Симен Странник

Дахрийцы проявили неожиданную даже для них беспечность, не став маскировать дым от костра. Вычислить их по маленькой тёмной ниточке на горизонте было совсем не трудно. Осматриваю лагерь с небольшого холма. В лагере всего пара машин. Мне хватит. Один старый довоенный грузовик, с самодельным кузовом из металла, напоминающим собачью будку. Задняя дверца кузова была снаружи закрыта массивным засовом. Должно быть там товар для сделки. Другая машина — простое самодельное багги, обыденность для пустоши. Среди них вижу одного дахрийца — нормальный с виду человек в портупее. Похоже другие пошли спать. Судя по размерам палатки, их человека 3-4 — не больше. Что лучше экспроприировать на благо революции? Багги легче, на нём будет проще оторваться. Грузовик наоборот тяжёлый, да ещё и с чем-то ценным, что точно попытаются вернуть. Но это «что-то» стоит целую видеокарту, такой груз будет и мне полезен. С пожертвованиями от зрителей уже долгое время есть проблемы. К тому же надо будет потом как-то вернутся за мотоциклом. А в этот кузов он с лёгкостью влезет. Пожалуй остановлюсь на грузовике. Кто не рискует... Начинаю постепенно спускаться с холма. Быстро и тихо, практически скользя по песку, приближаюсь к лагерю. Пробираюсь сквозь ночь подобно тени. Сердце колотится от адреналина, так и хочется сделать громкий вдох, но нельзя, сдерживаю порыв и подползаю всё ближе и ближе. Когда оказываюсь у грузовой машины, улавливаю приближающиеся шаги. Слышу оклик и замираю, но через секунду понимаю, что зовут дежурного, тот разворачивается и уходит в обратно. Как можно тише открываю дверь и пролезаю на место водителя. Беспечные варвары оставили ключи прямо на торпеде. Стоит только двигателю издать свой рык, моментально нажимаю на газ и с рёвом пускаюсь прочь. Краем глаза замечаю выскакивающие из палатки силуэты. Успеваю отъехать. Пока похоже погони нет. Видно они сразу не поняли, что произошло. Может потеряли меня в темноте? Тогда есть шансы оторваться. Всё таки слышу сзади звук мотора. Нашли. Достаю обрез и кладу его на водительское сиденье, чтоб был под рукой. Сзади раздаётся какой-то гулкий удар, оборачиваюсь, но ничего не вижу. В зеркале заднего вида появляется багги. Равняется с моей кабиной. Моментально выхватываю обрез и без раздумий разряжаю оба ствола в место водителя, пока они не успели ничего сделать. Слышу вскрик раненого, но машина не отстает. Раздаются хлопки, рядом что-то свистит, разбивает стёкла, с резким звуком пробивает металл. Пригибаюсь, осколок попадает в бедро, стараюсь не думать о боли. Перезаряжаю обрез и сразу стреляю в кабину багги. На этот раз рубленые гвозди находят водителя и машина остаётся позади. Вздыхаю, как вдруг внезапно дверь сбоку открывается и чья-то рука устремляет нож в мою шею. Резко отклоняюсь и острие проходит совсем рядом, вгрызаясь в обивку сиденья. Хватаю с соседнего сиденья обрез и как дубиной выбиваю им нож из руки дахрийца. Тот не сдаётся, железной хваткой вцепляется в одежду — пытается выкинуть меня из машины. Бью его в голову, но без толку. Выхватываю другой рукой из-за пояса собственный нож и втыкаю в противника снова и снова, пока он наконец не падает на выжженную землю. Опять слышу сзади какой-то гулкий стук. Как будто бьёт бас-барабан. Там внутри кто-то живой что ли? Останавливаюсь. Выхожу и открываю засов, держа дробовик на всякий случай наготове. Из темноты кузова выбирается молодая женщина и падает на песок. Пытается отдышаться, как будто вышла из вагона метро в час пик. Наверняка там внутри душно. На ней только какие-то тряпки и ошейник невольницы. Всё встало на свои места: дахрийцы меняли рабыню у жожеков на видеокарту. Попасть к жожекам… паршивая участь. Скорее всего её бы принесли в жертву богам порномарксизма или обобществили. А может и то и то сразу. — Ты свободна, можешь идти. Она смотрит на меня с некоторым недоумением. Недоверием: «Как так? Мне вот так просто позволяют идти?» Ну действительно — на что мне эта девчонка? — А-а-а, — не может сообразить что происходит — Где я? — Где-то посреди пустыни. Пойдёшь на северо-восток и через пару дней дойдешь до поселения, — юное лицо искажает паника. — Н… Но как же я дойду? У меня ни еды, ни воды. Даже одежды подходящей нет. Я задумался: надо всегда помнить о задаче и действовать целесообразно. Помочь человеку полезно, бесполезно, вредно? Ёе перевозка потратит лишний бензин, что совершенно ни к чему. А топливо генератору понадобится. Значит вредно. Но нужно ведь мыслить диалектически — я вспомнил про запасы, оставленные в бункере — дефицита у меня нет и не предвидится, поэтому в данном случае помощь бесполезна. — У вас кровь! Давайте помогу! — не успеваю опомнится, как она усаживает меня на землю, и быстро перевязывает рану взятым откуда-то платком. — Ладно, так и быть, поедешь со мной до укрытия, снаряжу тебя там. Но сперва нужно забрать мотоцикл.

***

Она сидит и смотрит на меня с восторгом. Это видно даже в полумраке аппаратной комнаты. Всю дорогу я рассказывал ей о Марксе, Энгельсе, революции, козлах-оппортунистах, рассказал о Рахметове. Даже не знаю, что мной двигало в большей степени — долг по ведению агитации и пропаганды или желание поделиться своими мыслями. Но Мария, так она назвалась, слушала внимательно. — Я восхищаюсь вашим умом и сообразительностью. Я ещё никогда не встречала человека, который бы мог так чётко и ясно объяснить всё. У меня в племени нет никого такого. Вы ювелир, Константин! — она замолчала и посмотрела в пол с какой-то неловкостью. — Константин… я бы хотела ещё отблагодарить вас за моё спасение. Но к сожалению у меня ничего нет… — её рука как бы невзначай прошлась вдоль стана, подтянутой груди. Догадываюсь к чему она клонит. Секс полезен, бесполезен, вреден? Однозначно вреден: столько впустую сожжённых сил ради пары минут низкого плотского удовольствия. — Нет, Мария, не стоит. Если хотите отблагодарить меня, лучше возвращайтесь в своё племя и ведите агитацию и пропаганду на местах. — Вы правы! Нам же нужны люди для революции! Вот увидите, я вернусь в племя, проведу работу и вернусь снова к вам, сюда, с целой армией! — пожалуй, никогда не видел столько энтузиазма в одном человеке. — Да, конечно. Я рассчитываю на тебя, Мария, — повезёт, если она протянет хотя бы пару дней в пустыне.