Зависимость

      Тимоти ушел, и Джек жаждал услышать объяснения Мокси. Нервы выходили из-под контроля, злость заливала сознание и отключала разум. Демонице ой как следовало бы поспешить с воспроизведением слов. Но, как назло, Мокси не стремилась начать говорить по теме, она просто раскрывала рот в пустом трепе, что неимоверно раздражало Джека.              — Прекращай. У меня времени в обрез, — он резко осадил старающуюся его заговорить девушку. — Так что давай: с чувством, с толком, с расстановкой.              Брошенные Джеком слова заставили Мокси замолкнуть на середине фразы. Аура полная недовольства моментально заполнила небольшое пространство, давая всем присутствующим почувствовать злость демоницы.              — А что говорить? — успокаиваясь, Мокси сделала неспешный выдох и продолжила. — Ты совершенно забываешь что Тимоти такое. Дорогой, он твой фамильяр. Полностью зависящий от тебя демон, так еще и с душевным паразитом за пазухой. И если чужая энергия переполняет его, это значит только одно…              — Тот сраный осколок дал корни. — жесткий тон отчеканил недосказанные Мокси слова. Стальной холод пронизывал голос Джека, — Эта сила сравнима с моей. Я это и без тебя знаю, черт побери, Мокс. Ты ничем не помогаешь…              Замогильным голосом бросил Джек и схватился за голову, наконец, осознавая всю степень проблемы. Такой же силой, как он, обладали не многие. Круг был слишком мал. Чужую энергетику Джек знал и чувствовал до этого. С силой питающей Тимоти все было иначе.              Явно не только Джек осознавал что скрывается внутри фамильяра. Мокси так же чувствовала, знала и спешила напомнить об этом.              — Нет, зай. Она сильнее твоей.              — Помолчи, Мокси!              Взвинченный голос Джека заставил девушку замолкнуть. И непонятно, что именно подействовало. Простые слова или же вырвавшаяся на секунду сила. Но Джек даже внимания уже на неё не обращал, и лишь вновь поправив пряди, лезущие в лицо, поспешил уйти подальше от Мокси, от бара, от ее проницательных слов. Хотелось нагнать Тимоти, прижать того к асфальту, считывая все мысли, таящиеся в голове, и следить за каждым его не то что движением, даже вздохом. Только увы Джеку сделать так было не в силу.              Непослушные пряди выбивались из укладки и теперь седые волоски раздражающе спадали на лицо. Чертова Мокси — мысленно выругался Джек, нервно прокручивая слова демоницы в голове. Она права, собственно как и всегда. В момент, когда Джек почувствовал чужую силу в фамильяре, в голову даже не пришли подобные мысли. Лишь сейчас он понимал, что означала та сила и кому она принадлежала. Все его мысли были заняты этим чертовым демоном. Он был на девяносто семь процентов уверен, что всему виной главная проблема его жизни — Риз.       Резко чертыхнувшись, Джек чуть не упал, цепляясь ногой за особо выпирающий камень брусчатки. Резко захотелось впечатать кусок гранита глубоко в землю, чтоб он больше не болтался под ногами.              Выйдя из бара, Джек пошёл в сторону своего офиса, несмотря на обаявшее желание проследить за фамильярном. Только вот Тимоти он займётся чуточку попозже. Сейчас предстояло одно очень неприятное дело, которое необходимо сделать прежде, чем начать разбирать милейшего Тимоти по кусочкам. Правда Джек подозревал, что после встречи с недалекими представителями Лилит, он больше не сможет так успешно сопротивляться желанию распотрошить Тимоти. Ведь существует множество способов поиздеваться над человеком, не разрушая его души. И Джеку ой как хотелось испробовать это.              Всю дорогу до злосчастного кабинета Джек никак не мог отделаться от брошенных Мокси слов. Это все был Риз, Джек знал и чувствовал. Он видел Тимоти насквозь, чувствовал страх, исходящий от едва трепыхающейся души. Он просто не мог перестать ощущать сладость отчаяния, сконцентрированного в одной маленькой душе.              Подобные мысли одолевали Джека ещё весь оставшийся день и не отпускали даже в моменты встречи с заносчивым секретарем Лилит. Хотя эту выскочку можно было назвать лишь мальчиком на побегушках, при том очень раздражающим. Зато у него был один огромный плюс — куча шрамов проходящих через все лицо, смешной парик и залегший в глазах страх.              — А неплохую тебе шевелюру сделали. Половая тряпка просто умопомрачительная… — задумчиво начал Джек и покручивал в пальцах перьевую ручку. В следующий момент перо пролетело, едва задев докладывающего отчет. Демон не пострадал, только вот парик неизбежно слетел с головы. Вперемешку со словами у Джека вырвался сдавленный смешок, — Ха! Ну ты и урод, конечно…              Подбирая парик, посыльный осторожно взглянул на сидящего в кресле Джека, но ничего не сказал. Это был тот же самый мужчина, который однажды попался под горячую руку Джеку, точнее под холодный пистолет. И хотелось отдать должное демонам собирающим его ничтожный мозг, постарались они отменно. Только вот стало бы еще лучше, если бы это ничтожество больше не приходило к Джеку, но ничего не поделаешь. Парнишка — посыльный Лилит.              Очередной отчет закончился мирно. Если инцидент с париком можно считать таковым. Они начали собираться, и в этот момент Джек почувствовал ее. Эта удушающая сила разносилась по этажу. Даже не заглядывая за спину, он мог сказать, кто сейчас зайдет в переговорную.              С легким скрипом в кабинет ворвался самый нежеланный гость, по крайней мере для него уж точно.              — Джек.              Неприятный выжидающий голос раздался посреди тишины, привлекая к себе внимание нужного человека. Резкий оборот и перед глазами Джека предстает самая большая заноза в его демонической заднице — Лилит.              — Дорогая, какими судьбами в моем подразделении? — нарочито сладкий тон слов Джека вызвал на лице Лилит гримасу отвращения. Продолжая вкушать эти эмоции, он продолжил. — Неужели твоя собачка самостоятельно не справляется?              Хмурый взгляд янтарно желтых глаз предупреждающе прошелся по Джеку, что заставило его чутка попридержать язык. Взглянув на своего помощника, Лилит улыбчиво кивнула ему.              — Спасибо. Можешь идти, Васкес. – проговорила демонесса, совершенно не замечая взгляд наглых глаз Джека. Но стоило только ее помощнику выйти, как желтые глаза моментально приковались к единственному оставшемуся в комнате демону. — Чтож… Нам есть о чем поговорить, Красавчик. Точнее у меня образовалась парочка вопросов к тебе и твоим действиям.              — Что, не нравится парик твоего помощничка? Мда, плохое качество, могли бы дать бедняге и погуще…              Наигранное сочувствие в тоне явно не впечатлило Лилит. По виду ее совершенно не интересовала такая сошка, как Васкес. У нее были гораздо интересней вопросы, иначе зачем такой важной особе снисходить к своему заклятому врагу? У этой демоницы была информация, которой она явно могла управлять Джеком, и ему ой как не нравилась подобная мысль.              — Хорошо, что ты продолжаешь ехидничать, а то тут пошел слушок про тебя. Мол великий и ужасный Красавчик Джек сдал позиции и разбрасывается своими силами направо и налево. — осторожные слова вылетали из ее уст. Размеренные шаги, мерящие переговорную вдоль и поперек, все сильнее раздражали Джека. Лилит чувствовала это и продолжала. — Но увидев пришедшего от тебя с дырой в голове Васкеса, я не поверила слухам. Особенно, когда ко мне, как к непосредственному твоему начальнику, пришла полиция с расспросами о тебе. Джек, твои действия стоят на грани вменяемого. Ты же знаешь, что твои дела с пожаром пришлось разгребать моим людям. Я все понимаю, злость и всякое такое, но целое здание? Не думаешь, что уже перебор?              Услышав про дом, Джек на секунду замер. Лилит говорила про место, где умерла Ангел, и переродился Риз. И не известно насколько глубоко она копнула. У этого места было слишком много скелетов в шкафу (и не только), что было далеко не фигуральное выражение. Она знала слишком много. Чересчур. И теперь все ее слова казались угрозой. Любые намеки на которую Джек хотел скорее пресечь.              — Так уж и быть, чисто ради твоих ангелочков постараюсь. Но не ручаюсь, что кто-то из демонов не пострадает. А так почаще подкидывай ко мне своих подчиненных, они смешно кричат и извиваются.              Лилит улыбалась смотря в лицо Джеку, так, словно видела его насквозь и знала все секреты. И черт возьми, ее самодовольная физиономия бесила до ужаса, но дай Джек ей какой-либо повод, и тут все останется в руинах. Начнется бойня, из которой никто из них не выйдет победителем.              Хотя и из этого разговора победителя и проигравшего можно было вычленить за секунды, и результаты Джеку не нравились.              — Джек, успокойся и больше не проводи ритуальных убийств. По крайней мере отложи их на потом.               — Конечно.              Она мерила шагами кабинет, и черт возьми, Джек уже мог с точностью сказать за сколько шагов она преодолевает весь кабинет. Казалось, словно еще немного и у него затрещат зубы от едва сдерживаемого гнева.              — Хорошо, Джек. — не доверительно бросила Лилит и, остановившись, оперлась на противоположную стену. — А я-то уже радовалась, когда ты больше чем на год залег на дно, ни убийств, ни оргий. Возвращайся обратно в то состояние, тогда тебя хоть терпеть можно было. Не то что сейчас. Встреться там с Мокси, развлекись. Вроде раньше тебя это успокаивало. Давненько тебя там не было, — Лилит резко остановилась и пронзительно взглянула на Джека, словно читая того, — представь, как я была удивлена, когда увидела тебя сегодня выходящим из ее бара. Рада за вас. Снова сошлись?              Тон Лилит говорил сам за себя, она не желала знать ответа. Но Джек и сам не желал отвечать на вопрос, ему хотелось поскорее выдворить демоницу куда подальше из этого здания и, желательно, из города. Слишком много мороки она приносит, хорошо хоть уходит сразу же. Уже отдельное спасибо.              Стоило двери захлопнуться, Джек сразу же ругнулся и пнул ни в чем невидный стул. В следующую секунду по комнатке раздался грохот металла и хруст стекла. Стулья летели на пол, вместе с самообладанием Джека. Чертова Лилит с ее формулировками явно дающими понять, что Джек для нее как на ладони. Ее слежка за ним связывала руки и язык. Оставалась только ментальная связь и Мокси. Все другие его действия могли привести к Тимоти. Найдут его, и избавиться от Джека уже не будет проблемы.              Лишь сейчас приходило осознание в какой же он заднице. Только вот что делать? У Джека не осталось ничего кроме гнева и усталости. Когда он вообще в последний раз спал, когда питался? Точно сказать он уже не мог, истерзанное сознание требовало какой-либо разрядки. И все равно будь то погром в офисе или какой-никакой сон. А вообще лучше комбо. Пунктик с погромом был успешно завершен, оставался сон.              Вернувшись в свой комфортабельный кабинет и уютное кресло. и второй пункт не заставил себя ждать. Смотря в монитор компьютера. Джек видел, как картинка перед глазами постепенно начинала плыть. И если первые разы он мог спокойно взбодриться, то в следующие такого чуда не произошло. Постепенно он так или иначе свалился на глянцевую поверхность стола и уже не смог разомкнуть глаз.              На сознание сразу налетела пелена спокойствия и умиротворенности. Тело расслабилось и казалось, будто, злость, обуявшая его, теперь отдавала лишь тягучей болью в мышцах. Это расслабляло и настраивало на сон, который все никак не приходил.              В обычные дни Джек бы уже погрузился в темноту дремоты, только вот несмотря на усталость и надвинувшийся сон, его сознание было активно как никогда. Странно. Так быть не должно. Как и не должно сейчас ощущаться чужого присутствия. Вот оно. Кто-то проник в его сознание, аккурат вписав себя в часть сна.              Джек чувствовал, как демон неизбежно приближался и, даже не распахнув глаз, он знал кто сейчас стоял перед ним, кто всматривался прямиком в душу. Это был Риз. Все-таки взглянув в лицо посетившего сон демона, Джек неизбежно встретился взглядом со своей главной ошибкой.              Точно такой же как и в те разы, когда Джек ещё думал, что все было сном. Перед ним стоял абсолютно разбитый, уставший и не осознающий своей силы демон. Он словно и не понимал что сейчас происходит, только неотрывно всматривался в Джека.              И казалось бы вот он случай встать, прижать податливое тело к стене и воздать ему за все. За смерть дочери, за разрушенное доверие, за преданные чувства. Он доверился Ризу, сделал его себе подобным, а чем тот отплатил? После всех стараний Риз отверг его. И вот он долгожданный момент мести.              Довольная ухмылка неизбежно расцветает на лице, и Джек незамедлительно хватает за шею ничего не понимающего демона, припечатывая уже не трепыхающуюся душу к месту. Тело в руках не вырывается, лишь пронзительно вглядывается в горящие гневом глаза и ждёт. Только чего?... Расправы? Правильно, Джек сейчас даст ему ее сполна. Стоя душа к душе, словно оголенные нервы, ему ничего не стоило нанести непоправимый ущерб и без того изувеченной душе.              Однако, как бы не хотелось, а сжать руку на чужом горле и одним движением проникнуть в глубину чужой души было выше его сил. Что-то внутри натягивалось, болезненно дрожащей струной, готовой вот-вот лопнуть. Эти чувства били как в тот злополучный день смерти Ангел. Боль утраты. Почему именно она? — Джек не мог найти в себе ответов, почему глядя в потухшие глаза бывшего любовника, внутри разрывались миллионы ядерных бомб, ударная волна которых грозила неизбежно снести так тщательно выстроенную стену.                     — Тимоти? — непонимающий взгляд Риза устремился к Джеку, в следующий момент явно осознавая свою ошибку. — Что… Почему...?              Однако Джек и сам не заметил, как стена дала трещину, как с вылетевшими словами Риза рухнул первый кирпич самообладания, вслед за которым посыпались и остальные.              — Заткнись!              Слыша имя фамильяра, Джека передергивает. Он все знал. Тимоти ему соврал. Злость внутри начинает расти стократ, только вот почему-то она не распространялась на Риза. Лишь на фамильяра, который посмел соврать своему хозяину.              Так быть не должно. Его злость обязана касаться и Риза, она должна его пожирать изнутри, ведь вот он. Прямо перед ним, совершенно беззащитный и ничего не осознающий Риз. Ничего не стоит положить ему конец, но черт! Почему? Какого хрена душа ныла по этому человеку? «Нет, Джек. Это уже демон. Больше не существует твоего Риза! Есть лишь это существо.» — вторили мысли. И вроде ему надо прислушаться к голосу разума, вот только почему-то собственная давно очерствевшая душа так ярко отзывается на едва живые трепыхание руин чужого сердца.              Злость, смешанная с непониманием, вырывается из Джека криком:              — Не смей давить на жалость! Это все ты! Ты разрушил наше счастье! Ты убил Ангел! Ты отверг мои чувства. Ты!              Словно уверял себя самого Джек, заглядывая в чужие глаза в надежде удостовериться, найти в них ту же ненависть и желание изничтожить его, как и в тот день у разрушенного дома. Только вот в них ничего из этого не было. Лишь граничащее с истерикой отчаяние.              — Действуй. Добей меня, как делаешь каждую ночь. Сделай мне больно. Разрушь мою жизнь, — полный боли голос срывается с сжатых уст Риза, — Снова.              На бледном лице появляется жалкая пародия на ухмылку Джека. И все бы ничего, но тонкая линия сжатых губ нервно дрогнула. В следующий момент эти губы накрыли уста напротив. В движении полном отчаянья Риз прильнул к Джеку.              Секундная слабость, не больше. Мимолётное касание, но этого уже хватило. Джек ощутил, как из него стремительно ушла частичка энергии. Это стало последней каплей. Он больше не мог просто смотреть на увядающего в его руках демона. Еще до этого поцелуя он знал, кто такой Риз, что он за тварюга, и как мучается без подпитки. Наверняка он уже находился на грани.              Заглядывая в когда-то горящие огнем янтарный омут, Джек понимает, что, если сейчас он сорвется, то стена, разделяющая его чувства и разум, окончательно развалится. Он уже не сможет отступить на шаг назад. Но пока логическая часть кричит ничего не делать, он уже сжал в цепких руках горло Риза и накрыл обжигающе холодные губы своими.              Он совершал непоправимую ошибку. Снова. До остервенения сминая чужие губы и передавая свою жизненную энергию чертовому существу, убившему его дочь, Джек ощущал горечь на губах и нестерпимый жар в голове. Словно вкушая свежий воздух, Джек задыхался его изобилием. Его руки неизбежно припечатывали не сопротивляющегося Риза к стене, и, черт возьми, это было волшебно.              Сознание утекало из-под пальцев вместе с даруемым ему поцелуем, высасывающим из него силы. Это было сравни мучительной пытке, но почему же тогда Джеку не хотелось, чтоб этот момент заканчивался? Хотелось совершать эту чертову ошибку снова и снова. Раз за разом, лишь бы вновь ощутить, как в его волосы неизбежно зарываются пальцы Риза, как тот тихо стонет через поцелуй, требуя больше. И Джек неизбежно давал ему это: будь то энергия или новые поцелуи. Все, лишь бы эти пальцы продолжали бродить по его волосам, а губы дарить щекочущий холод.              Риз словно был тем глотком воздуха, заставлявшим Джека одной только мимолетной близостью отбросить мысли о мести и пробудить желание обладать, прикусывать эти чертовски соблазнительные пухлые губы и ощущать вкус металла на них. Прижимать к себе, касаясь и проникая в самые отдаленные участки. Вкушать ответные томные вздохи пробуждающейся сирены. Снова и снова.              Это было странно, и Джек не мог найти оправдание этой своей слабости. Будь Риз чертовым инкубом или суккубом, все стало бы проще. Но нет, его сущность близка, только вот очарование сирен Джек испытывал на себе еще задолго до этого момента, и это явно не оно. Его манил сам Риз. Его вздохи, трепыхания и слабое тепло, постепенно растекающееся внутри души Джека.              — Что ты со мной творишь, чертова сирена.              Слова Джека были прерваны на середине потерянным в пространстве Ризом. Тот больше не отдавал себе отчета о своих действиях и лишь следовал желанию забить ту зияющую пустоту внутри, поглощая чуждую ему энергию души сквозь жаркие поцелуи.              Сейчас было абсолютно все равно на внутреннюю обиду и страх перед Джеком. В данный момент себя проявила его вторая сущность и ей было абсолютно наплевать на внутренние распри души. Главное Джек и даруемая энергия.              Это продолжалось вечность, сладкую и горячую. Джек не хотел, чтоб эта чаруемая близость заканчивалась, и, зная сирен, оно нескончаемо. Ведь пока она не наестся, то не выпустит свою добычу из цепких лап навеянного сна. Собственно, как и Риз, он жарко сминал чужие губы и не отпускал Джека даже после того, как закончил потреблять энергию. Он просто продолжал прижиматься своей изувеченной душой к Джеку и вбирать даруемые ему ласки.              Все происходящее казалось сном, ускользающим через пальцы песком, перетертых в пепел когда-то счастливых воспоминаний. Только вот больше Джек не купится на эти уловки. Главное теперь он знает — это не сон.