотчас, как и обещал. Чара вытолкнула на столичную улочку покорного Милонега, пропустила Варю и выскочила сама. Вздохнув, Снежен совсем портал сворачивать не стал, уменьшил до слухового окошка и переместил выход немного в сторону, за угол дома. В библиотеку заглянула Яснолика: — Ушли? — Ушли. Она протянула ему черную атласную накидку с широким капюшоном, хихикнула: — На случай, если полетишь выручать интриганок. Пойду поищу маску на чердаке — была одна, помню, с блестками и перышками! Зимослав скептически хмыкнул, но отложил фолиант на столик и поднялся с кресла, дабы примерить маскарадно-маскировочный плащик — оказавшийся несколько коротковатым. — С лакированными ботфортами сойдет, — объявила вернувшаяся Краса. Голову ее венчала черная широкополая шляпа с роскошными покачивающимися петушиными перьями — оную она немедля нахлобучила на Зима. _____ — Повтори, какой у нас план! — потребовала Варя, понимая, что от волнения ее напарница впала в ступор. Та уже не дрожала, а тряслась всем телом, намекая на готовность рухнуть в обморок. — Я забыла… Варя выглянула из-за угла, удостоверилась — его высочество, паж и две фрейлины еще не покинули модное ателье, где, ясное дело, заказывали себе наряды для бала в честь грядущего праздника. (Причем дам они с Чарой увидели только мельком, уже в дверях). — Слушай внимательно, — она встряхнула чародейку за шиворот, — мы ждем, когда они выйдут и станут загружаться в колесницу. Мы дождемся, когда все сядут, кроме Злата — он, как джентльмен, наверняка сперва подсадит дам и пажа, а сам займет место последним и скорей всего водительское. Тогда я кину перед коляской петарду… — Что? — слабым голосом спросила Чара. — Дымовую-шумовую бомбу, — терпеливо напомнила Варя, подразумевая крошечные конвертики из бумаги, содержащие каждый по щепотке неизвестного науке порошка. Этим своим изобретением она втайне гордилась! Хотя получила его в ходе неудачного эксперимента, пытаясь создать аналог допотопной фотовспышки. И очень хвалила себя за предусмотрительность, ибо успела набить конвертиками все карманы до внезапного отъезда из Жукова Улья — предполагая при надобности ими отпугивать белогорских шпионов. Но вот, и для белозорского принца сгодится. — …От взрыва все пугаются, кролики разбегаются, дамы визжат, — продолжала Варя, стараясь уверенным тоном вернуть к жизни струхнувшую чародейку, — в этот момент ты кидаешь на Злата заклятье уменьшения. Я выбегаю, хватаю его и прячу в карман. Мы отступаем, ты вызываешь Зимку, он открывает портал. Мы возвращаемся в ваш охотничий домик — и ты прячешь Злата в своей спальне, где объясняешь ему, как сильно ты его любишь. Всё ясно? — Угу! — кивнула более-менее осмысленно Чаруша. — А какое заклятье? Варя сдержалась, не ругнулась — прорычала внушительно: — Ты же пять минут назад уверяла меня, что знаешь такое заклинание и неоднократно испытывала его на бедном Милонеге! — А-а! Точно, знаю… А где Нежка? Он вроде с нами был. — Ты сама отослала его в кондитерскую! Чаруша покивала. Снова захлопала глазищами: — Почему же его так долго нет? — Так это же нам на руку, что его нет, — не поняла Варя. — Но вон же кондитерская, в двух шагах! Пришел черед Варе хлопать глазами: на это она как-то не рассчитывала. Из портала они высадились на соседней улице — и сразу отослали навязанный «эскорт» под предлогом острого приступа капризности. Но не учли, что два искомых заведения окажутся расположенными напротив друг друга. — План менять поздно! — провозгласила Варя решительно. — Придерживаемся прежнего курса — с корректировкой по обстоятельствам. Так им и подфартило — двери открылись одновременно, и Злат с изумлением узнал нагруженного покупками синекудрого приятеля. Разумеется, встали поболтать прямо посреди улицы. А Варю ждал еще один — вернее, сразу два сюрприза: дамами оказались не какие-нибудь фрейлины, а Мстислада и Зореслава-Сияна. Причем последняя с огромным интересом принялась разглядывать засмущавшегося от ее кокетливого внимания Милонега. — Сударыни? — послышался вкрадчивый бас за спиной. — Могу ли я вам чем-то помочь? Варя и Чаруша мигом обернулись — и обе испуганно присели в почтительном реверансе. Пока наблюдали за объектом слежки, не заметили, как сами сделались объектами. К ним, ведущим себя столь подозрительно, подкрались два усатых господина, высоких и статных, под плащами которых виднелась форма дворцовой стражи, а цвет волос у обоих указывал на немалые магических способности. — Нет-нет, — пролепетала Чаруша, — мы не тайные поклонницы его высочества... мы просто хотели зайти в кондитерскую, а там у входа… И мы постеснялись, думали подождать… Пока тайная охрана Лучедара снисходительно качала головами, чародейка молниеносно выхватила у Вари из руки конвертик с порошком — и швырнула стражникам под ноги. Раздался хлопок, впрочем, не особо оглушительный по сравнению с визгом: — Бежим!.. Проулок заполнился белесым дымом. Чара, подхватив подельницу за локоть, другой рукой приподняв юбки, рванула со всех ног. Благо, портал услужливо раскрылся перед ними сразу за поворотом. У Вари мелькнула догадка, что всё это время Зимослав за ними втихомолку присматривал, отчего сделалось ужасно стыдно… По возвращении Снежен ни о чем расспрашивать не стал, хотя взмыленный вид барышень не соответствовал заявленной «просто прогулке». Милонег вернулся самостоятельно, обиженный, что его бросили с грузом конфет и пирожных. Но быстро повеселел, вспомнив о доверенном Златом поручении: белозорский принц пригласил всю их компанию на бал. Мероприятие устраивали в честь визита принцессы Синегорья, а ее старший брат может явиться на праздник инкогнито. — Если не придем, Зорька сбежит домой после первого же танца, — нахмурился Зим. — Представляю, какая толпа поклонников соберется, целясь на ее руку и приданое. — Надо выручить бедняжку, — великодушно согласилась Яснолика. — Придется тогда мне явиться при всем параде, дабы отвлечь кавалеров. Эх, чего ни сделаешь ради друзей… — А я ни на какой бал не поеду! — заявила поздним вечером Чара, когда они с Варей остались наедине. — Мне нечего надеть! Посмотри на меня — я ужасно выгляжу! Я не могу показаться в таком виде перед Златом! Нет и еще раз нет! И не уговаривай меня! Варя уговаривать и не собиралась. А вот тайный запас вина из спальни нервной чародейки забрала, на прощание велев той хорошенько выспаться, дабы возвратить лицу красоту и свежесть. Сообразив, что собеседница норовит улизнуть, Чара мгновенно переменила мнение и вцепилась в нее обеими руками. В итоге Варя добралась до своей гостевой спальни лишь при первых проблесках рассвета, с гудящей от нескончаемых разговоров головой… И неожиданно столкнулась в коридоре с Зимославом, также лишь теперь возвратившимся от Яснолики. — Завтра — то есть, сегодня уже, — рассмеялся он, не ведая за собой никакой вины и не замечая, как ревниво дуется улегшаяся в постель невеста, — наведаюсь домой за Друней. Краса разрешила привести его сюда — покатаемся по лесу! У нас-то уже почти осень, а тут еще долго лето продержится. Угукнув, Варя завернулась в одеяло и показательно собралась спать на самом краешке по-королевски широкой кровати. Зим на сей намек ответил просто — устроился на своей половине и безмятежно засопел, едва уронив голову на подушки. Варя поворочалась, покрутилась. И под одеялом украдкой переползла к нему под бок. Зим во сне обнял ее, и под приятной тяжестью его руки она счастливо угомонилась. …Пробуждение случилось такое ласковое и нежное, плавно перетекшее в страстное и горячее, что дуться Варя абсолютно расхотела. Зим не передумал и вправду привел через портал любимого сайгака. Друнь всем своим лохматым видом выражал радость от встречи с хозяином, с Варей — и даже с Чарушей и Милонегом, с которыми виделся много лет назад, будучи еще жеребенком. И пока Краса отсыпалась по своей совиной привычке, а Чара в назидание-наказание кашеварила на всех завтрак (вернее, конечно же, изводила придирками бедного Нежку, заставляя всё делать вместо себя) — Зим позвал Варю на верховую прогулку по окрестностям. Знала бы, какой кошмар ее там ожидает — не поехала бы! Привез — в военный городок через рощу, где обитал кавалерийский полк. Тут-то Варя и поняла, почему сегодня не получила завтрак в постель — с непривычки огромные боевые скорпионо-пауки пугали до икоты. А она-то, наивная, ожидала увидеть белогривых коней в яблоках или тех же сайгаков… Одно утешало — исполинские «долгоножки» оказались на редкость чистоплотными существами, и над городком не витали характерные запахи конюшни. А уж когда Зим уговорил ее забраться вместе с ним в седло к скорпиону! — невзирая на ревнивое фырканье крутившегося возле лап-столбов сайгака — да подняться на всю возможную высоту этой живой дозорной башни… Варя в детстве на аттракционах в парке так не визжала. Но на высоте вправду дух захватывало — от красоты, от солнца, неба и ветра. И немножко оттого, что будущий муж, с которым всего лишь час назад предавались чарующим непотребствам, сейчас так бережно держит за талию и успокаивающе бормочет на ушко о преимуществах новой породы скорпионов в условиях горного боя в зимний период. Варя даже нисколько не расстроилась, когда по возвращении их встретила на пороге Краса и попросила одолжить сайгака, чтобы съездить в деревню за продуктами к обеду. Оно и понятно — доставка-то провизии рассчитана на три персоны, из-за явившихся незваными гостей потребовалась коррекция планов снабжения. Друня был ничуть не против — всячески ластился к хохочущей королевне, вспомнив о детской дружбе. Зимослав же усомнился в ее навыках наездницы — и вызвался сопровождать. С крылечка помахав им вслед, Варя, пользуясь моментом, торопливо отыскала Чарушу. Проигнорировав завтрак (получившийся довольно сомнительным), они вдвоем уговорили Милонега открыть портал в Златоград. (Пришлось Варе взять грех на душу — соврала, будто Краса перед отъездом разрешила. Без позволения сестры вольнопольский принц осторожничал и по-крупному не колдовал в силу печально известных обстоятельств прошлого. Но к Варе он испытывал особое доверие — ведь в моменты, когда он оборачивался меланхоличным синим котом, только она порывалась таскать его на ручках, чесать за ушком и пичкать вкусняшками для поднятия настроения).