Без фигни

Пару дней они держат дистанцию; Мёрвин не лезет, зная, что лейтенанту надо обмозговать произошедшее, да и реальность, где они были начальником и подчинённым, никуда не делась. Последствия стрельбы на КП секс, каким бы офигенным ни был, тоже не отменяет. Джейсон в подробности не вдавался, для задушевных у него есть Ник, но глядя, как Кей с осунувшимся лицом и потухшими глазами таскается по лагерю, Мёрвин думает, что тот ещё не скоро будет готов к разговорам. Если они вообще нужны и помогут хоть кому-то. В ситуации Мёрвина разговор неожиданно сработал, но он сам понимает, что это, скорее, счастливая случайность. В его отношении ничего не меняется, никакой жуткой неловкости и стыда он при встрече с Джейсоном не чувствует, наоборот – напряжение уходит, мучительный огонь больше не плавит его изнутри, не преследуют навязчивые мысли и болезненные сны. На субординации произошедшее тоже никак не отражается, то, что ему в их связке всегда нравилось, – чёткость, понятность отношения, взаимное уважение – никуда не делось. Даже непонятно теперь, чего он так стремался. Мёрвин просыпается посвежевшим, в хорошем настроении – даже великодушно решает не выяснять, кто именно напиздел про него Джейсону. Что взять с клоунов? Да и если б не чей-то длинный язык, той ночи могло бы просто не случиться. Надо же… Хоть ты спасибо говори. Никто их не раскрыл, судя по всему; по крайней мере, в лицо ничего не высказывают, никаких подколов и шуточек он не слышит. Жизнь лагеря быстро возвращается в привычную колею, Мёрвин увлечённо приводит в порядок почти весь парк имеющейся техники, не вылезая из гаража, качается, треплется с Джоуи, спустя неделю даже Ник решает наконец выползти из своей раковины. Всё постепенно налаживается. Что не отменяет нарастающего намерения повторить. Каждый раз, когда Мёрвин проходит мимо гостевого домика в саду, ему хочется снова затащить туда Джейсона. И он уверен, что тот тоже думает об этом. Потому что ему понравилось – да простится Мёрвину его самоуверенность, но отрицать правду бессмысленно. Потому что Джейсону было хреново, и это помогло, прочистило мозг, но в отличие от бухла и наркоты не угрожало оставить от жизни руины. Конечно, есть риск, что их застукают, но если не наглеть и не трахаться на столе в столовке посреди дня, то всё должно быть тип-топ. Поэтому Мёрвин, как старая опытная псина, держит нос по ветру, временами встречаясь с Колчеком взглядами, всё отчётливее читая в них «да, я не против, но позже», пока в один прекрасный момент не понимает, что вот сейчас – можно. Тогда он зажимает Колчека в подсобке возле гаража, дождавшись заката. От души тискает и лапает его со всех сторон, затыкая все возражения поцелуем и прижимая к стеллажу с инструментом. Времени для веселья не так чтоб много, поэтому он просто опускается на колени, покрывает поджарый живот поцелуями, пока возится с ширинкой, а затем медленно, с оттяжечкой, отсасывает, слушая стоны, расходящиеся эхом в пропитанном запахом бензина помещении, видя, как до белых костяшек сжимаются на металлической полке стеллажа загорелые пальцы. Всё заканчивается быстро, Мёрвин даже возбудиться полностью не успевает, но ему всё равно офигенно хорошо. Он прячет блестящий от слюны член Джейсона тому в трусы, застёгивает ширинку, пока тот обалдело наблюдает за ним, сыто и устало улыбаясь. На прощание легонько шлёпает лейтенанта по заднице: – А теперь – бегом ужинать. Спустя пару недель это уже начинает входить в привычку. Они встречаются в домике раз в несколько дней, редко задерживаясь дольше пары часов, трахаются, потом лежат, обнявшись, разговаривают обо всём подряд. Без фигни, как выразился бы Джейсон. Без соплей. Но Мёрвину хватает и этого, чтобы пропасть. В один из дней они делают это сразу после обеда, стоит особенно испепеляющая жара, тело Джейсона блестит от пота, пока он, запрокинув голову и упираясь в грудь Мёрвина ладонями, увлечённо прыгает на его члене. Мокрый, скользкий, красивый. Мёрвин заворожённо смотрит, ловит каждую деталь, каждое изменение в мимике, поддерживает под бедра, то и дело соскальзывая влажными ладонями на задницу. Хорошо. Просто хорошо. Временами, перед сном чаще всего, к нему приходит мысль, что они оба, по сути, используют друг друга. Он гонит её подальше, но сейчас внезапно понимает, что это необязательно плохо. Никто из них не ебёт мозг другому, не вынимает душу ревностью, не обещает золотых гор и любви до гроба. Всё честно. Большую часть времени командир и подчинённый выполняют свои обязанности, а на несколько часов в неделю становятся любовниками, и два этих состояния не перемешиваются и не мешают друг другу. Мёрвин выдыхает в потолок, начиная толкаться навстречу движениям Джейсона. Любовники. Звучит охуенно. Не оставляет ощущения гадливости и стыда, как бывало иногда после его постельных похождений на гражданке. Может, потому что знает, что ни он сам, ни Джейсон не станут трахаться с кем-то другим, пока идёт служба, а у Мёрвина до этого не случалось секса с одним человеком более двух-трёх раз подряд. Может, потому что Джейсон ему действительно нравится – не только его аппетитная жопа, хотя она, конечно, ломает нахуй рейтинг его симпатий, – но и то, что они знают друг друга, были на волосок от смерти вместе. Оказывается, это неслабо так сближает. Кто бы мог подумать. Джейсон, протяжно застонав, кончает, замирает на пару минут, затем начинает лениво ездить на бёдрах Мёрвина, зная, что тот скоро его догонит. Мёрвин не заставляет себя ждать, не скрывая кайфа от того, что ему разрешено кончать внутрь, спустя несколько восхитительных минут выскальзывает из расслабленного тела, помогая Джейсону улечься сверху и положить мокрую от пота голову себе на грудь. – Через пару дней нас, похоже, ждёт вечеринка, – говорит тот, слегка отдышавшись. Мёрвин лениво водит пальцами по его спине, отмечая, что ладонь с каждым движением спускается всё ниже, пока не оказывается на ягодицах. Да что ж ты будешь делать… – Чё – приказ из ЦКВС? – Ага. Приказ – и целая большая шишка из ЦКВС. Похоже, они там чё-то нарыли. Рейчел вся на нервах. – Бумажка и важный хуй бумажный, – Джейсон фыркает ему в грудь. – Только бы на рожон не лез и под ногами не путался. А так я даже за. Засиделись мы тут . Джейсон зевает, отвечает ему «Ага», закрывает глаза и спустя несколько минут уже сопит. Спит. Через полчаса Мёрвин его разбудит; жалко – а что поделать? Хочется дать ему поспать нормально, часов восемь, самому заснуть, а не дремать, вздрагивая от звука шагов за окном, ощущать на себе тяжесть чужого тела, обниматься во сне, заняться любовью еще раз сразу после пробуждения, не выпускать его из постели весь день, целоваться, как подростки. Не разбегаться в разные стороны после окончания контракта, не пропадать, не теряться. Им же хорошо сейчас, может и получиться… Блядь. Вот он и попался. Мёрвин признаёт это на удивление легко, удовлетворённо хмыкнув. Всё логично, всё к этому шло, и глупо теперь отпираться и уходить в несознанку. – Похоже, я в тебя окончательно втрескался, красавчик. Джейсон не отвечает, потому что не слышит. И хорошо. Мёрвину надо подумать. Им надо выполнить долг. А потом они поговорят и снова со всем разберутся. Спокойно, без глупостей и драмы. Без вранья и воды. Без фигни.