Приручить Королевича

Осень медленно подбиралась к Жукову Улью. Баба Вера целыми днями вываривала повидло из тыковко-яблок и грозилась, что уже скоро можно будет посылать всех в лес за клюквой. Росана поправилась и вернулась к прежним обязанностям компаньонки — днем. По вечерам же уходила в соседнее село, в тамошний трактир, где до утра просиживала в темном уголке наедине с бутылкой крепленого. Благо мужики из поместья туда тоже захаживали и на обратном пути забирали мрачную воительницу с собой. Зореслава освоила швейную машинку и строчила целыми днями, уверяя, что не собирается шить для Вари свадебное платье. Венцемир вылавливал оставшихся шпионов по стране. Будигор заведовал ремонтом дворца и успевал искать предателей при дворе, уверяя, что царящий в летней резиденции кавардак после спешного переезда ему лишь на руку. Зимослав ездил по стране, проверяя сбор урожая и готовность к зиме, принимая разнообразные жалобы от населения и на месте верша королевский суд. Варя от тоски занялась рисованием картин маслом, а в пасмурные дни изобретала принципы фотографии на магической основе. Впрочем, пока без особых успехов — не хватало базы алхимических знаний. Если Зимославу выпадала редкая возможность переночевать дома, он предпочитал спать не в своей постели. Приходил, когда Варя уже крепко спала, забирался под одеяло, прижимался тесно. Сквозь сон она чувствовала, как прогибается перина под тяжестью тела, теплого после горячей ванны. И тянулась обнять, бурча: «Моё! Никому не отдам!..» Если просыпалась настолько, чтобы самовольно избавить его от подштанников и рубашки, тогда он откликался с жаром и доводил ее до всхлипов и дрожи. Если же сон стряхнуть не удавалось, так и спали в обнимку. Утром он уходил до ее пробуждения, и Варя злилась — на себя, за безотказность. На него, что завел себе удобную женушку и пользуется ею, как хочет — забывая, что ночью всегда делает первый шаг сама. Больше всего Варя боялась, что так будет продолжаться и после помолвки, и после свадьбы. Став законной женой, она получит примерного мужа, ласкового, доброго, заботливого. По-прежнему влюбленного в другую. Иногда ей казалось, что она сильно прогадала, разрешив ему, приучив к близости. Уровняла себя с теми служанками. Ведь что есть между ними? Завещание Грозоврата и постель. Желание нежности и тепла. Симпатия и никакой любви. Временами ей начинало чудиться, что и свою-то влюбленность она придумала. Но это длилось ровно до новой встречи — до следующего взгляда в золотистые глаза. «Ненавижу тебя, Яснолика Краса, королевна Вольнополья! Встретимся — косы выдеру! Столько лет его мучаешь — теперь и мою кровь пьешь дистанционно! У-у, ведьма!..» Впрочем, Варвара грозилась. Но не предполагала, что вскоре ей предстоит посетить третье союзное королевство и познакомиться с воображаемой разлучницей лично. __________ Народ в трех королевствах повсеместно готовился к главному событию конца лета — празднику плодородия. Про себя Варя окрестила грядущие ярмарки и гуляния «фестивалем урожая», хотя огородно-полевые работы продолжались и не обещали завершиться раньше первых заморозков. Символизировало плодородие конкретное астрономическое явление: в полночь две луны сходились друг с дружкой, ненадолго сливаясь в одно ночное светило. Будто одна гонялась за другой целый год и только однажды, на какие-то полчаса, умудрялась настигнуть и «поцеловать», чтобы затем снова разойтись на небосводе. На самом деле, конечно, луны не сталкивались, а спокойно кружили вокруг планеты на разном расстоянии, не мешая друг дружке, крупная подальше, меньшая поближе. Но с земли всё выглядело очень романтично. Зореслава, обычно многолюдные мероприятия не любившая, в этот раз загорелась энтузиазмом и поклялась силком вытащить Варю с Тихуном на деревенские пляски… О празднике в Жуковом Улье забыли, когда услышали известие: в Белозорье объявился дракон. — Я не знала, что у вас водятся драконы! — восхитилась Варя. Ужасаться и не подумала — что такого может натворить ящерица, пусть даже огромная, если за ее передвижениями взялся зорко следить изумленный Чуролют и вся его академия. — У нас не водятся драконы, — мрачно пояснил невесте Зимослав, примчавшийся домой, бросив все королевские дела. — Вылез из стихийного разрыва? — тревожно предположила Зорька. — Не было такого, — отмел теорию Огнеяр. Передвигался дракон подозрительным образом: широким зигзагом, будто раздираемый трудноразрешимым внутренним противоречием. То его несло прямиком в сторону Златограда, то он сворачивал на Синегорье. — Вот оно — первое знамение проклятия Грозоврата! — яростно возликовала Хранислава Буря. — Сначала чудовище разорит селения и пожрет людей. Потом начнутся остальные бедствия. Так что просчитались Тугохвал с Твердивером, подсунув тебе подложную невесту! Гони свою бесполезную Клюкву взашей! Против уверений ее величества, на людей дракон не покушался. Да, ломал дома и прочие строения в попадавших под горячую лапу деревнях. Вытаптывал пашни, не утруждаясь ходить исключительно по дорогам. Время от времени воровал скот для пропитания — две-три козы съест, остальное стадо распугает. Но людей не тронул даже кончиком когтя. Даже когда у следующих за ним почетным эскортом рыцарей и магов сдали нервы и они обстреляли чудовище кто стрелами, кто молниями — дракон огрызнулся, но лапам воли не дал, ушел в ближайший овраг грустить и громогласно выть на луны. — Мы сами разберемся, не волнуйтесь, — заверил Чуролют синегорского королевича, готового сорваться на помощь вместе со своей командой. — Даже не знаю, что нам делать с такой редкостной редкостью. Убить нельзя, прогнать не получится… А содержать его как? И где? Не в зверинце же… Вот только опытным путем выяснилось, что магия на дракона не действует — отскакивает, как от стенки горох. Чуролют лично прибыл к источнику переполоха, проверил сам — так и есть. Путы, которые теоретически должны были удержать любое животное заданного размера, дракон стряхивал, не замечая. Когда же чародей попробовал применить более сложные заклятья подчинения, рассчитанные на мыслящее существо, то обнаружил, что его собственный дар отказывается воздействовать на чудовище. В панике Тугохвал снова связался с Зимославом, как с единственным своим учеником, перед которым не стыдно раскрыть обнаруженную слабость: — Я стал слишком стар!.. — Дядя Чур, твой возраст тут совершенно не при чем, я уверен. — Хочешь сказать, ящер похитил мой дар?! — Разве такое возможно? В любом случае, ты бы заметил. Твои подчиненные пробовали подобные заклятья? У них хоть что-нибудь получилось? — Не пробовали. Я использовал самые надежные плетения чар, очень энергоемкие. Увы, ребят, равных твоим Венцемиру или Будигору, среди моих воспитанников сейчас нет. Алоясом я рисковать не могу, ибо знаю, как он тебе нужен. — Пошлите Мстисладу! — хихикнула Варвара, высунувшись из-за спины жениха. Как только Зим вернулся, она превратилась в его тень, точно приклеилась — следовала по пятам и всюду совала любопытный нос. Мужчины смерили ее неодобрительными взглядами. (Чуролют еще и недоумевающим, ибо дома Варя предпочитала носить практичные штаны вместо положенных барышням платьев. Нынче же из-за теплой погоды вовсе надела обрезанные ниже колена джинсы, беззастенчиво пользуясь молчаливым попустительством будущего мужа. Она уже поняла, что для него главное, чтобы невеста не злоупотребляла обтягивающими или прозрачными вещами. А ее голые щиколотки в узком кругу доверенных лиц он был готов стерпеть, даже стоически не обращал внимания на комплименты восхищенного ее смелостью Венцемира). — А что? — вспыхнула Варя. — На месте Мстислады я не отказалась бы помериться силами с драконом. Ей, как будущей королеве, такой подвиг очень даже пригодится для репутации. Она могла бы зверюшку уменьшить, посадить в клетку и подарить Твердиверу в качестве свадебного подарка на день плодородия. — Уменьшить? — задумался Тугохвал. — Неплохая идея на самом деле… Зимослав отвлекся на мерцание сигнальных перстеньков. Открыл портал сразу высотой в рост. С той стороны терпеливо ожидал недавно помянутый Вихрь. — Злат Лучедар решил устроить битву с драконом, — насмешливо изрек он. — Снежен, тебе нужно это увидеть. — Всем-то не терпится насовершать подвигов… — пробормотал, вздохнув, Зимослав. Обернулся к Огнеяру, приказал: — Останешься дома, сторожить башню. — Как всегда, — проворчал тот. Варя тоже оглянулась на обиженного парнишку, строго бросила, едва удержавшись от хихиканья: — Остаешься дома, сторожишь принцессу! Вишь, драконы расшалились! А сама юркнула в портал следом за якобы не заметившим ее маневра Зимом. — Злат? Его-то куда понесло?.. — всплеснул руками Тугохвал. Захлопнул свое переговорное окошко и поспешил присоединиться к любимым ученикам. — И это что? Это весь драконище? — разочарованно протянула Варя, узрев чудовище воочию. В ее понимании дракон обязан быть размером с гору. Этот же оказался самую чуточку крупнее сайгака. — Динозавр какой-то, а не дракон. Крокодил с крыльями! И то у Друньки размах пошире будет. И тем не менее, Злат в блестящих рыцарских латах рядом с этим крокодилом выглядел нелепо, как игрушечный солдатик против игуаны. Алояс привел их на отличное место — с лесной опушки как на ладони просматривалась просторная поляна. И просека, проделанная, похоже, совсем недавно, то ли драконьим огнем, то ли самодеятельностью Чуролютовских магов, ныне попрятавшихся по кустам вместе с кавалерией. Взгляду прибывших предстал сам дракон, раздраженно рычащий и роющий землю лапами — и два его противника: Лучедар-рыцарь и его верный оруженосец Радмил. Впрочем, стоило немного приглядеться, и становилось понятно, что дракон Злата противником не считал и охотился исключительно на пажа. — Что за кошки-мышки в трех соснах? — озадачилась Варя, глядя на чехарду. Дракон рычал, бил хвостом, расшибая древесные стволы в щепки, прыгал и вертелся волчком — преследуя матерно вопящего Радмила. При этом постоянно встающего у него на пути Злата аккуратно отодвигал лапой или нежно отпихивал в сторонку мордой. В последнем случае нередко увлекался и начинал самозабвенно обнюхивать принца с ног до головы, а затем и облизывать длинным широким языком, щедро заливая доспехи липкой слюной. Такое обращение не нравилось Радмилу. Вместо того чтобы воспользоваться моментом и сбежать, паж вопил еще громче, хватался за любую палку или отбирал у Злата его меч, воинственно подскакивал к чудовищу. И дракон вспоминал, что собирался поймать и придушить пажа. Игра в догонялки начиналась сначала. — Что тут происходит? — присоединился к наблюдающим слегка запыхавшийся магистр Чуролют. — Я бы тоже хотел понять, — заметил Зимослав. Он властно протянул руку — и словно бы выхватил Злата из лап дракона, мгновенно переместив опешившего принца к ним на опушку. Ящер лизнул языком воздух, удивился, понял, что игрушку отобрали — и с еще большей злостью ринулся на пажа. — Мил!.. — не успел испугаться за любимца Лучедар, как Зимослав переместил и его, буквально вручив принцу в объятия. Сразу за тем Снежен обвел разъярившегося дракона высокой невидимой стеной, будто накрыл гигантским стаканом. И вовремя: чудище решило вернуть ускользнувшую добычу, взвилось в прыжке — и повисло врастопырку на незримой преграде, по которой плавно сползло вниз. Снова встав на четыре лапы, дракон заметался по огороженной поляне, то сердито взрыкивая, то обиженно поскуливая, не сводя горящих глаз с компании на пригорке. — Ваше высочество! Извольте объяснить ваше присутствие здесь и в таком виде! — шагнул к принцу возмущенный Чуролют. — Я не имел удовольствия согласовывать ваше участие в данной операции! Злат набычился в ответ: — Я не нуждаюсь в вашем разрешении, господин магистр! Являясь наследником трона, я обязан защищать земли моего королевства от нападений и атак любого рода. — Позвольте вам возразить, ваше высочество! — стоял на своем старый чародей. — В дела, имеющие отношение к магическим проявлениям, вы не имеете права вмешиваться! Равно как участвовать в военных компаниях без прямого на то указания вашего родителя. Тем более зачем вы привели с собой Радмила?! Если не бережете себя, будьте любезны поберечь жизнь и здоровье моего внучатого племянника, вверенного под ваше покровительство!.. Пока эти двое препирались, Зимослав, а за ним Вихрь и, понятно, Варвара, пошли знакомиться с драконом. Тот утомился бесноваться и уселся передохнуть, внимательно следя за людьми и нервно дергая хвостом. Подойдя к невидимой ограде вплотную, Варя осознала, что немного промахнулась, оценивая размеры ящера — преуменьшила раза в два. — Чара? Чаруша? — позвал Зим. На нежное имя дракон ответил радостным рыком, забил хвостом с удвоенной силой. — Впрямь она, — с удовлетворением констатировал Алояс. — И почти вменяемая. — Она всегда в последнее время почти вменяемая, в любом обличии… И что, никто, кроме тебя, не заметил? Понятно, Радмилка без дара. Но Чур! — Стареет. — И еще гадает, почему его заклятья не срабатывают. — О чем вы? — сунулась Варя. Имя было смутно знакомым, вот только сходу не вспомнишь. — Посмотри на ауру, — предложил Вихрь назидательным тоном. Варя надула губы: решил провести для нее незапланированный урок? Нашел время и место! Но послушно сосредоточилась и старательно уставилась на чудище, слегка прищурившись. Дракон будто что-то понял, резко опустил голову, чтобы взглянуть ей глаза в глаза — ее с блюдца, у него с подносы. Моргнул. Варя дрогнула, но не взвизгнула, ибо не хотелось позориться перед парнями. — Ну как, выяснили, откуда это взялось и как его убрать отсюда? — подошел к ним заскучавший Радмил. Увидев пажа на соблазнительном расстоянии, дракон снова ума лишился и принялся ожесточенно скрести невидимую стену лапами и клацать зубами. Варя обернулась на голос — и машинально «прочитала» ауру Радмила. — Ой! — удивилась она. Кивнула Вихрю: — Почти одинаковые. Как интересно-о!.. Еще бы знать, что это значит. Намекните хотя бы, а? — Вихрь, твоя ученица бредит, — констатировал паж. — Что может быть общего у меня с этим чудовищем? — Страсть к вашему принцу? — невинно предположила Варя. Паж насупился. Покосился на брызжущего слюной дракона (благо ограда капли тоже не пропускала, и те стекали по прозрачной стенке мутными полосами). Внезапно — и неожиданно для всех присутствующих, не исключая мигом припавшего к земле дракона — в воздухе над поляной распахнулся немаленький портал. — Стихийный? — охнула Варя. — Нет, это… — заикнулся было Зимослав. Тут расширяющийся портал наполз на невидимую ограду, и стена лопнула с тонким, на грани слышимости звоном. Дракон воспрянул духом. — Назад! — скомандовал Зим. Он дернул Варю спрятаться у него за спиной и стал медленно отступать, не сводя глаз с дракона, на ходу сплетая защитные и удерживающие чары. Варя в свою очередь прихватила Радмила, пихнула встать позади нее и пригнуться, чтобы не бесил ящера своим видом. Алояс торопливо выставил щиты. Чуролют прекратил ворчать на принца, поспешил на подмогу… Однако дракон с нечеловеческой скоростью играючи прошмыгнул мимо всех поднятых барьеров, обошел силовые петли, уклонился от ударов, будто заранее знал, кто что предпримет — и кинулся на примеченную добычу. Вот только нацелился он не на Радмила и даже не на Злата. А на Зимослава. Этого никто не ожидал, в первую очередь сам Снежен. Ящер перехватил его пастью поперек пояса, заодно обездвижив руки, распахнул крылья, оттолкнулся от земли задними лапами — и сиганул в портал. Только кончик хвоста махнул напоследок. — Что?!! — заорала Варя. — Куда?!.. И неосознанно вскинула руку, чтобы пульнуть по закрывающейся дыре сгустком чистой энергии. К счастью, не успела — Алояс кинулся на нее, опрокинул на землю, крича: — Нельзя! С ума сошла?! Убить всех хочешь?! Варя отпихнула от себя учителя: — Тогда что делать?! Куда он уволок Зима? Где их искать теперь?! — Успокойся, — строго приказал Вихрь. Поднялся с земли, отряхнулся, поглядел на опустевшее небо. — Я догадываюсь, где они. — Тогда сейчас же колдуй портал — идем туда! — потребовала Варя. — Думаешь, это так просто? Я тебе не Снежен, чтобы прыгать туда-сюда десять раз на дню. Подожди, сейчас свяжусь с Венцемиром и Враном, обсудим… К ним подбежал Чуролют, захлопал глазами: — И всё-таки, что случилось?.. — Вот вы! — перекинулась на старого чародея Варя. — Вы сможете открыть портал? Чтобы привел туда же, куда и этот, закрывшийся? Можно же просчитать остаточные следы какие-нибудь и извлечь точные координаты? Чтобы не пришлось гадать и догадываться! — она сверкнула глазами на Вихря. — Следы?.. — пробормотал магистр, озадачился, задумался. Уставился вверх, ища в пустоте тающие искры чужой магии. — Сударыня, это возможно. Теоретически. Однако потребуется время и многоступенчатые вычисления. Если заняться прямо сейчас… — Не нужно, — остановил его Алояс. — Слишком долго и ни к чему. Ничего ужасного с Зимом не случится. Если бы он захотел, то уже вернулся бы сам. — А если его ранили? — взвилась Варя. — Погрызли?! Придушили?! — Да кто его там станет грызть, — отмахнулся Вихрь. — Ты же сам сказал — она невменяемая! — не уступала Варя, — эта ваша Ча… Она осеклась на полуслове. Вспомнила, откуда знает это имя. И почувствовала, как злость медленно заполняет всё ее существо, от пяток до макушки с поднявшимися дыбом волосами. — Так ты понял, куда его утащили? — включился в бестолковую беседу и Злат, подбежав и вцепившись в своего пажа. Вихрь вздохнул. Только ради принца вынужденно раскрыл сведения: — В Кукушкин Дол. — В Вольнополье? — удивился Лучедар. — Ах, вот оно что! — мрачно рассмеялся Радмил, но вздохнул с облегчением. Потянул принца за рукав: — Идем отсюда. Игры они тут устроили! На наших землях забавляются! На моих нервах играют!.. — зло выкрикнул в небо, словно обращался к кому-то конкретному. — Так! Если мне сейчас же никто не откроет портал, я сама наколдую! — объявила ультиматум Варя. — Ты не умеешь, — попытался воззвать к благоразумию Вихрь. — Не умею! Но сил мне хватит. Поэтому и предупреждаю по-хорошему! Ну? — Ладно-ладно, — сдался Алояс. — Иди, спасай своего королевича от сумасшедших подружек детства. И открыл, вредина, окошко чуть пошире переговорного. Видишь ли, решил так силы сэкономить. — Спасибо! — буркнула Варя и на это. Запоздало пригрозила: — Смотри, если выкинешь меня в другом месте, я тебе это припомню! Алояс утомленно вздохнул. Варя бесстрашно полезла в дыру. Внутри оказалась зыбкая труба метра полтора длиной. Как будто шахта вентиляции, облепленная мягким ватином из плотно свалявшейся серой пыли. Но уж очень узкая. — Я застряла, подтолкните! — крикнула она, надеясь, что ее услышат. Вдобавок выразительно подрыгала ногами, чтобы точно поняли суть проблемы. И снова мысленно порадовалась, что с утра надела джинсы, а не какое-нибудь дурацкое платьишко с кринолином — вот бы Радмил тогда повеселился, глядя на нее с тыла!.. Замерла, почуяв, как чьи-то руки подхватили ее под коленки и приподняли ноги над землей, чтобы ловчее пропихнуть в окошко застрявшие бедра. (Хотелось верить, что это Алояс, а то ведь за помощь Злата Милка потом с нее спросит с процентами!) Варя поднатужилась, выдохнула поглубже, подтянулась на руках, хватаясь пальцами за податливый пыльный мох — и высунулась из дыры по пояс. С другого конца портала обнаружилась приятно-бирюзовая солнечная рощица. И тропинка, по которой к повисшей в воздухе Варе спешил симпатичный молодой человек, одетый в богатый камзол серебристого бархата, изысканно гармонирующий с небесно-голубыми завитыми локонами, подхваченными в хвостик синей бархатной же лентой, скрепленной брошкой-камеей… У застрявшей Вари было предостаточно времени, чтобы его обстоятельно рассмотреть. Ахнув на ее бедственное положение, юноша захлопотал вокруг гостьи. Причем, прежде чем взять ее за обе руки, дабы потянуть со всей силы, кавалер пару минут рассыпался в извинениях за то, что вообще посмел притронуться к руке непредставленной дамы… А когда она наконец-то вылетела из закрывающегося портала, как пробка из шампанского, юноша забавно испугался, что из-за его неловкости гостья лишилась всех юбок. Варе пришлось тщательно подбирать слова, объясняя, что ее урезанные джинсы — это именно штаны, а вовсе не какие-то новомодного фасона нижние панталоны. Справившись с переживаниями, смущенный кавалер вновь рассыпался в извинениях. Затем спохватился: — Вы ведь за Зимославом Ледомиром прибыли? Странно, что вы одна. Меня послали сюда, чтобы я встретил отряд чародеев и не позволил им сгоряча взорвать дом… Позвольте, я провожу вас? — К Зимославу? — уточнила Варя. Хотя сама понимала, что подозревать этого мальчика-одуванчика в коварстве не стоит, такую наивную простоту нарочно не сыграешь. — Надеюсь, мой жених цел и не пожеван? И почему именно дракон? Почему она буянила не у вас тут, а почапала в Белозорье? И почему облизывала Злата, а украла Зима? Под градом безостановочных вопросов юноша вовсе растерялся, захлопал ясными глазами, поражая густотой и длиной ресниц, прикусил пухлую нижнюю губу, погрузившись в крепкую задумчивость. Пришлось Варе ему напомнить, что стоять посреди тропинки непродуктивно и негостеприимно, чем вызвала новый поток искренних извинений. — Вот это дача! — ахнула она в восхищении, когда из-за вековых деревьев показался «скромный охотничий домик» на три этажа, не считая угловых башенок. Впрочем, готично-мрачный особнячок действительно был маленьким — по королевским меркам. И вправду стоял посреди настоящего леса, глядя небольшими окошками фасада на живописное озерцо, которое Варя сходу окрестила болотцем. И поместьем назвать это было нельзя. Никаких дополнительных построек вокруг особняка, что после Жукова Улья казалось необычным. Не было сада, клумб, оранжерей и даже обустроенных дорожек. Прямо от дверей расходилась сеть тропинок — пустынных, если не считать снующих среди растительности непуганых лесных птичек и зверюшек. Никакой суеты на дворе — ни горничных, ни прачек-кухарок, ни егерей-дворников-садовников, никто не болтает, не переругивается. Да и двора-то нет — так, лужайки. Тишина и шелест листвы кругом. — И еще Зим полагает, будто это он живет в уединении, — пробормотала Варя. Кавалер любезно распахнул перед ней двери. Отогнав здравые опасения, Варя переступила порог мрачного особняка. Зимослава искать не пришлось — он нашелся тут же в холле. С озадаченным видом вышагивал вокруг распластавшегося на ковре дракона, поскуливающего в печали и сожалениях. На скрипнувшую входную дверь синегорский королевич оглянулся мельком, ничуть не удивился: — А, Варя, ты? Надеюсь, мы не слишком тебя испугали? Прости за это недоразумение. Варя вздохнула с тихим всхлипом — от облегчения, что ее непутевый суженый в порядке и нигде вроде бы не прокушен. Очень хотелось подбежать к нему и хорошенько поколотить, дабы впредь неповадно было к драконам соваться — и заодно бы проверила целостность помятых драконьими челюстями ребер… Но от порыва остановил глубокий женский голос, тянувший слова с насмешкой и ленцой: — А где обещанный отряд лучших красавцев? Это кто вообще, Ледомир? Ты взял в невесты мальчишку-босяка в оборванных штанишках? Или это у вас в Синегорье мода нынче такая, прогрессивная, м-м? — Мода, угу, — проворчала Варя, прожигая взглядом приближающуюся статную красавицу с роскошной темно-синей косой, облаченную в свободное домашнее платье. — Наведайся к Зореславе, она тебе выкройку даст. Следующим летом в жару оценишь. — Благодарю за любезное предложение, — блеснула улыбкой та. — Это в Синегорье для лета сгодятся штанишки. Такого зноя, к какому привыкли у нас в Дивогорске, Ледомир не допустит, он же у нас нежная натура, снежная, хладнокровная. И любит он холод, и любит-то он холодно… — Яснолика! — одернул ее Зимослав. — Отвлекаешь. Дракон — вернее, дракониха — тоже вскинула голову, зарычала согласно: пустые разговорчики мешали ей наслаждаться вниманием похищенного принца-чародея. Ящерица уже и на спину опрокинулась, задрав по-заячьи лапки, подставив внимательным ладоням нежное брюхо. — Ой-ой! Напугали! А вы не отвлекайтесь, — рассмеялась вольнопольская королевна. Снова обернулась к насупившейся Варе: — Пойдем чай пить? Чую, они еще долго будут заниматься ерундой. А я после портала проголодалась. Мало, что тушу сбежавшей дурищи пришлось тащить из чужого королевства — а до того неделю голову ломала, как ее подловить — так она еще и тяжеленного мужика с собой прихватила! Варя язык прикусила: да как эта принцесска посмела обозвать Зима мужиком?! Да еще тяжеленным?! — Пойдем, — Яснолика обняла гостью за плечи, развернула к парадной лестнице, будто мнение самой Вари ее нисколько не волновало, — обсудим, в чем полезнее перед женихами в жару щеголять — в штанишках, голышом или в чешуе… — Краса, фу! — скривился синекудрый юноша. Дракониха поддержала ворчанием. — Никакого чая! — рявкнул, отвлекшись от чароплетения, Зимослав. — Краса, отстань от моей жены. Одну ты уже напоила чаями — вон что с ней стало! Варя, подойди ко мне. Поможешь, когда начнем возвратный оборот. — Жену… — фыркнула Яснолика Краса. Но Варю отпустила, даже легонько в спину подтолкнула, как бы разрешая поспешить к избраннику. Повысила голос: — Ледышка ты, Ледомир! Так плохо обо мне думаешь? Будто я стала бы травить твою долгожданную возлюбленную! А Чара сама виновата. Кто ж в здравом уме мешает вино с зельями? Праздновала свою тоску по Злату, вот и обернулась драконом. Да, Чаруша? Дракониха заворчала в ответ и от стыда спрятала голову под крыло. — Ох, чуть не забыл! — всплеснул руками юноша. — Пока Чарушу не обратили, давайте соберем с нее ингредиенты? Краса, ты сама говорила, что надо ее вернуть, чтобы сцедить крови, слюны, желчи, отковырнуть чешую… и что там еще полезного? Дракониха оскалила клыки и задом заползла под лестницу, попутно опрокинув пару кресел и высокий светильник. — Точно — клыки! — обрадовался подсказке юноша. Краса со вздохом закатила глаза. Пожаловалась Варе: — Братец бывает таким простодушным, что даже мне порой страшно. Милонег, ты еще после прошлых своих опытов мою лабораторию не отмыл! — Можете когти обрезать, — невозмутимо предложил Зимослав. — Вот посмеетесь потом, когда проведете анализ и поймете, что состав ткани ничем не отличается от женских ногтей. Яснолика в наигранной задумчивости уставилась на собственный маникюр, будто ища сходство или потенциал для метаморфоз. — Варя, будь добра, заряди. — Зим протянул горсть амулетов. Поглядев, как гостья поспешно взялась за привычное дело, находя в процессе своеобразное успокоение для взбудораженных нервов — вольнопольская королевна удивленно протянула: — Гляди-ка, и впрямь верная супруга! Совместимость энергий — это так мило… Когда Варя закончила, Зимослав строго шикнул на хозяев. Яснолика послушно оставила дурачество. Глядя на нее, притих и ее чуткий братец. Вчетвером все вместе они благополучно распутали оборотное заклятье на драконихе. Огромное тело выпустило лишнюю распирающую магию, сжалось до человеческих размеров — и на ковер упала очаровательная хрупкая блондинка с длинными волосами цвета полуспелого лимона. Обнаженная, разумеется. — Неж, отвернись! — скомандовала Яснолика. Милонег густо покраснел, чуть ли не до слез — и бегом удрал прочь. Снежен тоже отвел глаза. Торопливо снял камзол, протянул Варе. Та догадалась прикрыть блондинку. — О-о… Как же мне худо… — простонала жертва зелий. С трудом собравшись, села на ковре, легкомысленно расставив колени, совершенно не обращая внимания на едва прикрытую наготу, так что даже у Вари запылали щеки, а Зимослав ретировался следом за Милонегом. — Краса, солнышко, — сосредоточив взор, узнала подругу бывшая дракониха, — яви милость! Дай водички, а? — Конечно, Чарушенька, — проворковала королевна. И, согласно легкому движению ее руки, блондинка исчезла. Мгновением спустя стены особняка содрогнулись от дикого вопля. Голосили где-то на верхних этажах. Яснолика невозмутимо обернулась к Варе, ослепительно улыбнулась, пояснила: — Ничто так не бодрит, как купание в прохладненькой ключевой воде, не правда ли? Что ж, теперь точно нужно выпить чаю. Вот как знала, что гости нагрянут — вчера напекла пирогов! С грибочками, с яичками и зеленью, с лесными ягодами… — И ватрушек, поди? — ревниво фыркнула Варя. — Увы, нет, — понимающе покосилась на нее королевна. — Как баба Вера в свое время ни билась со мной, постигнуть сокровенную суть ватрушных таинств я не сумела. Зато есть со свежей клюквой! Уважь, не откажись отведать? ____________ Стол Яснолика Краса накрыла в небольшой светлой гостиной с окнами, выходящими на живописное озеро. Накрывала сама. Пальцем указывала на местечко на скатерти — и там возникало блюдо с угощением или кувшин, или бутылка, равно и чашки-ложки-тарелки. Удобный способ — не приходится бегать по особняку. — Так, а в подвале на леднике у меня еще есть копченая рыбка… А, нет, уже не свежая, таким не потчуют гостей. О, зато икорка просолилась! Как же я про нее забыла. Ну-ка, явись сюда из чуланчика!.. — ворковала хозяйка, расхаживая вокруг стола, перед внутренним взором перебирая запасы провизии. — Много всего уже, куда еще-то? — проворчала Варя, уныло подперев рукой щеку. Яснолика не послушала отговорок и усадила ее за стол раньше всех. — Это тебе кажется. Сейчас мальчишки с Чарушей явятся и всё умнут. Ох, чуть про хлебушек не забыла! Он же у меня в печке остывает, свеженький. Вот! Какая корочка получилась румяная, хрустящая. — Очень вкусно выглядит, — вынуждена была признать Варя. — Да ты не смотри, а пробуй! Вон масло, вон икра. Или варенье, если хочешь. — Не будем остальных ждать? — Незачем, много с них чести. А булки остынут. Тепленькие… Краса и сама уселась с нею рядышком, локоть к локтю, взялась резать каравай на щедрые ломти. Варя сдержала порыв отодвинуться вместе со своим стулом. Всем хороша королевна — и внешность завораживает, и манеры простые, речи ехидные, ум острый, смешки необидные. А червячок ревности в сердце так и вертится, так и жжется… Самое стыдное, что Яснолика читает Варины душевные терзания, будто смотрит в открытую книгу — быстро колючки спрятала и окружила заботой. Точно жалеючи. — У вас слуг совсем нет? — А зачем нам двоим слуги? Ну, троим, если Чаруша гостит. Хотя что-то она загостилась, пора ее гнать. Правда, с ней веселее. Вечно учудит что-нибудь с тоски. Или Нежку выбесит. Братец, когда из-за нее бесится, совсем ничего не соображает… Всё, жуем молча — идут. Верно — только притихли, в гостиную вошел Зимослав. Зыркнул с подозрительностью на обеих кумушек, на удивление мирно сидящих бок о бок. Выбрал себе место за столом напротив, сел, не спуская с них настороженного взгляда, будто ждал, когда разнимать придется. — Что так долго? Где гулял? — осведомилась хозяйка. — Чуролют задержал. Потребовал объяснений. Зим потянулся за бутылкой, хотел было налить себе глоток ликера для успокоения нервов. Но Краса опередила — бутылка исчезла из-под его руки, зато возникла перед королевной. Зим недоуменно выгнул бровь. — Вон то для тебя припасла, — указала Яснолика на изящные кувшинчики. — А тут наливка на дюжине лесных травок. Снежен пожал плечами и послушно налил себе другого вина. Наливку же Краса разлила себе и Варе. Пахнуло густым сладким духом, точно в бутылку волшебством закупорили летний знойный вечер после грозы. — Запомни, дорогая: если он тебя обидит, завари ему чай на травках. Потом надиктую, какие брать, чтобы проняло лучше. Или сушеных подарю, если найду в кладовке. С одного глотка тут же сыпью покроется! И так смешно чесаться будет, что обхохочешься и забудешь про все обиды. Варя поглядела на Яснолику с недоверием: не шутит ведь! Однако и голос не понизила, чтобы на том конце стола было слышно. Вот же подружка детства называется — знает все секреты и слабые места и не пожалеет, ударит по самому больному. — Варя, не пей эту отраву, — потянув носом запах, велел Зимослав. — Это сбор, развязывающий язык. Выпьешь, и не сможешь отмолчаться или соврать, на любой вопрос выдашь всё, что думаешь. — Будто не заметил, что себе я налила то же и столько же? — с вызовом сказала Яснолика. Обернулась к замершей гостье: — Наливка слабенькая. Для знакомства в самый раз. Будешь? И свою рюмку приглашающе подняла. Варя кинула быстрый взгляд на жениха, но тот, похоже, решил ограничиться предупреждением и предоставил ей право выбирать самой, как поступить. Как будто у нее был выбор! Одно успокаивало — травить ее до смерти соперница не станет, ибо незачем. Но приняв этот шаг доверия, Варя может и выиграть немало. — Ваше здоровье. — Закуси! Запей! — наперебой засуетились Зим с Красой, так лихо Варя опрокинула в себя травяную горечь, от которой дух перехватило. — Пьете? Без меня? — с порога капризно объявила свою обиду так вовремя явившаяся Чара-Чаруша. По ее слегка мокрому виду легко было понять, что лимонная блондинка только-только закончила плескаться в купальне. Платье застегнула кое-как, даже волосы не полностью высушила, спеша присоединиться к обществу. Возможно, собиралась высказать Яснолике всё, что думает о ее методах лечения похмелья. Но увидев накрытый стол, великодушно простила подругу. Усевшись по другую сторону от Вари, Чаруша немедленно повисла у той на плече и завладела ее ушами, не вникая, почему гостья утирает слезы и глотает воздух ртом. — Так ты и есть законная невеста Снежика? Краса только о тебе и болтает, всё лето жужжит и жужжит, спасу нет! «Варенька то, Варенька это!» — тьфу! Ей про тебя и Зорька, и Мстислада докладываются, да еще тетка Буря жалуется в длиннющих письмах. Как же я тебе завидую! Быть признанной парой любимого человека — это такое счастье!.. Она частила, не делая пауз, не предполагая, что слушательница захочет ответить на вопросы. Правда, Варе и сказать-то было нечего. — Ты кушай-кушай, — шепнула на другое ухо Краса, подставляя тарелки с угощением поближе. — Иначе зелье слишком резко подействует. А я надеюсь с тобой ночь провести до рассвета. Варя опять поперхнулась, закашлялась… Чаруша за считанные минуты выдала немало занятных сведений. Злополучное зелье откровенности еще не начало действовать, потому Варя честно молчала, сопела, елозила на стуле, жевала и слушала, примечая и на ус наматывая. Жаль только, через короткое время блондинка пошла в своих жалобах по второму, по третьему кругу, мало что добавляя к уже выболтанному. А отлипать не собиралась, совсем оглушила. — …Радмилка ведь что? Да пустое место! Бездарность, магии ни крупинки. Зато самомнение до небес! Злат заслуживает лучшей пары. Но идиот слепой, раз всю жизнь позволяет крутить собой. А я ведь тоже с малых лет его люблю! Уж поди сильнее, чем Милка! Вот просто жить не могу! Сколько ни живу, всё мучаюсь. И ведь выпала же доля — родная кровь меня так подло предала — обскакала, увела! А ведь я даже по возрасту больше гожусь — я-то на год Злата младше, а Милка наоборот его старше. А оба на меня смотрят свысока, будто на дитя неразумное — обидно!.. Радмилка-то мне ближе всех, а такой удар в спину… Дедуля Чур у нас общий, брат нашего деда по матери, а между собой мы двоюродные. Но Милке от дедовского дара ни капельки не досталось, всё в меня ушло. А мне что за радость, ты скажи, а? Ну, умею колдовать, и что? Ну, обернулась я чудищем, а толку? Позвало меня сердце — бегу через страны к ненаглядному, мечтаю, чтобы он меня от драконьего обличья спас расколдовывающим поцелуем. А как в себя приду — сворачиваю к Синегорью, чтобы, значит, у Снежика помощи попросить, так как чую, что самой обернуться назад человеком не смогу… А что они? Она требовательно встряхнула Варю за плечи. — А что? — послушно спросила та. — Они на меня кавалерию! — обиженно заголосила Чаруша. Махнула Милонегу ручкой, чтобы тот поухаживал, подлил ей хмельного пузырящегося сидра, и жадными глотками осушила бокал. — Ах! Никто не признал во мне меня! Скажи, я так сильно изменилась? Или они меня забыли? Даже дед Чур! Родной дед! Он же меня сам учил! — Лакать все зелья без разбора и оборачиваться в ящеров он тебя точно не учил, — фыркнула Яснолика. Варя и не заметила, когда к ним присоединился братец Красы, тихий, как призрак. Тот ничего не ел, не пил, лишь мрачнел и бледнел всё больше — и не спускал горящего темного взора с расчирикавшейся Чаруши. Варя поежилась: определенно он неравнодушен к блондинке и ее завывания о любви к прекрасному принцу были для него словно иголки в сердце. Для нее же его чувства не были секретом, Чара пользовалась его покорностью в своих интересах, точно вольнопольский королевич добровольно вызвался быть ее прислугой. Вместе с тем она не скрывала своего к нему презрения, нарочно шпыняла едким словом по любому поводу. И не только словом. — …Что зыркаешь? Налей еще!.. Я как Милку тогда увидала — от злости просто ум затмило! Так бы и загрызла, разорвала бы на клочки!.. Эй, ты мне на платье плеснул! — взвизгнула невыносимая барышня, хотя сама же толкнула его под локоть. Да и пролилась всего пара капель. Но Чаруша замахала руками: — Уйди с глаз долой! Надоел до невозможности! Брысь!.. И в сердцах швырнула в него немаленьким сгустком чар — превратила безропотного поклонника в небольшого зверька вроде кошки, с голубым пушистым мехом в цвет его собственной шевелюры. Краса, похоже, привыкшая ко всякому, вяло возмутилась произволу над братом: — Чаруш, ты совсем очумела? Немедленно верни в нормальный облик! — Ему и этот вид нормальный, — фыркнула жестокая красавица. — Самый подходящий такому нытику. И продолжила льнуть к хлопающей глазами Варе, клянясь в задушевной вечной дружбе, раз они «так славно, с полуслова понимают чувства друг друга». Яснолика ругнулась вполголоса, да и плюнула. Лишь проводила сочувствующим взглядом заползшего под шкаф кота — и вновь обернулась к Зимославу, с которым вполголоса обсуждали недавнее нападение белогорцев. — Какие они оба умные, — неожиданно сменила тему Чара, тихонько всхлипнула, уместив у Вари на плече хмельную голову. — Смотри, говорят о государственных делах, о границах и войне, а у самих глаза так и сверкают страстью. Эх, какая чудесная пара из них получилась бы! Так жалко, что судьба их разлучила. Вот прямо как меня с моим Златом!.. Варя поняла, что собеседницу окончательно развезло. В то же время и с ней самой тоже творилось что-то неладное — злость так и плескалась внутри: почему она обязана тут сидеть и эту дуру Чарушу выслушивать?! Почему она молча смотрит, как ее жених увлеченно болтает с другой — на темы, в которых сама Варя ничегошеньки не понимает и поэтому утереть нос сопернице не сможет. Почему бедный лазоревый кот в собственном доме вынужден прятаться под шкафом?! Почему она, Варя, всё это должна терпеть?! Решительно сбросив с плеча пьяную пиявку, Варвара поднялась с места. Взяла пирожок с рыбой, сурово разломила надвое. И направилась к шкафу, не замечая направленных в ее спину удивленных взглядов. Опустилась перед шкафом на четвереньки — и принялась выманивать на начинку несчастного котика, ласково присюсюкивая, что не позволит больше никому его обижать. Кот-Милонег долго сопротивлялся. Сверкал на нее из темноты растерянными глазищами. За столом разговоры утихли. Чара просто задремала, уместив гудящую голову на локти, а локти на стол. Зим потерял нить обсуждения — какие уж тут плетения пограничных сигнальных заклятий, если опоенная зельем невеста ползает по полу. — Пожалуй, нам пора домой, — пробормотал он. — В кои веки навестили, и уже? — негромко возмутилась Яснолика. — Сколько лет с тобой не виделись? Мог бы и погостить до Ночи Дух Лун. Вот Чарушу выгоню, и останемся с Нежкой опять вдвоем. На праздник-то! Одни-одинешеньки посреди дремучего леса. Не жалко? — Жалко, — холодно отозвался Снежен. Кивнул на Варю: — Но ее жальче. — Ошибаешься, ей-то как раз будет полезно, — фыркнула Краса. Зим смерил королевну недоверчивым взглядом: — Считаешь? Или снова влияние моей матушки? — Когда это я беспрекословно слушалась тетушку Бурю? — прищурилась в ответ Яснолика. Снежен отвел глаза. — Свяжись с Зореславой, — продиктовала она, нисколько не сомневаясь, что ее послушают и выполнят совет в точности. — Скажи, что погостишь у меня две недельки, вместе с невестой. Саму Зорьку отправь к Твердиверу, иначе издергаешься. Без нее в Жуков Улей никто не полезет, а в Златограде ее будут охранять, как родную. Хранислава сейчас в летнем дворце, вы с Зорькой исчезнете — представь, как обрадуются в опустевшей столице твои недруги. К тому же слухи разносятся быстро, все решат, что в Белозорье тебя сожрал дракон, а Зореслава поехала на похороны. Если твои мальчики не прозевают, то получат отличный шанс выловить всех белогорских прихвостней. — Я поговорю с Венцемиром и Будигором, — уклончиво отозвался Зим. Но по глазам было видно, что он уже мысленно просчитывает варианты последующих за таким шагом событий. — Спасибо. — Это Чарушу благодари, она вас сюда заманила, — усмехнулась Яснолика. — Пожалуй, не стану ее пока выгонять. Тем временем Милонег сжалился над Варей, от всего сердца оплакивающей его несчастное положение, и осторожно вылез из укрытия. Та не упустила момент — просияла и сцапала пушистика, притиснула к груди. Зимослав на такое проявление сочувствия недоумевающе заморгал. А Яснолика смешливо фыркнула. — Пора нам с твоей суженой поболтать наедине, посекретничать по-девичьи.