Себестоимость доверия

– Прежде чем делать выводы, подумай: а все ли так, как кажется? – У меня есть глаза и уши. Им я верю больше, чем чужим словам. – Плохо как-то на тебя городской воздух влияет. – Александр смотрел, как Антон ковыряет картошку. Можно, конечно, списать все на смену обстановки, но всегда есть “но”. Любой вопрос, даже о том, будет ли есть, нужно было задать дважды, и только тогда появлялся шанс получить односложный ответ. Периодически взгляд парня замирал на часах, висевших на кухне и громко отсчитывающих секунды. – Антон, чем тебе салфетка помешала? – Ничем, – ответил парень и только тогда перевел взгляд на измочаленные бумажные лохмотья. – Что случилось? – Да ничего не случилось. – Голова болит? – Ага. – Таблетка и постель. – Угу. Антон на чистой механике взял предложенное, запил таблетку водой, даже не взглянув, какой микстурой поил его Саша, и лег на кровать. Мозг лихорадочно перебирал варианты и отбрасывал как брак: подмешать снотворное и сбежать (осталось только незаметно его раздобыть и напоить), срочно сходить в магазин-аптеку-химчистку (да-да, Саша так и отпустил на ночь глядя), проявить инициативу и предложить встретиться с Артемом (осталось только объяснить Саше, что это для пользы дела), снова начать искать работу (в половине одиннадцатого вечера – самое время). Александр не беспокоил, и вообще складывалось впечатление, что его и в квартире нет. Так ничего и не надумав, Антон не заметил, как Саша бесшумно зашел в комнату и сел на стул. Неудивительно, что парень вздрогнул. – Полегчало? – Да, лучше... Мужчина пересел на кровать, а потом и вовсе лег, осторожно положив руку на Антоново плечо, пристально вглядываясь в лицо. Взгляд глаза в глаза парень выдержал не более пяти секунд и сосредоточил внимание на темной шевелюре, где кое-где мелькала седина. – Ты ведь не наделаешь глупостей? – Каких? – Антон перестал гипнотизировать волосы взглядом и теперь смотрел на шрам. – Знать бы, где упадешь, пригнал бы воз соломы и пружинный матрас, – усмехнулся Саша. – Просто будь осторожен, хорошо? – Он провел большим пальцем по щеке, а потом поцеловал. – Я ухожу. – Куда? – встрепенулся Антон. – По делам. Мы для чего сюда вернулись? – со вздохом пояснил Саша и поднялся. – Удачи, – он дернул уголком губ и скрылся за дверями. Антон ошалело хлопал глазами: так просто? Никаких побегов по скрученным простыням (с седьмого этажа), просто взять и уйти? Чудеса случаются. *** Поздний вечер в городе воспринимался иначе, чем за его пределами. Парень ехал в полупустом автобусе в центр города, пытаясь предугадать события. Гибло. Сказать, что его напрягала ситуация, – не сказать ничего. Он был бледен до синевы, а к горлу постоянно подступал тошнотворный ком – казалось, любая кочка, и его вывернет наизнанку. Но желудок, в котором плескалась какая-то пародия на чай, мужественно переносил все выбоины российских дорог. Единственное, что придавало Антону уверенности, – это выкидной нож, найденный на кухне. Не сказать, что он умел обращаться с холодным оружием, причем с не очень острым оружием, но металл рукояти успокаивал и внушал робкую надежду на возможную оборону. Дождь, пропавший на несколько дней, снова напомнил о себе противно-холодной моросью. Антон поплотнее укутался в тонкую куртку, натянул капюшон и двинулся к освещенному торговому центру. Может, и не самый крупный в городе, но весьма внушительный. Переливающийся огнями в ночи, он приманивал запоздавших покупателей или просто любителей отщипнуть кусочек праздника у будней. Парковка, несмотря на поздний час, не пустовала, хотя и не была забита под завязку, как в “день выходного шоппинга”. Антон замедлил шаг, взглянув на гигантский стилизованный под готику циферблат, и задумался о том, где же искать Артема. Повертев головой, парень, что ожидаемо, его не увидел. Храбрости не прибавилось, только растерянность. Мелькнула мысль, что он опоздал, но до назначенного часа оставалось еще семь минут. Потом закрался липкий страх, что “сегодня” могло быть и вчера, и позавчера, и неделю назад. Откуда ему знать, когда было отправлено сообщение? Или он ошибся и перепутал место – в городе не один торговый центр. Часы, на которые посекундно смотрел Антон, показывали две минуты двенадцатого, когда подошел мужчина самых что ни на есть средних параметров – на лицо взглянешь, а через минуту и не вспомнишь, – подхватил под локоток и потащил за здание. – Не рыпайся, мелкий, – скороговоркой произнес он, предупреждая естественную реакцию. В другое время такое обращение б позабавило (мужчина едва доставал до плеча), но не сейчас. – Все будет в лучшем виде. Лучший вид заключался в том, что события стали развиваться по осточертевшему сценарию: неизвестная машина, неизвестный водитель, неизвестный маршрут, конечной точкой которого станет очередная квартира на окраине. Однако в этот раз были сюрпризы – автомобиль миновал жилые районы и несся по промышленной зоне. Освещение практически отсутствовало, и Антон не сказал бы даже, в какой части города он находится. Кажется, игры в самостоятельность могли обернуться неигрушечными неприятностями. Парень не мог толком определить, сколько длилась поездка: часы он не носил, телефон остался у Саши. В машине тоже такого не наблюдалось – радио рвало динамики хриплым шансоном и показывало частоту станции. Наконец автомобиль – марка-модель-цвет Антоном опознаны не были – остановился между какими-то металлическими конструкциями, очень похожими на складские помещения. – Выходим. Антон сжал нож в кармане куртки, запоздало обрадовавшись, что его не обыскали и не отобрали единственное оружие, и испугавшись, что сделают это сейчас. Но нет, этого не произошло. Скрип двери – сопровождающий втолкнул парня внутрь, лязгнувший замок снаружи – клетка захлопнулась. В помещении царил полумрак, выхватывая светлое пятно в центре и скрывая пространство у стен. С потолочных балок свисали обрывки ржавых цепей, и вся обстановка в целом могла быть идеальной декорацией для очередной хоррор-штамповки. В лучших традициях плохого ужастика посредине – точно в круге тусклого светового пятна – стояли стол и стул. К стулу был прикручен Артем, на столе лежал пистолет. Больше никого и ничего. Антон нерешительно подошел к бывшему другу и попытался осторожно оторвать пластырь ото рта – парень протестующе замычал. Где-то на краю сознания пронеслось, что такое надо делать быстро, не продлевая мучений, и Антон дернул гораздо резче. Артем выглядел неважнецки, как, впрочем, и любой человек, чью физию будут украшать кровоподтеки и синяки. Антон попытался распутать веревки, но узлы были крепкие и хитрые. Тогда он вспомнил про свой нож и начал буквально пилить толстые шнуры. Нож действительно оказался туповат, и шелковые нити никак не хотели поддаваться. Кроме того, парень сильно нервничал – неизвестно, кто и когда сюда войдет, да и ненароком задеть кожу тоже было страшно. Нож ходуном ходил в мокрых ладонях. Наконец с каторжным делом было покончено, и насмешливый голос поинтересовался: – Юноша, сколько же в вас благородства? Парень дернулся и выронил злосчастный нож на пол. – На самом деле это очень забавно: вы прибежали на помощь своему приятелю, тогда как он не постеснялся кинуть вас. Чего в вас больше: благородства или глупости? Неужели вы не сложили два и два и не поняли, кто же вам обеспечил незабываемое интимное знакомство на камеру? Антон озирался в поисках динамика, но условия освещения не позволяли. – Но даже не это умиляет больше всего. Как вы собирались убежать отсюда? Водить, насколько я знаю, вы не умеете и тем более не обладаете навыками угонщика. Убежать сложно – вы же сюда не сами добрались, местность незнакомая, ландшафт, – голос выдержал эффектную паузу, и одна из цепей с лязгом рухнула на пол, – опасный. И неужели вы думаете, что вас оставили без присмотра? Да, Артем, твой приятель – конченный идиот. Юноша, – снова обратился голос к Антону, – у него вместо синяков тени. Вам предоставлялся такой шикарный шанс отомстить за все, а вы… – вздохнул неизвестный циник, явно получающий от своего спектакля нешуточное удовольствие. – Мы же вам даже оружие оставили. Жизнь – боль, – обнаружил знакомство с интернет-культурой голос. Антон чувствовал себя так, как будто его публично раздели и выпороли. Жгучий стыд за собственную глупость и недальновидность – ни одному нормальному человеку не придет подобное в голову, ни одному… Он бессильно сжимал кулаки, глядя в темноту, а рука сама потянулась к лежащему пистолету. Надоело быть безмозглой пешкой. Артем молча наблюдал, как его бывший однокурсник нерешительно берет оружие. Невидимый комментатор тоже выдержал паузу и снова заговорил, сменив тон с насмешливого на вкрадчивый: – Ты думаешь, что самоубийство – это достойный выход? Это бегство, дружок, бегство… Ты ничего не докажешь, никому ничего не докажешь… У тебя же есть оружие – воспользуйся им правильно. Голос мерно убаюкивал, гипнотически внушая одну мысль. Словно в трансе Антон поднял руку и направил дуло в сторону Артема. Тот стоял все так же молча и спокойно, следя за пистолетом глазами, как пациент за молоточком на приеме у невролога. Даже странно, наверное. – Зачем ты это сделал? – Антон слышал свой голос со стороны – словно сознание начало существовать отдельно от тела. – Так получилось, – парень дернул уголком рта. – Ты так неприкрыто пускал слюни, что грех было не воспользоваться. Мы с Костяном даже поспорили. – Антон тщетно пытался вспомнить, кто такой Костян. Кажется, учились вместе. – Я сказал, – голос звучал издевательски, – что ты меньше чем через месяц задницу подставишь. В жизни же все нужно попробовать. А потом одна наживка слетела, пришлось срочно искать замену. А ты был рядом, даже уговаривать не надо. Просто работа, ничего личного. Сознание раздваивалось, мутная лампа расплывалась, луч света удлинялся. Антон сжал зубы и нажал на крючок – предохранитель был услужливо снят. Звук выстрела оглушил, а лицо Артема из спокойного вдруг стало удивленным – словно что-то пошло не так в последний момент. На лбу расплылось алое пятно, а пистолет выпал из рук Антона так же, как и нож. *** – Браво, юноша, браво! Вы все-таки сделали это! Антон очумело озирался – выстрел отрезвлял лучше ведра ледяной воды. – Александр, ваш выход! – И чего ты добился? Грохнул свою "шестерку" и что? – Сашин голос звучал, как всегда, уверенно, с хорошо знакомой усмешкой, но самого его видно не было. – Нет, его грохнул Антон Вишняков, твой подопечный. Есть пистолет, есть отпечатки, есть запись. – Так вот в чем дело, запись. У тебя навязчивая идея снимать все пакости на камеру? – Это прибыльно, – снисходительно пояснил голос. – Так к чему все это? – повторил свой вопрос Александр. – Все просто: вы нас не трогаете, к нам не лезете, а я, так и быть, оставлю все это в своей частной коллекции. Саша расхохотался. – А ты молодец. Родимого боишься, но на рожон лезешь. С чего только ты решил, что для Родимого мое слово весомо? – Может, твою меченую рожу и не все видели, но все знают, что к тебе он прислушается. – Другой вопрос, с чего ты решил, что я из-за одной записи буду его уговаривать? – С того, что ты носишься с мальчишкой, как наседка с яйцом. – И ты это видел? Как я с него пылинки сдуваю? Вы даже не знали, что я в городе. – Не знали, – охотно согласился голос. – Но когда твой мальчишка начал крутиться рядом с этим, – стало понятно, что речь идет об Артеме, – у мальчика проснулось нездоровое любопытство. Боялся все-таки, – усмехнулся голос, – что дружок сообразит, что к чему. Ну а потом уже, когда нашим ребяткам ты яйца отстрелил, стало понятно, что все не просто так. – Гениально. Один нюанс – с чего ты решил, что от этой записи что-то изменится? Мы вас все равно выжмем, а парня я и так отмазать смогу. – Сможешь? Ну-ну, – захихикал голос. – Родимый захочет отмазывать опущенного? – Может, хватит уже в прятки играть? – Александр заговорил жестко. – Ха, невидимый Миллер решил явить свой лик? – Я надеюсь на ответную любезность, сударь. Антон, будучи безучастным слушателем, видел, как из темноты появляются фигуры: одного он знал – Александр выглядел как обычно, когда выходил “в народ” – очки с толстенными стеклами и пластырь на щеке дополняли привычный облик; второй был среднего роста, слишком щегольски одетый для этого местечка – костюм-тройка, галстук, блестящие носы туфель. Лицо украшали очки в тонкой оправе, а сам он никоим образом не походил на бандюгана с большой дороги – так, менеджер среднего звена. – Родимый не захочет, однозначно, – ухмыльнулся Саша, продолжая прерванный диалог. – И что это меняет? – Как что? Мальчику придется в тюрьме несладко. – Эх, – вздохнул Александр, – погубит меня моя доброта. Антон смотрел, как мужчина привычным жестом достает из кобуры пистолет и направляет его… Да, в сторону самого Антона. – Поверь, – он дернул уголком рта, – так будет лучше. Для всех. Последняя мысль, перед тем как раздался выстрел, была не о том, что страшно умирать, а о том, что он снова доверился не тому человеку.