Между тремя мирами

.

«Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.» М. Лермонтов. «Герой нашего времени»

Осенняя Германия прекрасна. А особой притягательностью обладает её столица. Берлин считается одним из самых зелёных мегаполисов Европы. Почти на треть он покрыт деревьями, цветами, лужайками и озёрами. Сейчас только начало сентября, и листья ещё даже не начали желтеть, но в воздухе уже витает пряный запах осени. Мощëнные серым кирпичом площади встречают туристов десятками лавочек с сувенирами и традиционной уличной едой. Семьи с маленькими детьми направляются в городской парк, чтобы насладиться последними тёплыми деньками. Парочки сидят на скамейках или прогуливаются по аллеям, держась за руки и осыпая друг друга ванильными фразочками. Жизнь в большом городе кипит, волнуется; попадая в него, человек невольно перестаёт существовать как отдельная личность. С первых секунд он становится неотъемлемой частью этого огромного, живого, постоянно колеблющегося и смеющегося организма. И это всех устраивает. Не заметить красоту этой страны может лишь тот, кто не замечает красоты в принципе. Не влюбиться в эти «пряничные» домики, отрывистую немецкую речь, дружелюбность и радушие местных может лишь тот, кто никогда не влюблялся. Германия завлекает, будоражит, восхищает и обезоруживает. Побывав здесь однажды, стать прежним уже не получится. Германия меняет людей. Учащает сердцебиение и распускает в душе цветочные лозы. Колёса электрички ритмично отстукивали по рельсам. За окном проносились зелёные поля, одиноко стоящие на окраине домики, столбы с проводами. Картинки бежали одна за другой, возникая перед взором тёмных глаз буквально на секунду и тут же сменяясь новым пейзажем; таким похожим на предыдущий, но по-своему уникальным и прекрасным. Если долго смотреть на это, то в итоге можно прийти к выводу, что вся наша жизнь похожа на калейдоскоп. Проходящие мимо люди, проезжающие машины, затихшие дома, вечно живая, цветущая природа – всё окружающее нас мелькает перед нашими глазами, одно видение встаёт на место другого, не останавливаясь ни на мгновение. Так же сменяются пёстрые фигурки в глазке калейдоскопа. Кажется, что мы видим то же, что и секунду назад. Но на самом деле одна картинка никогда не повторяется. Потерявшиеся в будничной суете люди не могут этого понять. Привычный мир кажется им тусклым, примитивным. Лишь способные видеть красоту в самых простых вещах однажды смогут провести такую параллель. Высокая девушка с короткими чёрными волосами одиноко расположилась на сиденье у окна. Она явно не была из тех, кто периодически ездит в этой электричке на свидание или в гости к друзьям. При взгляде на неё сразу становилось понятно, что она абсолютно всегда предоставлена лишь самой себе. На этом сиденье со старыми проплешинами она всегда сидит одна. Природу сквозь мутное стекло она тоже рассматривает одна. Она каждый день садится в эту электричку одна и сходит с неё одна. Одиночество мелькает в каждой детали её внешности. В серьёзных, задумчивых и немного печальных глазах, в сведённых на переносице бровях, в бледных тонких пальцах, что сейчас постукивали по жёсткой раме окна, в износившихся кроссовках и старых наушниках. Она много ходит и часто слушает музыку. Она всё время погружена в свои мысли. А в небольшом рюкзаке явно лежит увесистая книга. Лицо её не отуманено тем выражением, что можно заметить на лице человека влюблённого или нуждающегося в том, чтобы влюбиться. Что ж; возможно, ей это нравится. Лиза приехала в Германию не так давно. Точнее, месяц назад. Но ей кажется, что в этой стране она провела уже целую вечность. Первое время было тяжело. Найти квартиру, аренда за которую не превышает трёхсот евро в месяц, – в Европе дело затруднительное. А в общежитии при университете, в который девушка поступила, она бы точно сошла с ума. Жить в одной комнате с четырьмя незнакомцами, по ночам выслушивать соседские пьянки, а на кухне тесниться с прочими голодающими студентами – это слишком для неё. На то, чтобы снять отдельное жильё, Лиза вкалывала весь прошлый год. Удивительно, но в кои-то веки ей улыбнулась удача. Ей удалось найти уютную однокомнатную квартирку на окраине Берлина, в небольшом районе Нойбабельсберг. До универа оттуда добираться было довольно долго, а именно, на Берлинской городской электричке – самым популярным и бюджетном виде транспорта; зато расположилась Лиза, как всегда и мечтала, в тишине и спокойствии, в основном в окружении пенсионеров, которые толпами уезжали в эти маленькие кварталы, чтобы доживать свой век в умиротворении. Цена на снятие квартиры была вполне приемлемой. Разобравшись с жильём, Лиза начала активно искать подработку. К счастью, для студентов вариантов было немало. Уже на второй день она устроилась продавцом в книжный магазин, находящийся недалеко от её дома. Не работа, а мечта. Посетителей почти нет. Прибегаешь после пар, решаешь дела по учёбе прямо за стойкой, и вечер остаётся свободным. Зарплата, конечно, небольшая, но на пропитание и крышу над головой хватает. Большего Лизе и не надо. Что до коммуникаций с обществом, то и тут особых проблем не возникало. Немецкий девушка учила уже тринадцать лет. Она всегда любила этот язык и горела мечтой поступить в университет именно в Германии. В общем и целом, жизнь у неё складывалась прекрасно. Сегодня было обычное осеннее воскресенье. С каждым днём становилось немного холоднее. Но климат в этой стране всё же более благоприятен, чем в России. Пока что погода позволяла ходить в кроссовках и лёгкой куртке. Сегодня Лиза работала в первую смену, так что к трём часам дня она уже могла садиться на электричку и гнать за город. Сегодня девушка решила съездить в Грюневальд – сосновый лесопарк площадью около тридцати квадратных километров. Самое прекрасное место для атмосферной прогулки в одиночестве. Располагается он не так далеко от района, в котором живёт студентка. На электричке буквально полчаса. Скрипучий, исковерканный помехами голос из громкоговорителя объявил о прибытии на нужную станцию. Лиза вынырнула из своих размышлений, в которые в последнее время она начала погружаться чересчур глубоко, встала с сиденья, закинула рюкзак на плечо и направилась на выход. Попав на платформу, Лиза в первую секунду подумала, что электричка привезла её на родину. Плохие дороги, унылые люди, ржавые рельсы... Она точно в Европе? Редкие пассажиры, вышедшие на этой станции, сразу разбежались кто куда. В какую сторону ей идти – неясно. Первым делом девушка благоразумно решила зайти в карты, но, взглянув на экран телефона, обнаружила, что интернет здесь не ловит. Лиза убрала телефон в рюкзак и растерянно огляделась. Куда бы она ни посмотрела, кроны деревьев виднелись везде. Лес окружал эту местность чуть ли не кольцом. Поэтому было и непонятно, в каком направлении нужно идти, чтобы добраться до входа в парк. Решив довериться своей интуиции, девушка наугад пошла направо. Берлин, который мы видим на романтичных открытках, тут явно кончался. Лиза шла по протоптанной местными просёлочной дороге. Под ногами были камни, пыль, сухая прошлогодняя трава. Прямо-таки эстетика Подмосковья. Порой она проходила мимо старинных, одиноко стоящих немецких вилл. Прогресс и застройка сюда ещё не добрались, так что можно было насладиться настоящей Германией; таковой, какой она была десятки лет назад. Тихой и атмосферной. Вряд ли дорога к популярному туристическому месту должна выглядеть так. Но мало ли. Андрющенко неспешно шла вперёд, оглядывая окружающее её поле, далёкий лес, уходящую за горизонт тропу... Честно, эта сельская атмосфера спокойствия и одиночества зачастую привлекала её намного больше, чем красивый, но такой шумный и вечно куда-то спешащий город. Здесь она чувствовала себя в безопасности. Вскоре кончились даже виллы. Просто дорога в никуда. Впереди виднелся лес, и Лиза упорно шла вперёд, рассчитывая, что там тоже может быть подступ к парку. Особой логики в этом не было, но девушка привыкла доверять своим инстинктам, а не голосу разума. Вокруг стояла блаженная тишина. Слышались лишь собственные шаги да отдалённый шелест листьев. Было приятно наконец избавиться от шума машин, смеха и болтовни людей, хлопков окон и дверей, заставляющих её голову раскалываться. Некоторое время спустя Лиза снова увидела здание. Но на этот раз – явно не жилое. Это была такая же старая белокаменная немецкая вилла, коими было усеяно всё окружающее её пространство. Но она была сожжена. И явно уже очень давно. Стëкла окон были разбиты, обгоревшие стены во многих местах обвалились, забор обратился в кучу поломанных досок. Даже земля вокруг дома была какой-то... тёмной. Трава не росла. Вместо некогда зелёных деревьев из земли торчали почерневшие, сухие стволы. Не самое уютное место. Любой благоразумный человек, несомненно, прошёл бы мимо. Но в случае Лизы любопытство обычно брало верх над благоразумием. Девушка, долго не думая, свернула с дороги и подошла к груде досок, что раньше, вероятно, служили калиткой. С неким опасением переступила «порог» и попала на территорию усадьбы. Дом был довольно большим, трёхэтажным. В далёком прошлом наверняка ещё и красивым. Возможно, здесь когда-то жила богатая немецкая семья. Сейчас от былой утончённости остался лишь горелый фасад. Но даже в таком жалком виде усадьба вызывала в душе тот особый трепет, что ощущает любитель немецкой культуры, когда видит что-то типично немецкое. Каждый сантиметр этого дома буквально пропитан историей. Благородные колонны при высоких дверях; широкие лестничные ступени, увитые узорами тёмных трещин; крыша, сейчас уже поросшая сорняками, но когда-то явно покрытая аккуратной черепицей... Лиза завороженно оглядела виллу, несмело заходя во двор и вставая недалеко от главного входа. Двери, на удивление, были открыты нараспашку. Внутри виднелась тёмная, выгоревшая парадная и кусок полуразвалившейся лестницы, ведущей на второй этаж. Заходить в дом было страшновато. Того и гляди, обвалится потолок. Лиза ещё раз осмотрелась, поняла, что больше ничего интересного тут нет, и уже развернулась и сделала несколько шагов по направлению к дороге, как вдруг услышала позади себя странные звуки. Лиза обернулась. И застыла с открытым ртом. Из окна второго этажа высунулся человек. Пока что неопределённого пола. Одет он был в чёрные джинсы и чёрную толстовку с капюшоном, прикрывающим лицо. Человек вылез на подоконник и свесил ноги вниз, задумчиво глядя вдаль. В этот момент Лиза испугалась, что сейчас станет свидетелем подросткового суицида. Все умные слова и знание порядка действий в такой ситуации разом вылетели из головы. Лиза встала столбом и немигающим взглядом уставилась на сидящего в окне человека. Но тот, кажется, вовсе не собирался сводить счета с жизнью и вообще был в отличном расположении духа. Потянулся рукой к своей голове и неспешно снял капюшон. То есть, сняла. Как сразу стало понятно, это всё же была девушка. С растрёпанными светлыми волосами по плечи и бледной, прямо-таки светящейся кожей. Девушка сидела и смотрела вперёд, подобно ребёнку на высоком стуле легко и непринуждённо болтая ногами. Странная. Ведь она наверняка осознаёт, что такими трюками подвергает себя опасности. Трухлявый подоконник может рухнуть с минуты на минуту. А если неловко покачнуться и упасть с высоты второго этажа? Царапиной в таком случае явно не отделаться. Лиза несколько секунд заворожëнно пялилась на незнакомку. А потом резко очнулась и поняла, что ей лучше делать ноги, пока её проникновение на территорию усадьбы не заметили. Разговаривать с этой любительницей острых ощущений желания не возникало; как, собственно, не возникало желания разговаривать хоть с кем-то. Лиза осторожно сделала шаг назад... и по обычному сценарию задела ногой лежащие на земле доски. В царившей здесь мёртвой тишине шум от этой незначительной неосторожности показался просто оглушительным. Девушка на подоконнике тут же обернулась и в непонимании уставилась на нарушителя своего покоя. Несколько мгновений они обе молчали и хлопали глазами. Лиза снова попятилась назад, но на этот раз врезалась в уцелевший деревянный столбик. Второй раз за минуту. Она определённо должна попасть в книгу рекордов Гинесса как самый неуклюжий человек этой планеты. Реакция незнакомки на столкновение была довольно странной. Она вдруг улыбнулась. И улыбка эта была настолько лучистой и искренней, что Лиза рассмотрела её даже на таком приличном расстоянии. А потом девушка вообще учудила. Одним ловким движением перекинула ноги внутрь дома и исчезла в темноте обгоревшей комнаты. Послышались торопливые шаги. А полминуты спустя она уже вылетела во двор через парадную дверь. И уверенно пошла в сторону Лизы. Андрющенко сама не понимала, какой тормоз в этот момент руководил её действиями, но она стояла как вкопанная и смотрела на приближающуюся к ней незнакомку. Шла она неторопливо, словно понимая, что Лиза всё равно никуда не убежит, но в каждом её шаге скользила беспрекословная уверенность в себе. На губах, оттенком лишь немного розовее фарфоровой кожи, замерла лёгкая улыбка. В ней одновременно выражался живой интерес, некая издёвка и почти незаметная, наивная доброта. Тёмно-карие, почти чёрные глаза смотрели хитро и лукаво. Светлые брови были слегла приподняты и сведены к переносице. Нос и щëки украшали созвездия бледных веснушек. Под глазами девушки залегли тёмные круги, что, на удивление, совершенно не портило её, а лишь добавляло ещё большей загадочности. Незнакомка остановилась буквально в метре от застывшей Лизы. В нос студентки тут же ударил терпкий запах сигарет. Она едва удержалась от того, чтобы не поморщиться. Девушка смотрела на неё выжидающе, с насмешкой. Потупив несколько секунд, Лиза наконец снялась с тормоза и начала старательно вспоминать вдруг забытый немецкий язык. – Entschuldigung... I ging zum... Ich muss gehen... /Извините... Я шла к... Мне нужно идти.../ – беспорядочно забормотала она. Девушка вдруг тихо рассмеялась, на несколько секунд зажмуривая глаза. Видимо, Лизины попытки выстроить коммуникацию выглядели слишком жалко. Потом блондинка подняла голову и игриво дёрнула бровью. – Ты отвратительно говоришь по-немецки, – неожиданно выдала она. Лиза словила ступор второй раз. Она так давно не слышала родной язык, что поначалу даже не поняла, что сказала незнакомка. – А ты неплохо по-русски... – наконец отозвалась Лиза. Может, эта чëртова электричка всё же привезла её в Подмосковье?.. – Я русская, – пояснила девушка. Голос у неё был на редкость мелодичным. Речь текла звучно, отчётливо и неторопливо, словно ленивый прохладный ручей. – А... – Лизе почему-то резко захотелось сбежать и никогда больше сюда не возвращаться. – И как ты догадалась, что я тоже?.. – спросила она, чтобы не молчать. – Татуировка, гений, – девушка указала на чужую шею. – Вряд ли не русскому человеку могла бы понадобиться наколка русскими буквами, правда? – Правда, – Лиза кивнула, решив просто со всем соглашаться. – Заблудилась? – спросила незнакомка после нескольких секунд напряжённого молчания. – Немного... – кивнула Лиза. – Помощь нужна? – девушка склонила голову в сторону, не переставая улыбаться. – Да... наверное, да. Я искала Грюневальд. Вроде он должен быть рядом с той станцией, – Лиза махнула в сторону вокзала. – Должен быть, – протянула она. – Только в другой стороне. Тебе от станции нужно было идти налево. – А... вот как... – Лиза подумала, что сейчас точно провалится сквозь землю от стыда. – Там для особо одарённых вроде как стоит указатель, – дополнила девушка, этой фразой добивая собеседницу окончательно. Видя, что Лиза от смущения готова зарыться головой в почву, она немного смягчилась и улыбнулась уже менее хитро. Скорее очень душевно. – Грюневальд – это здорово, – сказала она. – Я там часто бываю. Так что, может, как-нибудь пересечëмся. Всё же нечасто удаётся встретить земляка в этой стране, правда? – Да, точно... – Лиза сделала неуверенный шаг назад. – Ну ладно. Я тогда пойду. Спасибо... Девушка немного наклонила голову, от чего несколько светлых прядок упали ей на глаза. Непонятно, что она пыталась выразить этим жестом. То ли пожелание удачи, то ли сочувствие непутёвой путешественнице. Лиза постояла немного, а потом развернулась и уже почти вышла со двора, собираясь без замедления отправиться в нужном направлении. – До встречи, Индиго, – загадочное прощание прилетает в затылок и отчего-то охватывает спину холодными мурашками. Как будто эта девушка коснулась её своими бледными, наверняка ледяными пальцами. Лиза снова остановилась, но не повернулась. Лишь услышав позади своей спины неторопливые шаги и поняв, что за ней уже не наблюдают, решилась. Повернула голову и посмотрела в сторону усадьбы. Последнее, что она заметила, так это то, как исчезает в тёмном дверном проёме кончик чужого кроссовка. Лиза снова проделала путь от сгоревшей немецкой усадьбы до станции. Там, прямо на месте остановки первого вагона, действительно стоял столб с указателями. Грюневальд – налево. Посмотрев на него несколько секунд, Лиза пришла к выводу, что она действительно самый рассеянный человек этой планеты. Доверилась интуиции называется. Обычно в случае подобного следования своим инстинктам она либо находила что-то интересное, либо ловила невероятное озарение, в корне меняющее её жизнь. В любом случае она считала, что ничего не происходит просто так. А что в этот раз? Встреча с загадочной обитательницей заброшки лишь стала очередным подтверждением того, что Лиза не в состоянии адекватно взаимодействовать с другими людьми. Ну, хоть подняла настроение человеку своей потерянностью. Смирившись с судьбой, Лиза наконец направилась в сторону Грюневальда. Должно же ей хоть раз повезти. До места назначения девушка добралась минут через тридцать. И, как оказалось, её страдания оказались не напрасны. Этот лес был прекрасен. Пока что листья на деревьях ещё ярко зеленели, но Лиза уже представляла, как красиво здесь будет в октябре, когда всё покроется золотом. Она зашла на длинную, широкую дорожку и направилась вперёд. Мимо неё проходили люди, как говорится, всех полов и возрастов. С радостными визгами бегали туда-сюда дети, под руку шли бабушки и дедушки, подростки сидели на скамейках, болтали или же уходили глубже в лес. В этом месте ощущалась невероятная лёгкость, спокойствие. Люди никуда не торопились, ни о чëм не волновались. Они просто были в моменте. Лиза облегчённо выдохнула и пошла куда глаза глядят. Она, само собой, не смотрела карты, туристические маршруты, рекомендации. Ведь намного интереснее идти в неизвестность, чем, словно робот, следовать заданной программе. Лиза достала из кармана рюкзака наушники, воткнула их в уши, оградилась от звуков внешнего мира. Стало очень хорошо. Даже не совсем приятный диалог со странной, непонятно откуда взявшейся русскоязычной девушкой почти вылетел из головы. Остался разве что лёгкий осадок. А ещё невольное предчувствие того, что, возможно, они пересекутся снова, как эта блондинка и предположила. Лишь бы это было всего лишь глупое предчувствие. За этими мыслями Лиза ненамеренно вышла к берегу небольшого круглого озера. Оно лежало недалеко от пешей тропы, словно серебристое зеркало на теле планеты. По периметру озера стояли лавочки. Но люди в основном предпочитали падать прямо на траву, чтобы погреться в лучах солнца, которое уже скоро должно перестать выходить из-за тяжёлых осенних облаков. Лиза решила не отставать от коллектива и, отойдя подальше, расположилась на нагретой земле. Убрала в рюкзак телефон и достала оттуда книгу. Одиночество – самое бесценное, что у нас есть. Когда человек одинок, ему не нужно нести ответственность за кого-либо или волноваться о том, что кто-то несёт ответственность за него. Одинокий человек ни от кого не зависит, потому что он никому не нужен. Поначалу это может ранить, но, если чувствовать одиночество много лет подряд, к нему можно привыкнуть. Можно осознать его ценность. Одинокого человека трудно обидеть, потому что обижают тех, кого любят. Одиночество – это свобода. Лишь одинокий человек может игнорировать или, в крайнем случае, не придавать значения тому, что происходит вокруг него.

«...а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.»

.