Стань моим будущим

Его кожа словно фарфор, такая белоснежная, иногда покрывающаяся розовыми пятнышками, когда он чувствует себя неловко. Юнги довольно замкнутый человек, старающийся избегать общения с другими людьми. Не позволяет людям касаться его, ведёт себя более, чем тихо. Порой преподаватели вовсе не замечают Мина. Парень очень даже симпатичный, внешность привлекает многих девушек, но от всех он бежит как от прокаженных. У него вечно растрепанные волосы, что добавляет ещё больше какого-то шарма, проколотое левое ухо в нескольких местах тоже выглядело эстетично. Йене нравилось наблюдать за ним, но издалека, чтобы он этого не увидел. За довольно небольшой промежуток времени она успела выучить многие его привычки и странности. За обедом он всегда сидел за самым дальним столом и даже взгляда на остальных не поднимал, что-то увлечённо разглядывая в смартфоне. А когда кто-то хотел подойти к нему, Юнги брал рюкзак, вставал с места и уходил из кафетерия. Хотелось понять причину такого поведения. Возможно, что у него какая-нибудь детская травма, может врождённые психические отклонения. Девушка не могла знать всего. Да и догадки строить можно было бесконечно. Столкнулась она с ним в библиотеке, между дальних стеллажей. Не удивилась тому, что увидела Мина именно здесь. Ему бы сбежать от нее да некуда, позади стена, а прямо перед ним стоит Пак. Он обреченно опускает голову и садится на пол, облокачиваясь спиной на стеллаж. Пак лишь пожимает плечами, в очередной раз подмечая, что он слишком странный. Следует его примеру: берёт книгу с полки и садится неподалёку от него. Юнги смотрит на нее с неким недоверием, но уходить не спешит, хотя теперь для него дорога открыта. — Ну, чего тебе? — не выдерживает он и поднимает свой взгляд. Смотрит на него непонимающе, мол ты совсем с ума сошёл. Что сделала такого, отчего он вдруг решил заговорить? Это наверное впервые, когда она слышит его голос так отчетливо и близко, ведь обращается к ней. Но Йена все равно оборачивается, чтобы удостовериться, что кроме из двоих здесь больше никого нет. — Ты это мне? — Да, тебе. Не люблю, когда нарушают мое личное пространство. — Я не понимаю тебя. Твоя эта вечная отстранённость, люди вокруг наверное даже улыбки никогда не видели. Не боишься, что останешься один на всю жизнь? Он усмехается и поднимается с места, а Пак вслед за ним. Они стоят друг напротив друга и открыто пялятся. Юнги вновь идёт наперекор себе, он впервые так долго смотрит кому-то в глаза. В голове каша, как какая-то девчонка смеётся лезть в его жизнь. — Я может к этому и стремлюсь, — врет он, отчего голос слегка дрожит. Йена смеяться начинает и в ладоши хлопает. Пусть так думает, не ей его учить. Взрослый мальчик, справится сам. Собирает все свои вещи, направляется к выходу и напоследок специально задевает Юнги плечом. Мин тут же сгибается пополам от резкой боли, хватается за голову и пытается быть как можно тише. Лишнее внимание ему сейчас ни к чему. Перед глазами быстро проносятся картинки, но они не такие как раньше. В них намного меньше страданий и боли. Впервые они связаны с ним напрямую, Юнги является центром всего этого. Когда боль отступает, юноша наконец-то бросает свой взгляд на то место, где некоторое время назад сидела Пак Йена. На полу валяется медиатор, который судя по всему выпал из ее рюкзака. Юнги долго рассматривает вещицу, а затем убирает в карман. Его нужно вернуть хозяйке, но Мин не будет этого делать. По крайней мере пока что. Юнги почти всю ночь разглядывал найденную вещицу, которая его словно заворожила. Он бы и подумать не мог, что Йена играет на гитаре. Не видел парень в ней ту, которая хотя бы раз притрагивались к музыкальному инструменту. Мин вообще удивился сам себе, что вот так внезапно начал думать о ком-то. Пак в принципе не вызвала у него никаких чувств, как и другие люди. Хотя к ним он относился с недоверием и каплей сожаления, ведь ценности у многих были низменные. А она как-то выделялась на фоне остальных. Он никогда не был лично с ней знаком, только изредка слышал, как кто-то из студентов восхищался какой-то Пак Йеной, которая выиграла некий конкурс или поставила выскочку на место. Ему не были интересны люди как таковые. Для него отдушиной во всем этом блядском мире была музыка. Утро наступило слишком быстро, и парень понимает, что за всю ночь так и не сомкнул глаз. Да к тому же не подготовился к экзамену, который должен был сегодня пройти. Хотя, это философия. Юнги лишь головой мотнул, надеясь, что вытянет этот предмет и без долгой подготовки, лишь бы преподаватель не стал сыпать вопросами аля «я считаю, что являюсь морковкой. Докажи мне, что это не так». Стены универа встретили скитающимися туда-сюда студентами, которые уставившись в конспекты, повторяли материал. Мин старался обходить стороной каждого, но все равно изредка сталкивался с людьми и его одолевали видения. Сейчас главное было не загнуться посреди коридора и не привлечь чьё-то внимания. Его и так считали ненормальным, а тут ещё такое… — Хэй, неприступный принц, — кто-то окликнул его, когда он уже собирался зайти в кабинет. Обернувшись, Мин увидел Пак. На ее лице сияла радостная улыбка, как будто случилось что-то очень хорошее. Йена всей этой своей жизнерадостной энергетикой потихоньку начинала раздражать его. Не любит он таких людей, которые всему миру пытаются показать как они счастливы, словно в их жизни никогда не происходит какое-то дерьмо. Быть такого не может, Юнги не верит в это. Каждый так или иначе сталкивается с какой-нибудь херней на своём пути, которая уж явно не даст вот так вот улыбаться ярче, чем само солнце. — Чего такой угрюмый? — задорно спросила она, приближаясь к нему. — Мне кажется, что уже говорил про дистанцию. Будь так добра, держись от меня подальше, — фыркнул он. — Разве тебе не хочется завести друзей? Это наверное так отстойно всегда быть одному, — Пак как-то наиграно надула губки. — А как же твой день рождения… Неужели ты празднуешь такой прекрасный день в одиночестве? Мин смотрит на нее с неким отвращением, словно она мусор какой-то. Ему аж блевать хочется от миленькой и доброй ауры. — Ненавижу этот день! — Какой же ты дурак, Юнги, — усмехается в ответ и проскальзывает вперёд, скрываясь за дверью кабинета. Юноша устало трёт переносицу, пытаясь успокоиться. Разговор с людьми для него большой стресс, пусть и совсем короткий. Юнги часто приходит в голову мысль, что он видит гораздо больше, чем остальные. Касаемо людей. Люди редко замечают, что он молчит, когда они без умолку говорят, и говорят, и говорят. Ведь человеку так важно слушать, ему важно, чтобы его услышали. А Мин, пока молчит, не сидит без дела. Он просто наблюдает за людьми: кто как вошел, как поздоровался, как улыбнулся, как поставил чашку на стол и что вообще делает сразу же после того, как прибыл на место. О людях гораздо больше говорят их движения, чем те слова, которые пылко срываются с их уст. И во время всего разговора он продолжает молчать. Его как будто нет среди присутствующих. Парень в стороне, но при этом такое положение ему открывает глаза на ситуацию. Такой себе вид сверху — все оказывается как будто на ладони. Люди становятся, как открытая книга. Видны все их пороки, слабые места, достоинства и цели. Чтобы увидеть, нужно просто замолчать и отойти в сторону. — Эй, зануда! Поздравляю, ты сдал философию, — девушка оказывается рядом с ним и пытается ударить его кулачком в плечо, но тот уворачивается и устало трёт переносицу. Он не понимает, какого черта Пак стала такой прилипалой. Мин конечно же наслышан о ней, но в историях никогда не упоминалось, чтобы она была какой-то мега общительной. Ей нравилось наблюдать за ним, но никогда бы не подумала, что что-то заставит выйти с ним на контакт. Захотелось слегка растормошить его и внести в жизнь каких-то красок. У каждого человека должен быть хотя бы один друг, и Йена вдруг захотела стать другом для Мин Юнги. Или может для начала хорошей знакомой, но чтобы хоть как-то с ним разговориться, приходится выводить его на агрессию. По-другому он почему-то не реагирует. — Куколка, ну чего ты такой хмурый? — у нее на лице наверное самая искренняя улыбка, которую когда-то видел Юнги. — Улыбнись хотя бы раз, ну! — Йена, отвали! — грубо отвечает он и отталкивает руку, когда она в очередной раз хочет прикоснуться к нему. К его счастью, видений не возникло. — Не будь злюкой! — ворчит в ответ. — Я может помочь тебе хочу! — Я не нуждаюсь ни в твоей, ни в чьей-либо помощи, — более резко бросает Мин. А Пак отчего-то разрыдаться хочется, словно она ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Почему-то больно за него, видит, что ему одиноко. Он как и все нуждается в поддержке, вот только не хочет показывать этого. Юнги возомнил из себя неприступную скалу, которую, по его мнению, невозможно покорить. — Знаешь, Юнги… — Заткнись! Не лезь не в своё дело, тебе никто не давал право на это. Ты друга что ли во мне увидела? Спешу тебя расстроить, но я с такими как ты не вожусь. — Видимо все окружающие такие как я, — усмехается в ответ. — Хорошо, Юнги. Увидимся на выходных в баре. Можешь даже не отрицать, я знаю, что ты тоже там будешь.

***

Одногруппники решили закатить празднование по поводу последнего экзамена, поход туда не входил в планы Юнги. Но один из ребят уговорил его пойти с ними, кто же знал, что Мин даст слабину перед выпивкой и хорошей музыкой в заведении. А теперь у него вновь пропало желание идти туда, зная, что там будет Йена. И чего от нее ожидать, он тоже не знал. Но он пообещал Хосоку, наверное единственный кому он относительно доверяет, ведь знакомы они ещё со школы. А обещания он привык выполнять. Медиатор по прежнему лежал у него и придавал некое спокойствие, когда он, запустив руки в карманы джинс, потирал поверхность пальцами. Юнги не знал как вернуть его. Отдавать напрямую ему не хотелось, желания не было, ведь тогда в очередной раз придётся разговаривать с Пак. Можно было просто подбросить, чтобы не заметила, но вдруг она его опять потеряет. А Мин слишком дорожит всем, что связано с музыкой, пусть эта вещица даже не принадлежит ему. Неделя выдалась очень сложной, Юнги запарился с написанием диссертации. А научный руководитель все не давал продыху, будто локомотив несется вперёд на всей скорости. Мин совсем не понимал, куда этот старикашка так торопится, ведь до конца срока сдачи работ оставалось ещё две недели. Но и спорить с ним сил уже не было. Поэтому сейчас Мин с огромной радостью идёт в бар, чтобы слегка отдохнуть и выпить чего-нибудь освежающего. Для него вообще все это нетипично, он не любитель шумных компаний, но иногда всё-таки делает редкие исключения из своих же правил. Юнги даже забывает, что там будет Пак Йена, которая всю эту неделю практически не попадалась ему на глаза. Он уж было думал, что надоел ей и готов был с облегчением выдохнуть, но не тут-то было. Мин опаздывает примерно на час, а Хосок встречает его со штрафной рюмкой соджу, которую первый сразу же осушил. Чон совсем незаметно затягивает Юнги в разговор, а он даже не замечает как поддаётся. Скорее всего это просто доверие к старому знакомому. Долгое время взглядом пытается найти Пак, но почему-то у него это не выходит. А потом он вдруг себя одёргивает, ругаясь мысленно. Зачем она ему? Правильно, незачем. Поэтому Юнги берет очередную стопку и выпивает содержимое, поудобнее устраиваясь на самом отдалённом диванчике. Все давно уже пьяные, кто-то потихоньку собирался домой, а кому-то хотелось продолжения. И одной из таких оказалась Йена. Брыкается в руках Хосока, который пытается натянуть на нее кофту. Игнорирует его слова о том, что ей уже достаточно. И так нажралась как последний алкаш, ноги еле держат. Но Пак все мало. Даже если не алкоголь, то хотя бы какой-нибудь клуб-караоке. Готова сейчас отдать все на свете, лишь бы забыться. — Йена, нужно домой, — чуть строже говорит Хосок, хватая подругу под локоть и разворачивая к себе, чтобы посмотреть в глаза. — Я знаю, что сегодня у тебя особенно хреновый день. — Да что ты можешь знать, Хо? — начинает истерически смеяться. — Может, ты знаешь, что я живу с мыслями о том, как бы поскорее сдохнуть? Юнги, сидящий поодаль и наблюдающий за этим, дёрнулся и непонимающе уставился на них. Кажется, Хосок знал довольно много о ней, раз пытался успокоить какими-то определёнными фразами. Ему самому вдруг захотелось помочь Пак. А она в это время уткнулась лбом в плечо Чона и пыталась сдержать слёзы. — Хоуп, давай я отвезу её домой, — вдруг раздался голос рядом, от которого Йена резко выпрямилась и посмотрела на его владельца. Он выглядел обеспокоенным, словно его на самом деле волновало то, что с ней происходит. — Его ещё здесь не хватало, — фыркнула она, утирая ладошками слёзы и следом размазывая тушь по всему лицу. — Чего изволите, неприступный принц? — Перестань, язвить всем, — шикнул на нее Хосок. — Да, если тебе несложно, а то мне остальных ребят по домам нужно развезти, — сказал парень, в этот раз обращаясь уже к Мину. Брюнет хватает ее под локоть, притягивает чуть ближе и умещает свою руку на талии. А Йена лишь голову опускает, понимая, что это однозначно самый херовый день в году. День, когда она напилась, стараясь забыть все, что произошло. Мин ловит такси, аккуратно усаживает ее и облегченно выдыхает, словно груз с плеч упал. Хотя так и было, ведь он вновь сейчас увидел то, что не следовало бы. Юнги в очередной раз проклинает эту свою способность и понимает, что кажется, Пак неотъемлемая часть его жизни.

***

Юнги идёт позади, держит дистанцию, но следит за тем, чтобы Пак не занесло куда-нибудь или не дай бог упала. Руками размахивает, напевая какие-то только ей известные песни, заставляя парня усмехаться. Музыкального слуха у нее точно нет. Они доходят до дома Йены, и она уже хочет попрощаться с ним, но Мин убеждает, что до двери сама не доберётся. Пожимает плечами и плетётся по двору, стараясь обходить клумбы с цветами. Парень вдруг хватает Пак под локоть, спасая от падения, когда они уже проходили мимо бассейна, расположенного на заднем дворе. Она смотрит на него как на идиота и возмущенно фыркает. — Ты чего вдруг заботу начал проявлять? — усмехается, заглядывая ему в глаза. — Тебе ли не все равно на других людей? — Ты пьяна, и тебе нужна была помощь. Я не настолько бездушный, чтобы бросить тебя одну где-то в подворотне Сеула. Отталкивает его от себя, пытается отойти, но путается в ногах и начинает падать. Прежде чем свалиться в бассейн, чувствует как Юнги хватает не за руку, но она утягивает его за собой. Раздаётся плеск воды, по которой сразу же расходятся круги, сопровождая ваше погружение всплывающими пузырьками. Барахтается в воде, пытаясь всплыть. Хватает ртом воздух, убирает мокрые волосы с глаз и ошеломленно смотрит на Юнги, который стоит напротив так же как и ты по грудь в воде. Мин ладонями зачесывает свод челку назад, открывая ей на обозрение лоб, и Пак в очередной раз убеждается, что он чертовски красив. Придвигается к нему ближе, ничего не говоря, берёт его лицо в ладони и прижимается губами к его рту, пощекотав кончиком языка уголки губ. Юнги на мгновение встал в ступор, широко распахнув глаза, он метался в сомнениях, но что-то вдруг щелкнуло в нем, и в ответ он провел обеими руками по твоим спине и ягодицам. Затем его руки начали гладить груди, живот. Всего несколько движений — и нежное тело напряглось, отвечая на его прикосновения. Юнги мысленно улыбнулся. Как же просто. Можно сказать элементарно. Они перемещаются туда, где уровень воды чуть ниже, и Юнги подхватывая Пак под бёдра, усаживая на бортик бассейна. Йена чуть разводит ноги, позволяя встать парню между ними. Парень тяжело дышит, блуждая руками по телу, а у нее мозг почти отключился, ведь алкоголь все ещё дурманит голову. Выдыхает Мину в рот, когда он снова припадает к губам с поцелуем. Стаскивает с себя кофту, оставаясь в рубашке, которая просвечивает из-за того, что намокла, показывая грудь. Руки закидывает ему на плечи, сцепляя их в замок. Грациозным движением, насколько это было возможно в ее состоянии, обхватывает ногами, переплетая в щиколотках у Юнги на бёдрах. Мин расстегнул пуговицы на ее рубашке, распахнул и спустил ее с плеч, но не вытаскивая из-под пояса брюк. Оттянул чашечки ажурного лифчика и высвободил груди. Ее соски были столь нежными и чувствительными, что лишь стоило прохладному воздуху коснуться крохотных кусочков плоти, как они напряглись и отвердели. Юноша игривыми движениями коснулся каждого из них, легонького надавливая. Он обхватил грудь и принялся дразнить, поглаживая чувствительную кожу вокруг сосков и сами соски, пока Йена не задышала чаще и прерывистей. Прикусив нижнюю губу Пак, чуть наклонила голову вперед наблюдая как Юнги играет с грудью. Тихонько постанывала от приятных ощущений, доставляемых мокрым и ловким языком парня, когда он прильнул им к ореолам сосков. Мин медленно провел ногтями больших пальцев по шее, голым плечам, прочертил невидимую линию между налившимися грудями и вниз, до тех пор, пока не наткнулся на пояс юбки. Йена постанывала и ерзала по бортику. Наконец он опустил руку, и надавил между бедер, причем довольно сильно. Ахнула и прогнулась в спине, отдернулась, но тут же снова прижалась к Мину. Он продолжал ласкать, забираясь пальцами под влажную полоску трусиков, погружаясь в мокрое и жаркое влагалище, но не касаясь самой чувствительной точки, доводя до дрожи. — Ну же, чего ты ждёшь? — Ты же понимаешь, что все, что сейчас происходит не несёт никаких обязательств? — тяжело дыша, спрашивает он. — Мне плевать. Ты уже сам ломаешь свои стены тем, что решился прикоснуться ко мне. Разве ты не избегаешь такие близкие отношения с людьми? — Алкоголь всегда придаёт смелости людям, — шипит юноша, крепче цепляясь в ее бёдра пальцами. — Ты сам об этом потом пожалеешь! Его на время покидают видения, когда он вновь целует, кусая ее губы и проводя языком по ним. Он, придерживая Пак за талию, покусывал обнаженные плечи, дожидаясь пока она справится с его штанами. Это ожидание было не менее волнительно, чем все ваши предварительные ласки. Йена запустила палец за пояс джинсов, нащупала кнопку и со щелчком расстегнула ее. Положила ладонь на ширинку и сжала сквозь ткань поднявшийся член. Провела ноготком по внутреннему шву джинсов, чмокнула парня в нос и расправилась с первой пуговицей, тихонько и недовольно ворча. С молнией было бы все проще, чем с этими пуговицами. Прикосновения ловких, слегка подрагивающих от возбуждения пальцев к напрягшейся плоти посылало электрические разряды по телу. Покусывания Юнги делали ее более чувствительной, а стоны Пак слаще и протяжней. Расстегнув все пуговицы, она сунула обе ладони под резинку трусов, чуть приспуская их с бедер. Погладила и стиснула оголившиеся ягодицы и вынула налившийся кровью, чуть подрагивающий в руках, потяжелевший, увенчанный гладкой темно-розовой головкой член. Негромко и соблазнительно рассмеялась. Вновь обратив внимание, что Юнги заваливается слегка в сторону, прижимаясь к паху. Обвела кончиком указательного пальца головку, закусывая губы, отчего у юноши ухмылка на лице появилась. От возбуждения и долго сдерживаемого желания у Юнги на висках выступили крохотные капельки пота. Волосы у корней увлажнились, дыхание стало сбивчивым и хриплым. Он обхватил ее бедра притягивая к себе, легонько толкнул в грудь, отчего Йена слегка отклонилась назад, сгибая ноги в коленях, подняла их выше, фиксируя на ягодицах парня и прижимаясь пятками. Из горла вырвался томный вздох, завершившийся жадным вскриком. Юнги отодвинул в бок тонкий лоскуток кружевной ткани, обхватил член ладонью и, помогая себе рукой, неловко ткнулся в промежность, промахиваясь с первого раза, задев головкой набухший и невероятно восприимчивый к прикосновениям клитор. Затем исправив свою ошибку, медленно вошел в распаленное, истекающее смазкой влагалище, прочертил по его стенке головкой и приятно уткнулся в шейку матки, заставив Йену всхлипнуть и импульсивно стиснуть бедра. Он начал двигаться быстрыми и мощными толчками, с силой сжимая бёдра девушки. С губ рвались бессвязные, бесстыдные стоны. В происходящем не было ни капли нежности, ни грамма любви. Лишь голая похоть и первобытное желание, в плену которых и находился брюнет. Юнги целовал в шею, кусал кожу, оставляя багровые пятна. Пак пальцами цепляется за его плечи, ногтями впиваясь в фарфоровую кожу, заставляя парня шипеть от ощущений. Юнги опустил голову, наблюдая как его член скрывается внутри нее, полностью измазанный в выделениях, которые ниточкой тянутся, когда он полностью выходит. Он вновь резко входит, сопровождая это действие хриплым стоном, а его движения становятся ещё размашистее. Йена только вперёд подаётся бёдрами, двигается ему навстречу, желая получить долгожданную разрядку. Но Мин вдруг замедляется и двигается крайне плавно, заставляя ее скулить. Он искусно издевается над ней, не желая заканчивать этот процесс так быстро. — Черт возьми, хватит испытывать меня! — сквозь стоны кричит на него. Парень молчит и в ответ губами обхватывает горошину на груди, посасывая её и иногда прикусывая зубами, отчего хочется кричать. Это до безумия приятно. Ее шёпот и стоны, сквозь которые он слышит своё имя, заставляют его сорваться и ускорить темп. Пак голову откидывает, закатывая при этом глаза, бёдра больно трутся о бортик бассейна от резких движений, но ей все равно. Одной рукой обхватывает свободную грудь, сжимая её до боли, а вторую опускает вниз, умещая её на маленьком комочке нервов, и начинает ласкать себя, помогая себе же кончить. Юнги руку ее от промежности убирает, рыча, что он сам доведёт до оргазма. Он руками резко притягивает Пак к себе, входя до упора. Она вскрикивает и по телу приятная дрожь расходится, от которой блаженно прикрывает глаза. Парень кончает в воду и обессилено упирается лбом ей в шею. Йена пытается отдышаться и понять, что сейчас произошло. Как получилось так, что она сейчас переспала с вечно отстранённым и слегка нелюдимым Мин Юнги? Одному ему известно, что творится в его голове. Она понимаешь, что он не так прост как кажется. И кто знает, возможно этот момент станет отправным в их отношениях. Только вот каких? Не знает ни Йена, ни сам Юнги. — Мне нужно высушить одежду, — хриплым голосом говорил юноша. — Не хочется заболеть. Можно воспользоваться твоей ванной? — Д-да, конечно, — слишком тихо отвечает ему. Ей вдруг становится безумно стыдно. Парень помогает ей встать, ведь ноги почти не держат. Пак до сих пор дрожит, и не понимает от чего: то ли от прохладного ветра, обдающего ее мокрое тело, то ли от недавно перенесённого оргазма. Голова на утро болела ужасно, словно вчера ей по ней чугуном ударили. Тошнота накатывала очередной волной, а глаза резало от яркого солнечного света. Йена выдохнула протяжно, пытаясь встать с постели, совсем не придавая значения тому, что спала абсолютно обнаженной. Вероятнее всего, просто разделась во сне, после пьянок с ней такое случалось не раз. Умывается на автомате, даже в зеркало не смотрит. Понимает, что торопиться никуда не надо, ведь у них что-то вроде отдыха перед подготовкой к защите. Но Пак не собирается тратить время впустую, лучше она сейчас засядет за своим материалом и будет колупаться в нём, чтобы получить оценку выше. Йене зачем-то нужна была эта отличная отметка, словно в ней весь смысл жизни. На самом деле, ей просто не хотелось разочаровывать бабушку, которая возлагала на нее большие надежды. Она единственная, кто у Пак остался. Йена обещала Хосоку сегодня встретиться, к тому же, хотелось извиниться перед ним, ведь вылила на него вчера ведро своих проблем, да ещё и послала его. Хотя прекрасно знает, что он не обижается. Но ей безумно стыдно каждый раз за своё такое поведение. Наспех роется в аптечке, чтобы найти хоть что-то от головной боли, но даётся это с трудом. В виски словно гвозди забивают, а Пак клянётся себе, что больше не будет так напиваться. Но все ее физические мучения прекращаются именно в том момент, когда она всё-таки бросает взгляд в зеркало, чтобы увидеть своё отражение. На шее и груди красуются алые отметины, похожие на засосы, а на плече явные следы пальцев. Йена испуганно ойкает и отшатывается от зеркала, когда в ещё не совсем отрезвевшем мозгу начинают всплывать воспоминания прошлой ночи. Ей верить в это не хочется, но осознание всего произошедшего не даёт покоя. Как вообще такое могло произойти?! Она и Юнги! Это априори невозможно. Да и он вроде не контактный человек. Вопросов только больше, а вот ответов… На встречу с Хоби она идёт с подпорченным настроением, а мысли не оставляют в покое. Хочется просто разобраться со всем и, возможно, выговориться. Но Йена не знает, как на это отреагирует Чон, ведь довольно близких подруг у нее нет. А Хосоку можно доверять, Пак это знает точно. Он встречает подругу яркой улыбкой, обнимает в знак приветствия и трепет по волосам, а Пак это слегка раздражает из-за похмелья. Но она не говорит ему об этом, лишь в ответ обнимает его и натянуто улыбается. Хосок как обычно говорит, что все в порядке и понимает ее состояние вчера, ведь он единственный кто знает о проблемах Йены. Парень ее лучший друг, хоть и дружба между ними началась весьма странно. Он развеял миф о том, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Существует, ещё как. Они этому прямое доказательство. — Чего нос повесила? — задорно интересует он. — Я же сказал, что все нормально. Привык уже за столько лет. — Нет-нет, — качает головой ему в ответ. — Я, кажется, влипла. Хоби, что мне делать? Почему я такая дура? — Хэй, что случилось? Поделишься, — и нет, это не вопрос, а скорее утверждение, ведь и так знает, что расскажет. — Кажется, я переспала с Юнги! Хосок давится кофе и кашлять начинает, а потом непонимающе смотрит на нее. Он не верит в услышанное. Чон знает Юнги и уверен, что хён довольно аккуратен в близких отношениях. — Я не ослышался? — Нет! Йена рассказывает ему о том, как они шли домой, как упала в бассейн и утянула за собой Мина, а после как у них закрутилось, конечно без подробностей. Но даже от такого у Хосока глаза на лоб полезли, все это не укладывалось в его голове. — Хочешь, я поговорю с ним? — Не стоит, Хо! Я хочу забыть об этом. Надеюсь, что и он тоже! — как-то обреченно выдыхает девушка. Чон лишь головой качает и погружается в свои мысли, просидев так почти до конца встречи. Он не совсем понимает, что вдруг случилось с его подругой и другом детства. И вроде Хосок не настолько любопытен, но что-то подталкивает его разобраться в этом. И он понимает, что лезть в чужую жизнь — плохо, но ему хочется понять их. И возможно Йена бы забыла окончательно о всей этой ситуации, если бы буквально через две недели Юнги не завалился бы к ей домой пьяный в стельку, умоляя выслушать его. — Что ты здесь делаешь? — Пак смотрит на него, пытаясь понять причину, по которой он мог бы прийти к ней. Юнги слегка пошатывается, а потом внезапно икает и трёт шею левой ладонью, правой держит бутылку, кажется, с виски. Он резко выдыхает и делает пару глотков прямо с горла. Пак морщит нос. От него разит алкоголем, а взгляд вообще устремлён в никуда. — О, Йена, ты здесь, — вдруг выдаёт он. — Конечно, это мой дом, и я здесь вообще-то живу. Чего приперся? — А-а, это! Пришёл просить помощи. — Прости, вытрезвитель находится не здесь. Смотрит на Пак провинившимся взглядом, хочет протянуть руку и прикоснуться к ней, но вовремя одергивает себя. Этот жест не остаётся незамеченным, Пак в очередной раз отмечаешь, что порой парень ведёт себя максимально странно. Он чуть покачивается, а затем вдруг резко хватает девушку за запястье и жмурится, что-то бормоча себе под нос. Йена расслышала и поняла только несколько слов, но не стала придавать им значения. Мало ли что за бред может нести Мин в таком состоянии. Ей не по себе становится, когда Юнги начинает дрожать, по прежнему держась за руку, а потом поднимает на Пак взгляд полный отчаяния и призыва о помощи. По его щекам внезапно начинают бежать слёзы, он всхлипывает, утирая свободной рукой солёные дорожки с лица. — Йена, прости, правда. Если все, что я сейчас могу сказать, может показаться тебе полной чушью… считай как хочешь. Просто я обязан тебе высказаться, — он икает и усмехается. — Может, впустишь? Молча отводит в сторону, пропуская Мина в дом. Парень пошатываясь проходит в гостиную и валится в кресло, утыкается лицом в ладони и тяжело вздыхает. Йена лишь плечами пожимает, следуя за ним. Садится напротив него и смотрит заинтересованно. Юнги ещё пару раз выдыхает, а затем ерошит свои волосы и устремляет свой взгляд на нее. — Я не могу прикасаться к людям, — шепчет он. — Я уже это заметила. — Когда моя кожа контактирует с чужой, то в моей голове проносятся картинки их будущего. Понимаю, звучит как бред. Но поверь мне, это так. И я очень бы хотел это контролировать, ведь многие моменты приносят мне боль. — Звучит как полный идиотизм, — усмехается ему в ответ и видит как он становится более грустным, будто обижается на то, что Пак так считает. — И что же, получается, ты видел мое будущее? Какое оно? Он хватает бутылку со стола и снова делает глотки алкоголя. — Видел. И оно меня удивляет. Могу сказать только, что именно ты поможешь мне справиться со всем. — Пф, ну и как же? Ей правда неловко находиться с ним рядом, учитывая, что они переспали до этого. Как бы не старалась все забыть, картинки той ночи до сих всплывают в голове. Да, постепенно моменты восстановились, и Йена многое вспомнила. А вот Мин, кажется, делал вид, что этого вообще не было. Ей даже как-то обидно становилось от этого, но не знала почему… — Просто тебе нужно быть со мной рядом, — он смотрит на нее жалостливо. — Мне нужна твоя помощь, понимаешь? Никто не может мне больше помочь. Я никогда никому до этого момента не рассказывал о том, что происходит со мной. Знают только самые близкие. — Это правда какой-то абсурд, Юнги… — Просто помоги мне влиться в общество, Йена! О большем я не прошу. Нервно вздыхает и откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. Видно, что Юнги правда надоела вся эта затворническая жизнь. Возможно, ему хотелось бы быть менее закрытым человеком, общаться с другими людьми. Однозначно, он не стал бы впускать в свою жизнь всех подряд, но были те, для кого он был готов открыться. Йена и Хосок. Они его самая большая надежда. И пусть Йена с Юнги не так близки, но он бы хотел с ней сблизиться. И нет, он не забыл о той ночи. Он прекрасно все помнит. Помнит, какой податливой была, как протяжно стонала его имя и выгибалась ему навстречу. До нее с девушками он спал все пару раз, и то в пьяном угаре, но все эти видения сбивали все ощущения, ведь у каждой из них было болезненное будущее. Но Пак… видя в ее будущем самого себя, погружаясь в теплоту ожидающего их будущего… ему было одновременно страшно и хотелось скорейшего наступления этих моментов.