Two broken hearts

Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.

Черён смотрит на то, как за окном на асфальт падают хлопья снега. Первый снег в этом году. Рюджин где-то на дорогах пытается добраться до Черён, чтобы поехать в университет. — Я приехала, можешь выходить. Она прослушивает голосовое сообщение и слышит нотки сна в голосе Рюджин. Знает, что она встала всего минут тридцать назад. Не то что Черён, которая каждый раз просыпается на час-полтора раньше нужного, чтобы привести себя в порядок. Она быстро собирает учебники в рюкзак и выходит из квартиры, надев свое пальто и красный шарф. Рюджин и впрямь приехала, ждёт возле машины, как всегда, и курит, уже не сигареты, а электронки, которые посоветовала Юна. — Привет. Она в последнее время какая-то холодная. Смотрит безэмоционально, и почти не целует. Разве что на прощание. Быстро. В щёку. Сухими губами. — Давай быстрее, иначе опоздаем. — Да. Черён смотрит на неё пару секунд, когда в машину садится, а потом и вовсе отворачивается. Значит, у Черён не зря тогда в груди щемило от страха. Интуиция её никогда не подводит. У Рюджин в глазах, кажется, навсегда огонёк пропал. Теперь она хмурая и серая, будто грозовая туча. А у Рюджин и впрямь внутри молнии бьют и ливень, уже которую неделю льет, без намека на спокойствие. Вкус крови на губах и мозоли на ладонях от гитары. Она слишком много играет, и совсем свободного времени нет. А когда находится минутка, то она не к Черён едет, а в бар, где снова начинает заливать горло алкоголем. Йеджи каждый вечер то пишет, то звонит. И Черён тоже. Только со второй трубку не берет и на сообщения не отвечает, потому что выводит. Возвращает из-под толщи льда это чувство тепла, которое Рюджин уже наскучило. Она наигралась, но, слишком много Черён позволяла, что теперь сказать «нет» не получается. И Черён испытывает жуткое чувство вины, за то, что сделала что-то не так. Юна тоже подметила изменения в сестре. Её вечно хмурое настроение и нежелание разговаривать с кем-либо. Тоже беспокоится, вслед за Йеджи. Переняла эту её «глупую» привычку, как считает Рюджин. Доезжают до парковки в тишине. Черён так же молча выходит из машины и просто идёт в сторону входа. На глазах слёзы, а в душе скребутся кошки и боль невыносимая. И себя винит, за то что влюбилась. За то, что доверилась в очередной раз. Рюджин сзади догоняет и кладет руку на плечо. — Ты извини, что я не особо говорю что-то, и поступаю не так, как раньше. Просто… сейчас не лучшее время. Она пытается улыбнуться, но уголки губ обратно вниз падают. Черён смотрит на бледную кожу, которая раньше была с бронзовым отливом. Больно. Страшно. Рюджин словно за стеной толщиной в километр. Никогда раньше так далеко не была. — Ничего. Все в порядке. Но обе знают, что ничего не в порядке. Лучше других понимают, что все, что пытались создать сейчас разрушается. Или только Черён пыталась? Видимо. После пар Черён не просит подвезти до дома. Да и во время пар, как обычно не переписываются или на совмещённых парах не разговаривают. Рюджин даже с Йеджи почти не разговаривает. В её глазах читается тоска, боль и гнев по отношению ко всему, что движется. Она не отвечает на нападки со стороны парней из компании Ёнджуна, который все не успокоился. Идёт в сторону парковки, выдыхая чернично-мятный пар изо рта, когда сзади подходит высокий парень. Хватает её за руку и уводит на задний двор, где уже собралось несколько парней во главе с Ёнджуном. — Здравствуй, мразь-нуна. Ёнджун с довольной улыбкой на лице смотрит на Рюджин, что молча терпит саднящую боль в запястьях от крепкой хватки того парня, который однажды разбил ей нос. — И тебе не хворать. Она слишком безэмоционально отвечает, чем выводит его из себя. — Почему ты выглядишь так, будто считаешь меня дерьмом? Парень подходить ближе и пинает её в живот, отчего Рюджин падает на землю, прижимая руки к животу. Ёнджун все бьёт и бьёт, попадая по разным участкам тела. А Рюджин все молча терпит, потому что смысла отбиваться нет. Когда-то это должно было случиться. Парень присаживается рядом с ней, берет за волосы и поднимает её голову на себя, смотря опьяненными местью радужками в её безжизненно-кофейные. Сжимает ладонь в кулак и снова бьёт. Бьёт с такой силой, что у Рюджин на глаза ненужные слезы выступают. Из носа кровь течет и после ещё нескольких ударов щека начинает немного болеть. Ещё несколько ударов и губа рассечена. Ёнджун встаёт и будто стряхивает с руки всю кровь, которой запачкался сегодня. Напоследок пинает её в живот и уходит, тяжело дыша. Рюджин лежит на газоне, покрытом снегом и истоптанным чужими ногами, портящими всю чистоту, как она испортила чистоту души Черён. С неба снова сыпятся хлопья снега, тающие на горячей, измазанной кровью коже. Встаёт только минут через двадцать, когда замерзает. По дороге встречает Черён, но внимания на неё не обращает. И Черён тоже. Может и не заметила даже. Садится в машину и заводит мотор. Сидит ещё пару минут, а потом уезжает к Йеджи, которая уже давно дома. Когда приезжает, крови на лице почти нет, разве что из носа ещё течет немного. Не останавливается. Звонит в звонок и ждёт, когда откроют. Йеджи открывает через минуту и, видя избитое лицо подруги, сразу впускает внутрь. — Это тебя Ёнждун так? Рюджин кивает, немного шипя от боли, потому что Йеджи первым делом обеззараживает ранки на лице. — Снова ты хуйню творишь. Ты хоть дала сдачи? — Нет, какой смысл. Рано или поздно это бы произошло, зачем отбиваться. Так он может успокоится и отъебется от меня. Рюджин откидывается на спинку дивана и смотрит наверх. — Я устала. От всего этого. Устала от вечных угрызений совести, что я так поступаю с ней. Зачем я вообще начала всю эту хуйню. — Ты просто влюбилась в неё. Это нормально, что твои чувства прошли, значит не судьба. Думаю ты ещё найдешь своего человека. Йеджи закрывает аптечку и отставляет на письменный столик рядом с диваном. — Она мне доверилась, а я как тварь последняя просто поиграла с ней в эту любовь. И всё. Рюджин закрывает глаза и складывает руки под грудью, пытаясь понять, что же творится в её голове. Хаос никак не становится спокойствием. Вся эта философская хрень не работает. — Тебе надо отвлечься. Сгоняй в отпуск на Чеджу на каникулах. Отдохнёшь, расслабишься. Йеджи садится в похожую позу, только глаза не закрывает. — Тебе полезно такое. После Канады ты приехала как огурчик. Сейчас не лучшее время погружаться в самокопание и депрессию. Ты ходила к психотерапевту после приезда? Рюджин мотает головой. У неё со времени приезда только Черён на уме была. Не было дела не до какого психотерапевта. — Думаю, у меня все нормально. Надо только снова купить таблетки, от которых я как овощ. Ты помнишь, как я безжизненно выглядела, когда начала их пить? — Ну, зато не думала о смерти. — Думала. Просто тебе не говорила, чтобы ты не беспокоилась. У меня на руках шрамы до сих пор видно, если приглядеться. Я и в Канаде чуть не вскрылась, прямо после самолёта. Рюджин открывает глаза и смотрит на Йеджи, что уж слишком обеспокоенно смотрит. — Да ладно, не парься. Я уже не маленькая девочка. Решу что да как. Ещё я подумываю забрать документы и переехать в Канаду на совсем. Йеджи почти вскакивает с места. — Ты шутишь? Нам остался всего семестр до конца учебы. — Закончу там. Ну или просто пойду работать куда-нибудь не по профессии. Филолог это че за профессия вообще. Хрень какая-то. Рюджин ещё больше посерела. — Ладно. Это твое решение. Я не буду настаивать на том, чтобы ты осталась. Только ты Черён скажи, чтобы она не убивалась по тебе после отъезда. — Скажу. *** Рюджин едет домой, почти не следя за дорогой. Она погружена в свои мысли или почти засыпает. Сама не понимает, что с ней. Сворачивает на встречку и не замечает камаз, едущий прямо на неё. Несколько предупредительных гудков, и Рюджин открывает глаза и выворачивает руль обратно на свою полосу. — Ебать, чуть не сдохла. Она начинает смеяться и ведёт машину более внимательно. Останавливает машину на парковке и выходит, ловя макушкой снежинки. Идёт быстрыми шагами до подъезда, потому что ноги в кедах мёрзнут слишком быстро. Открывает дверь подъезда и заходит, стряхивая нападавшие на пальто снежинки. Видит знакомую обувь и быстрым шагом идёт к себе в комнату, кинув маме, стоящей на кухне, «Я дома» Черён, как оказалось, пришла к Юне, чтобы сделать домашку по философии. И они сидели на кухне, когда Рюджин пришла. Рюджин закрывает дверь в комнату, и снимает пальто, когда слышит несколько стуков в дверь и тихое — Можно войти? — Ну попробуй. Она вешает одежду в шкаф и смотрит на Черён, что заметно нервничает. — Мы можем поговорить? — Да, можем. Рюджин отвечает коротко и холодно, отчего Черён не по себе становится. — Давай я начну первая. Я собираюсь забрать документы из университета. И уехать отсюда. Черён останавливает на пути к Рюджин, чтобы обнять. Она не может пошевелиться. Тело будто пронзило сотнями лезвий и почти все в самое сердце. — Как давно ты приняла такое решение? И почему? — Сегодня, а причина… Не хочу, чтобы ты видела меня и убивалась. Рюджин улыбается, будто сделала правильный выбор. Но правильного выбора нет. Не в этой реальности. — Ты не понимаешь, что даже не видя тебя, я все равно буду убиваться? Черён смотрит на неё и даже не плачет. Странно. Она уже все выплакала за бессонными ночами. — Я тебя не люблю, Черён. — Но ты пару недель назад меня в обратном убеждала. Черён говорит тихо, без какой-либо попытки повысить голос или начать давить и манипулировать. — Люди ошибаются. А в данном случае ошиблось мое сердце. Рюджин почему-то продолжает улыбаться. Но улыбка не насмешливая, а нервная. Руки, спрятанные за спиной, дрожат. — И моё, видимо, тоже. Но я поверила тебе. Ты вылечила моё сердце, а сейчас снова разодрала всё вылеченное. Зачем ты так? — Наигралась. Скучно стало, вот и все. Это все о чем ты хотела поговорить? — Да. Черён выходит из комнаты и идёт обратно на кухню, где Юна интересуется как все прошло. *** — Ты ей напрямую все сказала? Йеджи сидит на пассажирском и смотрит на Рюджин, у которой изо рта привычный черничный пар. — Ну да, чего резину-то тянуть. Она смотрит на красный свет на светофоре, считая секунды до зелёного. — Не думаю, что было бы легче, если бы я сказала позже. — Ну тоже верно. Йеджи переводит взгляд на дорогу, и чувствует вибрацию руками. — Ты планируешь вообще не возвращаться? Рюджин давит на педаль газа, и выкручивает руль, заходя в поворот. — Может на праздники. Рождество там, всякое такое. — Ясно. Не забывай обо мне. Йеджи нервно улыбается и снова смотрит на неё. — Не переживай, Йедж, о тебе уж точно не забуду. Главное о себе не забыть. — Ты справишься. Йеджи отстегивает ремень и уже готовится выходить из машины, но Рюджин останавливает её. — Проследи, чтобы с Черён все было нормально. Чтобы она продолжила жить после моего ухода. Рюджин поднимает немного влажные глаза, а в радужках читается беспокойство. — Постараюсь. Но ничего не могу обещать. Рюджин открывает дверь и дёргает ручку, чтобы открыть багажник. Выходит из машины, забрав все вещи из бардачка. Йеджи помогает вытащить чемодан и почти всю дорогу везёт его до дверей аэропорта. Они приехали как раз вовремя. Посадка на рейс Сеул — Монреаль началась. Рюджин успевает напоследок отдать Йеджи ключи от машины, чтобы она не пустовала и она тоже могла на ней ездить. Целует на прощание в щёку и едва не начинает плакать, когда скрывается за стойкой регистрации. «Начну жизнь с чистого листа» Йеджи садится за руль и вставляет ключи, но сначала не поворачивает и не заводит. Пишет сообщение для Юны. hwang_jj: она села в самолёт сказала проследить, чтобы с черён все было в порядке yuna_s: не могу ничего гарантировать она плачет беспрестанно ты приедешь? hwang_jj: да скоро приеду Йеджи заводит машину и едет домой к Рюджин, точнее, к Юне. Когда ещё в следующий раз Рюджин появится в Сеуле. А Рюджин весь полет глаз не может сомкнуть. Устала за день жутко, нервничала. Но сна все нет. Музыка в наушниках даёт телу расслабление громкими битами. Её друзья в Канаде знают, что она приедет и уже приготовили все для громкой вечеринки, но будет ли она рада тусовкам, после того, что случилось здесь. Не спит сутки, и когда прилетает, сразу пишет друзьям, которые ждут возле аэропорта на своей машине. ryu_shin: я прилетела marco_duglas: мы ждём тебя, детка хочешь спать или поедем в бар? ryu_shin: честно, я бы поспала marco_duglas: тогда отвезем тебя домой ryu_shin: спасибо Она выходит из аэропорта и её сразу встречают громкие возгласы её друзей. — Шин Рюджин, детка, ты вернулась так быстро! Девушка, чуть повыше подбегает к ней, заключая в крепкие объятия. — У тебя все хорошо? Ты побледнела. Она отходит немного и рассматривает лицо Рюджин. — Да, Бри, все супер. Рюджин улыбается и приходит к машине, приветствуя остальных. — Йоу, Джини-Джини-Рюджини. — Привет, Томас. Она обнимает всех и просит открыть багажник, чтобы убрать чемодан. Едут в тишине, разве что ребята пытаются расспросить у Рюджин как жизнь в Корее. Но Рюджин сквозь сон невнятно что-то отвечает и Марко говорит не распрашивать, чтобы она хоть немного отдохнула после полёта. Для Рюджин дома приготовили комнату, в которой она жила, когда приезжала в прошлый раз. Без сил падает на кровать и сразу засыпает. Марко заходит в комнату лишь чтобы пожелать сладких снов и накрыть одеялом, потому что Рюджин уже уснула, и может замёрзнуть, когда без одеяла. В доме тишина, потому что Рюджин спит. Друзья сидят в зале на первом этаже и говорят о каких-то своих вещах. Не нарушают сладкий сон. *** Черён почти не ходит в университет ни первую неделю, после отъезда Рюджин, ни вторую. Сидит в своей комнате, тишина которой поглощает. Юна каждый день после учебы заходит, чтобы проверить состояние подруги. — Ходила на приём? Черён молча кивает головой. Она стала неразговорчивая. И не улыбается. Все думает о Рюджин. Часто по ночам посылает уйму сообщение, текстовых и голосовых, но ни на одно не получает ответа. Её оставили одну. Человек, от которого она этого не ожидала. Она думала, что Рюджин будет той, кто никогда не покинет, но Рюджин просто скрылась в высоте и приземлилась где-то там, на другом материке, и сейчас живёт свою счастливую жизнь без Черён. Не знает, хочет ли вообще продолжать что-то без неё. Может быть оно и к лучшему. Может быть Черён найдет кого-то лучше, чем Рюджин. Но она не может представить себе никого лучше, чем Рюджин. Кажется, будто лучше не существует. Знать бы, о чем думала Рюджин, когда покупала билеты. — Она и впрямь уехала? Оставила меня? Черён поднимает полуживые радужки на Юну, что обеспокоенно смотрит, не сводя глаз. Следит. — Да, Черён. Она и впрямь уехала. Юна обнимает Черён крепко-крепко, так, как только Рюджин обнимала. Знает, что Черён нравится. Рюджин рассказывала. Ещё знает, что какой бы не была её сестра, она все равно беспокоится. Не звонит, не пишет, но беспокоится. Ведь если бы нет, то не просила следить за Черён. Но так уж случается, что даже самый зоркий глаз не может уследить. Юна приходит в очередной раз после учебы с пакетом продуктов, но дверь никто не открывает. Хотя она и не закрыта. Черён видимо забыла. Проходит в глубь квартиры и не находит Черён нигде. Решает заглянуть в ванную. Пакет с продуктами падает на пол, и апельсины выкатываются на холодный паркет. Крик разносится по всей квартире и, кажется, даже за пределами тоже было слышно. Юна падает на колени, марая джинсы в красной воде возле ванны. Тело Черён бледное, и немного посиневшее от времени. Глаза закрыты и тоска, читаемая с мертвого лица. Запястья порезаны вдоль и вода, в которой она лежит, полностью красная. Юна хватает телефон из кармана и сразу набирает службу спасения. Приезжает через минут двадцать. Йеджи уже на месте и успокаивает Юну, что слезами обливается. Не перестает плакать, пока Черён поднимают на носилки и не увозят. Сразу звонит Чеён, чтобы сказать. И Чеён тоже приезжает, но не домой, а сразу в больницу. — Оформите документы, пожалуйста. Нужна ваша подпись здесь и здесь. Медсестра показывает места в который нужно расписаться и Чеён расписывается, едва не капая горячими слезами на белый лист. Юна звонит Рюджин, чтобы сказать, что за Черён не уследила, но она трубку не берет. Спустя только три дня отвечает. — Привет, сестрёнка. Соскучилась? — Черён… Она… Её больше нет. Юна снова начинает плакать, а Рюджин словам её не верит. — Не шути так. Это не смешно. Рюджин заходит в свою комнату и садится на кровать. Она не плачет. Не верит, что жизнь Черён оборвалась. — Я не шучу. Это правда. Она вскрыла вены в ванной. Я пришла как всегда, проведать её, а она в… ванной… Юна начинает плакать навзрыд. Йеджи рядом успокаивает, гладит по волосам и спине. — Блять. Рюджин начинает всхлипывать и сама разрывается слезами и истерикой. Швыряет телефон в стену, отчего экран трескается. Кричит, бьёт шкаф, разбивая костяшки в кровь. Почему. Почему Черён не продолжила жить. Не этого Рюджин для неё хотела. Она задыхается от слёз, ком в горле заставляет. Падает на пол, и плачет, пачкая футболку слезами. — Рюджин, ты как? Британи подходит к ней и садится на корточки рядом, крепко обнимая. — Она умерла. Девушка, которую я любила, умерла. Мне нужно вернуться в Сеул на время. — Хорошо, мы с парнями позаботится о билетах. Рюджин кивает, задыхаясь от слёз. Вылет в Сеул на следующий день. Она не заходит домой сразу. Сначала едет на кладбище. Покупает букет фиалок в лавке и идёт к могиле. Куда идти не знает, но ноги сами ведут. Ведут, словно Рюджин была здесь не один раз. Черно-белая фотография Черён красуется на каменной плите, но лучше бы не красовалась вовсе. Лучше бы не Черён. На фотографии она такая радостная. Фото со средней школы. На ней совсем малышка Черён. Простая, ещё не познавшая боли. Чистая, как белый лист. Или как снег, что шел в тот день, когда Рюджин сказала, что не любит. Когда сказала, что просто играет. — Не думала, что ты тоже придешь. Сзади окликает, не совсем знакомый, но тот, который слышала однажды, голос. Поворачивается и видит Чеён, заплаканную, в черном пальто и с букетом тех же фиалок. — Я... Прости, что не смогла уберечь твою сестру. Рюджин кланяется низко, и букет вслед за ней. — Ты не виновата. Моей сестре всегда было сложно отпускать людей. Не вини себя в этом. Чеён подходит ближе и кладет фиалки рядом с плитой. — Сейчас она в лучшем месте. В том, где будет счастлива. Рюджин кладет свой букет рядом и присаживается на корточки. — Она была слишком хорошим человеком. Не заслужила меня. Не заслужила лежать там. — Значит, этого нельзя было избежать. Просто у каждого сделанного выбора есть последствия. И это было одно из них. Рюджин снова начинает плакать. — Я люблю тебя, Черён.