Степень искренности

      Шло время, тянулись года. С момента как Риз стал главой Атласа, мир перевернулся с ног на голову. Вечная работа, разработки, совещания, новые люди, здания и даже планета. Все интересно, в новинку. Теперь каждый аспект жизни был другим, вплоть до носков с трусами. Только вот, казалось, сам он так и остался тем же парнишкой из отдела программирования, помешанным на национальном герое и зараженным великой мечтой о славе и влиянии.       Он все тот же: наивный, сентиментальный, неуклюжий. Зачастую у него и возникал вопрос, как вообще Атлас встал на ноги во главе с ним-то. Даже компания оклемалась и теперь цвела, то почему он все еще не может отойти от случившегося на Гелиосе. От величайшего предательства в своей жизни. Сердце ведь до сих пор сжимается при мимолетной мысли о нем. Риз не мог себе позволить даже в мыслях обронить его имя. Казалось, так он лишь укореняет этот сорняк, самолично вновь впускает вирус в нейронные сети. Хотя тот уже давно дал корни и сросся с разбитой душой.       Риз сам виноват. Вся эта трагедия лишь вина его фанатичного сознания, ни больше, ни меньше… И то, что он до сих пор чувствует чужое присутствие, в один момент перестает напрягать. Будь то посттравматическое расстройство, либо обыкновенная шизофрения. Все лучше этого человека, свободно блуждающего по сознанию. Только ему потребовалось пару лет, чтоб осознать и прочувствовать — это далеко не так. Есть кое-что более опасное. Зачастую сами люди, их грязные души.       Риз мгновенно отдергивает себя от очередной мысли. Нет, ни сейчас, ни снова. Он хочет оставлять эту дверь как можно дольше закрытой, запертой на семь засовов. Больше никогда в жизни не заходить в небольшую запертую кладовочку рядом с кабинетом. Однако его все чаще тянет туда. Воспоминания постоянно возвращаются к одному и тому же. Казалось, будто с тем небольшим механизмом, он потерял частичку души. Иначе ответа не находилось, почему же спустя столько лет в его сердце до сих пор зияет непроглядная дыра. Словно сквозное пулевое отверстие, эта рана лишь продолжает кровить… напоминать. Только Ризу они не требовались, в сознание все еще ярко запечатлен его голос, его фантомные касания, обещания и даже последние слова, четко отпечатались на подкорке.       «Там нет ничего. Абсолютно ничего»        В момент перед глазами появился тот самый образ. Он падал на колени, молил. Потертая куртка с закатанными рукавами немного висела на фигуре, под кожанкой виднелись белая рубашка и извечно желтый свитер. Что при жизни, что после смерти, его вид был всегда идеален. Собственно, как и он.       — Хватит думать, — шептал под нос Риз, всячески стараясь сбить себя с очередной мысли.       Подобное предвещало нечто по истине ужасающее, преследовавшее словно по пятам уже долгие годы. Ещё пару лет назад Ризу показалось, что он сошёл с ума. Повредился головой на очередных испытаниях оружия, но, увы, все не так. Изначально слышимый отзвук того, как ветер качает стремившиеся оторваться листья, сменился переменчивым шёпотом. Раздавались все более и более разборчивые слова, затем и действия. И если в начале все можно ещё было списать на переработки, усталость, то затем случился момент когда Риз увидел его.        Галлюцинации просто так не появляются. У Риза явные проблемы. Однако осознание не дает решение, оно позволяет лишь кое-как контролировать больную голову. И честно говоря, получалось весьма скверно. Он появлялся часто, просто до безумия, но сделать Риз не мог ровным счетом ничего. Не было чудесной пилюли, решающей эту проблему, уж он проверил. Что-то в его болезни было не так.       И вот оно. Снова. Не успел Риз встать из-за стола и сделать себе новую кружку кофе, как перед ним возник фантом. Треклятая галлюцинация преграждала проход. Только вот призрак былых времен не учел одного: Риз устал, до безумия измотан как физически, так и морально, и попусту опустошен. Сил хоть как-то реагировать на вспышку больной фантазии больше не осталось, и он прошел того насквозь.       — Хватит дуться, тыковка, - бархатный голос раздался словно отовсюду, заполняя собой весь кабинет и заглушая все посторонние звуки.       Единственным барьером отделяющим Риза от надвигающегося кошмара было гулкое биение собственного сердца. Надо молчать, не думать, делать вид словно ничего не происходит. Он никого не видит, не слышит. Риз здесь один и спокойно пойдет разведет кофе покрепче.       — Ты смешон, — ласковый тембр в миг очерствел. Кошмар начался, — тебе не кажется, что кое-кто бежит от себя же?       Риз не хочет слышать это, но даже надень он наушники и включи самую громкую музыку, между ними останется лишь биение живого сердца. У него просто не было выхода, только слушать и стараться сдержать нарастающую дрожь в руках, накладывая пятую ложку кофе.       — Молчи, закрывайся от всего, — злорадствовала его тень, — Только ты упускаешь главное. Я сижу в твоей тупоголовой черепушке и знаю каждую твою мысль. Ну же, взгляни на своего так глубоко любимого Красавчика Джека.       Стоило с губ фантома слететь злосчастному имени, как Риз не выдержал. Его уже трясло, нервы были на пределе. Еще пару мгновений назад он прекрасно осознавал, что выйти победителем в борьбе самим с собой невозможно. Но теперь гнев застилал глаза и разум.       — Ты не он! — огрызнулся Риз, кидая озверевший взгляд на полупрозрачную тень.       — Ух ты, и кто это решил снизойти до нас? — настырная улыбка играла на губах фальшивки, он ликовал, — Кто? Почему ты не можешь сказать? Скажи.       Столько лет Риз даже в мыслях не мог произнести, а тут перед ним стоит идентичная копия. Точно такой же, как он. Систематически продолжает ломать Риза, и можно сказать у него это прекрасно получается. Больше Риз не мог держаться и, взглянув в лицо своему страху, он увидел ту же картину. Только это не тот самый человек, это болезнь, вынуждающая смотреть в столь любимые глаза и вновь видеть злорадную усмешку, издевку.       Риз не выдержал. Отработанным до автоматизма движения юркие пальцы выудили сигарету. Сколько бы раз он не обещал себе бросить, все равно каждый раз возвращался, суетливо вдыхая жгучий дым. Затяжки не давали наслаждения, только лишь вызывали тошноту. Однако отказаться он не мог и, сделав самую большую затяжку, выплюнул в лицо напротив.       — Ты не Джек, — молниеносные слова слетели с губ Риза. Сигаретная горечь смешалась с душевной, — Ты фальшивка!       Так и не отложив тлеющую сигарету, Риз сделал особо глубокий глоток ядреного пойла. Правда, казалось, в нем не хватало сто грамм чего-нибудь высокоградусного.       — Если я фальшивка, то ты кто? — усмехнулась в лицо сгущающаяся тень, — Ты лишь тень Джека. Такая же фальшь, деталь. Ты не вернешь его, копируя каждую привычку. В любом случае останемся лишь мы с тобой. Дорогуша.       Тень исчезла, но слова все еще эхом растекались по сознанию. Это было последней каплей. Риз устал. Он вымотан и опустошён, уже больше не мог тянуть все это в одиночестве. Устал каждую ночь просыпаться от снов о нем. Он преследовал везде. Джек был повсюду. В каждом своем действии, решении спустя время Риз видел отпечаток Джека. Казалось, словно все его существование один лишь огромный след Джека.       На ватных ногах он следовал велению сердца. Впервые за десять лет Риз зашел в коморку. Раньше, запертая дверь внушала страх, волнение, сейчас же ничего лишь неизбежность. Рано или поздно дверь бы вскрыли. Только, увы, еще немного и вскроется именно Риз.       Посреди комнатки стоял стальной сейф с самым опасным и желанным в жизни. Он целенаправленно шел на смерть. Но либо так, либо Риз самолично полезет в петлю спустя пару месяцев. Уж лучше от этих рук уйти в незабытие.       Пару шагов, заученная до дыр комбинация и вот оно. Старая, окровавленная линза легла в руку. Сердце сжалось. По небольшой окружности мерцали приятно голубые тона.       — Ты не представляешь, как нужен мне…– обессилено всхлипнул Риз, оседая на колени пред сейфом и прижимая к груди злосчастную линзу.       В первые за эти десять лет он встретит настоящего Джека. Риз понимал — он совершает самую большую ошибку.