Золото , серебро и чем они отличаются

Вдруг раздался тихий звук открывающейся двери, в библиотеку кто-то зашел, Паркинсон не придала этому особого значения, т.к. это было огромное помещение и если кто-то пришел целенаправленно за книгой, то он мог ее и не заметить. Но отрицая все ее ожидания, пока она не отрывала взгляд от окна, рядом с ней оказался человек, он стоял по другую сторону стола, за которым она сидела. Девушка подняла голову и в глаза ей сразу бросилась копна рыжих волос, она вопросительно посмотрела, будто интересуясь у перешедшей, о цели ее визита. Джинни не заставила себя долго ждать: — Можно я присяду? Пэнси кивнула, хотя настроения на разговоры у нее не было, да и тем более, что может предложить ей Уизли, она даже представить себе не могла. Девушка села напротив и будто немного засомневалась, что было ей несвойственно. Спустя несколько секунд, все же поборов в себе сомнения, она начала, пусть и достаточно робко: — Я хотела с тобой поговорить, не знаю, насколько это будет уместно. Черные волосы, спадали по плечам, а бездонные глаза все еще без интузиазма смотрели в окно, не переходя на Джинни: — Ну говори, а я скажу, уместно или нет. — я вижу, что с тобой происходит что-то плохое, я… Я хочу помочь. Брюнетка лишь подняла на нее глаза, ее гневу не было предела: " собрались здесь, сердобольные, все хотят меня пожалеть, да? Пожалели бы себя, выглядят жалко». Но все же немного взяв себя в руки, она приняла решение сохранять контроль, прежде всего, ради себя самой: — Мне не нужна ничья помощь Уизли же оказалась смелее, чем казалось на первый взгляд, она вовсе уже и не робко отодвинула стул и сев за стол напротив нее, продолжила: — Ты когда то спасла мне жизнь, почему не позволяешь отдать долг? В зелёных глазах промелькнул огонек смеха, Паркинсон надменно улыбнулась: " Ну да, да, как же я могла забыть, «львиная забота о ближнем», настоящая гриффиндорка, думает только о выгоде и чтоб о ней не дай бог никто ничего лишнего не подумал, напущенное достоинство, коим не обладает, распространенный случай, среди ее окружения»: — Что, иметь долг перед такой как я, ниже твоего достоинства? У Джинни аж глаза вылезли на лоб, рыжие локоны встрепенулись вместе девушкой: — Что? Перед какой такой? Та лишь усмехнулась, вся эта напыщенность гриффиндорских лиц, была ей хорошо знакома и надо признаться, порядком уже осточертела: — Не притворяйся, не делай вид, что не знаешь, что я имею ввиду На лица Уизлетты промелькнула грусть: — Я не хотела ничего такого сказать. Смотря на Пэнси, она искала причину, причину, по которой та нападала, это явно была защита, правило, которое было понятно усвоенно: чувствуешь опасность, бей первой. Но что такого она ей сделала? Что могло вызвать опаску? — Твои глаза, интонация и формулировка сказали все за тебя, поверь.- она на секунду прервалась, перевела взгляд на нее и буквально столкнулась с ней глазами: — Если ты так сильно опасаешься осуждения, со стороны своего окружения, за нарушения кодекса священного гриффиндорца, то считай, что я об этом забыла, ничего не было. Она снова отвернулась в окно, будто ее больше здесь ничего не интересовало. Но увидев, что ее собеседница вовсе не собирается ее покидать, она кинула, будто не взначай: — Не люблю, когда мне суют непрошенную помощь, но если будет надо, я буду знать к кому обратиться) Та кивнула, встала и направилась к дверям, лишь у них обернувшись и произнеся: — зря ты так А затем и вовсе скрывшись. Конечно же Пэнси вовсе не собиралась просить помощи у Джинни и даже в случае, когда она действительно могла бы быть нужна, Уизлетта была бы последним человеком, к кому бы она обратилась. Но сейчас, это был единственный способ избавиться от компании слишком самонадеянной и уверенной в своих безграничных возможностях девчонки.

***

Миссис Малфой в это время осматривала мэнор, его состояние вгоняла ее в тоску и панику. Люциуса не было дома уже почти две недели и она сходила с ума, то ли от одиночества, толи от того, что мэнор и при муже и сыне то уже не мог оставаться ей домом, а без них и подавно. Послевоенный период Нарцисса переживала очень тяжело, хоть и держалась стойко, как и подобает истинной аристократке. Она не могла больше обедать в столовом зале, за столом, где когда-то были собрания, не могла спускаться к подвалам, где были замучены тысячи людей, все это было выше ее сил, как бы она с собой не боролась. Эта, казалось бы нескончаемая тишина, медленно убивала ее. Но тут ее горю не суждено было оказаться в одиночестве, в гостиную влетел запыхавшийся домовой эльф: — Хозяйка, к вам посетитель. Женщина задумалась: сегодня она никого не ждала. Она не растерялась, нужно отметить, что чей-то приход наоборот порадовал ее: — Что ж, приглашай. Она померлкла в сумраке одиночества и поэтому любой визит, был для неё глотком свежего воздуха, женщина нетерпеливо ждала, когда на пороге появится гость или гостья и надо сказать она появилась. С самого порога настроение пришедшей читалось, как нельзя лучше, встреча началась с громкого хлопка открывающейся, а затем и закрывающейся двери, надо сказать, что хозяйку такое начало поставило в ступор, но когда черты девушки, столь вероломно пришедшей погостить, стали былее ясными в сумраке коридора, все вопросы у Нарциссы отпали: — Ты? Вот уж кого не ожидала увидеть Но Андромеда промолчала, она остановилась перед креслом, роскошно украшенным золотом и уставилась на сестру. Миссис Малфой так же смотрела на неё, не отводя глаз, но все же не выдержала первой: — Что-то случилось? Но девушка промолчала. Она громко отодвинула кресло, рядом с которым только что располагалась и села на него. Цисси опустила рядом с ней: — Ты меня пугаешь. Что случилось? Та наконец начала говорить, все так же не отводя глаз, только огонёк внутри них, разгорался все больше: — За что? — Что за что? Нарцисса удивлённо развела руками, а Тонкс продолжила: — Зачем все это? Зачем этот цирк? За что маленькая девочка должна страдать? Женщина, откинул прядь своих белых волос с лица все с большим удивлением смотрела на сестру: — я тебя не понимаю, о чем ты говоришь? — не понимаешь? Собеседница грустно усмехнулась, а затем кинула на стол бумаги, заполненные министром. Они касались дела о маховике и означали для Дельфины клеймо практически на всю жизнь. Миссис Малфой с осторожностью взяла бумаги, будем уверены, она знала, что в них, как и о причине визита сестры. Предприняв попытку хоть как-то купировать всю эту ситуацию, она подошла к ней и попыталась преобнять за плечи: — Меда, давай поговорим спокойно? Но девушка мгновенно скинула ее руки: — не трогай меня Нарцисса не стала спорить и отошла, лишь немного с грустью посмотрев на сестру: — Давай все обсудим? Сестра мгновенно смирила ее взглядом: — Здесь и обсуждать нечего, я хочу просто знать причину Нужно отметить, что это было последней каплей, женщина поняла, что Андромеду ей не переубедить и сдалась, она даже немного презрительным взглядом окинула собеседницу: — значит хочешь знать причину? Та лишь безмолвно кивнула Хозяка дома обогнула стул на котором сидела сестра и оказалась у нее за спиной, та в свою очередь последовала ее примеру и встала, после чего сразу повернулась лицом к своей собеседнице: — Ну же, давай, говори Цисси гордо вскинула голову: — Что ж, как вам будет угодно, мадам. Кинув взгляд полный не то боли, обиды и отчаяния, не то ненависти и злости женщина начала толкование своего поступка: — Я не хотела зла Дельфине, поверь, я не хотела причинять боль девочке, которая этого впрочем незаслуживает. Взгляд ее был устремлен в пол, как вдруг она вновь подняла взгляд на Тонкс: — Чего нельзя сказать о тебе В глазах девушки, ещё недавно прибывшей сюда в безостановочном гневе, вспыхнул интерес: — Так ты все это время мстила мне? Но почему так? Зачем приплетать не в чем неповинное дитя. Неужели других возможностей свести со мной счеты у тебя не было? И за что? — Ну коле вам угодно, мадам — произнесла Нарцисса: — Что ж, извольте, вы слишком много получали от жизни госпожа Р…извините Тонкс, часто того не заслуживая. Я много раз пыталась тебе отомстить, но все безуспешно. Рассказчица грустно улыбнулась: — Я ведь знала, где ты живёшь, это ведь я дала наводку пожирателям на Теда, только вот тебя кажется это расстроило мало, чего не сказать о его появлении рядом с твоим домом. Так ведь? Я ведь права? Андромеда застыла на миг, будто подбирая ответ, достаточно дерзкий, чтобы не упасть в грязь лицом перед выскочкой, возомнившей себя вершительницей правосудия, но казалось нужных слов она так и не нашла: — Ты хоть отдаешь себе отчёт, что ты говоришь? — Я? Вполне, а ты, ты отдавала себе отчёт, когда бросила нас?! Тонкс нахмурился брови: — Не тебе меня судить. У меня не было выбора На глазах Нарциссы подступили слезы: — Выбора? Выбор есть всегда, да и что тебе говорить о выборе, от чего уж так сильно ты страдала, что у тебя не было выбора? Ты хоть знаешь, что такое терпеть нападки сама знаешь кого? Пока он тешил там твое самолюбие, мы все страдали от безвыходности. Белла умирала, умирала чувствуя его холод, а знаешь кто виноват? Ты. Он издевался над Люциусом, угрожал ему, манипулировал нашим сыном, у нас действительно не было выбора. Андромеда смотрела на нее без всякого удивления, будто для нее это было ожидаемо. Оспаривать слова сестры она так же не стала, сейчас ее интересовало лишь одно: — Допустим ты мстила мне, Дельфина попала тебе под руку, потому что ничего кроме нее у меня не осталось. Но… Тонкс задумалась, будто подбирая в голове верные аргументы: — Но ведь помимо нас пострадал еще один безвинный человек, который к слову не только плохого, но и много чего хорошего для тебя сделал. О ней ты не подумала?! Ты ведь подложила маховик ей ,заставила не верить ,а затем разочароваться. Это жестоко... Цисси улыбнулась и сделав несколько шагов остановилась лицом к окну: — Ах да, тетушка, милая тетушка. Женщина грустно улыбнулась, в ее голосе слышалось столько сарказма и презрения, будто она говорила о человеке, которого ненавидит: — И тут вы прогадали мадам, вы всегда были через чур слепы. Она никогда не питала и ко мне столь теплых чувств, как к вам. Она никогда не любила меня, всегда боготворя вас и Беллу, хотя я нуждалась в ее поддержке не меньше вашего. Вы были ее дочерьми, она всегда защищала вас от отца, а меня…меня она никогда не жалела. Ее собеседница не перебивая послушала все то, что она хотела ей высказать и все, что по всей видимости накопилось за долгое время, хотя моментами на ее лице появлялось возмущение, которое ей еле как удавалось сдерживать. В конце концов, когда миссис Малфой закончила, пришло ее время дать волю своим эмоциям: — Ты хотя бы отдаешь отчёт, что ты сейчас несёшь?! , — Девушка сорвалась на тон, которого не хотела: — Ты действительно считаешь, что она относилась к тебе хуже, чем к кому либо? Мы все были ее детьми, к которым она относилась порою снисходительнее, чем к своим родным. Ко всему прочему, когда в следующий раз тебе будет угодно говорить о более теплых наших с ней отношениях, вспомни по чьей воле я оказалась отрезана от дома и от всего магического мира в целом! Нарцисса с минуту поступила взгляд в стену, а затем тихо, будто с опаской произнесла: — По своей — Что? — По своей воле, Андромеда.